Двадцать пять лет в цель

      Стройка наконец-то подошла к концу, и Новый год Света была настроена праздновать уже во Всеволожске. Позади остались почти месячные сборы, споры, больше похожие на боевые действия. И все было бы хорошо, если бы заказанная Арбениной мебель пришла в срок, но в связи с приближением праздников и общей нерасторопностью РЖД доставка была перенесена на середину января.       — В общем, у нас будет елка и матрас… — после ругани с логистом доложилась Диана и уселась на паркет рядом с расстроенной Сургановой, приобняла за плечи и притянула к себе. Та жалобно шмыгнула носом.       — Почему-то матрас уехал раньше кровати… — в недоумении пробормотала Арбенина. — И доставят его нам точно тридцатого… Хотя что-то мне подсказывает, что повезет, если это будет тридцать первое утро… А может и вечер… Заяц, ну что ты… — обеспокоенно заворковала Диана, нежно поглаживая Свету по голове. — Новый год в новом доме, и подумаешь, пустой, зато у нас будет матрас! Ты вспомни, как мы только не праздновали Новый год! Купим мандаринов, шампанского, детям пиццу, себе что-нибудь поприличнее! Кузнечик, ну что ты развела сырость?       — Я хотела, чтобы все уже было готово… Чтобы мы елку нарядили все вместе… — продолжала шмыгать Света.       — И елка будет! — пообещала Диана, потрепала по волосам подругу и еще сильнее прижала к себе, нежно чмокнула в щеку. — И наряжать будем вместе…

***

      Как и подозревала Арбенина, матрас доставили только тридцать первого утром, а елку днем. Экспедиторы в один голос ссылались на безумные пробки, не вовремя (действительно, странно — зима же!) начавшийся снег, цунами в Индонезии, забастовку мусорщиков в Лондоне и миллион других объективных (и не очень) причин. С пробками столкнулась и сама Сурганова, когда возвращалась от матери из города.       — Столпотворение какое-то! Я еще из Питера даже не выехала! — в ответ на очередной звонок Арбениной, проворчала женщина. — Да куда вы, мать вашу, прете все?! — рявнула тут же Света.       Диана многозначительно хмыкнула.       — Надеюсь, нам не придется искать тебя где-то на трассе и справлять новый год в машине? — поинтересовалась она, в ответ получив изощренный матерок и тишину.       До поселка, в итоге, Света добралась уже ближе к девяти вечера. Не успела она зайти домой, как ее тут же облепили со всех сторон. Арбенина аккуратно выдернула из ее рук заботливо завернутую Лией Давыдовной в фольгу и вафельное полотенце утку с яблоками, принюхалась и облизнулась. Уже было начала колупать дырочку в свертке, но тут же получила по рукам.       — Да подожди ты!       — Ну Свет… — заныла она, и дети подхватили.       — Мам…       Три пары голодных глаз тут же уставились на нее.       — На Новый год… — упрямо повторила женщина, чувствуя, что не выдержит этих совершенно одинаковых несчастных мордашек с бровками домиком. — А где заказанная пицца? — поинтересовалась она.       — Там же где и мебель… — отозвалась Арбенина, поднимая презент Лии Давыдовны повыше, потому что дети уже попытались проковырять дырочку снизу птички.       — Так, я не поняла: а магазин отменили? Вы целый день, голодные, ждали меня и пиццу, но не додумались элементарно сходить в магазин?       Сурганова, начавшая было разматывать шарф, замерла в недоумении, когда услышала синхронный ответ троицы:       — А экстрим?       — И что тогда есть будем на Новый год? — Света, наконец, выпуталась из шарфа.       — Мандарины! — прозвучал стройный хор.       Скрипачка покачала головой, слушая эхо от топота трех пар босых ног по паркету в сторону зала. Акустика в пустом доме стояла отличная.       — Господи, и это взрослая женщина, мать двоих детей…       Еще раз вздохнув, Сурганова критично оглядела кучу верхней одежды, сваленную на пол в углу коридора, и добавила туда свою.       Войдя в зал, она замерла — все ее семейство сидело по-турецки прямо на полу среди пакетов с елочными игрушками и мишуры и уплетало утку прямо руками. Страдальчески вздохнув, Сурганова уселась рядом и тут же получила выдранную ножку с хрустящей зажаренной кожицей.       — Мы забыли купить одноразовую посуду, — пробубнила Диана с набитым ртом. — А нашу я не нашла…       Света снова вздохнула, почему-то она даже не была удивлена.       После импровизированного ужина, началось самое интересное — украшение елки. И комната тут же наполнилась задорным смехом и шуточным переругиванием, когда не сходились во мнении какой шар куда. Мартемки кидались разноцветным дождиком друг в друга, носились вокруг елки и мамаш. Повздорить по-настоящему малышня умудрились только раз, когда дело дошло до звезды — брат с сестрой громко ругались, кто будет водружать ее наверх. Рукоприкладство Света успела пресечь, а вот воспитательную беседу провести — уже нет. Диана, нагло ухмыльнувшись, быстро увела у детей звезду, забралась на стремянку и самодовольно пристроила главное украшение лесной красавице на макушку. Дети обиженно засопели, надулись и решили «дружить» против матери.       — А нефиг щелкать клювом! — показав мелким язык, рассмеялась Арбенина и спрыгнула на пол.       Сурганова в ответ неодобрительно покачала головой и потрепала всех троих «детей» по разлохмаченным волосам.       Когда часы начали подбираться к полуночи, Арбенина выудила из походной сумки-холодильника две бутылки шампанского. Артем откуда-то приволок бумажные стаканчики, и Диана одобрительно хмыкнула. Марта соорудила горку из мандаринов на импровизированном блюде из чистого куска фольги неизвестной формы. Света сбегала в прихожую, обыскала карманы своего пуховика и вернулась с бенгальскими огнями. На мгновение замерла на входе, глядя на свою семью. Ее семья… На душе стало так тепло… На глаза навернулись непрошеные слезы. Не выдержав, она тихонько всхлипнула. Арбенина тут же оторвалась от сосредоточенного разлива детского шампанского и подняла голову.       — Заяц?       — Все хорошо, Динь… — сдавленно прошептала Света, подойдя и опустившись на паркет. — Я вас люблю… — дети среагировали, мгновенно облепив ее с двух сторон.       — И мы тебя… Да, ребзя?       — Да!       — С Новым годом! — выдохнула Сурганова, по очереди целуя светлые макушки.       — А меня? — тут же шутливо насупилась Арбенина.       В ответ Света потрепала великовозрастного ребенка по волосам:       — И тебя с Новым годом…       — С Новым годом, кузнечик! — Арбенина подалась вперед и легко чмокнула ее в губы. — С новым счастьем… — вручила стаканчик с игристым вином.

***

      — Я специально купила им надувной матрас. Почему они не могут спать на нем наверху, в одной из комнат? — тяжко вздохнув, недовольно проворчала вернувшаяся из душа Арбенина и посмотрела на сладко спящих по обе стороны от Светы детей.       — Дом большой, новый, им страшно…       — Вот они из тебя веревки вьют. И ты им позволяешь. Страшно им… Мне тоже, может быть, страшно, и я тоже хочу тебя обнимать. Почему я должна с ними делиться? — обиженно засопела Арбенина.       — Ой, Динь, жадина-говядина… Ложись давай…       — Да, я такая, — самодовольно объявила Диана, осторожно отрывая от Светы Артема и вклиниваясь между.       — С новым счастьем, заяц, — пробормотала она, уткнувшись носом в шею Сургановой, и мгновенно уснула.       Света покосилась на каштановую макушку, послушала как сладко сопит вся троица и, чувствуя как комок подкатывает к горлу, прошептала:       — Счастье не бывает старым или новым, Дин… Оно либо есть, либо нет. У меня оно есть. Мое бесконечное счастье…