Антигерой

Юра вёл мотоцикл предельно сосредоточенно, почти не прибавляя газа — байк плавно катился по просёлочной дороге в сторону города. Сердце билось так сильно, что, казалось, отдавалось во всём теле: позади него сидела Агата — девушка, которая стала для него невероятно важной, без которой он уже не представлял своей жизни. Он ехал нарочито медленно, словно за спиной у него не живой человек, а хрупкая фарфоровая кукла. Именно так он и относился к Агате — с трепетной осторожностью, оберегая от всего мира. Юра отчётливо слышал не только гул собственного сердца, но и трепетный ритм сердца девушки, передававшийся ему через прикосновение её рук к его спине. Она была напугана — он чувствовал это каждой клеточкой тела. Немного помедлив, взвесив в уме все «за» и «против», Юра свернул на обочину и заглушил двигатель. Несколько мгновений он сидел неподвижно, погружённый в тишину ночи, пока её не нарушила Агата: — Юр, спасибо тебе… — её голос дрожал, в нём сквозила глубокая усталость и боль. Юра тихо усмехнулся, прочистил горло и ответил: — Ты же знаешь, я всегда помогу. Внезапно Агата расплакалась. Стекло шлема запотело от горячих слёз и прерывистого дыхания. Юра слез с мотоцикла, аккуратно снял с неё шлем и отложил в сторону. Девушка всхлипывала, слёзы ручьями текли по её щекам — слёзы обиды, горечи и страха перед неизвестностью. Юра на мгновение опешил, а затем бережно обхватил ладонями лицо Агаты и большими пальцами осторожно стёр непрошенные слёзы. — Я рядом. Всё хорошо. Ты в безопасности, — произнёс он почти шёпотом, словно в забытьи. В голове мелькнула навязчивая мысль — поцеловать каждую дорожку из слёз, а потом прильнуть к губам… Но Юра сдержался. Сейчас Агата была напугана из‑за приставаний Ильи, и любое необдуманное действие могло лишить её последнего доверия к нему. — Я тебя не обижу, — тихо произнёс он, будто бы не только убеждая девушку, но и напоминая самому себе. — Я знаю, — прошептала Агата и подняла глаза. Слёзы перестали течь, она всхлипнула и осторожно коснулась пальцами щёк Юры, слегка сжав их. Её руки были ледяными, словно льдинки, а лицо Юры — горячим, как пламя камина. Вздрогнув от её прикосновения, он невольно подался ближе, утопая в глубине её зелёных глаз. Ему не нужно было слов — просто стоять вот так, ощущать нежную кожу Агаты под пальцами, было невероятно хорошо. — У тебя не будет проблем? — негромко спросила она, вспоминая, во что Юра превратил Илью. — Пусть попробует, — с лёгкой ухмылкой ответил парень. — Я беспокоюсь за тебя… — прикрыла глаза Агата и тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. — Значит, со мной точно всё будет хорошо, если ты беспокоишься, — Юра улыбнулся, на этот раз искренне и немного глупо. Он действительно не боялся ни последствий, ни угроз — для него существовала только Агата, только её благополучие имело значение. — Это ведь ты ко мне вчера приезжал? — вдруг спросила девушка, пристально вглядываясь в его глаза. Юра занервничал, но не стал отпираться: — Да, я. — Почему? — Агата не сводила с него взгляда, словно пытаясь прочесть душу. — Потому что я люблю на тебя смотреть, — выпалил Юра, не отводя глаз. Слова прозвучали как признание, но он не решился сказать большего — Агата и так была смущена. — Часто ты приезжаешь посмотреть на меня? — на лице шатенки появилась улыбка, на щеках заиграли ямочки. — Думай теперь, — подмигнул ей Юра и тоже улыбнулся. Он с облегчением понял, что его ночные визиты не показались девушке чем‑то странным. Они замерли на мгновение, улыбаясь друг другу беззвучно и искренне. Вокруг царила тишина, лишь лёгкий ветерок играл с их волосами и шелестел травой неподалёку. — Часто ты бываешь такой неконтролируемо злой? — прервала молчание Агата. Юра задумался. Часто ли у него случаются эти вспышки, когда кулаки сами собой сжимаются, когда разум пустеет, а в груди клокочет ярость? — Нет. В детстве чаще. Сейчас уже нет, — честно ответил он, невольно вспоминая школьные годы, когда родителей то и дело вызывали к директору. Именно тогда в семье начался разлад: мама перестала уделять ему внимание, словно считала, что настоящего мужчину воспитывает улица. Он так и не смог ей объяснить, что ему просто хотелось быть нужным, любимым, чтобы о нём хотя бы иногда спрашивали: «Как дела?» Однажды мать сказала, что лучше бы он не рождался, что она жалеет о том, что не сделала аборт. Эти слова навсегда отпечатались в памяти. Несмотря на репутацию хулигана, Юра любил учиться. Он никогда не пропускал занятий — не ради похвалы родителей, а потому что понял: никто, кроме него самого, не позаботится о его будущем. А когда мать посадили, взрослеть пришлось стремительно. Отец, который и раньше выпивал, после её ареста совсем опустился. И тогда Юра окончательно осознал: за всё отвечает только он. — Я смотрела на тебя в окно, и мне было страшно, — тихо призналась Агата. Юра очнулся от воспоминаний. Глаза горели от того, что он долго не моргал. Её слова ударили по сердцу: неужели она подумала, что он может причинить боль ей? — Я никогда не обижу тебя, — хрипло произнёс он. — Я знаю. Я всё знаю… Я не за себя испугалась, а за тебя. Боялась, что ты можешь убить его, и у тебя будут проблемы… — Агата вдруг обняла его, прижавшись к груди так крепко, как только могла. Юра шагнул ближе, коленом упёрся в мотоцикл, но всё равно обнял её в ответ, прижимая к себе, укрывая от всех бед. — Пока я нужен тебе, у меня не будет никаких проблем, — прошептал он, закрывая глаза. Ночь становилась всё прохладнее. Почувствовав, как Агата дрожит, Юра отстранился, снял кожанку и заботливо накинул ей на плечи, поправив воротник. Девушка утонула в его куртке, но благодарно улыбнулась и удобнее устроилась. — Я довезу тебя до дома, — взяв шлем, Юра аккуратно надел его на голову Агаты. Ещё мгновение он смотрел на неё, а затем сел на мотоцикл, завёл двигатель и повёз девушку домой. Звёзды над головой мерцали особенно ярко, воздух наполнился прохладной свежестью ночи, а где‑то внутри разливалась тёплая, почти невесомая радость — Юра был счастлив. Рядом с ним, обхватив его за талию, сидела та, ради кого он готов был на всё. Эта ночь действительно была особенной. Звёзды сияли ярче обычного, словно рассыпанные по бархатному небу бриллианты, а на душе у Юры разливалась тёплая, светлая радость. Позади, крепко обнимая его за талию, сидела Агата — необыкновенная, удивительная, такая нужная ему девушка. Юра чувствовал себя по‑настоящему счастливым. В голове невольно промелькнула дерзкая мысль: «Я бы привязал тебя к себе, чтоб всю жизнь целовать…» Агата ехала, прижавшись к спине Юры, и наконец‑то ощущала долгожданный покой. Всё самое страшное осталось позади. Внезапно она поймала себя на мысли, что рядом с Юрой ей удивительно хорошо — спокойно, надёжно, легко. И чем больше она об этом думала, тем яснее понимала: так было всегда. На уроках, на переменах, в шумной толпе одноклассников — в любой момент рядом с ним она чувствовала себя защищённой и счастливой. С самого первого школьного дня она заметила его — не просто высокого парня в кожаной куртке, а человека особенного: храброго, честного, справедливого. Такого, кто выделялся не только в классе, но и во всём её окружении. Мысли унесли Агату в прошлое, к их первой встрече. Тогда она пришла в школу раньше остальных — хотела познакомиться с классным руководителем, узнать побольше о новом классе и учебном заведении. Сидела в фойе, терпеливо ожидая учителя, и вдруг заметила его. Он вошёл в здание — высокий, в кожаной куртке, с рюкзаком на одном плече и слегка растрёпанными волосами. Среди множества проходящих мимо ребят взгляд Агаты словно магнитом притянуло именно к нему. Юноша скрылся за аркой и направился в раздевалку. Спустя пару минут он вышел уже в белой футболке и чёрных брюках, по‑прежнему держа рюкзак на плече. В его глазах читалась не просто усталость — в них была какая‑то глубокая, не по годам зрелая печаль. Он тоже заметил Агату и на мгновение задержал на ней взгляд. Девушка смутилась, поспешно отвела глаза, но всё равно успела уловить усмешку на его губах. Когда он прошёл мимо, она невольно вдохнула полной грудью, пытаясь унять волнение, — и уловила тонкий аромат его парфюма: апельсиновые ноты с лёгкой мятной свежестью. Нигде прежде она не встречала такого необычного, притягательного запаха. Вскоре к ней подошла учительница, представилась и начала экскурсию по школе, ведя в кабинет, где должен был пройти первый урок. Но Агата едва ли слышала её слова — мысли снова и снова возвращались к тому парню в кожаной куртке. Его образ словно отпечатался в сознании, вытесняя всё остальное. — А вот и твой класс, — с тёплой улыбкой объявила Тамара Николаевна, классная руководительница, и широким жестом указала на ребят, с которыми Агате предстояло провести последний школьный год. Девушка подняла глаза и оглядела класс, улыбаясь и готовясь к знакомству. И вдруг её сердце радостно подпрыгнуло: за последней партой второго ряда сидел он — тот самый юноша с апельсиновым ароматом духов. Радость затопила её целиком, а когда Тамара Николаевна добавила, что в классе принято сидеть по парам и Агате предстоит занять место рядом с Юрой Лисевым, счастье стало совсем безграничным. Она едва сдержала улыбку, чувствуя, как внутри разливается тепло — судьба словно сама подталкивала их друг к другу. Бесспорно, Агата ловила на себе любопытные взгляды одноклассников — кто‑то разглядывал её с откровенным любопытством, кто‑то — с лёгкой настороженностью. Но Юра привлёк её внимание совсем другим: в его взгляде не было ни тени праздного интереса, как у остальных. Он смотрел на неё не как на диковинку, выставленную напоказ, не как на забавную игрушку, а как на живого человека — с уважением и какой‑то тихой, почти незаметной добротой. — Меня зовут Агата, — с тёплой улыбкой обратилась она ко всему классу. — Буду рада познакомиться с вами поближе и узнать каждого получше. — Если возникнут какие‑то трудности, всегда можешь обратиться ко мне, — доброжелательно добавила Тамара Николаевна. — А теперь иди, готовься к уроку. С этими словами классная руководительница легко, почти порхающе, покинула класс, оставив Агату один на один с новыми одноклассниками. Тут же со всех сторон посыпались вопросы: — Откуда ты? — Почему перевелась именно к нам? — А чем увлекаешься? — У тебя есть парень? Агата отвечала тактично и сдержанно, стараясь не выдать волнения. Она чувствовала, что каждый её ответ внимательно анализируется, взвешивается, оценивается. Но держалась уверенно, с достоинством, и постепенно шквал вопросов начал стихать. Закончив разговор, девушка направилась к своей парте — той самой, что стояла рядом с Юрой. Подойдя ближе, она мягко улыбнулась и тихо спросила: — Ты ведь не против, если я стану твоей соседкой по парте? Юра поднял на неё глаза — каре‑зелёные, с золотистыми искорками в глубине зрачков — и улыбнулся в ответ, искренне и по‑доброму. Без лишних слов он чуть подвинулся, освобождая для неё место. — Буду только рад, — произнёс он негромко, и в его голосе прозвучала такая неподдельная теплота, что сердце Агаты дрогнуло. Она невольно улыбнулась шире, отметив про себя, какой у Юры красивый голос — низкий, чуть хрипловатый, но удивительно приятный. Всю дорогу до дома Агата ехала, погружённая в свои мысли, с едва заметной улыбкой на губах. Воспоминания о первой встрече с Юрой, его улыбке и добрых словах согревали душу, отгоняя остатки тревоги. Когда мотоцикл наконец остановился у подъезда, Юра заглушил двигатель и ловко соскочил на землю. Он тут же обернулся к Агате и, протянув руки, помог ей спуститься. Его ладони осторожно обхватили её талию — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы оба почувствовали, как бешено колотятся их сердца, будто стремясь вырваться из груди. В воздухе повисло какое‑то новое, трепетное ощущение — будто между ними протянулась невидимая нить, соединившая их судьбы. Агата сняла шлем и аккуратно поставила его на сиденье мотоцикла, слегка проведя ладонью по гладкой поверхности, словно прощаясь с этим мгновением. — Спасибо ещё раз, — тихо произнесла она и лёгким движением заправила прядь волос за ухо, стараясь унять волнение, которое всё ещё трепетало внутри. — Обращайся, — беззаботно ответил Юра. Не удержавшись, он осторожно протянул руку и бережно убрал выбившиеся пряди волос за другое её ухо. От этого мимолетного прикосновения обоих будто пронзило электрическим разрядом — по коже пробежали мурашки, а в груди разливалась непривычная, волнующая теплота. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись чем‑то новым, неизведанным. — Когда будешь дома, напиши, — заботливо сказала Агата и, поддавшись порыву, осторожно обняла Юру. Но тут же слегка отстранилась, в глазах мелькнула тень сомнения: вдруг ему неприятны её касания? Но Юра, напротив, ощутил такую волну счастья, какой не испытывал никогда прежде. Он тут же обнял её в ответ — крепко, но бережно, словно она была самым драгоценным, что есть в его жизни. Наклонившись к её уху, тихо спросил: — Переживаешь? Щеки Агаты вспыхнули алым, она глубоко вдохнула, уловив знакомый аромат — всё тот же апельсин с лёгкой мятной свежестью, который так запал ей в душу с первой встречи. Собравшись с духом, она отстранилась и с лёгкой игривостью в голосе ответила: — Да, так же сильно, как и ты за меня. С этими словами она шутливо вздёрнула кончик носа Юры, затем развернулась и направилась к подъезду. Уже у самых дверей она обернулась, помахала ему рукой и звонко, с улыбкой, бросила: — Пока! Юра остался стоять на месте, не в силах стереть с лица счастливую улыбку. Он стоял и улыбался даже после того, как Агата скрылась за дверью подъезда. Неторопливо, с каким‑то особенным трепетом, он дождался, пока в окне её комнаты на втором этаже не вспыхнул свет. Мгновением позже она появилась у окна. Их взгляды встретились — и в этот миг между ними протянулась невидимая нить понимания и тепла. Агата послала ему воздушный поцелуй. Юра сделал вид, что поймал его, и приложил ладонь к щеке, словно сохраняя это лёгкое прикосновение. На её лице расцвела улыбка — светлая, искренняя, полная радости. Юра не переставал улыбаться в ответ. Помахав ей рукой, он наконец сел на мотоцикл, надел шлем и завёл двигатель. Байк мягко тронулся с места, выезжая на просёлочную дорогу, чтобы поскорее доставить Юру домой. Этот вечер он запомнит надолго. В голове крутились мысли об Агате — о её улыбке, взгляде, голосе, каждом слове и жесте. И где‑то в глубине души, впервые за долгое время, Юра позволил себе признаться: Агата ему не просто нравится. Он влюблён в неё — по‑настоящему, глубоко, без остатка.