Мечты сбываются.

      - Ты кто? - спрашиваю, приближая лицо к лежащему мужчине. Тот мычит, словно и не пытаясь даже слово сказать, а так отмыкиваясь словно, мол, не мешай. Торопливо трогаю лежащего, может перелом где какой, так я бы залечил. Но мужчина перехватывает мою руку и вдруг делает движение, словно сейчас сломает её. Непонимающе смотрю на него. Я уже вижу его, глаза у него тоже мерцают, как и мои. Значит, обертыш, как и я. Ну ну, пусть ломает, посмотрим, что он мне сделает. Ага, попугал. Ну ладно, пусть пугает.       Чувствую запах крови и шепотом предлагаю:       - Давай залечу? Не выживешь, кровь уже гнилая идет.       Незнакомец хрипит:       - Пусть помру. Глупо всё получилось. Отцу моему передай, что я…       Он замолчал и задрожал, вытягиваясь во весь рост. Я торопливо снимаю с него какие-то лохмотья и прикладываюсь к темному паху. Ага, вот оно. Прикладываю руки к огромной ране, с него словно вырвали внутри всё и снова обратно накидали. Так чувствуется по прикосновениям. Что-то уже холодное. Торопливо поправляю все кишки и тяну на себя гадость раны, прилаживая раны ещё глубже. Пот течет, капая ему прямо на внутренности. Ну, так даже лучше. Всё равно он в обмороке или без сознания. Потерпит.       Уже светает на улице, а я всё копаюсь в нём. Рука онемела, сгребаю уже по свету гной и спускаю к ямке отхожей. В стене течёт ручеек, обмываю руки и устало откидываюсь на стену, сползая. Вот так, хорошо. Можно поспать.       Я в плену уже второй месяц. Еду носят изредка, но мне хватает. Чувствую, как незнакомец пошевелился и вздохнул, с болью ойкнув. Улыбаюсь ему, видя, как он трогает неверяще свой живот. Затем переводит на меня взгляд и шепотом хрипло спрашивает:       - Ты как… Я ведь… с богами уже разговаривал. Ты ангел?       Киваю ему.       - Тебя как зовут? - спрашиваю тихо, так, чтобы даже караул не услышал. Он молчит какое-то время и затем тихо отвечает:       - Атин.       Я вздыхаю и с улыбкой говорю ему:       - Так я тебя тут и ждал. Ночью пойдем, поспи малясь. Отец тебя твой ищет.       И проваливаюсь в сон.       Чувствую, как по моему лицу водят рукой и вздыхаю, отводя руку. Сквозь сон прошу:       - Дай еще передохнуть, мне тебя на себе тащить, не забывай.       Руки тотчас убираются и я уже спокойно досыпаю нужное мне время.       Ночь вступила в свои права, и я, посвежевший, зову пленника:       - Атин?       Тот отзывается опять хрипло:       - Ты подшутил надо мной? Обычный ты обертыш. Ничего у тебя нет такого, чего нет у меня. Как ты из этой камеры выйдешь?       Он завелся, а я лишь встал, чтобы размяться и наскоро водицы попить со стены. Он что-то говорит о том, какие тут стены, а я лишь подозвал караульщика и приказал ему:       - Открой и проводи нас до выхода.       В его мозгу возник образ его близкого родственника и я, подыграв ему, прошу тихо:       - Разат, прошу скорее. Нельзя тянуть… Ей совсем плохо…       На моих руках Атин, пытавшийся было вырваться из моих объятий, но когда засовы скрипнули, Атин превратился в труп, боясь даже дыхнуть. Я лишь усмехнулся.       Разат вёл нас долго по коридорам, сам прячась местами и показывая на ловушки. Приходилось перепрыгивать через какие-то кирпичи, на которые он показывал, и наконец то впереди я увидел свет луны. Шаг прибавил, теперь можно и бегом.       Разат зашептал:       - Беги быстрее к матери, покажи её колдуну Ахону. Деньги за сундуком возьми. Там хватит. Ну же, быстрее, Рахмон.       Атин чуть было не вставил слово, пришлось ему рот затыкать взглядом.       Выскочив из тюрьмы каганата, вдыхаю воздух и шепчу Атину:       - Тебя отец обыскался. Я не знал, в какой ты камере, попросил главного смотрителя тебя ко мне привести. Туго пришлось, я не знал, как ты выглядишь, имя нельзя говорить в гипнозе. Вот мне пятерых за два месяца приносили…       Посмотрев вдаль на море, радостно сообщил:       - А вот и корабль твоего отца.       Потом продолжил как ни в чем ни бывало:       - Так вот, принесли пятерых. Пришлось их вылечить да отправить на волю. Ну, думаю, главный поймет, что неладно тут в тюрьме этой. Но обошлось. Наконец тебя принесли.       Атин воздух от удивления ртом лишь хватал. Пришлось ему пояснить:       - Я крайний случай нашим друзьям.       Он лишь кивнул и вздрогнул всем телом, болезненно хватаясь за живот, когда пришлось по камням прыгать. Осмотрев его живот, я спросил:       - Разве болит?       Он прислушался к себе и помотал головой:       - Не знаю даже, как будто что-то неприятно.       Пришлось усмехнуться:       - Ты не ел нормально три года. Вот и плохо. Терпи, ничего не вывалится.       А затем спросил, боясь слишком высоко прыгать:       - А… кто тебя… так?!       Он заговорил:       - У таричей собаки. Рвали меня перед главным… Долго рвали. Потом их…       Он замолчал и я услышал тихий всхлип. Жалко было паренька, такого молодого его увели в плен. Почти три года держали. Как и выжил только.       Присмотрев небольшой овраг, шепчу ему:       - Сейчас спущу тебя с рук, придется обернуться. Надо сил набраться. И бежать к морю. Я тебя на себя кину. Иначе нас догонят. Я собак слышу.       Паренек вздрогнул и кивнул с сомнением. Отпускаю его на землю и он, вздрогнув всем телом, начал мерцать. Едва он принял первый оборот, как я оборачиваюсь, ударяясь о землю. С непривычки замираю, тяжко приходится, давно оборота не было. Малец совсем мелкий. Барс, ну очень ещё маленький. Закусываю его за загривок и кидаю за спину, придерживая аккуратно, так чтобы кожу не прокусить. Он лишь взвизгивает. Пока несусь по камням, он лишь постанывает, но терпит. Даже шерсть ещё не сменил. А крупный паренек то, худой лишь разве что. Так то не он виноват, а тюрьма эта. Мне поручили его разыскать месяца три назад. Его вообще потеряли все. Ни следа, ни кровинки. Даже не шантажировали златом. Им важно было, видать, единственного сына убить. Ведь другого то уже не будет. А это было важно для этого царства.       Вот уже и песок. Скидываю паренька и он шустро карабкается мне на шею, когда я опускаю морду и замирает. Медленно вхожу в воду и загребаю лапами, прыгнув далеко вперед. Щенок чуть не соскальзывает, но удержался, благо кошак почти. В шею вонзаются его когти, но я лишь усмехаюсь. Знаю, что он воды боится. Но тут уж ничего не поделаешь.       Корабль далеко. Лодку спустили, конечно, но мне уже ничего не видно. Зато от собак оторвались.       Волны закрывают с головой. Барс шипит, изредка вонзая когти всё глубже и глубже в мою шею. Порыкиваю на него, он тут же успокаивается. Вот уже и шлюпка. Сумерки уверенно опускаются. Шлюпка вроде бы и рядом, но на самом деле ещё плыть и плыть до неё. Но вот уже руки гребцов стягивают с меня малыша и я, фыркая, сам залезаю в шлюпку. Земля эта неприветлива. Не хочется при моем нежелании быть на корабле, всё равно готов перетерпеть. У кагана страх великий, боится захвата. Всюду и везде охрана и каждого чужака допрашивают, а потом в тюрьму кидают до выяснения личности.       Паренек обернулся и я вновь подивился тому, как он худ. Лишь сейчас толком его и увидел. Худое тело, мне в темноте казался взрослым мужчиной. Никто не говорил о его возрасте. Хотя барс, может, и взрослый, но то, что он щенок ещё, может, оттого что не оборачивался, боялся.       Паренек намотал мою сорочку на бедра и спросил, дрожа всем телом и не сводя с меня восхищенного взгляда:       - А тебя как зовут, ты кто?       Гребцы усмехнулись. Я отвернулся, дело моё было сделано и всякий интерес утерян. Слышу, как за спиной один из мужиков сказал весело:       - Тебя сын повелителя нашел, Аршатан. Хвала ему. Только он и смог найти тебя за неделю. Потом ждал, когда тебя в темницу к нему отправят.       Волны становились крупнее и шлюпка опасно накренилась. Паренек вдруг кинулся ко мне и спрятал голову у меня на груди. Пришлось прижать его и успокаивающе погладить по спине. Когда качка успокоилась, я приподнял его за подбородок и сказал тихо, не сводя взгляда:       - Ты не боишься воды, ты самый смелый барс. Все любят тебя и гордятся таким смелым барсом.       Паренек закрыл глаза и мне пришлось перехватить его уже спящего и взять на руки. Видимо, совсем сломали паренька. Его отец первым потянулся за ним и я бережно подал его, виновато пряча взгляд. Этот красивый мужчина неумело прятал слезы, второй его муж лишь сжал челюсть и пошел вслед, успевая погладить по спине своего малыша. Любовь у них сильная, это и так всем видно.       Корабль уже гнал на всех парусах, когда я проснулся и приступил к пище. А стол у меня был завален всякой закуской знатно. Аппетит был хороший, никогда им не страдал.       Дверь в каюту открылась и вошли оба короля. Годин первым сказал, кашлянув перед этим и поклонившись мне чуть не в пол:       - Хвала тебе, Аршатан. Вернул нашего сына. Родного сына. В нашем царстве тебя и твоих отцов восхвалять будут вечно.       Они сели и второй король сказал неуверенно, едва справляясь с волнением в горле, боясь слезы выпустить на волю:       - Я… я хочу сказать, ты сделал то, что не смог никто сделать. Мы и не чаяли, что сами повелители обратят на нас внимание. Нам нечего тебе... вам дать взамен. Знай, что наши жизни будут всегда вашими жизнями. Более преданных друзей и слуг вы знать не будете, чем мы.       Пришлось выдохнуть и кивнуть:       - Нам не нужны ваши жизни. Я выполнял другое задание и потому запоздал с вызволением вашего сына. Надо было раньше помощи у моего отца просить. Мой брат второй так же помог бы вам. Может, даже быстрее бы. Я тигр, он…       Я замешкался, вспомнив, что брат не любит, когда про него говорят. И я замолкнул, сконфужено лишь развел руками. Они поняли меня. Закивали. Пришлось встать и первым выйти из каюты, чтобы вежливо попрощаться. Уже на улице под шум волн сказал с сожалением:       - Передавайте привет вашему малышу. Я вылечил его. Но уход за ним нужен хороший. Ходить пока нельзя, пусть окрепнет. Берегите его. Сломлен он и боится всего. Я внушил ему, что вы его по-прежнему любите и гордитесь, но мало моего внушения. Докажите ему это. Там, в тюрьме, ему доказывали обратное, что он вам обоим не нужен.       У второго короля на глаза слезы навернулись. А я крикнул, подойдя к краю:       - Шоха!!! Шоха!!!       Огромная рыбина с мощными страшными челюстями и уродливой мордой выплыла. Народ завопил от страха, но я лишь поднял руку и помотал головой:       - Не смейте её пугать. Это наидобрейшая Шоха. Никому вреда не делает и жрет далеко не животных.       Спрыгиваю с корабля на низкой волне и Шоха, словно щенок, радуется, пытаясь меня скинуть со спины. Её шипы удобно расположены. Ещё отец её научил нам служить. Наш город рядом с морем. Вот и пришлось закрыть приступ к нему. А то таричи первое время так и совались. Эти вот рыбины и помогли нам наладить хозяйство. Откуда они пришли - никто не знает. Но как-то так вышло, что к моему отцу Горыне первой и показалась эта рыба. Он лечил её. Потом она пришла со своим семейством. Вреда никому не учиняла. А потом народ смекнул, что надо что-то ей кинуть, раз она защита наша. Стали кидать покамест мяса, но она лишь фыркала. А вот когда накидали травы сладкой, её было не узнать, кидалась на неё словно козочка. Потом уходила на самое дно и в спячку впадала по зиме. Но проруби ей делали, чтобы дышала. Беспокоился то народ сильно. В таком разе могущество наше подчеркивал этот знак с рыбами. Шохой я назвал ещё когда малышом был. Так и повелось. Мать Шохи мы звали Тарна, отца Еран. Были ещё, конечно и другие такие же. Но только эти три рыбы-получудовища с нами и выходили на контакт. Я почему то считал её женского пола. Ласково звал, Шохонька, Шохтонька. Отцы смеялись, как я неумело это выговаривал. К брату моему рыбы не выходили, только ко мне и отцу Горыне. А отцу Таену зато льнули все птицы, да к моему брату Тиену.       Шоха взлетала над водой, иногда погружаясь наполовину в воду, и скорость сразу прибавлялась. Темень была полной, ни зги не видать. Я знал, что Шохе на глубине проще плыть и там теплее, но она терпеливо плыла, ни разу не окунув меня. Как только и чувствовала.       Над головой вдруг зашумело и я улыбнулся в темноту. Сердце радостно забилось, мой брат почтил меня своим вниманием. Такое редко бывает. Вот и сейчас, встав со мной рядом, обнял и шепнул, крепко обнимая:       - Наконец то, а то отцы уже скучают по тебе. Тетка ревёт все дни. Сама хотела.       Я вздрогнул от страха за неё. Ну вот еще придумала. Не маленький я ни разу. Она всё готова за меня делать.       Шоха недовольно зафыркала и брат, рассмеявшись, уже ястребом взмыл ввысь, растворяясь в темноте. Я мог, конечно, и на корабле, в уюте и тепле. Но Шоха разнесет все корабли, пришлось свою вещь вывешивать и давать ей команду, чтобы ждала. На берегу она бы просто застряла. Очень больно огромная. Старался никогда ей не рисковать. И она исполнительно ждала своей очереди на встречу со мной. Души во мне не чаяла. Как впрочем и я в ней. Пришлось даже научиться плавать и вода всё равно вызывала страх на глубине. Если она, конечно, рядом, то сам черт был не страшен.       Сон сморил утром. На солнышке так и свернулся клубком меж её шипов и таким меня она и привезла к проливу. Там, уже распрощавшись с ней и поиграв, поплыл в своем облике на берег, и она застонала утробно, давая знак, что ждет. Она всегда меня ждет. Тюки с травой накошу ей. Вкусные, с черемухой, какие она любит. Много нельзя, конечно. Но пару охапок ей самое то. Плохо одно, что свой день рождения встретил в тюрьме, думал, раньше получиться. Но так уж вышло.       Вся комната была завалена подарками. Мой слуга кинулся на шею, пряча по-стариковски слезу. Он всегда был со мной, и отцов оба и получали на пару с ним. Сейчас уже постарел очень. Так и не мудрено, он обычный человек. Моему то отцу, почитай, за вторую сотню перевалило, а отцу Тиена еще больше, ненамного конечно. Оборотни то с восхода настоящего повелителя на трон ожили, и в наше царство вошла другая магия, целебная. Люди тоже прибавили, конечно, но не намного. Были и очень большие разрывы между ними, долгоживущие были в основном в горах. За сотню жили. Но их было мало. И то было раньше. Сейчас уже обычный доживал до ста пятидесяти максимум. Брат как то вел учет, от нечего делать. А я все с Шохой носился, то травку ей искал, то её матери, то её отцу. Сколько помню, кроме учителей, всё в воде время проводил.       Меня смяли крепкие объятия отца Горыни и я засмеялся, обнимая его за шею, как детстве.       - Сынок!!! Молодец, уважил с Таволжи королей то. Уж не чаяли они своих деток то найти.       Я вскрикнул:       - Как деток?! Пап!!! Я одного только вынес, Атина.       Отец кивнул с улыбкой. И сказал негромко:       - Он и есть первый, второй в нем.       Моя челюсть так отвисла. Неверяще смотрю на него и мотаю головой:       - Я собирал его по кусочкам, его собаки рвали.       Отец похлопал по спине:       - Нет, не собаки его так. Это в нём его брат выходил защищал. От тех собак. Потом увидишь. Его ты тоже залечил, не заметив. Это магия такая оборотняя. Всё поймешь. Потом.       Мои глаза зажглись интересом и я, замотав головой, воскликнул:       - Хочу сам это увидеть, почему сразу не сказали?!       Отец выдохнул печально:       - Нельзя. Растет он ещё. Это магический кокон. Малыша спрятали в брате, а того выкрали. Вот потому так и вышло. Ты ведь помнишь, в коконе тоже держал Тиена?       Смутно вспоминаю эти жуткие хлопоты и вереницу забот о Тиене. Нельзя никуда выходить, простудиться, заболеет, умрёт, страдает, сказать ничего не может, передать тоже. А когда кокон уже развалился, птицей выпорхнул и в открытое окно улетел. Все тогда так и стояли, разинув рты. Потом отец Таен всполошился, дедку какого-то вспомнил, Николу, и убежал на улицу. Барсом в лес убежал, а за ним и мой отец. Тетка Геля тогда и всполошилась, что дитё (это меня, значит, двадцати лет отроду) малое оставили одного у власти, пока второе дитё искали. Я особо и не горевал. Кокон у оборотней бывает лишь до двадцати пяти лет, а потом уже всё, никак не завести дитя им. Пока их научили обоих как кокон заводить, поздно было даже и сестре, что рвалась им помочь обоим. Её дочки лишь шумели, так что голова от них болела. Выдали их замуж и то хорошо. Стало спокойно сразу во дворце, но скучно без них. Зато сейчас остепенились.       Отец снова обнял и сказал, как всегда мудро:       - Всё придет само собой. Вот увидишь, с их вторым сыном встретишься ещё.       Я лишь рассмеялся. Я и забыл, что эти два короля и учили моих отцов кокон делать. Как они могли совсем малыша ещё на кокон ответственность сделать. Ладно я, а он то совсем не самостоятельный. Разве это не глупый поступок? Хотя, наверное, шли на всё.Слышал краем уха, что шанс совпадения магии со своим сыном намного больше. Может, потому и пошли, что некуда деться. То есть, выходит, тот паренек взрослый даже, а не как я думал… Просто долго держали в плену и потому таким показался слабым и неуверенным. Ведь там над ним издевались. Много всего говорили тюремщики между собой. Значит, получается, не собаки его драли, а кокон хотел его покинуть. Вовремя я, значит, был там. Могли и того и этого сына потерять, вот об этом и речь была. Что сразу двоих теряют.       Наконец то все встало на свои места и я успокоился. Одно радует, что никакого пира не затеяли по поводу моего возвращения. С месяц в покое так и жил, занимаясь учебой и своими делами с Шохой. Она совсем от рук отбилась за мое отсутствие. И еду уже другую ей подавай. И я должен в воду глубже заходить. Я нервничал от близости с водой и готов был поругаться даже с рыбой своей, но сдерживался едва-едва. Она требовала моего постоянного присутствия , а я не мог. Ну вот не мог. Отец мой постоянно уезжал по делам своей империи. Я же пока не мог быть с ним, но Тиен с удовольствием это делал за меня, хоть я и был старшим. Всем и так было ясно, что я был наследником империи, тетка вообще была в поисках невесты для меня и для Тиена. Зато мы с ним сообща избегали уже встреч с невестами и женихами. И очень умело.       Я горделиво выгнул грудь, вспоминая, как мой второй отец сделал даже встречу мне с его воином, что отличался смелостью и верностью нам. Якобы тот получил ранение и память потерял. Для меня, конечно, это было любопытно, но я прекрасно знал, что мой отец и так тому всё сам восстановит и вылечит. Так что я просто сбежал с нужного времени, подослав вместо себя отца. И Таен возревновал своего мужа, так что получал потом я от обоих. Конечно, я был заинтересован, что они поссорились из-за того парня, даже хотел узнать о нём. Ведь мои отцы редко ссорятся и ещё реже ревнуют друг друга. Видимо, было из-за чего. Но опять же, это их вкус. Не мой, далеко не мой. Герой - это всегда хорошо. Тот, кто может о себе позаботиться, но я знаю, что это крепость крови, что выдержала много веков и осталась чистой, не более. Она несет честь и гордость своего рода. Обертышей хоть и считали раньше грязной кровью, наоборот, они чище обычного человека. Обычный как раз и есть грязная, так сказать, кровь. Потеря всех своих преимуществ, что им дала природа, чтобы выжить.       Шоха сегодня была злая и сейчас ушла на дно, обижаясь на меня за что-то. Пришлось так и сидеть на огромном утесе. Она привезла на спине и тотчас скрылась на глубину. Знает, что плыть я буду лишь барсом. Так будет быстрее.       Вокруг ни души, тишина и редкие вплески воды лишь умиротворяли мое настроение. Думалось очень даже хорошо. Интересно, сколько Шоха меня здесь продержит? Таен сел на край острого камня, что торчал из воды и покосился на меня глазом. Я лишь развел руками и вздохнул со словами:       - Обиделась на меня, что опять придумала? Сам не знаю.       Тот вспорхнул, и дав надо мной круг, улетел. Он знает, что я всё сделаю, что бы моя любимица дала мне прощение.       Вода забурлила и Шоха пошла на всплытие. У меня, наверное, галлюцинации пошли от долго обитания на этом утесе. Из воды появился полуголый парень и огромный чешуйчатый хвост обдал меня россыпью брызг воды, что на солнце искрили, будто были драгоценными камнями. Обтираю лицо, удивленно глядя на парня и выдыхаю. Он уже отвернулся, плывя от меня вперед. А мне хочется посмотреть на него вновь.       - Эй!! - только и успеваю ему крикнуть. Но тот, отплыв от меня далеко, замирает в воде и смотрит. Становится неуютно под его взглядом. Он то меня видит, а я его почти не вижу. Становится ситуация уже для меня не очень приятной.       Кричу что есть мочи:       - Шоха?!!!       Надеюсь, моя рыбина уже вылезет и отвезет меня обратно. А то сейчас на меня рыбий народ будет собираться и смотреть. А потом и вовсе насмехаться. Плюнув на всё, кинулся в воду, оборачиваясь в барса, и погрузившись в воду, поплыл, недовольно замечая, что парень ушёл под воду. Ну все, я обижусь на Шоху. С неделю не приду на берег. А то вишь, издеваться надо мной начала.       Выгребаю к берегу и слышу обиженный стон Шохи. Даже не оборачиваюсь к ней.       Уже во дворце отец замечает:       - Что то там Шоха сегодня до ночи тебя зовет, сынок. Стон стоит, оглушая весь берег. Рыбаки уши затыкают. Вышел бы ты к ней?       Фыркаю в тарелку, думая о том парне. Отец Таен что-то говорит и я, меланхолично жуя, кивнул на его вопрос, что так и услышал. Оба отца замирают, переглядываясь друг с другом. Наконец Тиен смеется:       - Вы поймали его, он о чем-то другом думает.       Вопросительно смотрю на всех и наконец, разозлившись глупо выглядеть, спрашиваю:       - Что опять не так?       Тиен отвечает со смехом:       - Ты только что подписал себе смертный приговор, братик. Твоя встреча с избранником наших отцов будет послезавтра, именно это ты и подтвердил.       Вот теперь я охаю и выдыхаю с огорчением. Вот ведь попался. Но ладно, думаю я, улизну, но отец припечатывает:       - У нас будет награждение. И тебя поблагодарят наши соседи. А это будет хамством не присутствовать на этом празднике. Ты им подарил новую жизнь, причем два в одном.       Краснею от злости, и бросив нож и вилку, вылетаю из столовой. Вот почему не сидел, слушая как обычно, их разговоры? Всё это Шоха виновата, хотя… Нет, тот паренек.       Какое-то волнение в сердце не давало покоя. Откуда он взялся? И кто он? Русалка? Так и эдак вспоминаю эту встречу и силюсь вспомнить очертания того хвоста. Огромная книга с магическими существами на столе, я жадно перелистываю страницы, быстро пробегая по написанному и нарисованному. Нет, не то, снова не то, рука уже устала менять тома с описанием. В голове какая-то музыка, смешанная с моим волнением, как будто волны шумят, создавая даже нужный ритм.       - Аршатан? - спросил меня подошедший отец и я вздрогнул от неожиданности, в то же время грустя, что меня отвлекли сейчас от того, о ком я думал. По сути, совсем недалеко осталось.       Отец сказал грустно:       - Мы когда с Горыней вошли сюда, думали, дворец не примет нас, но нет. Видишь, тебе библиотеку открыл. А нам не открывал. Так и смотрели на пустые полки. Долго так продолжалось, вот ты первым как получился, так и дворец ожил. Ветер в тот день знатный был и двери все закрыли.       Таен смотрел на меня, улыбаясь каким-то вдумчивым взглядом, словно пытаясь заглянуть мне в мозги. Сам смотрю на него и дивлюсь, ну что моему отцу в нём так понравилось, что он его так любит? Вон и меня помимо воли пытается женить. Так и вспыхиваю в сердце, что не могу себя остановить.       - Отец, я знаю, что мой отец родной - это Горыня. Он этой крови, что и я. А тебе почто за честь меня женить на своем, том, кто вам люб? Кого вы считаете достойнейшим занять место подле меня? За что вы боретесь? Не пойму я что-то?       Я смотрел на него надменно, не забывая рассмотреть листы зверей оборотней, что были в тех веках, когда нас не было. Тот обмер, видимо, от моих слов и от моей наглости и дерзости. А мне это лишь подлило словно масло в пламя. Глаза того парня так и не сходили с моей памяти. Я видел в лучах уходящего солнца спину того парня и забыть её не мог. Оглушила жесткая ладонь по моей щеке и тотчас меж нами появился мой второй отец, точнее сказать, первый и единственный.       Горыня жестко процедил:       - Не сссмей трогать моего сына. Ему также обязан и твой сын Тиен. Он заслуживает внимания и ответов на свои вопросы.       Таен сделал лицо обычной маской и глухо пророкотал:       - Тебе виднее, Горынюшка. Но мой тебе совет, держи его при ремне, как и меня держали. А не то не ровен час, вопросы ненужные начнет задавать.       Мой отец воскликнул:       - Так он и должен их задавать, и мы должны на них отвечать!!! Ты о чем? Таен? Неужто мы по разные стороны? Я обязан донести до своего сына, будущего наследника, о том, что нам грядёт если на троне не будет любовь и верность правилам нашего дворца. Также должен донести…       Он несколько смешался, и лишь разведя руками, тихо сказал:       - Много всего, и чем больше - тем лучше. У меня от сына тайн то нет. А вот мне непонятна твоя настойчивость, встреча моего сына с кем-то из твоих воинов. Если этого хочешь, так и скажи. Ты можешь ввести его в охрану, в окружении. Тебе ничего не мешает. Откуда столько тайн и интриг? Неужто у нас тебе кажется всё таким сложным, настолько, что ты решился поднять руку на нашего сына?       Таен так и стоял, глядя на моего отца несколько смешанно и удивленно, не находясь с ответом. Наконец он выговорил:       - Ты ему поблажки даешь, а ему нужна дисциплина. Военная стратегия, строевая подготовка! Ему надо не по волнам гонять…       Горыня прошипел в ответ:       - Да как ты?!!!       Он не сразу и слова то подобрал… А я и сам растерялся, не понимая о чем. Видимо, я первым слова нашел, потому что первым спросил Таена:       - А зачем вам тот, кто ответственен за наши рубежи? Я направлен на отношения между другими странами, разве этого не достаточно?       Я смотрел на него, снедаемый огорчением, что он обманул моего отца, который, видимо, верил в него другого. Затем я добавил огорчено:       - Тиен очень неплохо следит за границами государств. Чем он плох? Я не против делить трон с ним с согласия отца.       Оба посмотрели на меня озадачено и я рассмеялся, глядя на Горыню отца.       - Па, ну не думал я, что ты будешь этому удивлен. Ведь ты поделил свой трон с ним.       Я показал кивком головы на Таена и тот, отвернувшись, процедил:       - Я ошибался, очень ошибался, сажая на трон Горыню. А ведь мог пройти мимо тебя, мог. Ты был… Да весь город смеялся над твоей слабостью, Горыня. Ты уж прости меня.       Мои кулаки сжались от обиды за отца, и только я хотел что-то сказать, но отец Горыня рассмеялся:       - Да, смеялся и я вместе со всеми, смеялся над своей слабостью к тебе, Таен. Я не побоялся быть тем, кого зовут мужеложцем. А ещё я не побоялся водяного в твоем обличье тащить на себе. Я не боялся быть любым, лишь бы понравится тебе и готовым на смерть ради тебя. Но видимо, тебе этого мало. Сейчас, лишь сейчас ты опустился до низости сообщить мне об этом на глазах моего сына.       Молчание, возникшее между ними, стало тягостным и неловким. Я чувствовал, что должен оставить их наедине друг с другом. Но не хотел оставлять отца. Он был таким ранимым… Перед глазами вдруг возникло видение незнакомого парня, его шею обцеловывал Таен. Паренек что-то шептал, обнимая Таена, оба были голые, Таен вдруг оторвался от паренька и я прочитал по губам: «Любимый». Вот и моё второе видение за всю мою жизнь.       Кто-то из учителей как-то сказал, что надо развивать этот дар, но сердце сейчас ныло… Я всё это придумал. Это, наверное лишь то, что я хотел увидеть, чтобы мой отец от него отказался.       Я выскочил вон из комнаты, окинув презрительным взглядом Таена. В углу словно что-то ожило и я так и застыл, глядя на ожившую картинку нового видения, голые тела словно сцепились в смертельном захвате друг друга. Таена я узнал по его огромной змее на спине. Он медленно входил в тело паренька, тот что-то шептал и шептал, обливаясь слезами. Зато у паренька была татушка на груди в виде черного барса. Барса я уже видел, от сына королей Таволжи. Но это был не он. Невыносимая мука смотреть на это и не в силах это исправить. Ну почему я должен это видеть?! За что мне эти мучения? Я в жизни не был ещё ни с кем, а тут такое увидеть!       Мой отец спросил тихо:       - Всё в порядке? Ты что-то увидел?       Мотаю головой и затем сжимаю голову, шепчу ему:       - Я не хочу это видеть, пап, не хочу, это мука….       Отец лишь прижал к себе и мы оба тотчас сели у круглого стола к окну. Слова полились из меня, я виновато отводил взгляд от побледневшего отца. Когда я наконец рассказал, что видел, отец лишь кивнул, и словно постарев вмиг, так и осел, глядя в одну точку.       - Оставь меня, сынок. Мне надо побыть одному.       Он ушел в себя, а я лишь сел ему в ноги, ожидая, когда ему полегчает. Оставлять в одиночестве отца я не собирался. Пусть даже и не думает об этом.       Казалось, время застыло, мое видение назойливо прокручивалось вновь и вновь, пока не стало чем то для меня тошнотворным. Всё это казалось неправильным, но я ведь даже не мог и представить отца своего любимого в объятиях Таена. Хотя они, наверное, смотрелись бы намного… лучше и намного подходяще друг другу. Мой отец был огромным и красивым, а тот паренек был таким смазливым и… мелким.       - Пап, а кто такой Фел? - спросил я, не ожидая его ответа. Почему именно это имя и сам не понял. Но видимо, оно относилось к тому пареньку.       Отец вздрогнул и вдруг спросил также тихо:       - Ты этого парня увидел в своем видении?       Пожимаю плечами:       - Не знаю, пап. Но это имя вертится на языке. Видимо, где-то я встречал этого парня.       Отец сухо рассмеялся:       - Ты видел этого парня. Таен его отправлял к тебе под видом лакея. Но ты не обратил на него внимания. Это и есть тот самый герой. Без одежды я его не видел, но мы сейчас можем проверить это.       Он резко вскочил и сказал громко появившемуся слуге:       - Вызовите лакея сына, Фела. Срочно!       Слуга исчез в дверном проеме и мы прошли в гостинную. Пока пили чай и я рассматривал море через огромное окно дворца, от пола до потолка, в дверь постучали и я так и сел. Это был тот самый паренек!!! Он как ни в чем не бывало прошел в середину залы и застыл, почтительно поклонившись. Отец посмотрел на меня и мне пришлось кивнуть, отвернувшись вновь к окну.       Отец ровным голосом спросил:       - Фел, приношу свои извинение за срочный вызов. Но так было нужно. У моего сына есть лишняя сорочка, прошу, примерь её сейчас. Линан, принеси пожалуйста сорочку Аршатана, что ему подарили Таволжские короли.       Слуга важно кивнул и через минуту принес расписанную драгоценными камнями сорочку. Я лишь вздохнул. Ну вот зачем такую красоту одевать? Её бы на стену и в рамку. Показывать творение искусства, что делают наши искусницы.       Парень не спеша скинул с себя сорочку и я так и прикипел взглядом к его мощной груди. Вроде мелкий, а смотри-ка, мышцы у него что надо для его строения. Огромный барс во всю грудь красовался на его теле. Я обреченно выдохнул. Красивая сорочка была ему впору. А мне была маленькой. Она красиво легла по плечам и выгодно подчеркнула рельеф его груди. Словно влитая сидела на нем. Теперь уже и я спросил лениво:       - Фел, разве ж можно поступать подло к тому кому ты служишь верой и правдой? Или ты обманывал нас?       Он так и застыл, глядя на меня. Я подошел ближе, чуть не вплотную, и провел по его подбородку, приподнимая его лицо к себе.       - Я… О чем вы говорите… Я дышать в вашу сторону боюсь, повелитель.       Говорил он, как ни странно, мне. А я лишь разозлился. Я знал, что он врёт.       - Давно ты делишь ложе со вторым повелителем?       Паренек густо покраснел и я лишь посмотрел на отца. Тот встал и кивнул мне, уже сам обращаясь к Фелу:       - Тебе Таен дал задание что бы ты во что бы то ни стало стать мужем Аршатану?       Тот так и стоял, опустив руки и пряча взгляд в пол. Отец продолжил:       - Ты давал мне клятву, что ничем не навредишь мне. Значит, ты лгал и твоя слепая любовь к Таену лишь навредит твоему повелителю. Может, мой сын сейчас наврал на тебя?       Тот, так и не подняв головы, сказал тихо:       - Я люблю Таена. Люблю так, что плохо становится, когда вижу вас двоих…       Я махнул рукой слуге и он тотчас скрутил руки пареньку. Но мой отец лишь прошипел:       - Не надо, пусть идет своей дорогой к нему.       Я не знаю, какую мой отец силу воли имел, но то, что он следом ещё сказал, просто повергло меня в шок:       - Ему сейчас очень плохо… Я знаю.       Даже сейчас он беспокоился о нём! Неужели он и сейчас его любит после такого?! Неужели он тряпка? Я бы не позволил так с собой поступать. Я видел, как он прячет смятение и ревность, и мое сердце рвалось в этот момент подойти к нему и успокоить его. Сейчас я ненавидел Таена с такой силой, что казалось, сейчас просто взорвусь.       Дабы не наделать делов, я просто выскочил из комнаты и побежал куда глаза глядят. Очнулся лишь у моря и заорал не своим голосом, словно раненый зверь. Я понимал, что должен сейчас орать мой отец, Горыня, а не я. Я никогда не допущу, чтобы мой любимый или любимая будет мне под носом изменять! Никогда!!!       Конечно, вечер состоялся, но лишь за одним исключением, второго отца не было. Про него словно все забыли. Суматошно убираю все подарки на огромный стол, словно у меня день рождения, и оборачиваюсь к подходящему ко мне красивому пареньку.       Мысли сейчас заполнены лишь горем моего отца. Я вижу, как он искусственно улыбается и радуется тому, что наши соседи так благополучно решили все проблемы, но словно и не я тогда был в той темнице. Паренек тронул мою руку и её словно ожгло огнем. Я дернул свою руку и даже посмотрел на неё, ожидая ожог, но к своему удивлению, так ничего и не увидел.       Голос у парня был красивый, отметил я, прежде чем я повернулся к нему:       - Здравствуй, Аршатан. Я весь вечер не могу подойти к тебе. Вокруг тебя столько поклонников и поклонниц.       Что-то в его взгляде мне показалось знакомым и я охнул про себя, но вслух спокойно спросил:       - А, ты Атин?       Чуть поклонившись, он кивнул, и я улыбнулся ему, вздыхая облегченно. Не придется сейчас вести себя так, словно я баловень судьбы, и лениво позевывать, ожидая конца этой встречи.       - Я рад, что ты восстановился.       Он кивнул вновь и показал на сгусток магии над собой.       Усмехаюсь:       - Ага, ага, помню. Мне отец рассказывал, что ты второго сына, брата вынашиваешь.       Он улыбнулся:       - Приходится. И я тебе скажу, не очень приятное занятие. Туда не ходи и сюда не ходи. Только вот на эту встречу и разрешили. А так сижу в четырех стенах. Даже думать о плохом нельзя. А мне скучно… Понимаешь?       Смеюсь от души, вспоминая и себя, кивая на его мучения:       - То же самое проходил. Мой брат родился очень даже веселым и бодрым. Потом сразу и удивил всех.       Он рассмеялся и спросил шутливо:       - И что, он улетел?       Взрываемся со смехом, я шепотком добавляю:       - Не то слово. В окно вылетел.       Даже живот свело от хохота нас обоих.       Тиен появился за моей спиной и обхватил меня, словно богатырь, шутливо ворча:       - Ну улетел, и что?! Теперь всем давай об этом рассказывать, да?       Снова взрываемся хохотом, только теперь и Тиен тоже подхватывает:       - А я смотрю, что окно открыто, ну думаю, не нужен я никому. Вот и получилось.       Кажется, слезы уже покатились от смеха. К нам подходят новые гости, приходится замолчать и терпеливо слушать их жеманные стоны про то, как они скучают и им не хочется жить. Вздыхаю вновь, одно и то же каждое сборище.       Рядом со мной Атин шепчет:       - А может, к морю пойдем? Ты мне покажешь ту рыбку?       Смеюсь в голос и переспрашиваю негромко:       - Рыбку?       Давясь от смеха, смотрю на него, он удивленно кивает, объясняя:       - Ну, папа мне сказал, что у тебя там рыбка есть красивая.       Вновь киваю, еле-еле заставляя себя прекратить приступ смеха, и наверное, уже истерики. Мой взгляд останавливается на моем лакее, что вошел в зал быстрым шагом и застыл, глядя на меня. Отец Горыня замолк, что-то рассказывая, тут же так же останавясь взглядом на пареньке, пришлось первым кинуться на парня и с силой вытащить его из зала. Шиплю на него, давясь гневом и жаждой убить на месте:       - Что меня сейчас должно остановить от твоей смерти?       Никогда не видел такого испепеляющего взгляда, полного злобы и ненависти.       - Мой господин… Он плохо себя чувствует… Он кинулся на таричей… Недалеко отсюда…       Я усмехнулся и хотел было сказать что-то язвительное , но услышал за моей спиной голос отца Горыни:       - Что с ним, Фел? Он жив?       Тот лишь кивнул, глядя на нас обоих презрительно и высокомерно. Я чуть не прибил его, если бы не отец. Он лишь задержал мою руку и тихо шепнул мне:       - Надо помочь Таену. Я обязан ему всем и сейчас пришла пора вернуть долг.       И уже Фелу:       - Веди нас, Фел, к нему веди. Спасибо, что сообщил нам об этом.       Тот рванул от нас, мы следом. Как же было страшно идти в неизвестность. Так и хотелось применить магию внушения. Но к моему ужасу, она на него не работала. Я пытался в спину внушить ему, чтобы он нам не лгал, но натыкался на пустоту. Впервые за много времени я чувствовал себя словно щенком.       Выйдя из дворца мы вмиг перекинулись в тигров, и парень на миг застыл, глядя на нас. Но потом очнулся и сам обернулся в волка. Волком он выглядел намного крупнее, я чувствовал в нём запах альфы. Видимо, ему есть что защищать, кого защищать.       Неслись по лесу довольно долго, проскочили два города даже не запыхавшись. Отец мой уже учуял следы Таена, как и я. Запах его крови был повсюду, словно его драли несколько стай. Таен лежал, полуобернувшись, в центре поляны, и над ним сидел его дед Никола. Именно его я и помнил, когда моего брата ловили по всем лесам, пытаясь убедить, что он не птица. Рядом с дедом возник сразу же Тиен и хрипло что-то зашептал над своим отцом, неверяще глядя, как вздымается и опадает грудь Таена. Уже мой отец, рыча, обернулся чуть ли не в воздухе, и откинув всех от отца, воздел над ним руки. Я же, ненавистно глядя на побелевшее лицо Таена, так и не смог подойти. Будь он проклят!!! Одно горе принес моему отцу за столь короткое время. Но просьба моего отца вынудила меня переспросить:       - Что?!       И тогда Тиен повторил с сарказмом:       - Помоги своему отцу, он не успевает, Аршатан!!!       Я так и застыл неверяще, что сейчас буду помогать этому изменщику и предателю. Фел вдруг тоже повторил:       - Помоги…       Я лишь процедил:       - Слышшшшуу, не того просите!!!       Отец, даже не обернувшись, выдохнул и уже тише попросил:       - Аршатан, мы не имеем право лишать жизни кого бы то ни было. Мы им не судьи.       Я заорал на всю поляну, показывая на Фела:       - А ничего, что этот вот Таен трахал всё это время у тебя под носом во дворце нашем это вот ничтожество. Или это им должно сходить с рук?!       Тиен неверяще посмотрел на Фела и вдруг, вскрикнув, кинулся на него. Я сам первым разнял их и нехотя подошел к своему отцу, прикладывая с большой неохотой ладони. Жизни в теле Таена было едва-едва. Пришлось закрыть глаза и позвать дух оборотня и нагреть ладони до нужной температуры и погреть его сердце, чтобы поманить его туда войти. Не сразу Таен, его дух, вошел обратно в тело. Мой отец свалился в обморок от напряжения и без магии целительства. Всё бремя легло на мои плечи. И отпусти я сейчас душу Таена, я знаю, что отец бы меня не простил. Потому я шептал и звал его дух, и когда он неуверенно вошел обратно в свое тело, я выдохнул и захлопнул ловушку, резко надавив на сердце. Рывок, и ещё рывок. Тело Таена задышало чаще и он тотчас очнулся.       Залечив уже пустяковые, на мой взгляд, раны, я кинулся к отцу. Тот уже очнулся и прошептал Таену:       - Мы вернули тебе наш долг. Отныне мы не должны тебе ничего. Я не в долгу больше перед тобой. Твой возлюбленный рядом и твой долгожданный сын будет там, где он сам захочет. Прошу больше не беспокоить меня своими визитами. Я отрекаюсь от тебя. Завтра разнесут об этом весть.       Он встал, и шатаясь, едва держась за мое плечо, пошел прочь. Нам надо было обернуться в тигров. Сзади я услышал тихое:       - Прошу, вернись… Люблю… Оступился… Прости…       Я и сам сейчас обернулся, криво улыбаясь и глядя только на Фела. Вот что ты натворил, Фел!! Говорили мои глаза ему. А он так и стоял, опустив голову и сжимая кулаки. Тиен, обняв отца, так и сидел на земле, слегка покачиваясь. Его отец, морщась, чуть привстал на локоть, лихорадочно глядя на моего отца. Но Горыня так и не обернулся. Вот сейчас я зауважал моего отца. Он вернул ему долг. Вернул. Я знаю эту историю. Он когда-то рассказывал.       Почему-то так и шли в обычном облике. Я даже и спрашивал отца об этом. Мне хотелось сейчас птицей взмыть ввысь, чтоб ветер свистел в ушах, чтобы никого не было. Сердце рвалось на части. Сегодня, сейчас, я сделал то, что никогда по доброй воле не сделал бы. Всё во мне требовало разрядки, но лишь то, что отец сейчас держался из последних сил и я был ему опорой, удерживало меня от побега в никуда. Хотя в голове уже виделось море, волны разбивали мой любимый обрыв, стекая назад снова и снова. Только и успел подумать об этом, как отец попросил:       - Аршатан, оставь меня…       Голос его был сиплым и глухим. Не медля с ответом, я тут же отозвался:       - Не дождешься. Я буду всегда рядом.       Тот лишь вздохнул надсадно и вновь спросил:       - Ну что, тогда тиграми?       Отвечать не надо было. Мы мчались с бешенной скоростью назад и на лишь подступе к замку застыли, глядя, наверное, в последний раз на подарок моего отца Таену, на этот огромный замок. Белоснежный тигр фыркнул и помчался вперед огромными прыжками, огибая замок. Еле-еле успевал за ним, пока вновь не приноровился к его бегу.       Отец взял направление в сторону от нашего дворца и я вынужденно кинулся за ним, не заметив яму. Очнулся лишь в темноте, со стоном разминая руку, что оказалась под телом, нелепо выгнута. Но зато хоть ничего ни сломалось. Все кости целы и то ладно.       Побурчал так и охнул, вспомнив, что отец то сейчас натворит дел. Его любовь ко второму моему отцу была очень известна. Быстро обернувшись, рванул по его следу и выдохнул, облегченно почуяв его свежий след. Он далеко не ушел, найду.       Лес менялся, а я всё так и не мог догнать отца, лапы уже сводило от долгого бега. Выскочив у внезапно вынырнувшей откуда ни возьмись реки, так и застыл, гадая, переплыл ли отец реку. Со вздохом запрыгнул в воду и течение тотчас стало относить меня от берега. Кое-как выбрался на другой берег, и передохнув, побежал вдоль реки, пытаясь найти след отца. Кушать хотелось дико, но важнее было найти отца.       Утро наступило как то быстро, я так и слонялся, делая всё больше обхваты вдоль реки, чтобы почуять его след, но всё было безрезультатно. Лишь вышел к морю, и там, взяв курс домой, устало поплелся, с трудом переставляя лапы. Идти по песку было трудно и даже очень.       Едва прилег, как рядом оказался брат. Ударившись о землю птицей, громко вздохнул уже человеком и спросил хрипло:       - Отца не видел?       Мотаю головой, так и не оборачиваясь в человека.       - Аршатан? Что случилось?       Так и лежу, пряча взгляд. Тиен разозлился:       - Аршатан, оборачивайся и всё объясни.       Пришлось лишь отвернутся от него и попытаться уснуть. Он и правду меня не трогал, не донимал с вопросами. Но едва я открыл глаза, вздрогнул всем телом от его взгляда. Его терпению подходил конец. Пришлось обернуться, и зевнув, спросить:       - Ты хотел меня о чём-то спросить?       Он процедил уже грубее:       - Что случилось?! Между ними? Что за бред ты говорил там перед моим отцом? Кто кому изменил? И почему тот парень в чем-то виноват? Он обычный воин нашего отца. Ничем не примечательный. Как ты мог зародить сомнение между ними?       Теперь пришел мой черед рассердиться. Но как подумал, о чём нам придеться разговаривать, сразу осекся, и выдохнув, лишь махнул рукой:       - А тебе ли не всё равно? Тиен? Ты всегда никогда ничем не интересовался. Тебе лишь бы летать. Ты неуловим. Взял и улетел. Едва тебя к кому-то сватают, так тебя уже и след простыл. Все шишки мне. Твой отец всегда придирается ко мне.       Тиен смутился, но тотчас взял себя в руки и начал оправдываться:       - Я просто избегаю разговоров, а ты просто вступаешь в перепалку и потом целые спектакли устраиваешь, чтобы избежать встреч. А надо просто стоять на своем, не позволяя, и от тебя все отстанут. Моего отца раздражает, что ты всегда ему отвечаешь. А ведь он тебе желает лишь добра, а ты с ним разговариваешь будто ты старше него. Даже меня это злит, Аршатан!       Я подскочил на месте и процедил ему в лицо:       - И что тебе ещё во мне не нравится?       Тот отшатнулся от меня, лишь презрительно добавив:       - Считаешь себя самым умным. А сам только с рыбой своей разговариваешь.       Пришлось сказать:       - Я выучил всё, чему учителя меня учили за пять лет. Знаешь почему? Тебе родители наши не говорили?       Тот лишь мотнул головой. Усмехнувшись ему, я ехидно добавил:       - Так спроси! Спроси, почему твой отец действительно на меня злится. А если не ответит тебе правду, или начнет врать, лети ко мне, но ради правды. А не ради того, чтобы ссориться о том, чего ты не знаешь или чего ты не понимаешь. Не ради просто ссоры. Договорились?       Силы, кажется, после моего красноречия оставили меня. Я устало сел на песок и посмотрел на море. Мы сильно кричали. Интересно, Шоха меня услышала или нет? Море волновалось, даже цвет изменило. Скоро начнется дождь и надо поторопиться во дворец. Едва хотел обернуться, как услышал от Тиена:       - Я потому и прилетел, просто зол был на тебя. Прости. Давай начистоту поговорим. У нас так мало времени друг на друга, что я просто не понимаю ничего, что связано с тобой. Всё в каком-то ореоле неизвестности или тайны. Отцы лишь поддевают тебя во время ужина или обеда, или какого-то вечера. И правда, учителей я потом и не видел с тобой ни разу. Вот сейчас думаю об этом и как-то не задавался вопросом об этом. Твой личный слуга вообще обожает тебя и ни с кем о тебе не говорит.       Он говорил с каким-то непонятным выражения восхищения и дружелюбной зависти. Говорить о себе не хотелось. Вот слово даже не хотелось говорить.       Нехотя мотаю головой:       - Не могу, да и не сейчас, прости, Тиен. Но задай вопрос своему отцу, почему он до сих пор не может прочитать ни одной книги во дворцовой библиотеке? И почему мой отец не читает ему вслух книги дворца? А ещё задай ему вопрос - почему мы делим отцов? Почему ты птица, а я нет? Общая ли у нас кровь? И зачем они делали магический кокон?       Тот вдруг разозлился не на шутку и закричал:       - Так ты мне скажи!! Зачем мне его волновать? Ему сейчас очень тяжело, он переживает разрыв с нашим отцом.       Он замолчал не на долго и добавил следом:       - Но ты здорово его вытащил с того света. Он очень тебе благодарен, но прошу…       Он подошел ко мне ближе, и заглянув в глаза, попросил, как тогда в детстве:       - Ну объясни мне пожалуйста, именно мне, ты сам. Не хочу его спрашивать и потом вновь лететь к тебе.       Пришлось сказать правду, Тиен сел рядом, едва я начал говорить.       - Я закончил обучение за пять лет. Потому что у меня есть дар гипноза. Я заставлял учителей учить меня так, чтобы мне было понятно. Это было воистину великолепно слушать и запоминать. А потом я открыл для себя библиотеку, хотя не так, она открылась мне. Она выбрала меня и я могу читать книги, а отец Горыня не может. Лишь немногие книги. Твой отец очень хотел знать, что там нарисовано или написано, но книги ему не открываются, просто пустые страницы.       Я посмотрел на Тиена, и увидев на его лице взгляд неверия, кивнул с улыбкой и вновь продолжил:       - Не похоже на правду, да?       Он кивнул и сказал с сомнением:       - За пять лет отучиться это круто. Но потом ты начал обучение в бибилотеке, да?       Я кивнул ему с улыбкой:       - Пришлось. Книги мне буквально в руки падали, когда я заходил в библиотеку. Приходилось учиться. А насчет того, что отцы делали магический кокон для тебя, то знай, мы от разных отцов. Мы не одной крови. Открыть дворец - значит соединить свое семя с тем, кто правил здесь по нашей крови. Именно это условие было дворца повелителя. Об этом узнали поздно. Твой отец рвал и метал в ту пору, когда узнал, что Горыня понес ребенка и его сестра взяла на себя носить магический кокон. Дворец помог ей в этом.       Тиен превратился в слух, и пришлось пояснять, чтобы не было потом никаких недомолвок:       - Мой отец не породнился с нашим предком, нет. А лишь усилил кровь нашего рода, приняв магию дворца. Многие пытались войти во дворец, но никто не смог понести семя сильнейшего и древнейшего рода белых тигров. А ведь раньше было много белых тигров, просто их обманом…       Я посмотрел с сомнением на своего брата стоит ли ему дальше говорить то что я читал в книге и продолжил, внутренне содрогаясь от того, что придется рассказать:       - Понимаешь, раньше было более десяти родов белых тигров, но у родов были разные метки. Ну вот у меня, видишь?       Я показал на спину и заставил выйти свою метку. Брат кивнул, добавляя:       - Всегда восхищался твоей меткой, а дальше что?       Сконфуженно улыбнувшись, продолжаю, поглядывая на море:       - А дальше появился один из предков, что решил убить всех тигров, считая только свой род самым сильным. Он не был повелителем, но тем самым и хотел сместить его и встать первым тигром, белым тигром. Он втерся в доверии нашему предку, и…       Прокашлявшись, обрываю разговор:       - Ну, там куча интриг ещё, но он так и не достигает желаемого. Наш предок раскрывает хитрость того тигра, но становится поздно. Очень огромные потери, а тут ещё война с таричами. Без белых тигров это проигрыш. И наш предок успевает лишь дать сигнал тому роду, у которого была очередь на трон по чистоте крови, чтобы не сделать кровь и род слабым, а наоборот лишь усилить. Мать и отец, получив знак на руку, увели Горыню и тетю Гелю в лес, пытаясь их спасти. Вот так и получился я. Ясно?       Глубоко вздохнув, Тиен кивнул и так и сидел какое-то время, глядя в море. Затем, посмотрев на меня долгим взглядом, лишь сказал:       - Я просто не понимаю, так ли важно, чей сын у твоего любимого. Главное, твой любимый рядом, правда?       Лишь пожимаю плечами:       - Не знаю, его коробило, что я не его сын. Это злило его. И потом, библиотека эта ему покоя не давала. Когда-то и сам Таен хотел править миром. А тут пришлось кому-то подчиняться, причем этот кто-то уже всё просчитал наперед. Я родился слишком умным для него. А жениться мне. Значит,отдать трон тебе. Хотя он знает, что дворец сразу закроется и теперь уже тигры вымрут навсегда. Именно этого, видимо, он желает. Править самому. Иначе почему он так упорствует на моем браке? Ты ведь понял насчет его измены нашему отцу?       Тиен смутился на время, потом спросил доверчиво:       - Ты и вправду видел, что они…?       Пришлось кивнуть.       - Ты ведь знаешь, что видения, если мне и получается увидеть, то они всегда правдивы.       Он вновь кивнул и нехотя признался:       - Я не думал, что так всё далеко зайдет. Аршат, просто, как-то видел их… птицей…       Вот теперь я медленно повернул к нему голову и попросил тихо, видя, как он замолчал:       - Продолжай:       Он помолчал какое-то время, сделал вдох, и кивнув обреченно, заговорил:       - Я видел их… Ну, как сказал уже, что птицей был… Потом я пришел к отцу и попросил объяснений. Он не смог мне ничего объяснить… А ты ничего не почувствовал, что с ним что-то не так?       Он заглядывает мне в глаза, с болью и не пониманием того, что происходит в данный момент с нами в целом. Хочется ему помочь, как-то успокоить, но слова не лезут из горла. Всё и так случилось слишком рано, и я к этому не готов. Хотя, почему я только о себе думаю? Ведь и он не готов. Таен вообще не любит конфликты, самый дружелюбный из всех людей. Он красивый, необычная красота, хищная. Острый взгляд из под нахмуренных бровей настораживают и потом сердце начинает биться, когда взгляд замирает на тебе. Узкие губы, кажется, вот-вот изогнутся в оскале, но Таен предпочитает на людях молчать. И потому я всегда втягиваю его в разговоры на балах и вечеринках в нашу честь. Иногда удается, иногда нет.       Острые скулы как и подбородок делают его похожим на птицу, коим он и является. Необычная красота, мимо такого не пройдешь и запомнишь надолго. В свете молодежи его считают ледяным принцем. Внимания ни на кого не обращает и старается покинуть любое сборище, на какое попадает. Его тонкие пальцы сейчас сжали мою ладонь и я на миг прижал его к груди и тотчас оттолкнул от себя. Он уже не маленький. Он виновато кивнул и спросил:       - Я виноват, что не сказал тогда тебе и второму отцу…       Губы дрожали, впервые видел его таким… израненным душой и виноватым. Приподнимаю его лицо за подбородок и сосредоточенно смотрю в его глаза, медленно громко проговаривая:       - Запомни, ни ты, ни я не виноваты в происходящем. Наши отцы не перестанут любить нас от того, что меж ними происходит. Но мы не должны вмешиваться в их отношения, мы только навредим. Жизнь продолжается, нас никто не делит и не имеет права делить. Ты по прежнему мой брат.       Он кивнул, и резко отвернувшись, сказал что-то тихо. Я не расслышал и переспросил:       - Что?       Он мотнул головой, и вдруг, как-то изогнувшись неестественно, вспорхнул уже ястребом, и замерев на миг, повернул голову ко мне и тут же взлетел. Что он мне сказал?! Наверное, что-то очень важное, раз так разволновался. У него это было и раньше, разволнуется и сразу в птицу. Потом приходил в себя и оборачивался прям перед слугами, те визжали первое время. Птиц обертышей то обычно не видят, а тут принц сам на глазах оборачивается - невидаль редкая.       Только сейчас вспоминаю этот взгляд его, когда он хотел мне что-то важное сказать и потом передумывал, боясь меня обидеть. С усмешкой вспоминаю, как он был маленьким. Большая часть младенчества прошла для него очень благополучно, ну а разве не хорошо, что тебя постоянно ловят отцы и потом с содроганием смотрят на открытое окно и кидаются вместе все окна закрывать?! Я смеялся над ними вместе с Таеном. Даже когда он повзрослел, отцы продолжали закрывать торопливо окно и потом со вздохом открывали, поправляя себя с укором за память, ибо малыш уже вырос и теперь уже не с окна улетает, а с балкона, с крыльца и крыши. Теперь уже не надо бояться, что их сыночек любимка свалится, как это было однажды от резкого ветра, на крыльцо, или забудет, как оборачиваться обратно в человека. До икоты конюших тогда довел, неделю летал над конюшней, почему-то и не давался никому в руки. Потом затих там под крышей, и в какой-то момент свалился уже человеком на землю. Конюхов вынесло из конюшни, и громко причитая, они так и боялись потом заходить туда, пока отцы не объяснили, что и как. Весть о том. что мой брат - ястреб, далеко разнеслась. Но как-то потом и затихла. Теперь уже и не смотрели на него как неведому зверушку. А вот его внимания многие добивались. Я видел, как он смущался и почему-то стыдливо всегда смотрел на меня, словно винил меня за то, что я привел его сюда. Хотя я никогда его не тащил никуда, всё было только по его прихоти, ему трудно отказывать кому бы то ни было. И я всегда старался наоборот, чтобы он сам проявлял инициативу где-то бывать. Но так уж выходило, что он везде был только со мной или с отцом Тиеном.       Тяжелые капли дождя накрыли с головой, резко обрывая все мои воспоминания и заставляя обернутся в тигра, вновь набрать скорость. Тело в бешенном галопе, мысли неотступно лезут в голову, так что приходится встряхивать её, будто это поможет всему тому, что сейчас происходит или произойдет.       Удушливо и сперто с каким-то даже паром, над частью моря вынесло крик из морских глубин, такой силы, что лапы подломились на миг. Тут же взяв себя в руки, я обернулся человеком, с тревогой глядя на море. Шоха… Это её крик. Что с ней там случилось? Всё волнение за родителей, что было, вмиг ушло, накрыв теперь уже волнением за мою любимицу. Что же там случилось?       Дождь хлестал по моему голому телу, так что оставались красные пятна, пришлось войти в воду и нырнуть с головой. Плыл, пока руки не застыли от усталости и ноги уже едва-едва передвигал под водой. Пришлось лечь на спину, чтобы хоть немного отдохнуть, но волны не давали даже вздохнуть свободно. В какой-то момент почувствовал, как подо мной волн стало меньше и улыбнулся, отгорожено понимая, что это моя Шоха приплыла.       Стон рядом из глубины и её шероховатая кожа с шипами уже под моим телом, поднимает меня над водой и самой стихией. Шоха что-то выдыхает раз за разом, показывая мне свою радость от нашей встречи, как и я глажу её любимое место на лбу среди шипов. Всё волнение за всех уже уступило месту простого облегчения. Все живы и ладно. Чему быть того не миновать.       Шоха подплыла в небольшую лагуну и замерла. Вода здесь была очень теплой по сравнению с морем. Нырнув в воду и выплыв напротив её морды, так и замер, держась за её шип. Морда у неё устрашающая, конечно, но такой я её и любил. Цвет её шипов изменился, как и самой кожи, немного, но я заметил. Отец предположил, что это из-за возраста. А мне кажется, из-за настроения. Бульканье от этой огромной рыбы-чудовища было для меня водоворотом, для неё, конечно, игрой, а мне сейчас пришлось выживать. Отдохнуть так и не успел.       - Так вот ты какой! - вдруг ясно и отчетливо прозвучал голос позади меня. От неожиданности чуть не ушел под воду с головой. Кое-как обернувшись в воде, выдохнул от удивления, огромный мужчина по пояс в воде, смотрел на меня, ехидно улыбаясь. Странным была его огромность, он был по пояс в воде легко и непринужденно. А мне приходилось кое-как удерживаться на плаву, мотая руками и ногами. А он словно находился на полу… Там под водой крепко стоя на ногах.       Мое молчание он понял по своему, и уже потеряв ко мне интерес, посмотрел на Шоху и вдруг скомандовал:       - Утол, иди домой!       Я почему-то понял сразу, что он приказал моей Шохе. С удивлением смотрю на свою Шоху и с ужасом вижу, как она медленно разворачивается, чтобы уплыть. Но как же так? Она же сама по себе?!       - Шоха!? - голос едва меня слушался. Мое чудовище замерло и издало тихий стон. Её тело медленно повернулось ко мне и застыло, глядя на меня.       - Утол?! - угрожающе произнес мужчина, глядя на меня с удивлением. Шоха вновь засипела и я раздраженно дал сигнал мужчине, чтобы он не открывал рта. Это подействовало! Шоха опустилась под меня и я быстро забрался на неё, глядя на мужчину. Только сейчас, со спины Шохи, я увидел, что мужчина этот лишь наполовину человек. Огромное бревно хвоста было под водой, и хорошо, что я был на спине у Шохи. Неизвестно, как бы он отреагировал, видя, что я имею какую-то магию.       В его руках оказалась то ли палка, то ли кость непонятно чего. Она начала расти в его руках и я, не теряя времени, приказал ему её выбросить. Видимо, связь с этой палкой для него очень важна, потому что он с огромным усилием кинул её от себя и сверкнул на меня глазами, так что я понял, будет мстить долго.       С видимым усилием мужчина попытался отплыть от нас, но я вновь дал ему приказ и тот заговорил:       - Денолы, атакующее племя, живущее под водой. Маги и воины. Двуполы, - отвечал он на мои мысленные вопросы. - Пришел приказ доставить тебя к нам.       Он выдавливал слова с трудом, пряча взгляд с поперечными двойными зрачками. Оскал зубов был страшен, когда он внезапно кинулся на меня, а Шоха среагировала молниеносно, ударив плавником его раньше, чем тот коснулся меня.       - Значит, её зовут Шоха? - сказал уже другой голос и я увидел знакомого парня, которого видел, когда ждал Шоху, что обиделась на меня.       Паренек весело смотрел на меня, дружелюбно улыбаясь. Пришлось ему зло процедить:       - Вот что она сделала вам? Это моя подруга и обижать её я не дам никому.       Парень кивнул вдруг и пояснил:       - Так мы с тобой хотели познакомится.       Я лишь усмехнулся и задал мысленно вопрос мужчине, что так и болтался безвольно в воде. Он отозвался сразу же, зло выплевывая:       - Отагон, принц денолов.       Паренек изменился в лице, и суетливо посмотрев на своего воина, высокомерно и вычурно добавил:       - Отагон я для врагов, для ждущих смерти на месте я обычно не знакомлюсь. Ни один смертный с земли не знает моего имени. Поэтому твоя участь уже решена!       Пришлось смиренно признать, шутливо кланяясь со спины Шохи:       - Простите, ваше высочество! Дурак, не понял сразу, кто передо мной!       Как ни странно, он кивнул мне и махнул рукой. Лишь сейчас я заметил перепонки, но это лишь потому что я уже понял, что это за племя. Никакие это не денолы. Русалки обычные. А вот кости эти, что в их руках, могут и больно сделать. Магии у них хоть отбавляй. Живут они в магических ямах моря. По крайней мере, так написано было в книге дворца. И моя раса даже дружила с ними. Кажется, накидка сохранилась даже в библиотеке. Они как дети против моей магии. Очень чувствительны к ней.       - Ты почему-то очень сильно связан с нашим хранителем врат, Утолом.       Моя рыба заволновалась и я, подняв руку, успокаивающе похлопал Шоху. Так вот значит какую роль они ей отвели. Жила себе, плавала, никому не мешала, а потом вилами её в бока и на ворота посадили у своей ямы. Ну конечно, там не яма, а целые поля плодородного и вкусного водоросля. Целое царство можно построить или создать. Я с трудом вспоминал рисунки, что нарисовали наши предки для истории.       - Нетили уже не ваш повелитель?       Глаза паренька округлились и он мотнул головой, по детски и непосредственно. Затем, спохватившись, уже высокомерно добавил:       - Мой прадед давно лежит в теплом песке и ему не мешает шум волн.       Киваю ему в ответ и со смехом напоминаю:       - Наши расы очень даже раньше дружили, так что не будем омрачать незнанием нашу встречу.       Парень вновь мотнул головой, и уже грозно насупив брови, процедил не своим голосом:       - Ни один из ходящих по земле не будет знать наше племя. Это тайна!       Снова смеюсь и даю ему мысленный приказ. Тело парня выгнулось и он со стоном ушел под воду. Выплыл совсем рядом с Шохой и прошептал, нависая напротив меня:       - Прошу прощения, царственный белый тигр. Думал, от вас ничего не осталось.       Я не выдержал и с иронией спрашиваю:       - Что значит думал? Тебе от роду будет едва за пять десятков.       Теперь уже паренек улыбнулся непритворно и от всей души:       - Мне уже почти две сотни. Ты ошибаешься.       - Как тебя зовут? - спросил он уже не высокомерно и как-то по детски продолжая улыбаться, так, словно его чем-то обрадовали и он не может это скрывать. Странный принц, и поведение его странное. Странно так выглядеть и вести себя, когда тебе за 2 сотню лет. Что-то тут не то. Ловлю его взгляд и он замирает, глядя мне в глаза.       Немного отстраненно и отчужденно он проговаривает, медленно силясь сопротивляться моей магии:       - Мне действительно столько лет. Не надо жарить мои мозги, человек.       Мне так тяжело дался этот прием, и было удивительно, что он сопротивлялся почти равно мне по силам. Даю мысленный приказ обоим, чтобы не запомнили меня и Шоху. Моя любимица тут же отплывает в уже подзатихшее море.       Замерз я почти сразу, едва она погрузилась в воду, и промерзая до костей, выплываю тигром, гребя к берегу. Шоха уже легко поплыла по своим делам, обеспокоено иногда замирая на месте и следя за мной. Машу ей рукой с берега, с тревогой понимая, что от моей рыбины вряд ли они все отцепятся.       Уже во дворце со знанием дела несусь в любимую библиотеку, и изучив корешки книг, выбираю нужный том и с грохотом кладу на стол. Том большой, первая страница о расах с номерами страниц истерта почти в чистый лист. С трудом различаю надпись денолы и провожу пальцем на номер страницы и с ужасом понимаю, что страниц так с пятьсот мелкого убористого текста надо будет почитать, и скорее всего запомнить. Видимо, это раса большая, обычно на расу я читал с запоминанием около трехсот, сейчас задача будет посложнее. Зря я, наверное, применил магию.       От волнения грызу ногти, прихлебывая иногда сок и вчитываясь в каждое предложение. Ага, денолы сущность магическая. Приняв на себя магию чужеродную их древней магии, тотчас начинается работа организма к сопротивлению. Задумываюсь, с ужасом понимая, что я натворил. Это что выходит? Не верю своим глазам, пробегая глазами еще сотню страниц, но уже понимая, какую расу я тронул и какие могут быть от этого последствия.       «….их сущность восприимчива лишь к темноте, которую они не переносят, и в зимний период уходят в спячку или мигрируют в другие, более теплые моря и где более света. Резервуары магии во время боя идут через каждого воина и мага. Борясь с одним магом, противник может выпить весь его отряд, как и свой, пытаясь выжить в битве. Общий резервуар магии этой расы воистину велик, если и воинство будет рядом в десяти метрах друг от друга. «Журавлиный клин» - первое построение, которое они применили при первых боях с русалами - более деградированной расой. Маг, вставший во главе клина со стороны денолов, поверг почти всю армию русалов. Легко догадаться, что его питали столько воинов за спиной, и то, что он был одним из сильнейших и лучших магов, помогло ему продержаться трое суток, отбиваясь и в то же время защищаясь от огромного воинства (в эту пору русалы держали в страхе как сушу, так и водные просторы)…»       Вот это я попал!!! Меня сомнут, сломают и убьют к чертям собачьим. Это будет моим последним воспоминанием, как я вошел в дом. Услышав голос отца, поворачиваюсь к двери и с улыбкой восклицаю:       - Ну наконец-то, пап, я тебя искал и…       Его лицо бледное, и сам он, взъерошенный и такой родной, теплый и уютный, выглядел сейчас абсолютно чужим. Ком в горле застрял, так что я даже дышать перестал. Как же его изменило окончательное решение по отношению к Таену. Порывисто кидаюсь в его объятия и он словно тает, обмякает и хрипло выговаривает:       - Мне… мне надо было побыть одному, чтобы… понять… решить…, но прошу, прошу тебя, Арш, только не будем говорить о нём. Лучше давай о чем-то другом…       Киваю, помогая ему присесть на узкую кушетку и тут же кидаюсь обратно к столу, на ходу пытаясь рассказать о своей встрече с денолами. Отец удивленно вскидывает бровь и слушает меня очень внимательно. Через час после моей истории, рассказаной в красках и действиях, спрашивает чуть отстраненно:       - Знаешь, тут ты прав, стоило ли им показывать, что ты умеешь?       Он встал за моей спиной и тоже, как и я, начал читать их историю. Наверное, больше часа прошло, пока мы вникали в суть этой расы.       «…смерть денолам не страшна, их переходы из одного тела в другое для них просты и без сожаления происходит магический обмен между телами существ, что принимает их души, продолжая держать так же и память. Молодые души теряют память, если вынужденые войны заставили потерять тело денола и уйти в тело существа, что приняло их. А вот более древняя душа, более ста лет, уже может иметь свою личную магию, прикрепленную к их душе, и оставить память о себе, коротая свой век в другом существе. Существа денолы выбирают из своих хранителей врат…»       Я закричал от ужаса, заставляя отца вздрогнуть всем телом и с трудом посмотрел на отца. Тот кивнул мне и сам в ответ на не высказанный мной вслух вопрос ответил:       - Твоя Шоха носитель души и ты освободил её от врат. Они пытаются её вернуть… чтобы их какой-то древний денол возродился в новом теле, а ты, сынок, вмешался и чуть не нарушил все их правила. Так что мой тебе совет, сходи к ним и отдай Шоху, они её там берегут и не собираются отдавать на растерзание никому.       Он хлопнул меня по плечу и я сокрушенно кивнув поплелся в свою часть дворца. У двери замечаю легкую тень позади, и не оборачиваясь, приглашаю:       - Входи, Тиен.       Брат вошел не сразу, видимо, заходил в свою комнату. Я успел войти в бассейн и позволил себе расслабленно замереть в воде, глядя на вход. Вода расслабляет, но сейчас лишь напоминает о моей глупости, как же мне сделать выбор? Почему Шоха попросила помощи? Ведь она звала меня?! Может, просто скучала? Как это будет всё? Типа я пришел к ним и сказал: «Я отдаю вам свою рыбину и не претендую на нее?!» Или: «Я был не прав, больше я не приду на зов своего чудовища?!» Но я так не сделаю!! Я знаю себя. Я всегда приду на зов своей любимицы, и если надо, то кинусь на защиту, даже если мне будет угрожать кто-то смертью. Это же смешно!! Глупо!! Она меня выбрала, они нас выбрали, и теперь живут вблизи нашего города где-то на глубине. Денолы тут недавно, по крайней мере я в детстве их не видел. А ведь мне уже не так мало лет. Понятно, что не столетие, но ведь раньше я был с ней даже чаще. Почему они не показывались тогда? Мы бы уже давно решили вопрос с ними. Теперь эти рыбины у нас даже на флагах и кораблях нарисованы. По праздникам народ им в море травку кидает. Те выплывают и показывают себя на радость народу. И как нам это убрать?       - Аршатан?!       Только сейчас всматриваюсь на край бассейна и киваю брату уходя опять в свои мысли. Даже если я поговорю с Шохой…       - Аршатан?! - отвлекает меня от хода мыслей Тиен и я с неохотой смотрю на него, ожидая вопроса.       Он откашливается, и войдя в воду, плывет ко мне, на ходу чуть не крича:       - Я решил кое-что сделать! Я… Я решил, что их надо помирить!       Не сразу понимаю, о чем он:       - Кого помирить?       И потом вспоминаю и мотаю головой:       - А, не, зачем?! Не лезь к ним, Тиен. Крайний, во-первых, останешся, во-вторых, это их дело.       Он сразу же погрустнел и как-то сник. Приходится успокаивающе предложить:       - Может, ты просто попросишь Таена объяснить всё тебе?       Он мотает головой, поясняя:       - Я не хочу с ними там быть. Я лучше тут с тобой и отцом буду. Им там есть чем заняться между собой.       Видимо, он что-то вспомнил, потому что его глаза потемнели от гнева. Что-то, что произошло совсем недавно, когда он полетел от меня. Кидаюсь на него, шутливо начинаю топить и он, уже забыв обо всем на свете, также принимает мой бой. Верткий, легкий и худой, в воде просто не поймаешь. Пока я оборачиваюсь, он уже напрыгнул на меня сзади и прикладывает усилия, чтобы и меня притопить, но я лишь смеюсь над ним, вскидывая его над своей головой, и он от неожиданности визжит чуть не женским голосом и с шумом уходит под воду.       В какой-то момент он так и не выплывает. Тишина наступает тягостная, и я, не выдержав, ныряю следом, а он уже седлает меня сверху. Лукаво тяну его за ноги и смотрю на него под водой. Если бы он столько дружил с рыбиной, то понял бы, что в человеческом облике я умею плавать не хуже денолов. У них преимущество - хвост.       Странное тягостное ощущение в паху озадачило меня, словно обдав холодной водой, и я, стыдливо уйдя под воду, поплыл к выходу из бассейна. Слишком поспешно накинув полотенце, даже не оглянулся на зов Тиена и суетливо пробежал в свою комнату. Лишь там выдохнул, оглянувшись опасливо на дверь, словно Тиен мог войти в закрытую. Кое-как приведя мысли в порядок, озадачено лег на кровать, закутавшись по самую макушку, и стал взвешивать свои ощущения. Меня никогда не тянуло даже смотреть на голого брата, тем более его трогать или как-то о чем-то мечтать. А вот сейчас, понимая, что у меня встал член на Тиена, представить себе не мог, почему так вышло, и страшно подумать, что было бы, если бы брат увидел это!!! Страшно просто представить даже. В такую трудное минуту для нас обоих время, когда надо быть наоборот сполченнее, я своим непонятным желанием отведу его от тех, кому он на самом деле дорог как брат и сын.       Мы с отцом его просто обожаем, и речи быть не может, что он не родной сын моего отца Горыни, но он наш! Мы его растили и следили за его воспитанием. Конечно, он не мог попасть один в библиотеку, без меня или отца Горыни, но он особо и не лез туда. Более ничем этот дворец для него и не выделялся, как и другие дворцы. Хотя я знал значительно больше ловушек дворца, нежели даже мой отец Горыня или Таен.       Лишь сейчас понимаю, что мой отец - это предок королевского белого тигра. А ведь ни я, ни отец Горыня даже в лицо его не видели. Был лишь наказ на это семя для возрождения былого величия тигров и принятия престола, восхождения именно того рода, на который все раньше и молились.       В дверь тихо постучались, и я, накинув рубашку и тонкие штаны, открыл дверь.       - Ты… Что-то случилось? Я тебя чем-то обидел? - спросил тихо Тиен, потупившись вдруг и смущенно опустив голову.       Пришлось его, как и раньше, просто прижать к груди, и хлопнув по спине, как обычно, выдохнуть:       - Все хорошо, не переживай. Вспомнил кое-что просто.       Он прошел в мои покои, и тут же забравшись в мою постель, как и всегда это делал, с ногами, спросил уже громче:       - Отец сказал, что ты нашел неприятности?       Улыбка так сама и растянулась после его выражения лица. Пришлось его успокоить:       - Неприятности я не ищу, они меня сами находят. Просто одна невиданная раса водяных решила меня привести куда-то из-за Шохи. А я не захотел идти, и мало того, применил магию, чтобы её освободить и себя заодно.       Его челюсть так и упала:       - Водяных?!       Я кивнул ему небрежно, а сам в душе сжался, боясь за Шоху. Он вдруг нахмурив брови и предложил:       - А давай я сверху завтра с утра посмотрю, где Шоха и её родители?       Его предложение было очень кстати. Ему и впрямь видно было, где они находятся. И потому я закивал:       - Было бы очень неплохо. Конечно, я не буду соваться в их устрой жизни, и уж точно постараюсь меньше магии применять по отношению к ним, потому как они вообще тогда станут неуязвимыми. А это было бы для нас всех воистину страшно.       Пока я был у трона и владел всей информацией о силах магов, как обычных людей, так и разных рас. Там я имел во всем преимущество, тому, чем я владел, не было даже среди детей. Хотя мы очень даже много выделяли денег из казны на такие школы, и тем более, для всех классов, богатых или бедных. Два помощника отца следили не только за этим, но и за тем, что творилось у таричей, которые смотреть в нашу сторону боялись.       Уйдя в себя, я не заметил, что Тиен уже уснул. Хотел было его разбудить, но жалко было. Он совсем ведь ещё недавно обещал мне, что останется с Таеном. Каково ему было сейчас тяжело и непонятно это всё. Жалость давила горло, так и хотелось ему по-отцовски погладить по плечу, прижать к себе и в обнимку так и уснуть с ним сейчас.       С краю полежу, чтобы его не будить. Кое-как вытащил одело из под него и накрыл его. Постояв у окна и посмотрев на темную ночь с одинокой луной, услышал всхлип за спиной и кинулся к кровати, Тиен во сне всхлипывал и пытался что-то сказать. Ну как тут остаться безучастным? Пришлось лечь поближе, и обняв его одной рукой, прижать к себе. Он словно выдохнул, и уже спокойно задышав, размеренно, уткнулся мне в грудь и замер, тихо посапывая.       Сон пришел лишь к утру. Как это обычно и часто у меня было в последнее время. Проснулся лишь к обеду и то от жары. Одеяло уже было скинуто. Весь мокрый и с тяжелой головой, словно после похмелья, поплелся в бассейн, и бухнувшись с головой в воду, не сразу всплыл, а подождал, пока воздух кончится в легких и лишь потом вынырнул. Едва вынырнул, как встретился глазами с Тиеном и почему-то сразу все понял, я был к нему не равнодушным. Он волновал меня, он был всегда со мной. Где бы я ни был. Он первым всегда меня везде встречал. Как вот и сейчас, я видел его встревоженный взгляд, сразу менявшийся при моем появлении, как сейчас.       - Ты так дергался во сне…, - сказал он несколько смущенно.       Я кивнул ему и предложил:       - Может, тогда ты всё же будешь спать в своей постели?       Он улыбнулся ещё более смущенно, едва выговорив:       - Ну, я не думал… Потом проснулся, а ты…       Смотрю ему в глаза и спрашиваю жестко и требовательно:       - Что я?       Он, смешавшись, перевел взгляд на выход из бассейна, и уже встав во весь рост, бросил, уходя:       - Встретимся за обедом.       Глядя в спину уходящего Тиена, я думал лишь о том, что мне придется избегать его. Иначе не избежать неприятностей. Кушать не хотелось. Прошел в библиотеку и завис там уже до вечера. Слуга приносил еду и недовольно хмурился, видя, что я мало ем.       К ночи пришёл отец, и просто посидев со мной около получаса, вдруг сказал:       - Тиен тебя искал, сказал, что библиотека закрыта. Ты специально дверь закрыл?       Эта странность с библиотекой была для нас с отцом непонятна. Если дверь я просто закрывал без каких либо усилий, не закрепляя её всякими замками или щеколдами, то она не впускала никого, кроме отца Горыни. Если дверь оставлял нараспашку открытой, то войти мог любой. Вот и сейчас я, видимо, просто прикрыл её. На какой то момент зависаю от мысли, что Тиен мог подумать, что я его избегаю. И если раньше я бы непременно побежал за ним, чтобы разуверить его в этом, то сейчас я завис над тем, что не хочу его разуверять и мне действительно надо побыть одному.       Я заметил, что и отец Горыня прикрыл за собой дверь к нам. Поворачиваюсь к нему, чтобы узнать, чем я могу ему помочь, а его уже и след простыл. Удивленно смотрю на закрытую дверь и не понимаю, как я мог его уход пропустить?       В библиотеке так и уснул, едва прилег на узкую тахту. Сны были впервые такие яркие, во сне я целовал спящего Тиена и он не просыпался от моих прикосновений. Но я смелел всё больше и больше, позволяя себе уже погладить его по руке или обнять далеко не по-братски, прижимаясь к нему в его постели.       Проснулся от духоты и больно ударился, упав с тахты. Голод был дикий, накинулся на остатки еды. Потом пошел в обеденную и там загремел посудой, ища, чем бы ещё поживиться.       - Ты решил наконец-то вылезти из своей библиотеки? - спросил позади меня голос брата. Я вздрогнул всем телом от неожиданности, и медленно повернувшись к брату, пожал плечами, не в силах даже слова сказать.       - Ты что тут делаешь? Птицы по ночам спят, - только и просипел я, кое-как выдавливая из себя улыбку. Он быстро встал с кресла, и подойдя ко мне вплотную, спросил:       - Ты что-то против имеешь? Или всё-таки впустишь меня в свою библиотеку?       Пожимаю плечами, отворачиваясь от него, близость с ним меня уже настораживает и волнует. Если раньше я мог это перенести, то сейчас это слишком тяжело, а после того сна невыносимо смотреть ему в глаза и скрывать свое влечение к нему. Он брат! Прежде всего, я, можно сказать, его вырастил. С деланной беспечностью продолжаю кушать с огромной тарелки, изредка посматривая на него. Замираю от ужаса, чувствуя, как его руки ложатся на мой пояс и он осторожно поворачивает меня к себе, и уткнувшись мне в грудь лицом, шепчет, так что волосы дыбом встают от дрожи во всем теле.       - Аршатан, я люблю тебя… Это всё из-за меня случилось… Понимаешь?       Он приподнимает лицо к верху, для меня словно сорваны цепи. В какой-то момент и сам наклоняюсь, чтобы прильнуть к его губам, но замираю, глядя ему в глаза и не веря в происходящее. Это, наверное, всё сон. А если не сон, то он сказал, видимо, что любит меня как брат. Не более. От неловкости целую его в лоб и Тиен фыркает, уже приподняв выше губы. Отстраняюсь от него, неловко краснея.       - Аршатан?! Я не про братскую любовь говорил…       Но я уже отошел от него, вновь отворачиваясь. Тиен торопливо встает уже сам передо мной и с силой кладет мою же ладонь к себе на грудь и недовольно спрашивает:       - Ты слышишь, как бьется мое сердце?       Не в силах сопротивляться больше, встречаюсь с ним взглядом и он добавляет:       - Я был там, где был и ты. Я ждал везде тебя и летел над тобой, когда ты вызволял того паренька из плена. И ещё нескольких от таричей. Я был всюду и везде всегда рядом с тобой. Ты понимаешь?       Он смотрит на меня с ожиданием и затем добавляет, видя моё колебание:       - Как ты не понимаешь, отец Таен видел это и потому хотел тебя женить.       Затем он воскликнул довольно:       - Мы ведь с тобой не родные по крови. На твоего отца не распостраняется твоя магия, а на мне она работает с огромной силой. Думаешь, почему я боялся быть дома? Я боялся, что ты заставишь меня забыть тебя.       Он замолкает, а я хрипло спрашиваю:       - А теперь ты не боишься? Моя магия сейчас очень хорошо слушается меня, в отличии от раннего возраста.       Он хмыкнул:       - Нет, сейчас я чувствую, что ты ко мне что-то испытываешь. Чувствую, понимаешь?       Он уже вновь прижался ко мне всем телом и я, вздохнув обреченно, тихо сказал, обимая его в ответ:       - Понимаю, очень понимаю, но пока не решил, что мне с этим делать.       Тиен замер, и вдруг, отодвинувшись от меня, замотал головой:       - Не смей даже думать об этом! Ясно?! Ты только мой!! И ничей больше. Я всех от тебя отважу. Увидишь! Только посмей мне что-то внушить!       Пришлось его вновь к себе прижать и со вздохом так и пойти с ним обратно в библиотеку. Там он занял свое любимое место на второй узкой тахте и спросил смущено:       - Ты меня так и будешь избегать?       Пожимаю недовольно плечами, не в силах даже думать о нас вместе. Как к этому отнесутся наши отцы, и вообще, что скажет общественность? Задаю ему встречный вопрос:       - А ты что думал? Ну вот ты признался мне в любви и мы сразу в постель?       Покраснев, он мотнул головой и посмотрел на меня с надеждой. Я предположил:       - Может, пока свыкнемся с мыслью, что мы просто братья и… друзья?       Смотрю на него с ожиданием и добавляю, видя, как он хмурится:       - Очень близкие друзья… Договорились? Ну чтобы неловкостей не было, мы ничего никому не обязаны. Ты сам по себе и я сам по себе. Нам рано ещё думать о своих семьях. Есть время понять и поразмыслить о нашей совместной жизни. Может, ты ошибся со своими чувствами или я.       Присаживаюсь на стол и смотрю на него, сложив руки на груди. Он потеряно смотрит в пол и кивает, кивает, а затем выдыхает:       - Я согласен, но давай возьмем за правило вместе спать. Мне очень понравилось…, - торопливо добавляет он последнее предложение.       Я пожимаю плечами. Кровать у меня огромная, а к утру перейду на другую кровать.       Согласно киваю, добавив:       - Хорошо, но без всяких поползновений?! Ладно?       Он смущенно кивает вновь, и довольно улыбнувшись, вдруг быстро встает и торопливо кидается мне на шею. Его горячий, далеко не братский поцелуй в губы чуть не сводит меня с ума. Но я так и не отвечаю на него. Он медленно отстраняется от меня.       - Я просто не верю в то, что сказал тебе все. Я так мучался. Я всё испробовал, пытался соблазнить тебя. И дико ревновал ко всем. Ты даже не представляешь, как тяжело видеть тебя среди них всех, особенно девушек.       Так и стоим, обнявшись. Он вдруг спрашивает:       - А ты был с Ниваром?       Смотрю ему в лицо и хрипло спрашиваю в ответ:       - Так ли это важно тебе сейчас?       Он вздыхает тяжело и я сдаюсь:       - Да, был. И не только с ним. Любовников у меня всегда хватало. Надеюсь, ты не сделаешь им ничего?       Он кивнул, сжав зубы и вдруг роняет:       - Я тоже с ним был.       Вот теперь мне сразу становится жарко и злость бросается в лицо, обдавая то холодом, то жаром. Нивар нижний, только нижний. Значит, мой братик тоже отрывался по полной. Чуть отстраняемся друг от друга и я пытливо смотрю на него, задумавшегося о чем-то своем. Видимо, вспоминает свои встречи.       - Ладно, я спать, - говорю, неловко освобождая свои руки от его захвата.       Он расслабленно кивает и говорит мне, уже выходящему:       - Я приду сейчас. Только попробуй закрыть дверь.       Но я иду не в спальню, а к выходу из дворца.       На улице зажмуриваюсь, не веря в то, что сейчас происходит. Что-то не то!! Не так всё это должно быть. Не так и не сейчас, когда у нас времена наступили тяжелые. Наши отцы уже не вместе. Тяжелым грузом ложится невысказанное обещание быть с Тиеном. Слишком всё идет быстро, слишком всё тяжело и непонятно, а еще какое-то смутное чувство кричит и взывает мне быть осторожнее.       Тигром несусь по ночному или по уже рассветному лесу. Все спят, и некоторые уже просыпаются. А для меня уже и дворец не дом. Уже не хочу возвращаться. Интересно, Тиен почует, где я, или нет? Ему придется очень постараться взлететь высоко, чтобы увидеть белую точку меж деревьев. Встречаться с ним сейчас не хотелось, сердце ёкало каждый раз, когда я представлял его лицо.       Навстречу метнулось светлое тело барса и я удивлено откинул его от себя, оборачиваясь в человека. Таен смотрел на меня загнано и смятенно, сидя на голым на земле.       - Тебе что, снова умереть захотелось?       Он вдруг кивнул и я так и осел на землю рядом с ним. Его лицо было просто бледным, как полотно моей простыни, впервые сейчас я увидел на нём признаки старости. Тонкая кожа обтягивала человеческий череп, так что казалось, она сейчас порвется. Он странно фыркнул, но я уже знал, Таен сдерживает рыдания. Что же случилось? Он обхватив голову и закачал ею, глядя на землю.       - Что случилось?! Таен?! Говори же!!       Он едва и смог сказать:       - Тиен, сыночек мой… Они его… птицей подбили…       Вот теперь пришел и мой черед удивляться. Какой-то момент так и сидел, пока не придя в себя, глухо спросил:       - Когда? Когда его убили? Ты видел тело?       В голове не укладывалось никак, ведь я только его видел. Неужели он птицей к нему улетел от меня. А не в спальню пошел? Ответ Таена меня просто ошарашил и заставил чуть не упасть в обморок:       - Два дня назад. Я был просто без сил и не мог сразу прийти к вам. Мои слуги и воины оставили меня. Я…       Вот теперь я схватив его за плечи и затряс что есть силы:       - Нет, он только что во дворце был!! Ты с ума что-ли сошел?       Он нахмуренно посмотрел на меня и вдруг процедил:       - Скорее обратно!!! Там Горыня!!! Не дай боги что с ним случиться!!! Скорее…       Он почти в одно мгновение обернулся и я следом рванул за ним что есть силы. Барс бежал легко, пригнув голову к земле, стараясь набрать максимально скорость, как и я.       До дворца добежали, как показалось, в одно мгновение, и взбежав по первому этажу на второй, рванули вместе одинаково по широкой лестнице. Я забежал в свои покои, а Таен в покои Горыни-отца. Постель была помята, я так и сел на неё не веря в произошедшее. У окна стоял Тиен. Я прохрипел не своим голосом:       - Ты кто?       Он лишь пожал небрежно плечами и сказал, меняясь на глазах:       - Я денол. Ты так, я смотрю, и не дочитал свою книгу о нас. И между прочим, очень зря.       Я вспомнил, как он смотрел на стол, где лежала эта книга с моими помарками на страницах.       - Зачем ты убил Тиена?       Тиен изменился в очень высокого парня с золотистой шевелюрой и широкой мощной грудной клеткой.       - Ты ведь живешь в воде. Место обитания…       Он не дал мне договорить, поднимая руку:       - Мы живем на суше как и вы, и можем и в воде. Именно ваш предок нам дал такую возможность. Ваш повелитель воистину был настоящим владыкой всех земель и морей. Мы легко победили врагов, именно мы помогли вашему белому тигру встать на трон и возглавить все земли. Именно с нами у вас должен был быть обмен семенем.       Он посмотрел на меня колючим взглядом и я почувствовал, как его магия начала притягивать меня, манить к нему. Вот теперь понятно, почему я возжелал своего брата. Сквозь шум в ушах лишь услышал насмешливо:       - Твой брат жив. Шоха нашла его в море и он в безопасности. Не переживай.       Он вновь посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг усмехнулся:       - А ты крепкий, Аршатан, не зря я проснулся. Сопротивляешься до конца. И это правильно.       Он обогнул кровать и сел ко мне совсем близко, взяв меня за руку.       - Я за тобой, Аршатан. Мои воины вернулись ни с чем, и мало того, не помнили ничего. Я подумал и решил, что лучше нашим принцем займусь я сам лично. Ваш трон не опустеет. А ты… побудешь у нас в качестве пленника, пока не наберешься мудрости и не начнешь делать правильные поступки и правильно управлять тем, что мы дали вашему роду.       Он медленно провел по моему лицу и я охнул от неожиданности, почувствовав на своих губах солоноватый вкус своей крови. Неужели это я сам закусил свою губу. Парень развел руки в стороны и я почувствовал, как мое тело наливается тяжестью, глаза помимо воли закрылись и я просто провалился в темноту, чувствуя, как я падаю. Как в колыбели, меня качало в разные стороны взад вперед, тихо кто-то о чем-то говорил, иногда я слышал мощный знакомый крик. По моему лицу водили пальцами и что-то шептали.       Едва очнулся, как увидел полупрозрачные глаза, устремленные на меня. Это и был тот парень, но сейчас я увидел, что он далеко не парень, в его глазах было что-то такое, от чего мурашки шли по спине к затылку. Словно века прошлых лет увидел в его взгляде. Казалось, он мне передает сейчас свою память. Отрываю с усилием от него взгляд и оглядываюсь, пытаясь понять, где я нахожусь. Постель, большой шкаф у стены, толстый ковер на полу, комната большая, диван в середине двухсторонний полукругом. Стол небольшой у дивана и на нём что-то лежит. Еще два человека стоят у двери. В их руках те самые косточки или палки. Ага, всё-таки меня на дно утащили.       - Как вас зовут? - спросил я, переводя взгляд на своего похитителя.       - Нетиль, - откликнулся он с ироничной усмешкой и я удивленно так и застыл, глядя на него.       - Так вы и есть тот самый…       Вот теперь он улыбнулся. Я попробовал сесть, вспоминая всё, что было о нем написано. У меня было столько вопросов к нему. Во-первых, он видел наших предков. То есть передо мной сейчас сидел тот, кто прошел все войны бок о бок с нашими тиграми.       - А вот вы сказали, что проснулись не зря… Почему? Вы спали? Ваш внук сказал, что вы в… теплом песке или иле… я…       Он кивнул:       - Я спал в теле Шохи, именно так я тебя и увидел и услышал… А еще…       Он тронул мое лицо и сказал хрипло:       - Возжелал… Даже мои слуги не ожидали, что я вернусь.       Я тут же замотал головой:       - Ну это невозможно. Денолы… вам нельзя и…       Дальше я просто потерялся от смущения. Он вновь иронично поджал губы и спросил, кивнув зачем-то воинам у двери, хотя они тотчас вышли.       - Это почему же нам нельзя? И чего нам нельзя?       Я лишь пожал плечами и затем, выдохнув, спросил напрямую:       - Зачем вы приманивали меня в облике брата?       Он ответил не сразу:       - Так было бы намного безболезнее для тебя и меня… Ты носил магический кокон. Я чувствовал его. Мы вырождаемся и должны обследовать тебя, ведь сам кокон не разрушился. Это лишь маленькая толика того, что именно мы хотим проверить. Затем твоя магия, затем уже лично мой интерес.       Он снова проводит ладонью по моей щеке. Сладкий запах, исходящий от него, и я буквально теряюсь от желания, охватившего меня. Странно, что я в рубашке и тонких брюках. Член выпирает, показывая себя, и я смущено отворачиваюсь от него, когда он нависает надо мной. Он крупный и я чувствую, что мне отсюда не сбежать. Слишком он сильный маг. А ещё я чувствую к нему симпатию, все честно сказал. Я почему-то поверил ему, что мой брат жив. А ещё было облегчение от того, что это всё вранье. Я не брата полюбил, или правильнее сказать, возжелал. А все-таки чужого.       Мгновенно меня отторгло от него, когда я представил, что меня здесь любой маг может ломать и делать со мной что хочет. Вот, наверное, за этим меня сюда и привели. Чтобы захватить нас? Или чтобы сделать свое царство более крепким, принеся меня в жертву. Потому что сильнее меня по магии мы пока никого не нашли, хотя и искали с отцом Горыней.       - Хватит впадать в панику. Я не буду убивать тебя. Мы лишь возьмем толику твоей магии и изучим ее. А ещё, если ты не против, я…       Он посмотрел на меня долгим взглядом и мне сразу захотелось спать. Он вдруг крикнул мне:       - Хватит сопротивляться. Просто иди на мой зов. И всё будет намного легче перенести.       От его слов спать уже не хотелось, было такое ощущение что мне дали резкую оплеуху. Он ушел, недовольно посматривая на меня у двери, и хлопнув обоими створками, оставил меня в одиночестве.       Обойдя всю комнату несколько раз, я так и не нашел ни одного окна. На столе была непонятная еда. Попробовав её на вкус, неожиданно съел, не разбирая. Сытость от маленького кусочка удивила. Всё было так необычно, и я, наверное, и сам бы захотел сюда прийти, но не в роли пленника, а в роли историка для моей библиотеки.       Снова лег на кровать. Изучив потолок своей комнаты, снова начал ходить взад и вперед. Дверь позади хлопнула и в комнату вошли два денола. Оба смотрели на меня, жадно впитывая каждое мое выражение. Я сделал сам к ним шаг и они тотчас отступили, продолжая неотрывно глядеть на меня. У двери раздался знакомый голос:       - Ну ладно, не надо пользоваться магией, Аршатан. Мой народ закреплен магическим контуром от вас. Я давным-давно закрепил его перед своим сном еще, да и когда был жив, тоже держал контур со своим братом.       Еле сдерживаюсь от иронии ,но все же произношу       - В каких целях вы от нас закрылись? Агрессивны? Или мы агрессивны?       Лицо его потемнело, он кивнул обоим денолам и тотчас ринулись из комнаты. То, с какой скоростью мои руки и ноги распялись на кровати и как я в ней очутился, повергло меня в шок. Неверяще смотрю на мощные кольца магии, что крепко сдерживали меня, словно живые крутясь вокруг запястий. Нетиль словно стал выше и крупнее, он так и стоял в том же положении, в котором я запомнил его в последний раз и вдруг от него послышался тихий свист, который стал переходить в мощный рёв огромного зверя. Вот ещё и ещё больше стало его тело, лица не видно. С легкостью скидываю его кольца магии и отступаю к двери задом. Его тело словно сломалось пополам странным изломом вбок. Он упал на пол, с трудом пытаясь встать на колени, едва успевая от превращения опереться на руки, но магия крутила его тело уже в воздухе.       Я так и смотрел, застыв, на его страдания. Теперь я понимаю, почему о нём мало что писали. Он недоборотень. Вот он вновь стал принимать обычный вид, человеческий, но какая-то сила вдруг словно толкнула его в спину и он вновь застыл, крупнея на глазах и вновь падая. Судороги прошили его лицо, в которое я лишь сейчас смог заглянуть и отшатнулся. Мне было его жаль. Воистину жаль. Как же он с этим столько веков жил? Подхожу к нему вплотную и прикладываю открытые ладони к спине и закрываю глаза, пытаясь почувствовать те нити его магии, что входят в тело и потянуть за них, чтобы закончить оборот или убрать полностью. Усмехаюсь про себя. Вот же они, холодные на лед. Они едва начинают нагреваться под моими ладонями и я слышу тихий всхлип. Стараюсь не отвлекаться и вновь беру эти нити в ладони и начинаю тянуть на себя, словно мотая их на руку, чуть не до локтя наматывая их. Вот они натянулись до предела и я лишь сейчас позволяю своей магии окутать оборотную магию повелителя вод. Его нити черствы и холодны, прогреваются с трудом.       Мне уже самому холодно, но энергии у меня много. Хватит надолго, тело повелителя падает передо мной и я с трудом разжимаю кулаки от долгого напряжения и моя магия начинает вращаться над телом повелителя, давая ему желанный отдых, леча его глубокие раны от недооборота. Сколько же веков он терпел такую боль. Он не был никогда в полном обороте. Значит, его магия не вышла полностью, но как же он тогда делал свой контур? И что это вообще такое - контур? Вреден ли он нам?       Слышно, как вокруг нас скопилось очень много денолов. Они все шумят, думая, что я делаю что-то их повелителю плохое. Пытаются пробиться сквозь мою защиту к нему, но обжигаются. Бужу повелителя в защитном коконе своей магии и направляю оборотную магию на его тело. Он, привычно думая, что сейчас последует боль, сгибается в три погибели на полу, но тотчас замирает, когда его оборотная магия послушно замирает перед ним, выжидая готовность своего хозяина и медленно входя, доставляя лишь радость и наполняя им тело повелителя. Он громко вздыхает, расслаблено чуть не взлетая над полом, и я уже вижу перед собой огромного мужчину с мордой морского дракона, длинными усами чуть не до полу. Его тело замерло в ожидании позволения хозяина стать ещё больше.       Вокруг сразу все заговорили и я с тяжестью начал отпускать свою магию от тела повелителя, боясь повредить себе, но в последний момент, когда последняя паутина магических волокон сошла на нет с тела уже дракона, стало жарко и всё окутало пламя такой силы, что я не успел среагировать и накинуть на себя защитную пелену своей магии, так как был занят другим. В голове будто взорвался фонтан крови, и качаясь из стороны в сторону, я успел лишь опереться позади себя о стену, приказывая всем забыть меня и не видеть.       Кое-как воздеваю себя на ноги. Каменным истуканом выхожу из комнаты, приказывая мысленно ближайшему ко мне денолу проводить меня к выходу из их царства. Тот, чуть пригнувшись, повел меня коридорами из каменных стен и потолков. Светильники огромными белыми камнями освещали очень ярко весь путь, что мы шли. У последней двери денол замер, выжидательно поглядывая на меня, и когда я открыл дверь, чуть не отпрыгнул. Вода, казалось, сейчас зальет всё здесь, но увы, магия денолов держала её очень прочно.       Сквозь плотный слой воды я разглядел две тени и мысленно позвал Шоху. Как всегда обычно это делал. Одна из теней сразу стала увеличиваться и я с облегчением вошел в стену воды. Тело тотчас подняло, или даже правильнее сказать, швырнуло вверх. Вдруг меня обдало позади горячим и Шоха, уже привычно поймав меня на свои шипы, стремительно стала подниматься вверх, зная, что я могу умереть от нехватки воздуха.       С радостью вдыхаю и выдыхаю свежий морской воздух, не веря в то, что сейчас произошло. Шоха уже несла меня на волнах к дому, холодный ветер жалил мое тело, с быстрой скоростью выдавливая из меня тепло, и вот я уже стучу зубами от холода. Но деваться-то некуда. Вдруг Шоха остановилась и я мгновенно завертел головой, пытаясь определить, откуда исходит опасность. Утес? Или огромный камень, что вышел из воды?! Это не камень, это огромная морда морского дракона. И я даже знаю его лично! Всё тело охватило паникой и сразу стало жарко. Морской дракон смотрел на нас неотрывно, словно пытаясь меня убить взглядом. Шоха так и замерла. Я с ужасом представил, как я окажусь сейчас в воде и этот дракон меня утопит ко всем богам. Но тот так и застыл, взглядом буравя меня.       Страх немного отпустил, я слез с шипа Шохи и кинулся в воду, пытаясь отплыть от своей спасительницы, чтобы ей ничего не причинили. В воде было намного теплее. Сделав большой круг, попадая под срывы волн и иногда плывя под водой, наконец-то отплыл от Шохи. Она так и замерла перед драконом. Я же поплыл вперед к берегу. Шоха уже и так задала мне путь, так что я знал, куда плыть.       Иногда отдыхая на спине, затем вновь возвращаясь к бешенному ритму своих гребков, я понимал что не выживу, так плывя. Голод сильнее меня одолевал. Вдруг ноги что-то коснулось и я погреб быстрее, сбиваясь со своего наработанного ритма. Ногу потянуло вниз, вот и вторую чем-то стянуло, так же тяня вниз.       Захлебываясь, успеваю всё-таки глотнуть свежего воздуха, набирая грудь, и ухожу под воду, пытаясь оценить обстановку. Вот он какой! Тело морского дракона под водой воистину красиво и светится, его длинный хвост кольцами крутится вокруг моего тела. Вдруг я почувствовал какое-то общее движение между нами и сразу же сам опал на его тело. Я дышал?!!! Я мог дышать под водой, но видно, лишь при условии, что я буду прижиматься к телу морского дракона. С облегчением вздыхаю от напряжения, а то казалось, что я увидел последнее в своей жизни.       Всё тело дракона медленно стало вытягиваться и он начал набирать скорость, вращая своим хвостом, пришлось перелезти поближе к его шее. На голове дракона качались кисточки, они, словно светильники, свисали далеко назад. Он был прекрасен, этот дракон. Тело было настолько красиво, постоянно меняя цвета под водой, что казалось, он освещал все дно. Стаи рыб, больших и маленьких, неслись рядом с нами. А я всё пытался рассмотреть дракона. Дракон медленно начал останавливаться и вдруг замер, глядя вперед. Вот теперь и я увидел близость берега и огни своего города. Как же он так быстро сюда приплыл?! Оборачиваюсь в тигра и с легкостью плыву к берегу, но рядом плывет повелитель в своем облике.       - Мои воины расстелили нам на берегу шатер, там мы сможем поужинать. А потом я отпущу тебя домой, - сказал он, уже не плывя, а стоя на ногах. Пришлось обернуться в свой человеческий облик и кивнуть ему в ответ.       Шатер был небольшим. Я вошел вслед за Нетилем и воскликнул:       - А пищу вы едите что и мы.       Он усмехнулся лишь. Затем, сев на одну из подушек гостеприимно махнул рукой показывая на богато оформленный стол едой.       - Зачем ты пытаешься на меня повлиять своей магией, Аршатан? - спросил он после того, как я сел напротив него и глотнул из бокала сладкое вино. Пожимаю плечами, сжимаясь от его вопроса. А то начнет сейчас опять гневаться. Что у него там в голове - неизвестно, кажется, даже ему. Столько веков прожить и остаться в своем уме тоже надо уметь. Он продолжил, как и я, прикладываясь к бокалу, чуть отпивая и захватывая с тарелки вилкой кусочек мяса.       - На меня твоя магия почти не действует. А ты чуть не погубил себя. Аршатан?! - сказал он вдруг громче и я невольно посмотрел на него.       Он повторил:       - Ты мог погубить себя. Ты слышал меня?       Киваю ему, неловко пряча взгляд.       - Я… защищался, повелитель.       Он поднес к моим губам вилку с кусочком мяса и я, невольно выдохнув, замер перед ней. Он ухаживал за мной. Сам не понимая свои действия, перехватил вилку и лишь потом подхватил мясо с нее. Аппетит разыгрался не на шутку. Вино было терпким и выдержанным. Именно такое и люблю. Хотя в начале оно показалось сладким, даже приторным. Тело расслаблялось и сейчас я, откинувшись на подушки, непривычно пытался дать магии наполнить меня. Каким же я был опустошенным!       Тарелки опустели, мы медленно тянули вино и наконец я решился спросить, посмотрев на него:       - Как вам новый облик, повелитель?       Оказывается, он и не сводил с меня взгляда всё это время.       - Как новая жизнь, Аршатан. Я чувствую себя повелителем, настоящим повелителем. Во мне очень много магии. Прав был твой прадед.       Смотрю на него удивленно выжидающе, он кивает:       - Когда мы расставались с его поданными, он уходил от меня последним и сказал, как всегда видя будущее: «Нетиль, твое будущее когда-то будет крепко связано с моим правнуком. Прошу тебя об одном, не связывай моего внука собой. И он будет всегда с тобой, по своей воле. Тигры живут лишь на воле, не забывай об этом.»       Смотрю на него во все глаза, пытаясь до конца осознать то, что он сейчас мне сказал. Его взгляд был сейчас не обращенным ко мне, а смотрел куда-то в сторону. Повелитель погрузился в воспоминания и выглядел сейчас таким расслабленным и не опасным, как обычно. Но я спрашиваю его, возвращая на землю:       - Но ты похитил меня, всё-таки похитил. Я с удовольствием пришел бы изучить вас по своей воле.       Он посмотрел на меня, вскольз замечая ядовито:       - Конечно бы пришел, и пытал бы моих воинов своей магией. Им потом очень плохо. Ты ведь даже не знаешь последствия своей магии на денолах. Мне приходиться их потом лечить. И твоя магия не сразу из них выходит, пока не очистит их память доконца.       Вот теперь стало стыдно и горько за то, что я сделал. Огрызаюсь, лишь понимая, что я не прав:       - А что за длинные палки против меня использовать начали? Напоминающими кости животных.       Он усмехнулся, с горечью добавляя:       - Так тела денолов не могут долго находится в холодной воде, каменеют хвосты и приходиться колоть хвосты, чтобы избежать смерти и не потонуть от судорог.       Прячу краску стыда, опуская голову:       - Так зачем ты сейчас сидишь передо мной и не убиваешь?       Он смотрит на меня спокойно и уверено:       - Ты не убил ни одного моего воина. Ты возродил нас. Я обновлю нашу магию, и чувствую, как наша раса восстанет, мы начнем жить уже по новому. Во мне много магии, я дракон. В наших заветах наш первый повелитель и был драконом.       Он замолчал, на какое-то время снова погрузившись воспоминаниями, и я вновь засмотрелся на него. Такого расслабленного и думающего о своем. Не сказать, что меня сейчас тянуло к нему, он был другим. Этот оборот в дракона именно то, что он сейчас переживал. Я бы, наверное, был в том обороте и чувствовал мир по другому. Пока не насытился бы полностью. А он тут сидит со мной зачем-то.       Я решился на этот вопрос:       - Нетиль, зачем ты сейчас со мной? Весь мир перед тобой на ладони. Ты дракон, возьми его. Подчини себе все силы мира. Я вижу нити магии, что струятся к тебе, даже зримо это видно. Не теряй время на меня.       Я и правда видел, как невидимые жгуты, перевиваясь, прошивают его тело насквозь и потом зримо отпрянывают прочь. Я мог и потрогать, меня это не пугало. Когда-то я был у одного места, где видел такое же, только эти жгуты магии касались меня. Иногда они уходили прочь, иногда прошивали мое тело насквозь, не причиняя мне вреда, но делая меня сильнее. Я тогда впервые позвал Шоху мысленно и она приплыла ко мне. Как раз на том утесе, где я увидел того паренька.       Нетиль быстро очутился около меня и я замер, непонимающе глядя на него. Странно посмотрев на меня, повелитель морей коснулся скулы на моем лице, едва касаясь подушками пальцев.       - Мне не нужен весь мир. Ты исчез из моей памяти на несколько мгновений и я понял, что мне ничего не надо кроме тебя. Я дам своей расе эту магию и она выживет. Выживет без меня. Мой сын продолжит мой род.       Его рука уже гладила мое плечо. О рнезко толкнул меня назад в грудь и я неловко упал на подушки, только сейчас поняв что я сел, едва тот очутился около меня, хотя я лежал на подушках до этого. Я уже не контролировал себя, видимо, и свои действия, и мне всё это не нравилось. Суть моей магии была в том, что я везде её контролировал, как и свое тело. Быть безоружным перед повелителем и тем более не чувствовать, что твоё тело тебя не слушается и не дает даже сигналы о том, что ты сейчас делаешь - это воистину страшно для меня. Мой зверь стремился на волю. Я задыхался внутри себя, находясь в шатре рядом с этим сильным повелителем, чувствуя себя ребенком.       - Ты был с кем то? - спросил он хрипло, чуть не падая на меня. Сердце предательски сжалось и я хрипло ответил, пытаясь сопротивляться магии соблазнения Нетиля.       - Даже если и был, это касается лично меня.       Он отпрянул от меня резко, и жутко вглядывается в мое лицо, глаза.       - Ты мне сопротивляешься?       Чуть не каркаю в ответ, сгорая от ужаса, что вселяет в меня его взгляд:       - Я и не был никогда твоим поклонником, повелитель.       Он уже сидел на своей стороне с бокалом в руках, не глядя на меня отпивал глоток за глотком. В какой-то момент я осознал то, что дал ему. Несравнимую власть над всем!!! Он мудр и стар в этом мире. Ему нету ни одного двойника по возрасту. Эти страшные рыбины несли его душу и память, а потом он возрождался в другом теле, если надоедало там находиться. Или его народ звал его на помощь, как сейчас, допустим. Что же нас ожидает, что за силу я впустил в этом мир? Стало страшно за свой народ и я обреченно спросил:       - Я разозлил тебя?       Нетиль медленно повернул ко мне голову и тут я увидел его страшный взгляд, что пробрал меня до костей.       - Ты сейчас уйдешь домой и завтра мои воины выйдут из морей. Мы поработим вас всех. Не за день, за полдня. Не забывай, мы живем и на суше. Я буду повелителем и земли и всех вод, Аршатан. Этот мир мог быть нашим с тобой. Ты готов отдать свой народ на это?       Сердце уже не бьется, я слушаю его не перебивая. Когда он замолкает, с вопросом с трудом отвечаю:       - Что тебе даст наше пленение? Чего ты этим добьешься? Что ты хочешь от меня? Притворной любви? Смерти? Чтобы вновь уйти в своих рыбин? И потом хранить лишь об этом память? Я тебе дал это всё, я могу и забрать. Не забывай об этом, сильнейший.       Говорил я, уже теряя остатки самообладания, потому что он испускал страх, такой страх, что поджилки тряслись. Он влиял на меня, но я старался вида даже не подать, чтобы он не понял, что я слаб.       Едва я закончил говорить, как он подскочил и я резко отпрянул от стола, переворачивая его к выходы ногой. Там, где я лежал, мгновенно вспыхнул огонь и я замер у выхода, стукнувшись о грудь повелителя.       - Ты не уйдешь от меня, - сказал он, хрипло сжимая меня в своих объятиях.       Резко откинув меня от себя, он бросил лениво:       - Завтрашний день научит тебя многому.       Он обернулся, выходя из палатки в воздухе и я рванул что есть мочи к отцу во дворец, обернувшись в тигра. Горыня.       - Таен, хватит!!! Не хочу даже слушать тебя. Иди к Фелу. Просто иди к нему и будь счастлив. Я благодарен судьбе, что ты был в моей жизни.       Лицо моего любимого было мрачным и осунувшимся. Вторые сутки он не выходил из дворца, преследуя меня. Скрыться от него можно лишь в библиотеке. Но как назло, она меня не впускала. Его воины, что пришли с ним, мрачно следовали за нами, и от того на душе становилось лишь хуже. Они что, боялись, что я его убью? Или сделаю ему больно? Если нет, то почему он не гонит их прочь?       Сажусь у огромного камина, подбросив несколько поленьев в огонь. Слуга тотчас принёс полный поднос еды и я лишь сейчас вспоминаю, что давно не ел. Аппетит пришел и я, не глядя на Таена, накинулся на еду.       Сердце почему-то ныло, так что казалось, что вот-вот что-то случиться, а в голове сразу возникло лицо моего сына Аршатана. С трудом ставлю поднос на столик у кресла и со страхом всматриваюсь в огонь. Что там с ним? Куда он исчез? Он начал уходить на целые недели, едва вошел в свой полный возраст и запретить ему что-то стало невозможно. Он был во всем правильный и разумный, приходилось лишь ему доверять, что не натворит какой-то глупости. Как младший сын. Когда же он ушел?       Рядом любимый голос моего бывшего мужа предложил:       - Я могу тебе поклясться на крови, что люблю только тебя. У меня было словно затмение, любимый. Сам не понял, как очутился с ним.       мотрю на него непонимающе, о чем он вообще говорит? Странно, что я считаю, что люблю его. Он повторил мои мысли, я теперь не понимаю, как очутился с ним. Хотя я помню, как он помог мне взойти на трон. Я обязан ему всем. Да, всем. Так что я здесь делаю? Это он должен здесь быть. Он никогда мне не простит того, что я родил Аршатана от семени, что хранил дворец для продолжения рода королевского тигра. Уже тогда началось наше отторжение друг от друга. Я сделал так, как он тогда мне и посоветовал, а для всех он говорил, что был против. И первым возненавидел Аршатана. Он следом продлил и свой род, только войдя в связь с Фелом. Я тогда чувствовал себя очень виноватым и обязанным как-то исправить эту ситуацию и сам предложил ему. Их плод мы возложили на магический кокон Аршатана. Но я не знал, что связь между Таеном и Фелом продолжилась, и…       Отбрасываю от себя то горькое прошлое, и вздохнув, предлагаю Таену:       - Я решил кое-что.       Он, весь подобравшись, садится в кресло напротив и я, потирая грудь, что продолжает ныть за старшего сына, предлагаю, глядя в глаза Таену:       - Мы уйдем из дворца, все книги наших предков заберем. Откроем тебе все его тайны. Правь с кем хочешь. Твой сын Тиен пусть будет там где хочет. Либо с нами, либо с тобой. Мне ничего не нужно. Геля живет с детьми и не будет тебя тревожить наездами. он хочет что то сказать, но я лишь мотаю головой махая на него рукой       - Хватит!!! Хватит, я сказал. Я знаю, что у нас уже не будет жизни вместе. Просто дай мне сейчас времени покинуть дворец. И займи левую часть дворца со своими воинами. Ты ведь за этим сюда пришел! Таен, я вижу, что ты решил быть повелителем. Для тебя нет пути назад. Иначе твои воины остались бы на улице.       Лишь сейчас вижу, как его лицо исказило словно судорогой. Почему он мне раньше казался таким красивым и умным? Я видел его сейчас насквозь. Ему уже не жилось в своих городах. Во дворце он строил планы на то, чтобы побольше городов подмять у таричей. А мне не хотелось кровопролитных войн. Я был лекарем, а не убийцей. Мне было проще договориться посредством моего сына, и когда мы с сыном добивались своего, налагая на страны свою власть и свои законы, Таен злился пуще всего. Он был и остается воином, не глядя на всё это более дальновидно. И он не ожидал такого сильного противника в лице моего сына. Он понимал, что магия моего сына способна на очень многое. Почти всё. И оттого сейчас был так неуверен, что я даю ему лакомый кусок всего, о чем он мечтал. Пусть посидит на троне с осознанием того, что он повелитель. А я найду, где нам жить с Аршатаном. Нам обоим претит власть, к которой так стремится Таен и все его воины.       Судорожно выдыхаю, вставая нерешительно и глядя, как Таен послушно идет по коридорам, по-хозяйски открывая все двери. Вот и сбылась его мечта. Усмехаюсь про себя, с горечью понимая, что надеялся на то, что он откажется. Было бы не так обидно. А так хуже всего. Наш мир рухнет. Но убить своего бывшего я не смогу.       Комнаты Аршатана пусты и так мрачны без него. Он словно оживляет их, освещая собой.       По коридорам слышу топот его ног. Вот он замирает у своей комнаты и буквально вваливается в комнату, я чувствую на нём чуждый запах, не человека. Он шатается, едва находя в себе силы он помертвевшими губами шепчет       - Па, я открыл страшную магию.       Он падает мне на руки и я с ужасом вижу на нем следы насилия. Его насиловали. Исцарапанная спина, ноги в синяках, кольца синяков на запястьях рук. А еще кровь по ногам от ануса. Почему он молчит? Всматриваюсь в его лицо, в закрытые глаза, и положив на кровать, прикладываю к нему ладони. Его тело начинает дышать быстрее и быстрее, вот он засыпает уже нормальным сном.       Наутро он приходит в себя и я жалостливо смотрю на него:       - Сынок?! Скажи мне, кто он? Я покараю его.       Он лишь мотает головой и вдруг замирает, глядя на меня с вопросом и спустя несколько минут спрашивает:       - Меня насиловали?       Киваю, с ужасом глядя на него, что за маг это с ним сделал? Разве есть сила выше силы моего сына? Он закрывает глаза, сжимая виски.       - Он стер мне память. Он сделал то, что я делал с ним и воспользовался мной. Видимо, в шатре… или там… в своем царстве, когда взял меня в плен. Но в какой именно момент - я не понимаю, и память не подсказывает. Словно и не было ничего.       Лицо Аршатана сводит судорогой, кажеться что он сейчас взорвется, но берет себя в руки. Наскоро рассказываю ему о том что покидаю трон и мы сегодня покинем дворец. Сын как ни странно лишь кивает.       Лишь к обеду наши книги и что-то из вещей отправляем к Геле кораблями.. Книги составляют самый основной груз. Но их мы не можем оставить в этом дворце, они наполнены магии и лишь повредят любопытству Таена и его свите.       Пока идут сборы, я из-под тишка наблюдаю за ним, стараясь не оставлять его один на один с собой. Его состояние становится, как мне кажется, все хуже и хуже. Изредка касаюсь его рукой, чтобы проверить вновь его раны, но он и сам старается себя лечить. Пока что ему это плохо удается, словно его отравили. Я даже запнулся о ковер, когда подумал об этом. А ведь и правда. Его могли отравить там, где он был.       - Пап, что случилось?       Мой сын смотрит на меня каким-то непонятным взглядом, с ярким румянцем, таким неестественным, что кажется, будто он накрасился яркими румянами.       Стараюсь взять себя в руки и более чем спокойно киваю, ему отвечая:       - Все хорошо, но тебе следовало ещё быть в постели. Ты не восстановился. Как ты себя чувствуешь?       Он лишь вздыхает, разведя руками:       - Не знаю, если честно, пап. Кажется, мне и впрямь плохо.       Он смотрит на меня уже каким-то замутненным взглядом и вдруг начинает заваливаться. Еле успеваю подхватить и торопливо несу его к пристани. В нашей с ним каюте уже всё готово. Какая-то мысль о бегстве мучает меня, и я с иронией подмечаю, что так, наверное, и сбегают короли в опале. Только я больше чем король какой-то страны, в нашем подчинении было почти полмира. Но сейчас будет лишь одна страна.       Таену нравятся войны, он не будет церемонится с теми платежами, что выделяют страны в качестве заверения мира. И это печально. И я знаю немного наперед, что большинство из нашей нации поддерживают, как ни странно, Таена. Мы очень воинствующая раса. Но не я. Если есть возможность оформить мир, пусть даже и с малым денежным вознаграждением, я буду и этому рад. Красоваться силой и жестокостью не в моем характере, как и расе тигров царской породы. Лучше бы мы остались в своем зверином обличии и не принимали человеческий облик. Там хотя бы нет правил, чтобы остаться в живых ты пойдешь на всё.       Аршатан горячечно что-то забормотал и резко вскрикнул, поднимая руки над головой, словно прикрывая свое лицо или голову. Видимо, он видел во сне кошмар и я озабоченно смочил его лоб холодным компрессом. Впервые я не мог и не знал, чем ему помочь. Его болезнь сидела внутри него! И я чувствовал себя просто беспомощным.       Когда корабли отчалили от пристани, сыну стало получше. Я открыл все окна и двери, чтобы ему стало попрохладнее, потому что жар вновь вернулся, но он уже не метался. Тиен ударился об пол птицей и встал уже у постели своего брата в человеческом облике, озабоченно всматриваясь в его лицо и трогая лоб.       - Па, давно с ним такое?       Киваю, глядя в темноту ночи. Светильники мешали разглядеть лицо моего не родного сына, но я спросил наугад:       - Ты ведь с ним был последние дни, не так ли?       Он замотал головой, и удивлено вдруг кивнув, сказал:       - Я слышал от слуг, что якобы я был всё это время с братом. Но поверь, пап, это был не я. Фарси сказал, что мы даже купались в бассейне!       Он помолчал и я удивленно переспросил:       - Но ведь я видел тебя. Как вот сейчас.       Он лишь развел руками:       - Пап, это очень сильный колдун. Видимо, пришел черед Аршатана встретиться с силой намного больше своей.       Мы посидели какое-то время молча и наконец Тиен спросил тихо:       - Я слышал от отца, что вы…       Пришел черед и мне кивать. Сев у его ног и взяв его за руки, я сказал, заглядывая ему в глаза снизу вверх:       - Понимаешь, сынок, это произошло и должно было произойти. Мы любили друг друга.       Он спросил напряженно:       - Все из-за того что произошло? Ну… между… Фелом и… отцом?       Пожимаю плечами:       - Не вини Фела. Мы оба, и я и Таен, виноваты в случившемся. Но согласись, лучше жить не во вранье и с любимым, чем продолжать верить во всю ту чушь, какой меня окружил Таен.       Я замолчал, обдумывая сказанное мной. Аршатан вдруг забормотал отчетливо:       - Нетиль, я найду тебя, и поверь, тебе придется очень туго.       Я даже подумал, что он проснулся. Мы с Тиеном вдвоём повернули головы к Аршатану и застыли. На нас смотрел уже заметно выздоровевший сын. Словно не он только что умирал в постели. Тиен улыбнулся и кинулся к нему на грудь, как обычно и делал всегда при встрече.       - Братик, прости!       Аршатан умиленно всматривался в лицо брата, и переведя на меня взгляд, выдохнул, присаживаясь удобно и располагая позади себя подушки.       - Наконец-то вижу настоящего брата в целости и сохранности.       Мы рассмеялись, а я подумал, что же произошло за такое короткое время с моим старшим сыном, что он так изменился в лице? Видимо, пришлось многое пережить. Аршатан.       Отец сильно сдал после того, как мы покинули свою страну, давшую нам покой на целый век. Тиен улетел несколько дней назад, а я все всматривался в яркую лазурь моря, боясь, что сейчас из глубины выйдет новый повелитель. Он ведь обещал. Да. Он, Нетиль, обещал. Как же мне вернуть память? Что же он со мной делал? Не подменил ли он мне память? Но для начала мне надо было уточнить у отца кое-что. Слуги сновали по всему кораблю, стараясь угодить всем, кто поехал вслед за нами. Со второго корабля часто по вечерам приплывала лодка, обмениваясь гостями. Я еле-еле проходил мимо них, качаясь вслед кораблю и едва успевая удержаться, когда слуги прошмыгивали мимо меня.       Наконец я увидел отца, стоящего рядом с капитаном судна, оба всматривались вдаль и о чем-то спорили. Отец с несвойственным ему ожесточением спорил так, будто вся жизнь сейчас стояла у него на кону. Капитан лишь добавлял огоньку в спор, что-то говоря и насмешливо следил за ними из под низких полей своей шляпы. Я замахал руками, пытаясь привлечь внимание своего отца и в какой-то момент замер от догадки, встречаясь взглядом с капитаном. Я видел капитана и не раз за эти несколько дней, но этот человек не был капитаном корабля, как мне показалось вначале. Не тот взгляд и он был совсем другим. Конечно, для всех он был тем, кем и хотел казаться, но не мне.       Я опустил руки, и когда отец поравнялся со мной, процедил ему тихо:       - Иди в каюту, пап, просто доверься мне.       Тот послушно пошел было к нам, а я направился к капитану, делавшему вид, что он очень сильно занят, неумело направляя корабль с курса. Корабль жутко накренился и вот теперь Нетиль не скрывал свое лицо, обращаясь на глазах у всех в настоящего повелителя морей.       Красивый, худой, почти юноша, если бы не взгляд умудренного и повидавшего всё в своей жизни. Словно огромными пропастями сейчас казались его глаза. На миг даже стало страшно. Я поддался панике на корабле, когда с трюма вышел настоящий капитан и указал на Нетиля рукой. Крик и слезы от барышень, что составляли нашу прислугу, шёл невообразимый.       Вдруг стало тихо, Нетиль лишь взмахнул рукой, посмотрел на меня и устало сказал:       - Я же сказал, что ты будешь рядом со мной, Аршатан.       Снова взмах рукой и моё тело уже не слушается меня. Странно, что никто не мог двигаться. Зато мое тело послушно шло к нему помимо моей воли. На душе было так тоскливо и грустно, что хотелось выть от одиночества.       - Мой тигренок, - сказал он мне на ухо, когда я подошел к нему вплотную и крепко поцеловал мои губы. Поцелуй был жестким и в тоже время таким возбуждающим, отметил я как-то лениво, пытаясь сопротивляться каждому своему движению, что он вызывал. Но всё было тщетно.       Внезапно раздался голос отца за моей спиной и я испугался за его жизнь:       - Аршатан? Почему ты позволяешь ему трогать себя?       Я с усилием повернул голову к отцу и удивился, что смог это сделать. Нетиль побледнел, увидев мою маленькую победу и вдруг взмахнул рукой. Но мой отец так и остался стоять на месте, удивленно глядя на Нетиля.       - Хватит уже руками махать. Я не знаю вас, к сожалению, и надеюсь, у вас хватит совести покинуть наш корабль?! - сказал уже отец, весь подбираясь. Его лицо заострилось и мне внезапно стало лучше. Всё тело отпустило и я лишь сейчас почувствовал крепкие объятия отца. Нетиль смотрел мне в глаза, пытаясь вновь одержать надо мной власть, но в объятиях моего отца, как я понял, мне ничего не угрожало. Прав был Таен, говоря, что никакая магия не властна над моим отцом. Именно поэтому и победили они тогда таричей, что держали в страхе все страны. Кстати, их маги были из моря. Но это я прочитал лишь недавно и то здесь, на корабле, от нечего делать, и не в той книге, где рассказывалось о их расе.       Нетиль громко рассмеялся:       - Ну наконец-то я вижу чистокровного повелителя суши. Значит, вот ты каков, Горыня?       Отец лишь кивнул:       - Я такой! А ты, как я понимаю, тот, кто пленил моего сына?       Нетиль не скрывался, даже руками развел, словно показывая себя всем и вся. Никто до сих не двигался на палубе. Сила у этого повелителя была воистину огромной. И все это я натворил! Каков глупец?!       - Я тот, кто будет рядом с твоим сыном и не причинит ему вреда. Мало того, я буду тем, кем он захочет меня видеть. Твоего Таена устроил ведь мой воин Фел?       Удар слова пришелся в самое сердце моего отца. Он удивленно посмотрел на Нетиля и вдруг зашипел ему не своим голосом:       -Так ты… Фел, водяной?       Нетиль усмехнулся:       - Твой огромный минус, что ты не доверял своему сыну. А ведь именно Аршатан дважды сказал тебе, что не хочет видеть его слугой и ему плохо от его присутствия. Но ты позволил Фелу стать слугой для своего сына. И вот опля! Я запустил свои сети. И уже начал узнавать всё о своем избранном, которого мне напророчил твой дед, Горыня. А Фел начал плести заговоры и интриги, впутывая в сердце твоего возлюбленного мор и голод, по войнам обрекая его на желания делать разрушения.       Он облокотился о руль и лениво крутанул корабль в одну сторону, и вновь вернул его обратно со словами:       - Как мало нужно было сделать, чтобы ты покинул свое законное место и своих подданых, которые тебе доверились.       Вновь его взгляд на меня и я не выдерживаю его насмешку. Он прав! Отец сдался и ничего не предпринял, чтобы быть на троне, быть за людей. Тех, кто не хотел войны. Чем он думал? И почему я учавствую во всем этом? Ему обидно, да! Но за тех людей именно он в ответе.       Чтобы отвлечь отца от самоуничижения, которое он сейчас испытывал, я с вызовом упрекнул Нетиля:       - А не пора ли вам, уважаемый Нетиль, на дно? Где-нибудь вновь спрятать свою душу с памятью и поспать век хотя бы?       Лицо Нетиля перекосилось, я довольно рассмеялся.       - Я насиловал твое тело несколько дней, используя твою магию против тебя, щенок. И снова это сделаю. Это лишь дело времени. Если не веришь мне. Я верну тебе память. Вспомни, как ты лечил себя, зализывал свои раны в моих каменоломнях морского дна, - он завис над водой, неестественно продолжая стоять, словно на твердом, и резко махнув рукой, упал за борт.       Сразу все заговорили, оседая на палубу. Конечно, никто не помнил, что произошло. А мы с отцом так и стояли каменными истуканами, понимая, с кем столкнулись.       В каюте, лишь снялось немного напряжение, я торопливо дал команду капитану о возвращении. Шоха вела корабль, быстро оставив позади второй корабль, что шел следом. К вечеру я почувствовал сильнейшую усталость и прилег на кровать. Что-то творилось вновь со мной. Всё тело сжалось, готовясь словно к прыжку, и вдруг голова взорвалась такой головной болью, что я закричал, теряя зрение. Тут же теплые руки отца обняли меня, возвращая мне зрение. Оказывается, я лежал уже на полу.       - Память скоро придет к тебе сынок. Держись, мой котенок.       Устало улыбаюсь ему, он так называл меня только в детстве. Как же он бледен! Мне стало страшно за него, но страх тотчас отпустил, он абсолютно не во власти Нетиля. Его не берет никакая магия. Но он не увидел в капитане изменения и не почувствовал повелителя морей. Конечно, тот бы ничего и не сделал ему, но подпортил бы ему нервов и обманул бы в чем-то, например, приняв мой облик. Я не хотел возвращать свою память, я боялся. Боялся того, что увижу. Увижу, насколько я слаб перед самым древним магом. Я не мог представить себе этого даже в страшном сне, что со мной может случиться нечто подобное.       Едва закрыл глаза, как накатило ознобом и я провалился в свои воспоминания, даже контролируя свое тело в реальности и чувствуя руки отца на своей голове. Это успокаивало, словно перед прыжком. Я сжал руку отца и уже медленно погрузился в воспоминания.       Они во сне выглядели так, словно это была нагноившаяся рана, готовая вот-вот взорваться с болью и тем самым неожиданным моментом той самой тайны, которая меня глодала. Я даже помнил в этом сне о том, в какой комнате я был и что ко мне входили денолы, с интересом меня разглядывающие. Но тут то, что я увидел, повергло просто в шок. Словно кипящая смола варилась под ногами, я орал от боли, прыгая в ней и пытаясь хоть как-то облегчить свою боль. Я думал, что было изнасилование, а не пытки. Ужасная боль, адская боль. Я не успевал лечить свои обварившиеся ступни ног, они выглядели уже обглоданными, словно зверь пожевал их и выплюнул, оголяя иногда кости.       Надо мной загремел хохот повелителя. Он вышел из смолы, погруженный в неё по пояс и с интересом разглядывая меня.       - Так вот как выглядит боль тигра?       Он действительно наблюдал за тем, как я мучаюсь. Слезы текли и от боли и запаха этой смолы, а я все прыгал и прыгал, пытаясь спасти себя. Внезапно силы отказали мне, я лишь успел вытянуть впереди себя руки и свалился плашмя на смолу, в последний момент закрывая глаза от ужаса и уже не пытаясь даже закричать.       Боль обожгла всё тело, словно я загорелся заживо. Смола внезапно стала прохладной, а на мне факелом действительно горела смола вместе с кожей. Остатки моей магии вспыхнули, пытаясь окутать меня коконом защиты, но повелитель лишь усмехнулся, едко напомнив:       - Я обещал тебе, что будет очень весело.       Лишь сейчас замечаю, что на нём нет одежды. Вскрикиваю от острой боли, что отрезвляет и приводит мысли в порядок, за что я благодарен даже этому повелителю. С каким-то отупением разглядываю огромную рукоять, упершуюся в мой живот. Даже как-то нелепо попытался её сместить, но внезапно пронзила тупая боль, терпимая, но какая-то неудобная боль. Обычно терпишь острую боль, проходит время и она притупляется. А тут она уже притупленная, слишком притупленная. Утепленная, убаюканная боль в этой рукоятке.       Смола по-прежнему под ногами, не причиняет мне никакого вреда. Я даже чувствую некую удобность от того, что она застывает на моих ногах, не давая мне двигаться, иначе боль в животе может обостриться. Опереться не о что, и я пытаюсь вздохнуть глубоко, вот именно сейчас почему-то хочется дышать глубже и глубже, но боль в животе мешает.       Тело повелителя вытягивается в нечто змеиное. Он шипит, пытаясь что-то сказать, но огромные зубы мешают ему это сделать. Я вижу, что его оборот не может закончиться и мне от этого хорошо. Да, я радуюсь, что ему плохо. Когда-то я недообернулся с тигра и я помню еще эту боль. Её все оборотни помнят. Все проходили это, и когда вспоминают, я знаю, что все вздрагивают. Это словно с тебя снимают заживо кожу. И вот сейчас я радовался, видя, как он мучительно крутился по смоляному полу, пачкаясь в её густой жиже. Она по прежнему горяча и становится всё горячее и горячее.       Наконец он замирает, становясь вновь человеком, затем медленно встает на свои ещё не восстановленные ноги. Это всё очень некрасиво и даже жутко. Его член болтается между ног словно тряпка. Он замечает мой взгляд, и подойдя ко мне очень медленно, вдруг быстро хватается за рукоять, что торчит в моем животе. Почему-то приходит одна глупая мысль, а почему я сам не вытащил эту рукоять? Почему я не подкопил магии хоть в эти минуты, когда тот катался по смоле? Вот она, радость от того, что ему будет больно за то, что он мне делает боль. А так бы, может, и спасся? Вряд ли, конечно, но надо всегда использовать все шансы на спасение.       Адская боль взрывом, мириадом ярким звезд, снопом залила всё вокруг меня. Я разглядел всё вокруг и тут же забыл, уходя от новой боли, которую даже назвать не смог, и тут же очухиваясь от холодной студеной воды, что облила меня с ног до головы. Я уже валяюсь на полу, сжимая ладонями свой живот и огромную рану под ладонями, прихватив края её. Зуб на зуб не сходился от холода и ужаса, что меня окутал. Повелитель пока не приходил ко мне. Я в темноте считал себя более защищенным, хотя раньше почему-то считал, что темнота - это страшно. Даже тигром в темноте не ходил, стараясь лишь днем поохотиться.       Мысль пронзила меня и я с облегчением выдохнул, мне надо обернуться чтобы остаться живым. Я быстро восстановлюсь. Тут же оборачиваюсь и голос надо мной воскликнул:       - Ну наконец-то мой тигренок поступает правильно.       Его сильное крупное тело прижало меня к полу и я почувствовал, как к заду прижался его крупный член. Мои когти зацарапали пол из за всех сил, погружаясь чуть не по самые основание в камень. Боль стала моей второй ипостасью, я рычал и крутился под ним, пытаясь защитить себя. Но он уже долбил мой зад с какой-то жестокостью, выворачивая мои задние ноги, так что казалось, они сейчас выйдут из своих суставов. Он кончил, обрызгав меня и сплюнув на мою морду тигра. Не было обиды, была просто злость и жажда отомщения. Я проговаривал про себя, как я буду ему мстить, как я найду его. Потом, поняв, что я не смогу ему ничего сделать, я просто убью себя. Вот тогда я пришел в себя.       Видимо, я обернулся в человека, потому что внезапно почувствовал холод и заорал от боли в руках и ногах. Темнота отхлынула и я увидел, что мои руки стянуты кожаными хлыстами, как и ноги. Меня распяли на стене, уткнув лицом в стену. Защитная магия полилась по спине, пытаясь прикрыть, но боль уже потекла пониже спины. Кое-как извернувшись, я увидел безумное лицо повелителя, он раскалял докрасна прут и тыкал мне его в спину и ягодицы. Затем я с ужасом почувствовал, как он мне раздвигает ягодицы и боль полоснула такой силы, что я упал в спасительное безсознание.       Дальше я был уже в той самой комнате, как ни в чем не бывало лежа в постели и разглядывая потолок. Повелитель лишь провел ладонью перед моим лицом. Стало хорошо и даже уютно. А ещё дикое нестерпимое желание быть с повелителем. Выдыхаю с тяжестью в груди и открываю глаза, глядя на обеспокоенное лицо своего отца.       - Сынок, он… тот самый, которого запечатал наш предок в глубинах морских. Это морской дьявол.       Киваю, с ужасом осознавая, что же я натворил.