Не отрекаются любя
29 декабря 2019 г., 07:17
Примечания:
Для хронологии: Действие этого фанфика происходит за 3 года до сурбенинской свадьбы. Об этом невеселом эпизоде упоминалось в самой "Свадьбе"
"— Жукова, ты рехнулась? — снайперша сгребла ее за грудки. — Да Светка не то, что жениться откажется — она меня в таком виде нахрен пошлет! Или это твоя месть за тот скандал пятилетней давности?"
и "Знакомство с родителями"
" — У меня был сложный период, когда мы со Светкой разосрались до состояния расставания — окончательного и бесповоротного. Она забрала детей и ушла. Просто молча выслушала все мои пьяные бредни и ушла…"
Диана проснулась от оглушительной тишины. Так было каждое утро в этом доме в последние два года. Не слышно было голосов Мартемок, Светки. Утреннего щенячьего поскуливания Грини под дверью спальни… Ничего… Кроме этой пронзительной тишины…
Она била по барабанным перепонкам, разрывая мозг. Женщина уткнулась лицом в подушку, сжав уши ладонями, и тихонько завыла, чтобы услышать хоть какие-нибудь звуки. Чтобы убедиться, что она еще жива. Хотя, какой теперь в этом смысл?
Арбенина вздрогнула от входящего сигнала, оторвала голову от подушки, нащупала мобильник и, слегка прищурившись, уставилась на экран. Звонила Пальцева.
— Да, Лар, — пробормотала она и невольно сморщилась, когда услышала резкий голос директора.
— Так, Арбенина, просыпайся. У тебя встреча с психотерапевтом в два часа, — прослушав полусонное бурчание своей подопечной, она рявкнула: — Или ты опять…?
— Не-не-не, Ларис, просто сплю еще… Вечером немного увлеклась, вроде бы, что-то новое наклевывается…
— Очередной шедевр для попсового канала? — тут же подъебнула директор.
Диана злобно засопела. Ей тут же захотелось послать Пальцеву на все четыре стороны, но она вовремя прикусила язык — второй раз терять Ларису ей не хотелось. Достаточно было вспомнить, что они наговорили друг другу два года назад, и как целый год она маялась без няньки: опоздания были ее вечными спутниками, билеты исчезали, багаж терялся, кофе всегда имел мерзопакостный вкус. Один раз даже умудрились оставить на вокзале не вовремя закемарившего ударника. Хотя, с другой стороны, если вспомнить, в каком состоянии она выступала, удивительно, как вообще выжила… Но кто ей в этом виноват?
— Нет… — отрезала она. — Все, Лар, я проснулась.
Коротко дав необходимые указания по поводу вечернего концерта, Пальцева отключилась, а снайперша с трудом выпихнула себя из-под одеяла и, уныло шлепая босыми ногами, поплелась в душ. Там она зависла, глядя на себя в зеркало — исхудавшее, с синими кругами под глазами отражение невесело усмехнулось. В принципе она понимала, что процесс будет долгим и болезненным.
— Ну что? И что ты получила? Дополнительных фанатов в армию ДАр? Еще больше бабла? Аккредитации на крупнейших телеканалах? Еще больше баб? Еще больше — на сей раз от наркоты — съехавшую крышу?
Пальцы до хруста в костяшках сжали белоснежный фаянс раковины, потому что утрата оказалась несравнимо больше.
— И вспомни, что ты потеряла… Все, что имело значение в жизни. Светку, детей… Семью… Да и себя тоже…
Как она могла это допустить? Как она дошла до такого? С чего все началось? Кто виноват?
Может быть, виноват почти полугодовалый творческий кризис? Избалованная сыплющимися все эти годы хитами Диана не могла поверить, что вдохновение оставило ее. Восхищение толпы фанатов (да чего уж греха таить — фанаток) при исполнении очередной новинки были для нее чем-то вроде стимулятора. Она заряжалась их экстазом, получая от этого почти сексуальное удовлетворение.
А, может, резко возросшая популярность «СиО»? Нет, Диана ревновала не к творчеству любимой женщины — они достаточно разные в этом плане, чтобы конкурировать друг с другом, а увеличившемуся количеству влюбленных в нее поклонниц. И Арбенина готова была живьем сожрать каждую, кому Светка дарила свою улыбку.
Возможно, появившаяся словно из ниоткуда Асет, своими обширными связями подтолкнувшая «Ночных снайперов» на более высокие пьедесталы. И как следствие — Москва, засосавшая ее. Все меньше времени дома, все больше в разъездах и бесконечных ротациях и шоу. Фактически круглосуточное нахождение вдали от Светки и ослабление Пальцевского контроля привело ее в знойные объятия пиар-директора.
Но вероятнее всего — окончательно съехавшая от бешеной популярности крыша. Да и, чтобы удержаться на этом Олимпе необходима была постоянная стимуляция. Литры кофе и море алкоголя уже не помогали. Разругавшись в пух и прах по этому поводу с Ларисой, Диана широким жестом уволила ее, и наркотики стали ее постоянным спутником. Только на них она могла списать абсолютно откровенные фотографии с Асет, после публикации которых она вернулась в пустой дом. Светка забрала Мартемок и ушла. К Лие Давыдовне, на Кавалергардскую, откуда все и начиналось. И скорее всего там и нашло свой конец…
…Неизвестно, чем бы все закончилось, если б не случайная встреча с Жуковой в одном закрытом столичном клубе. Директор «СиО» смерила презрительным взглядом в усрачку пьяную, едва стоящую на ногах Арбенину, перевела его на смутившуюся Асет:
— Ну что, переходящее красное знамя, как тебе это бревно?
Диана вскинула на нее затуманенные алкоголем и кокаином глаза и наехала на нее:
— Ттты… этта… швабыра костя… костлявая… не смей оскор…оскоррблять мою женщину! — и попыталась заехать кулаком.
Леночка, фыркнув, легко увернулась, попридержала Арбенину за плечо:
— Ну-ну, звездунья… Попробуй еще раз — может, получится. А хотя, откуда? Посмотри на себя. Еще немного — и в овощ безмозглый превратишься. Ладно, если микрофон удержишь. Хотя для этой… — она хмыкнула, подбирая для Асет наиболее подходящее и наименее матерщинное погоняло, о махнула рукой. — … в самый раз. Я думаю, Светка достойна лучшего, чем конченая наркоманка и алкоголичка.
Имя Сургановой подействовало на Диану, как красная тряпка на быка. Зарычав, она с кулаками бросилась на Жукову, но та, перехватив ее руку, ответным апперкотом легко уложила угашенную снайпершу. И глядя, как Арбенина барахтается на полу, пытаясь встать, и заплетающимся языком бормочет нечто вроде: «не пизди… я… я достойна ее», — брезгливо скривила губы и молча покинула клуб.
Возможно, удар Жуковского кулака встряхнул оставшиеся мозги, а возможно, элементарный стыд перед детьми и Светкой заставили ее переступить через гордость и по окончании крайнего в том году концерта направиться прямиком в клинику.
Отогнав в сторону невеселые — и местами постыдные — воспоминания, женщина отлепилась от раковины, вспомнив, что времени до очередного сеанса промывания мозгов остается все меньше…
***
— О чем вы думаете? — голос у женщины был до омерзения приятным, настолько приторно сладким, что сводило скулы. Арбенина вздрогнула и оторвалась от пристального изучения трещинок на отполированной столешнице. Нервно развернула зеленый леденец и закинула в рот. Задумалась на несколько мгновений. — Новые аранжировки, которые мы даем на концертах, не очень нравятся фанатам… Пишут, что старые были лучше… Слишком попсово… — доставая из вазочки очередной леденец — красный на этот раз — пробубнила Диана и переключилась на изучения стен: нежно бежевый оттенок, грамоты и сертификаты в тонких золотистых рамах и еще картина над креслом, в котором и расположилась ее мучительница. Арбенина снова вздохнула. Она ненавидела эти чертовы сеансы психотерапии, но она обещала… Обещала Пальцевой, себе и самое главное — Светке… Пусть и мысленно, но все равно. Светка… И ради нее она готова была терпеть. — Вы говорили с детьми? Со Светланой? Диана замерла, задумчиво захрустела очередной конфеткой, потом неуверенно кивнула. — Мы иногда переписываемся… — произнесла медленно, будто тянула время. Позвонить Диана так и не решилась ни разу. Набирала заветный, навсегда выжженный в памяти номер, но так и не смогла нажать вызов. Услышать родной голосок было выше ее сил, писать казалось проще, безопаснее. Да и Арбенина просто не была уверена, что на звонок Света ответит. — С детьми тоже? Снайперша потянулась за очередным леденцом, пальцы замерли всего в нескольких сантиметрах от вазочки. Почти жалобно глянула на женщину, сидящую в кресле напротив. — Не совсем… — Дети восстанавливать с ней общение все еще не жаждали. И если Артем отвечал хотя бы односложно, то Марта просто игнорировала. — Они по-прежнему не хотят со мной разговаривать. Марта совсем. Артем отвечает иногда и только по существу. Он написал, что хочет поступать в медицинский… Арбенина снова закинула конфетку в рот, желтую. Кажется, она перепробовала уже все цвета, кроме синих — они лежали на самом дне. Но, видимо, до них она докопается в следующий раз. Женщина глянула на часы и ободряюще улыбнулась, покрутила ручку между пальцами. — До следующего раза, Диана Сергеевна. Арбенина кивнула, поднимаясь, и почти у дверей неожиданно произнесла: — У Светки скоро день рождения… — Вы говорили, есть мысли на этот счет? Думаете, это ваш шанс? — Да… Да… Надеюсь.***
Артем завис перед открытым холодильником, бессмысленным взглядом скользя по полкам. В голове было пусто. Определиться, что он хотел не получалось. Достав пакет молока, он со вздохом закрыл дверцу. Еще какое-то время рассматривал прилепленный на холодильник стикер с дурацкой рожицей и коротеньким забавным четверостишием. И когда Марта только успела? Вечером совершенно точно на холодильнике ничего не было. После Артем несколько минут потратил на приготовление латте с пышной пеной и даже заморочился рисунком себе любимому. Цветочек получился слегка кривоват и больше походил на монстра из какого-нибудь детского кошмара, но все равно. Сурганов довольно улыбнулся и приземлился на стул. Надо было собраться с мыслями и заняться завтраком. Первый месяц после переезда на Кавалергадскую был как в тумане — хмурая бабушка, пытающаяся взвалить все на себя: подростков в прострации, дочь в депрессии и офонаревшую от резкой смены обстановки и поэтому слегка не адекватную живность. Именно тогда, спустя пару недель, Марта, будучи шибко умной, притащилась к нему с этой, совершенно дурацкой идеей. — Мы будем создавать ритуалы, наши общие на троих… Он тогда ни черта не понял, но на следующее утро, Света нашла у себя на подушке маленький стикер с сердечком и коротенькой фразой: «Мы тебя любим». Так и пошло — они с сестрой писали матери маленькие милые записки, снабжали их дурацкими рисунками. Чуть позже Артем решил, что надо обязательно научиться готовить и по воскресеньям приносить маме завтрак в постель. И тут же прилип с этой гениальной идей к бабушке, которая вначале отнеслась с подозрением. А потом с удивлением обнаружила, что у внука талант — следовать рецептам ему не нравилось, он предпочитал экспериментировать, но при этом у него всегда получалось вкусно. Единственное блюдо, которое не удалось ему сразу — безглютеновые блины из кукурузной муки. Но после третьего раза лицо мамы Светы, когда он притащил ей в спальню поднос с идеальным завтраком стоило всех мучений и его, и Марты, потому что сестре приходилось съедать все неполучившееся… Потом добавились и совместное приготовление ужина, или, скорее, больше готовил Артем, а Света лишь была на подхвате, Марта… Марту обычно сплавляли выбирать фильм для просмотра или накрывать на стол. Раз в неделю, если позволяла погода, они обязательно выбирались за город на пикник. А Сурганова никогда, никому не признается, что тогда, в те первые месяцы на Кавалергадской, эта идея дочери о ритуалах и трогательная забота сына буквально спасли ее. — Доброе утро, — неожиданно нежно прозвучало совсем рядом. Света прошлась пальцами по макушке сына, взъерошив сильнее и без того растрепанные со сна волосы. Тот довольно зажмурился. — Доброе, — пробормотал в ответ и тут же подскочил, заключая женщину в объятия. — Ты когда приехала? — Ночью, — Сурганова чмокнула его в щеку и попыталась выпутаться из рук, но тот лишь еще крепче ее обнял. — Что-то случилось? Должна была только завтра? — подозрительно сощурился, чуть отстранившись и глядя сверху вниз. Скрипачка хмыкнула — Артем был так очарователен в своей заботе о ней. — Ребенок, все хорошо. Просто решила сделать вам сюрприз и прилететь чуть раньше, — женщине наконец-то удалось немного высвободиться, дотянуться до стола и попытаться увести кофе, чтобы тут же услышать возмущенный вопль Артема. — Куда?! Я тебе сейчас на кокосовом молоке сделаю! — отобрал чашку и занялся приготовлением новой порции. Приземлившись на стул, Света с легкой улыбкой наблюдала за его манипуляциями. Артем варил кофе совершенно не так, как Диана или Марта. Делал он это реже и сосредоточеннее. Наконец перед женщиной на стол встала чашка с пышной пеной и неким подобием изображения гор из корицы. — На концерт со мной завтра поедете? — поинтересовалась Сурганова, делая первый глоток и довольно жмурясь. — Конечно! — закивал Артем. Он знал, что у Марты был какой-то план относительно дня рождения матери, но пока она с ним не делилась…***
…Ладони взмокли, сердце долбило где-то в горле и мешало дышать. Диана смотрела и боялась моргнуть и упустить даже секунду. Как же давно она не видела свою девочку вживую. За это время Сурганова неуловимо изменилась! О нет, она не потеряла ни единой толики шарма. Ее харизма не уменьшилась ни на йоту. Просто в интонациях ее голоса появились нотки некой безнадежности, скорее, даже обреченности. Словно Светка приняла определенное решение, смирилась с ним и так тому и быть. Врожденный фатализм Арбениной был готов признать право Светы на жизнь без нее, Дианы. А здоровый — в прямом и переносном смысле этого слова — эгоизм даже не мог и близко представить рядом с ней другую женщину. Тем более, если эту, другую, примут Мартемки. Нет. Никогда. Снайперша еще немного помялась в фойе перед открытой дверью — охранник нехорошо покосился на нее — и запрятав подальше всю свою нерешительность, поудобнее перехватив огромный букет кремовых роз, шагнула в концертный зал. Кусая губы и глядя исключительно на Свету, она, словно ледокол «Ленин», прорезала мгновенно замершую толпу подтанцовывающих поклонниц. Одни — напряженно, наслышанные о событиях почти двухлетней давности, другие — офигевшие от близости к рок-звезде. Путь до сцены Диане показался вечностью, потому что, поймав взгляд Сургановой, она уже ни на секунду не отпускала его. Легко преодолев метровый барьер, она взлетела на сцену прямо перед Светой. Первыми заглохли ударные. Тебеньковская труба пустила петуха и смолкла. Межевич забыл убрать с клавиш руки, и звуки зависли в воздухе. Краем глаза Арбенина увидела, как из-за кулис ей наперерез ломанулась неотлучная Жукова, но одно движение Светкиного плеча — и та замерла, играя желваками на скулах. И только Тхай, вроде бы, совершенно равнодушно заканчивал свою партию. Диана с опаской покосилась на него, потому что это хладнокровие было сродни спокойствию лесного медведя — непредсказуемо опасное. — Свет… — просипела Арбенина, прокашлялась и протянула букет. — С Днем Рождения… Но скрипачка молча проигнорировала и ее слова, и розы, а только немного грустным, скорее даже жалостным, взглядом изучала осунувшееся, похудевшее лицо Дианы. Та еще немного потопталась и, понимая, что пауза затягивается до неприличия, попыталась насильно впихнуть букет в руки Сургановой, что ей абсолютно не удалось. А Света повернулась к парням и дала отмашку для следующей композиции. Вздох разочарования прокатился по залу. И в эти короткие мгновения Арбенина поняла, какая почти гробовая тишина стояла до этого, словно все несколько сотен зрителей, затаив дыхание, ждали окончания этого незримого сражения. Закусив губы и поглубже загоняя слезы несбыточной надежды, она наклонилась и бережно, стараясь не повредить ни единого бутона, сложила букет у ног Светы… …Директор «СиО» залетела в гримерку, шлепнула стопку разнообразных фотографий. — Я ее убью! — прошипела она, встретив пустой взгляд Светы. — Подарочек, бля, на день рождения! Ты только начала приходить в себя и… — Не надо, Лен, — Сурганова сморгнула, рассеянно поводила трясущейся рукой по гримерному столику, нашла маркер и принялась быстро подписывать снимки. Зависла на одном — прекрасного качества, где они с Динкой на их последнем совместном концерте обменялись многообещающими взглядами. Света до сих пор помнила каждую секунду той ночи после… Они словно вернулись в канувшую в небытие молодость — море неистовой страсти и безумной нежности… Жукова со злобой выдернула из рук своей подопечной фотографию и вцепилась в нее, готовая разорвать на мелкие клочья, а Сурганова соответственно не давала это сделать, бормоча о расстроенных фанатках, как в дверь поскреблись. — Да! — резко отозвалась Света, все-таки отвоевав снимок и быстро поставив закорючку. С такой же скоростью подписала все остальные, не обращая внимание на возмущенное мычание своего директора. Когда она подняла голову, то выяснилось, что Лена была недовольна не количеством их с Дианой совместных снимков, а лично той, потому что в гримерку неуверенно просочилась Арбенина собственной помятой персоной. — Заяц… — промямлила она, с опаской поглядывая на уже сжавшую кулаки Леночку. — Поговорить бы. Хоть пару минут… Ну хоть одну, а? — надежда внутри еще трепыхалась. Сурганова вздохнула и покосилась на своего директора: — Лен, выйди, пожалуйста… Жукова недовольно засопела. — Пожалуйста… — слегка повысила голос Света. Женщина сгребла кипу фотографий и пробормотала: — Пойду отнесу… А то ждут… — и тараном поперла на Арбенину. Той с трудом удалось спасти свой бок, вовремя увернувшись от костлявого кулака донельзя раздраженной директора «СиО». — Лена! — возмутилась Сурганова. Но ответом ей был только грохот захлопнувшейся двери. — Дети… — буркнула она. — Я слушаю, Дин. Диана метнулась к двери, повернула ключ в замке. На несколько секунд замерла, прижимаясь лбом к прохладному дереву, словно решаясь на что-то, но потом резко обернулась, сделала пару шагов к застывшей в неподвижности Свете. Та, словно защищаясь, обхватила плечи руками и поймала взгляд бывшей возлюбленной. — Время пошло… — сдавленно прошептала она. Арбенина потупилась, судорожно сглотнула, в несколько шагов преодолела расстояние между ними, и медленно опустилась на колени прямо перед Светой: — Заяц, забери меня домой, а… — тихо попросила она. Сурганова сжав губы, поизучала макушку коленопреклоненной снайперши и твердым голосом ответила: — Из Всеволожского дома тебя никто не выгонял. Диана замотала головой, облизнула вмиг пересохшие губы и торопливо зашептала, глядя прямо ей в живот: — Дом там, где ты и дети… Скрипачка пошатнулась и, спрятав лицо в ладони, пробормотала: — Диан… Арбенина молниеносно отреагировала: подскочила с пола, подхватила любимую женщину, переместила на диван и снова опустилась на колени. — Я… — Диана осторожно взяла руками холодные ладони, сжала их, согревая своим теплом. — Я больше не могу без тебя… без вас… Там так пусто, холодно… — она зябко повела плечами. — А как же твои многочисленные… — Света попыталась выдернуть руки, но Диана только сильнее сжала пальцы, умоляюще заглядывая в бледное лицо, затем нервно сглотнула комок в горле, с трудом выдавливая из себя слова: — Давно… никого… И вообще, в этом доме… никогда. Только вы… — потерлась щекой о плечо, вытирая набежавшие слезы: — Я все сделала, как ты хотела. Этот гребаный психолог выжала меня, как ссаную тряпку… Я… — Дин… — Сурганова грустно усмехнулась. — Дин, это нужно было не мне, а тебе… — Заяц, — Снайперша положила голову ей на колени, потерлась лицом о шелк брюк, — если бы я не надеялась вернуть вас, то хрена лысого согласилась бы на все эти манипуляции с моими мозгами… Сентиментальную сцену прервал грохот, а затем встревоженный голос Жуковой, перебиваемый озабоченными голосами Мартемок: — Света! — Мама! Мама Света!!! — Светка, говори быстрее «да», иначе твоему директору придется раскошеливаться на новую дверь, — Арбенина нервно оглянулась. — Ну же, заяц… — Диан, открой дверь, пожалуйста… — абсолютно бесстрастным голосом попросила Сурганова, поглаживая ее разлохмаченные пряди. Диана оторвала голову от Светиных колен, заглянула в ее спокойное лицо и разочарованно поднялась. Вот и все. Тяжело шаркая кроссовками по полу и сгорбившись, словно старая бабка, она потащилась к двери, которая от напора грозилась рассыпаться на филенки. Прежде, чем открыть замок, Арбенина оглянулась и тяжело вздохнула — Светка даже не смотрела в ее сторону, а изучала противоположную стену. Повернув ключ, она заблаговременно отскочила, потому что дверь едва не заехала ей по лбу — Марта с Артемом во главе с неизменной Жуковой вихрем ворвались в гримерку, обступили скрипачку и затараторили, перебивая друг друга. В сторону Арбениной никто даже не оглянулся. На улице было непривычно сухо и морозно, ледяной ветер забирался под тонкую кожанку. Диана судорожно шарила по карманам в поисках сигарет, но нашла только горсть спертых у психолога леденцов. Дрожащими пальцами быстро развернула один, наконец-то синий, и закинула в рот. Не было у нее, получается, никакого шанса — Света слишком часто и слишком многое ей прощала. Теперь все. Все! Больно уже не было — только пусто и холодно… Хотелось просто дойти до ближайшего моста и наконец избавить мир от своего существования. — Зная свою сестру, она будет не прочь получить наследство в шестнадцать, а вот мама не обрадуется… — ироничный низкий голос прозвучал совсем рядом, так что Арбенина вздрогнула и отшатнулась, повернулась к парню и удивленно подняла голову, чтобы заглянуть в глаза. Артем стянул с себя шарф и накинул ей на плечи. Женщина тупо моргала, рассматривая сына: за два года он прилично вытянулся, стал на голову выше ее и неплохо раздался в плечах. Сразу после разрыва она была на такой волне, что почти забыла о существовании детей, а после запретила себе откровенно следить за их со Светой жизнью. Изредка ловила фотографии в сети и удивленно отмечала, какой маленькой стала казаться рядом с неожиданно выросшими Мартемками хрупкая скрипачка. — Ты так вырос… — выдохнула первое, что пришло на ум. Попыталась даже вспомнить, а что в анкете донора говорилось про рост — не получилось. При выборе она концентрировалась исключительно на цвете волос, глаз, форме носа и музыкальных способностях. Парень как-то грустно усмехнулся. — Да, Марта бесится, что я теперь ее выше, не намного, но все-таки… Уголки губ снайперши чуть дрогнули. Она выудила из кармана еще один леденец и протянула ему. Сурганов в недоумении приподнял одну бровь, точь-в-точь, как Светка, но конфетку взял. — Ты… — Диана сглотнула и попробовала снова. — Вы… — нервно провела пятерней по взлохмаченным волосам. — Как вы планировали праздновать день рождения Светы? — наконец выдавила она из себя. Вероятность того, что он ответит была минимальна, но терять ей уже было нечего.***
Ко дню рождения матери Марта начала готовиться заранее и основательно, особенно после того, как получила от брата полный карт-бланш, всего с парой условий: он выбирает меню и сам готовит торт. Остальное — полная свобода. Проведя несколько бессонных ночей в обществе крепкого кофе с ноутбуком и получив после этого нехилый нагоняй от бабушки, пообщавшись с Шимилевой и Тхаем, она наконец-то подползла к Жуковой уже с конкретным, расписанным по времени и пунктам планом и полной сметой, оплаченной наполовину. Директор «СиО» подавилась чаем, глянув на общую сумму. Марта закатила глаза и ткнула пальцем в необходимый остаток. Лена подняла на подростка округлившиеся глаза. — А?.. — Не спрашивай, — тут же отрезала девчонка. — Меньше знаешь — крепче спишь. Жукова кивнула и полезла за карточкой. В итоге подарок матери состоял из праздничного обеда в компании самых близких в откупленном арт-лофте и индивидуального показа «Служанок» после. Когда на пороге возник сам Роман Виктюк с букетом желтых тюльпанов, Света лишилась дара речи на мгновение, бросая ошалелые взгляды на присутствующих. После пламенной речи режиссер подхватил Сурганову под локоть и повел в соседнее помещение, где уже были готовы декорации и играла мягкая музыка, стояли кресла. За Светой подтянулись и все остальные, быстро расселись по своим местам и весь остальной мир перестал существовать. Когда смолкли последние слова и замолчала музыка, а актеры вышли на поклон, Светлана подскочила с места первой и зааплодировала. Не удержалась, сорвалась с кресла, подлетела к Дмитрию Бозину, вцепилась в его широкую горячую ладонь, поднялась на носочки и чмокнула в щеку. — Великолепно! — выдохнула счастливо. Мужчина расплылся в широкой улыбке, а потом все-таки притянул хрупкую скрипачку к себе, крепко обнимая. — С днем рождения! Неожиданно, раздался громкий топот, и на импровизированную сцену вывалилась Арбенина с гитарой наперевес. Все замерли в недоумении, настороженно поглядывая на возбужденно сверкающую глазами снайпершу. Сурганова округлившимися глазами уставилась на не менее ошарашенного Виктюка. Тот только пожал плечами — вот уж эта дама культурной программой, разработанной ребятней Светланы Яковлевны, точно не была предусмотрена. Артем, Марта и Лена синхронно подскочили с кресел и замерли, как хищники перед прыжком на свою добычу. Реакция остальных присутствующих была не такой резкой и отражалась лишь в сковавшем их напряжении. Бозин же на каком-то инстинктивном уровне, сильнее сжал плечи Сургановой и немного развернулся так, будто пытался укрыть женщину собой. Арбенина же обвела всех настороженным взглядом, с вызовом зыркнула в сторону Жуковой и собственных детей, готовая сражаться за место под рампой до последней капли крови, глубоко вдохнула и провела пальцами по струнам, сосредоточенно пытаясь глазами поймать взгляд Светы.Не отрекаются любя…
Тихо, но твердо зазвучал ее голос… … — Темыч! Артем! — четыре руки затащили Сурганова младшего поглубже в импровизированное закулисье. — Это ты ее сюда притащил? Артем попытался уменьшиться в размерах, когда на него поперли две разъяренные фурии в лице собственной сестры и Жуковой. — Я ее не притаскивал… — испуганно забормотал парень, зажатый в угол. — Она просто спросила, где мама собирается праздновать День рождения… — И ты ей сказал?! — возмущенно зарычала Марта, тряся брата за грудки (Жукова благоразумно не вмешивалась, но была готова в любую секунду предотвратить братоубийство). — Ты рехнулся? Ты хочешь, чтобы мама Света опять сходила с ума? Она только-только пришла в себя! — Дура ты, систер, — стряхнул с себя ее руки Сурганов-младший, сделал шаг назад, споткнулся о какой-то ящик и уселся на него, вцепляясь в золотистые кудряшки. — Она не в себя пришла, она еще глубже закрылась. И стала умело притворяться! И если бы ты не спала по ночам полным бревном, то слышала бы, как она плачет. Это во-первых! — Да? — загрустила Марта, присаживаясь рядом с братом. — А во-вторых? — А во-вторых, мне совершенно не нравится новая мамина подружайка. И все твои компьютерные изыски не смогли ее пока отпугнуть… — Ну, я только начала… Брат с сестрой тяжело вздохнули и синхронно подняли головы на Жукову. Та только пожала плечами, прислушиваясь к голосу Дианы, который уже, казалось, достиг пределов абсолютного отчаяния:За это можно всё отдать, И до того я в это верю, Что трудно мне тебя не ждать Весь день, не отходя от двери За это можно всё отдать…
— Март, как ты думаешь, мама Света сможет простить маман? — грустно ткнул Сурганов младший сестру локтем в бок. — Не знаю, Темыч… Не знаю… — пробормотала девочка, поправляя очки.Не отрекаются любя…
Почти вздохнула Диана и отпустила гитару, небрежно держа ее за корпус… Эхо в последний раз заметалось по пустому залу и затихло. Даже не посмотрев на Свету, уткнувшуюся взглядом в пол, она быстрым шагом покинула комнату, промчалась мимо Мартемок и Жуковой, но они успели заметить, как ее плечи подрагивали…***
Наступающий Новый год решил «порадовать» празднующих ледяным пронизывающим ветром и поземкой. Автомобили, кое-как пробивая фарами крутящийся вихрь снега и темноту, едва ползли. Все это превратило трассу Санкт-Петербург-Всеволожск в одну бесконечную пробку. — Надо было остаться в Москве… — себе под нос пробормотала Диана и уткнулась невидящим взглядом в горящие стопари впереди стоящей машины. От отчаяния за последний месяц она собрала все какие только возможно сборные концерты, благотворительные выступления. Трясла одуревшую Ларису, готовая ехать хоть на край света, лишь бы не возвращаться в пустой, пропахший одиночеством и пылью дом. Но вчера ее директор взбунтовалась: — Ты ебанулась, Арбенина?! — орала она на бледную, едва стоящую на ногах от бесконечных перелетов и ежедневных концертов рок-звезду. — Если ты хочешь сдохнуть еще до Нового года, то для этого есть более легкие способы, а меня устраивает встретить этот ебаный праздник дома, живой и хотя бы относительно здоровой. Да даже парни уже еле на ногах держатся! Вали давай домой, отоспись по-людски, а то еще немного и… — Лар… — Что Лар? Если не хочешь возвращаться домой, то оставайся в Москве, забурись в какой-нибудь бар, что ли… Диана уже сама об этом неоднократно думала, но, представив реки спиртного, баб, бесконечно вешающихся на нее, короткий секс с ними, больше похожий на случку, резко передумывала, потому как тошнота неумолимо подступала к горлу. Пусть лучше одиночество, чем очередное промывание мозгов. И к тому же надежда не оставляла ее — вдруг Светка с детьми все-таки вернется… Хотя после дня рождения и дети и сама Света вообще перестали отвечать на ее короткие и, вроде бы, нейтральные, ничего не значащие сообщения. Психолог убеждала ее, что это нормально, что нужно подождать, но Диана уже не верила. Таксист тоже нервничал — встречать Новый год в дороге его никак не устраивало, да и жена уже оборвала телефон. Наконец едва ползущая кавалькада начала постепенно рассасываться, достигнув Всеволожска водитель оживился. Уточнив у навигатора и у пассажирки, как добраться до места назначения с минимальными психологическими потерями, он облегченно выдохнул. Когда замелькали знакомые дома, Диана, вспомнив, что дома из еды только коллекция спиртного, а в холодильнике не то что мышь повесилась, а целое их семейство, попросила таксиста тормознуть у ближайшего супермаркета, клятвенно заверив его, что несмотря на ее принадлежность к женскому полу, поход в магазин займет буквально считанные минуты. Вихрем пролетев по фактически пустому торговому залу, покидала в тележку какие-то продукты и уже на кассе встретилась с Ней. Она стояла, прислонившись к стенду со всякой всячиной — маленькая, несчастная и такая же одинокая, как и сама Диана… Слегка поддатая кассирша проследила ее взгляд: — Берите, последняя осталась… Арбенина поначалу попыталась отнекаться, но вспомнив, что на носу все-таки Новый год, и не мешало бы создать дома хоть какое-то подобие праздника, она сгребла елочку, немного игрушек, быстро рассчиталась за покупки и торопливой рысцой полетела к ожидавшему ее таксисту. На фоне празднично украшенных гирляндами и неоновыми подсветками соседских участков, дом смотрелся уныло. Рассчитавшись с водителем и поздравив его с праздником чаевыми, Диана, нагрузившись словно ослик (елку пришлось даже запихнуть под мышку), медленно поплелась по заметенной снегом тропинке, стараясь не смотреть на затянутые темнотой окна. Снайперша настолько была погружена в свои печальные мысли, сваливая свои покупки и шмотки в прихожей, что даже не обратила внимания, на исчезнувшее ощущение пустоты и заброшенности в доме. Нащупав выключатель, она щелкнула им, сморщилась от резанувшего по глазам света и чуть было не заорала, схватившись за сердце, потому что стену напротив подпирала… Сурганова собственной персоной! Скрипачка улыбнулась, с довольным видом любуясь растерянной Дианой: — С наступающим Новым Годом, родная… Возле лестницы на второй этаж неуверенно маячили дети. Арбенина привалилась к стене, потерла глаза дрожащей рукой и тихо поинтересовалась: — Я брежу? Сурганова улыбнулась как-то грустно и приблизилась. — Нет, — мотнула она головой. — Пойдем, ты наверно голодная? Артем утку приготовил с яблоками… — и протянула руку. Арбенина тут же судорожно вцепилась в прохладную ладошку, с трудом сдерживаясь, чтобы не заключить женщину в медвежьи объятия и не разрыдаться. Ужин прошел в напряженной, неуютной тишине. Арбенина, все еще боясь, что это только мираж, не решалась задать ни одного вопроса, только взгляд метался по таким родным, любимым и изменившемся лицам. Дети, кажется, общались друг с другом и второй мамой одними глазами. Света порывалась несколько раз начать разговор, но тоже никак не могла подобрать слов. Наконец она не выдержала: — Не надо было отпускать мамулю к подруге в Петергоф, она умеет разрядить обстановку… Не то что все мы… — Да… Она даже с моей матерью общий язык находит… — поддакнула Арбенина и улыбнулась в ответ на Светину улыбку. Мартемки захихикали. — Мы ель во дворе нарядим? Как… — Артем осекся и быстро глянул на Свету. — Как раньше? — закончил он. — Конечно! — тут же закивала Арбенина, подскакивая. — Динь, посиди… — остановила ее Света, накрыв ее руку своей. — Со мной… Снайперша сглотнула, в страхе наблюдая, как дети быстро убирают тарелки в раковину и исчезают в коридоре. До слуха донеслась их обычная легкая перепалка, потом хлопнула входная дверь. Посидев изваянием, боясь даже дышать, Арбенина все-таки не выдержала, резко поднялась и обняла Сурганову за плечи, зарываясь лицом в волосы на макушке. — Заяц… — с трудом выдавила из себя она. — Девочка моя… Моя хорошая… Кузнечик… — прохладные пальцы нежно поглаживали ее предплечья и тыльную сторону ладоней.***
Диана, обхватив себя за плечи, прислонилась к бревенчатой опоре террасы, с грустью, странной для такой праздничной ночи, наблюдая за детьми. Марта с Артемом гоняли вокруг поспешно наряженной елки Гриню. Тот, счастливый до одури, нырял под разлапистые ветки и оттуда шутливо рычал на них. Казалось, последних двух лет и в помине не было. Просто сон, кошмарный в своей реальности. Слезы накатились на нее неожиданно, и Арбенина быстро смахнула их варежкой и задрала голову к небу, стараясь загнать обратно. — Я не жила эти два года, а существовала… — пробормотала она. — Потерянные годы… И ради чего? Сидевший рядом Мишка согласно мяукнул. — Иди сюда мой хороший… — Диана наклонилась, сгребла кота на руки и уткнулась носом в прохладную шерсть. Тот, одуревший от такой наглости, даже не стал сопротивляться и выпускать когти, а только тихо заурчал. — Дин… — снайперша поудобнее перехватила кота и оглянулась на звук родного голоса. Света, наконец-то вышедшая на улицу и закутанная в шарф по самый нос, протянула ей кружку с горячим дымящемся на холодном воздухе глинтвейном. — Вот, выпей, а то простынешь… У Дианы, отвыкшей от такой трогательной заботы, снова запершило в горле и она, торопливо спустив на землю недовольно мякнувшего кота, взяла одной рукой кружку, а другой притянула к себе любимую женщину. — Заяц… — просипела она срывающимся голосом, — Светка… Если бы ты знала, как мне вас не хватало… Я не жила… — Дин… — Сурганова поплотнее прижалась к ней, заглядывая подозрительно блестевшими глазами ей в лицо. — Ты… — Ничего не говори, заяц… Я просто не могу без тебя… Без вас… Просто люблю…
