Антигерой

Немой вопрос, тяжёлый и осязаемый, словно свинцовая туча, застыл в воздухе. Пока родители неторопливо заполняли заявление, Юра беспокойно скользил взглядом по лицу Агаты, будто пытался прочесть в её глазах ответ, который ускользал от обоих. Их мысли текли по одному руслу, сплетаясь в единый тревожный узор: — Что с Севером? — прозвучало почти в унисон, вырвавшись из груди одновременно. Вячеслав, уловив общую тревогу, поднял взгляд сначала на сына, затем на его подругу. — С тем парнем, что написал нам? — уточнил он, и в голосе прозвучала непривычная настороженность. Агата молча кивнула, пальцы её дрогнули, когда она осторожно достала телефон из кармана штанов. Разблокировав экран, она набрала номер Романова. В динамике потянулись долгие, томительные гудки, а следом бесстрастный механический голос обрубил последнюю надежду: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети…» Напряжение сгущалось, словно воздух перед грозой. Олег, закончивший заполнять бумаги, подошёл к дочери. Его взгляд, прежде спокойный, теперь оценивающе скользнул по Юре — будто отец впервые увидел в нём не просто друга дочери, а кого‑то иного, более взрослого, более тревожного. — Пап, можно мы поедем к Северу домой? — голос Агаты дрогнул. — Мне кажется, с ним случилось что‑то страшное… — Она прильнула к отцу, и по её щекам, одна за другой, покатились горячие слёзы. Олег медленно обвёл взглядом всех присутствующих, задержался на дочери, словно взвешивая каждое слово. — Ты поедешь с мамой домой, — произнёс он твёрдо. — Мы сами съездим, проверим, всё ли в порядке с твоим другом. — Нет, я поеду с вами! — воскликнула Агата, и в её голосе зазвучала отчаянная решимость. — Агаточка, — мягко вмешалась Любовь, мать девушки, — думаю, мы там будем лишними… Я закажу такси — поедем домой. Агата сдалась — не потому, что согласилась, а потому, что сил противиться не осталось. Она знала: отец всё равно поступит по‑своему, и её присутствие ничего не изменит. Две семьи покинули здание участка. На парковке, залитой холодным светом уличных фонарей, стояла машина Веденских. Любовь уже успела вызвать такси, и теперь молча ждала, кутаясь в пальто. Олег достал из кармана пачку сигарет, предложил Вячеславу, затем взял одну сам и подкурил. Пламя зажигалки на мгновение осветило его сосредоточенное лицо. — Я бросил, — коротко ответил Вячеслав, глядя на фонарь, чей свет дрожал в ночной тишине, словно трепещущая нить. Юра молчал. В голове крутились тяжёлые мысли, вертелись, как дьявольская карусель, не давая ни секунды покоя. Он твёрдо решил: пора напомнить улицам, кто такой Лис и почему с ним лучше не связываться. О Юре ходила не самая добрая слава — многие и правда его побаивались. Теперь же он был готов мстить — за Агату, за Севера, за себя. Оставалось лишь узнать имена тех, кто причастен. Но даже в этом он не видел преграды: пробить каждого через знакомых парней из ПТУ будет несложно. Слава молча смотрел на сына, и слова были не нужны — всё читалось в напряжённой линии плеч Юры, в сжатых кулаках, в упрямом блеске глаз. Он слишком хорошо знал, какая репутация закрепилась за Лисевым‑младшим: знал, что на улицах многие обходили его стороной, догадывался, какие мрачные мысли сейчас роятся в голове юноши, какие опасные замыслы зреют в глубине души. Агата шагнула к Юре и, не говоря ни слова, нежно, но крепко обняла его за шею, прижавшись так близко, насколько позволяла хрупкость её тела. Юра, застигнутый врасплох, чуть пошатнулся, но тут же пришёл в себя — его руки осторожно легли на тонкую талию девушки, притянули её ближе. Опустив подбородок на макушку Агаты, он глубоко вдохнул — в ноздри ударил тонкий цветочный аромат её волос, такой неуловимо родной и успокаивающий. — Я сегодня не усну… — тихо прошептала девушка, голос её дрогнул. — Пожалуйста, напиши мне, как только станет известно, что там с Севером. Ладно? — Она прикрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь, найти опору в тепле его объятий. — Хорошо, — коротко, но твёрдо ответил Юра. За этой трогательной сценой наблюдал Олег. Сердце его болезненно сжалось: с одной стороны, он не одобрял столь близкого общения дочери с парнями накануне экзаменов, с другой — не мог не испытывать гордости за Юру. За эти часы, пока семья ехала в полицию, он успел узнать о нём больше, чем за этот учебный год. Узнал, что Юра примчался по первому звонку, что ради Агаты не побоялся вступить в конфликт с Ильёй, что до последнего отстаивал правду, не отступая ни на шаг. Такси подъехало с тихим шуршанием шин. Любовь, попрощавшись с мужем, легко коснулась губами его щеки и первой скользнула в салон. Агата неохотно отстранилась от Юры, её взгляд забегал по его лицу, словно пытаясь запечатлеть каждую черту. И вдруг, забыв о присутствии отца, она приподнялась на цыпочки и невесомо, почти неуловимо, коснулась губами губ Юры. Мгновение — и она уже отпрянула, поспешно шагнув к машине. Юра остался стоять, словно вкопанный. Он проводил девушку взглядом, шумно выдохнул, чувствуя, как внутри всё перевернулось. То ли Олег действительно не заметил этого мимолётного поцелуя, то ли сознательно сделал вид, что не заметил — оставалось загадкой. Когда Агата вместе с матерью скрылись в салоне такси, Олег окинул внимательным взглядом Лисевых. — Поехали, — произнёс он, обращаясь к Юре. — Адрес знаешь? — И достал из кармана ключи от машины. — Знаю. Поехали, — решительно отозвался Юра. Трое мужчин направились к иномарке Веденского. Погрузившись в салон, Вячеслав сел рядом с сыном на заднее сиденье и устремил взгляд вперёд, между передними креслами. Когда Юра назвал адрес и Олег тронул машину с места, Слава, не поворачиваясь к сыну, но явно обращаясь к нему, заговорил: — Я знаю, что ты задумал. Но оно того не стоит… Месть тем способом, к которому ты привык, не даст нужных результатов. Мы уже написали заявление, уже знаем, кто ко всему этому причастен. Не смей ломать себе жизнь. Юра слушал вполуха, потом поднял глаза на отца и горько усмехнулся: — И это говоришь мне ты? Не ломать свою жизнь? — Я хочу, чтобы мой сын был лучше, чем я, — тяжело произнёс Вячеслав. — Тогда мне придётся поменять фамилию, — с горькой иронией бросил Юра, не желая мириться с мыслью, что нужно просто пустить всё на самотёк и положиться на силы полиции. Вячеслав, задетый словами сына, отвернулся к окну и больше не пытался завести разговор. Олег, всё это время то и дело бросавший взгляды на юношу в зеркало заднего вида, вдруг прокашлялся и сам обратился к нему: — Юрий, я хотел бы поблагодарить тебя. Сам знаешь, за что. Юра поднял глаза и встретился взглядом с Олегом в зеркале. — За это не благодарят, — тихо ответил он. — Я должен защищать Агату. — Не должен, — усмехнулся Олег. — Но можешь, если хочешь. И я буду уважать тебя за это. Юра на мгновение замер, удивлённо вскинув брови. Ещё недавно в глазах Олега читалось явное неодобрение: он явно не считал Лисева подходящим спутником для своей дочери, видел в нём парня «ниже её по уровню». Но сейчас… — Я это делаю не для того, чтобы добиться чьего‑то уважения, а потому что… — Юра не успел договорить. Машина резко остановилась — они подъехали к подъезду дома Севера. То, что открылось их глазам возле лавки, заставило кровь застыть в жилах. — Остановите! — хрипло выкрикнул Юра. Олег резко надавил на педаль тормоза. Все трое замерли, вглядываясь в жуткую картину: на грязном тротуаре, в луже крови — своей и, возможно, чужой — лежал белоснежный Север. Он безжизненно обнимал свою мёртвую собаку, словно даже в этом кошмаре не мог с ней расстаться. Юра первым выскочил из машины. Вячеслав ринулся за ним, а Олег тут же достал телефон и начал набирать номер скорой помощи. Сомнений не было — перед ними лежал Север: беспомощный, без сознания, едва живой. Юра подскочил к другу, не думая о грязи и крови, упал рядом на колени и лихорадочно принялся прощупывать пульс. Взгляд невольно скользнул к мёртвому Барсу — и в памяти предательски всплыли слова Севера, сказанные совсем недавно: «Барс — это моя душа. Я очень его люблю. Не знаю, что бы со мной случилось, если бы его не стало…» Север в своей жизни по‑настоящему любил лишь две вещи: свою семью и собаку. Барс давно перестал быть просто питомцем — он стал полноправным членом семьи. Нащупав слабый, но всё же ощутимый пульс, Юра почувствовал, как к горлу подступают слёзы, а глаза начинает жечь. Он поднял взгляд на лицо Романова — избитое, в кровоподтёках — и сквозь стиснутые зубы прорычал, словно раненый зверь: — Придурок! Ты должен был спасать себя! — голос Юры дрожал от ярости — ярости на весь мир, на тех, кто это сделал, на собственную беспомощность. — Крепись, Сев, крепись! Скорая уже едет! Я найду их, слышишь?! Найду каждого, кто причастен к этому, и убью своими руками! Чувство вины накрыло его с головой, словно тёмная волна. Оно окутывало, душило, затягивало в свою липкую, грязную пучину — такую уже знакомую, такую родную… — Если бы не я… — прошептал Юра едва слышно. — Прости, прости меня, Сев… Пожалуйста, прости… Он хотел сказать ещё так много — но в этот момент к подъезду с пронзительным воем сирены подкатила машина скорой помощи. Из салона выскочили двое фельдшеров — парень и девушка. — Отойдите от пострадавшего, дайте осмотреть! — решительно произнёс юноша, подбегая к Северу и Юре. Но Юра словно не слышал. В тумане отчаяния он затуманенным взглядом уставился на фельдшера, и на мгновение, теряя связь с реальностью, уже готов был броситься на него — кулак сам собой взметнулся над лицом медика. В этот миг сильные руки обхватили его за подмышки. Вячеслав рывком поднял сына, схватил за плечи и резко встряхнул: — Юр, приди в себя! Это врачи. Твоему другу сейчас помогут! Тряска вернула Юру в реальность. Он моргнул, сфокусировал взгляд и наконец увидел, как медики принимаются за работу. Девушка быстро вколола что‑то в руку Севера, а её напарник метнулся за каталкой. Погрузив бледного блондина на носилки, фельдшер обернулся к Олегу: — Куда вы его повезёте? — спросил тот, подходя ближе. — В районный травмпункт на Девятнадцатом, — чётко ответила девушка. — Ему там помогут, обязательно. Они покатили каталку к машине, аккуратно погрузили Севера и, запрыгнув следом, тронулись в путь. Юра остался стоять рядом с отцом, словно оглушённый. Злость, обида, страх — всё смешалось в один клубок, не давая ни секунды покоя, терзая душу. — Завтра утром позвоним, узнаем о его состоянии, — произнёс Олег, тяжело вздохнув. — Я могу подбросить вас до дома? — Не надо, мы сами… — ответил Вячеслав, понимая, что сыну нужно пройтись, прийти в себя, привести мысли в порядок. Он бросил взгляд на безжизненное тело Барса. — Парень‑герой… Избитый, раненый, потерявший друга… И всё равно успел предупредить нас, что нашим детям грозит опасность. Олег молча кивнул, отошёл к машине, достал из багажника большую коробку. Переложив какие‑то вещи обратно в салон, он вернулся к мужчинам, присел на корточки и поставил коробку рядом с Барсом. — Его надо забрать отсюда… — тихо произнёс Веденский, прочистив горло. Юра тут же подошёл к Олегу и помог аккуратно переложить Барса в коробку — бережно, почти трепетно, словно пёс всё ещё мог почувствовать прикосновение, словно ещё был жив. Каждое движение выдавало внутреннюю боль: Юра обращался с телом собаки так, будто боялся причинить ей ещё одну, последнюю боль. — Я должен отдать Барса родителям Севера и рассказать, что с ним случилось, — тихо произнёс он, закрывая коробку. Встав, Юра медленно достал из кармана штанов телефон. Пальцы слегка дрожали, пока он искал номер отца Севера — Сергея. Внутри всё сжималось от тревоги: он боялся неизвестности, боялся реакции семьи на страшные новости — избиение сына и гибель любимого питомца. Но он знал, что должен это сделать. Преодолев внутренний барьер, Юра нажал на вызов. Длинные гудки в трубке эхом отдавались в груди, нагнетая напряжение. Наконец, сонный голос прозвучал в динамике: — Алло? — Алло… Простите, что так поздно звоню, — начал Юра, стараясь говорить ровно, но голос всё равно чуть дрогнул. — Это Юра Лисев, одноклассник Севера. У меня плохие новости… — Он сделал короткий вдох, готовясь к тяжёлому разговору. Две пары глаз внимательно смотрели на него, поддерживая молчаливо. — Что случилось? Что‑то с Севой?! — в трубке послышался шум, шорох, торопливые шаги. — Сев, Сева, ты дома?! — Сергей явно пытался проверить, не спит ли сын в своей комнате. — Севера увезли в больницу, — твёрдо произнёс Юра. — На них с Барсом напали возле дома. Сева сейчас в районном травмпункте. А Барса… Барса убили. Я стою возле вашего дома и могу подняться к вам, чтобы передать собаку. На другом конце провода повисла тяжёлая пауза. Юра отчётливо представил, как Сергей проверяет комнату сына, понимает, что его там нет, и осознаёт всю правду. — Я сейчас спущусь, — глухо отозвался мужчина и положил трубку. Юра убрал телефон в карман и, подняв тяжёлую коробку с Барсом, медленно подошёл ближе к подъезду. Через несколько минут дверь распахнулась — на улицу вышел высокий блондин. Сомнений не оставалось: это был отец Севера, он был невероятно похож на сына — те же черты лица, тот же взгляд, только сейчас — полный боли и тревоги. Юра поднял уставшие, измученные глаза на мужчину и аккуратно, почти церемониально, передал ему коробку. Сергей принял её, на мгновение замер, а затем осторожно приоткрыл крышку. Взгляд его застыл, лицо исказилось от боли. Он резко закрыл коробку, с трудом сдерживая слёзы, — плечи чуть дрогнули, но он взял себя в руки. Юра стоял напротив, неподвижно, готовый к любому исходу. Он внимательно следил за реакцией Сергея, ловил каждое движение, каждый вздох. — Кто? — только и смог выдавить Романов‑старший, голос его звучал глухо, почти безжизненно. — Илья Коробейников вместе со своей компанией, — твёрдо ответил Юра. — Я это так просто не оставлю. Я буду рядом с Севером и сделаю всё, чтобы он как можно быстрее восстановился. — А ты что здесь делал в это время? — в голосе Сергея прозвучало недоверие, тень подозрения. — Мы дружим с Севером, — спокойно, но твёрдо ответил Юра. — Он знал, что сегодня ночью Илья что‑то затевал. Я запереживал и вместе с отцом и нашим знакомым приехал сюда, чтобы убедиться, что с Севой всё в порядке. Сергей окинул взглядом мужчин, стоявших возле скамейки, затем снова посмотрел на Юру. В его глазах читалась смесь боли, усталости и какой‑то отчаянной решимости. — Уезжайте, — коротко бросил он и, прижав коробку к груди, развернулся и вошёл в подъезд. Юра проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от тяжести момента. Он знал: впереди их ждёт долгий путь — путь к справедливости, к исцелению, к тому, чтобы вернуть Северу веру в жизнь. Юра вернулся к отцу — решительный, с потемневшим от ярости взглядом. В нём кипела неукротимая сила: он знал — теперь ход за ним, и партия будет сыграна по его правилам. — Юр, пойдём домой, — мягко начал Вячеслав, пытаясь уловить настроение сына. — Нет, — резко отрезал Юра и посмотрел отцу прямо в глаза, взгляд его был твёрд и непреклонен. — Если Олег ещё не против подвезти, он может это сделать, а у меня есть дела. Олег окинул юношу внимательным взглядом — в нём читалось не просто понимание, а какое‑то почти отеческое участие, словно Юра был его собственным сыном. — Не наделай глупостей, — тихо произнёс он. — Поехали, Слав, я вас довезу. — Развернувшись, он направился к машине. Вячеслав ещё несколько мгновений смотрел на сына, в его глазах читалась тревога и отцовская боль. Но он смирился с решением Юры и молча последовал за Олегом. Мужчины сели в автомобиль и уехали, оставив Юру одного на ночной улице. Юра проводил машину взглядом, пока её огни не растворились в темноте, а затем решительно зашагал в противоположную сторону. Он знал, за какие ниточки нужно дёрнуть, чтобы размотать клубок лжи и узнать правду. Город был маленьким — здесь все друг друга знали, слухи разлетались быстрее ветра. Не раздумывая долго, Юра достал телефон и набрал номер знакомого парня из ПТУ. Короткие гудки, а затем в динамике раздался грубоватый, но спокойный голос: — Лис, здорова. Чего звонишь ночью? Юра шёл уверенно, взгляд устремлён вперёд, шаги твёрдые и чёткие. — Слышал о сегодняшнем? — прямо спросил он. Юра не сомневался: новость о случившемся уже облетела округу, обрастая слухами и домыслами. — Да, конечно, слышал. А что? Тебе какое дело? — Назови имена, — твёрдо произнёс Юра. — Я в долгу не останусь. Все знали: если Юра обещал долг — он его возвращал. Многие его боялись, избегали столкновений, но уважали. И уважение это он заслужил не пустыми угрозами, а делом: никогда не отступал, не склонял головы. Не боялся выйти один против толпы, дрался так, будто это последний бой — сразу с тремя, с четырьмя. Да, порой силы были не равны, и он получал своё, но не сдавался. Не вставал на колени — бился до последнего вздоха. — Это пацаны с моей группы, — после короткой паузы начал знакомый. — Саша, Яша, Артём, Димон, Андрюха и этот… как его… — Коробейников? — спокойно уточнил Юра. — А, да, одноклассник твой. Рожа наглая… — в голосе собеседника прозвучала личная неприязнь. Было ясно: у него тоже имелись счёты с Ильёй. — Они сегодня целый день на парах обсуждали вечерние планы, — усмехнулся парень. — Кто‑то должен был девчонку какую‑то подловить, чтоб напугать, а кто‑то — бывшего друга Коробейникова наказать. Я с ними общаюсь, поэтому всё знаю: эти придурки сами меня в свои планы посвятили. — У них семьи есть? — коротко спросил Юра. — Конечно, нет, они из детдома. У кого‑то опекуны уже поумирали. В общаге нашей живут — никому не нужны, сами себе предоставлены. Ещё и наркотой барыжат. Ничего не боятся, всё с собой в машине возят. Димон как‑то у перекупщика «Опель‑Астру» купил — вот и развозят на ней товар. В груди Юры вспыхнула искра надежды — теперь у него были имена, факты, зацепки. Он почувствовал, как тяжесть, давившая на плечи весь вечер, понемногу отпускает. Безмерно благодарный знакомому за его болтливость, Юра коротко произнёс: — Понял. Спасибо. Звони в любое время — помогу. Завершив разговор, он впервые за этот долгий, мучительный вечер ощутил облегчение — не полное, но всё же ощутимое. В груди зародилась твёрдая уверенность: справедливость будет восстановлена. Набрав ещё один номер в контактах, Лисев прислонил телефон к уху и замер в ожидании ответа. В это время Илья, завалившись в комнату общаги к своим приятелям, испытывал небывалую гордость — она разливалась по телу горячей волной, наполняя душу ликующим восторгом. Он чувствовал себя не просто победителем какой‑то школьной стычки, а триумфатором, будто проучил не мальчишку‑одноклассника, а самого настоящего врага народа. Удача, казалось, наконец повернулась к нему лицом, улыбнулась во весь рот — и теперь мир лежал у его ног. В комнате царила атмосфера лихого веселья: парни дурачились, перебрасывались шутками, кто‑то уже успел раскурить траву. Воздух наполнился терпким дымом и гулом возбуждённых голосов — все обсуждали недавние события, ощущая себя настоящей «бригадой», хозяевами положения. — А как она кричала, что это так просто не останется! — захохотал Андрей, забирая у Саши косяк и делая глубокую затяжку. Илья сидел в кресле, откинувшись на спинку, и продолжал довольно улыбаться, наслаждаясь всеобщим восхищением. — Да вы просто не видели! — подхватил он. — Самое смешное было, когда этот мудак Север со своей псиной решил нас напугать. «Сейчас спущу её с поводка!» — передразнил он, и комната взорвалась хохотом. — Хорошо, Илюха, что ты у отца пистолет подрезал, — Яша — тот самый, кто выстрелил в Барса, — достал оружие из‑под штанины и с важным видом покрутил его в руке. — Вещь, ничего не скажешь! — Ну, за нас! — провозгласил Саша, поднимая пластиковый стаканчик с каким‑то горячим напитком. — За справедливость! Теперь этому ублюдку Лисеву не поздоровится! К мамашке своей на свидания чаще будет ходить — они ж теперь вместе будут чалиться! Он залпом осушил стакан, и остальные, подхватив настроение, повторили тост. Вдруг тишину разорвал резкий звук телефонного звонка. Мобильник в кармане куртки Ильи настойчиво вибрировал, требуя внимания. Юноша достал его, бросил взгляд на экран — и улыбка на его лице дрогнула. Он хмыкнул, стараясь сохранить самообладание, и ответил без тени страха: — У аппарата. — Ну привет, Илья, — раздался в трубке хриплый, но до боли знакомый голос. Внутри у Коробейникова всё похолодело. Он мгновенно узнал звонившего — и кровь будто застыла в жилах. Как? Неужели ему дали телефон? Взгляд Ильи заметался по комнате, встретившись с напряжёнными взглядами друзей. Те притихли, выжидающе уставившись на своего лидера. — Наверное, ты не ждал, что я позвоню? — продолжил голос. — И, наверное, удивлён, почему я звоню тебе из тюрьмы. Так вот, спешу тебя обрадовать: меня отпустили, потому что я не виновен. Кто‑то из твоих дружков, подослав какого‑то работягу с завода, не учёл, что в гардеробной могут быть камеры. Пауза. Холодная, зловещая пауза, от которой по спине пробежал ледяной озноб. — К чему это я? Беги, Илюша. Беги так быстро, как только можешь. Потому что я уже близко. Ближе, чем ты думаешь. И я очень зол. Я обещал, что если ты ещё раз подойдёшь к Агате — я уничтожу тебя. Но не переживай, я сделаю это быстро. Ты ничего не поймёшь. Я сделаю с тобой то же самое, что ты и твои дружки сделали с Севером и Барсом. Я уничтожу вас всех. Жди, я уже совсем рядом. Илья, охваченный паникой, даже не нашёл слов для ответа — он резко сбросил звонок, подскочил с кресла и, дрожащими руками открыв приложение такси, лихорадочно вызвал машину. Друзья, ошарашенные этой внезапной переменой, переглянулись. — Илюх? Что случилось? Кто звонил? — недоумённо спросил Саша. — Лисев! — прошипел Илья со злостью, швыряя телефон обратно в карман. — Его отпустили! Он сказал, что идёт мстить за Агату и Севера! Мне нужно куда‑то уехать, спрятаться, перекантоваться хотя бы пару недель… — Подожди, подожди, а мы в этой истории где? — остановил его Яша, тоже поднимаясь с кровати. — Мне без разницы! — отрезал Илья. — Я вас не знаю — вы меня не знаете! В глазах парней мелькнуло понимание: ими просто воспользовались. — Я поеду к отцу, заберу у него бабки и свалю в закат! — торопливо бросил Илья. — А вам пришлю на карточку деньги за проделанную работу. Не попадайтесь никому на глаза! Под вас тоже могут рыть. А лучше всего — спрячьтесь куда‑то подальше! Всё, будете нужны снова — я вас найду. С этими словами он в панике выбежал из комнаты, скатился по аварийной лестнице и, выскочив на улицу, прыгнул в подъехавшее такси, назвав водителю адрес своего дома. И тут, в зеркале заднего вида, он заметил приближающуюся полицейскую машину с мигалками. Животный ужас сковал его тело, сердце застучало так, будто готово было выпрыгнуть из груди. На мгновение ему показалось, что эта машина едет именно за ним. Но такси набирало скорость, а полицейская машина, проехав мимо, свернула в другой переулок. Илья выдохнул — судорожно, прерывисто, — и только теперь почувствовал, как пот струится по спине. Юра уже добрался до общежития. Он затаился в густых кустах, слившись с сумрачной тенью ночи, и напряжённо вглядывался в парковку. Взгляд его тут же зацепился за «Опель‑Астру» — машина стояла на месте, словно приманка. Юноша был готов ждать сколько угодно: хоть всю ночь, хоть весь следующий день, хоть целые сутки напролёт. И вот, наконец, к автомобилю подошли пятеро крепких парней. Они воровато огляделись по сторонам, будто чуя опасность, а затем торопливо погрузились в салон и рванули прочь — в тёмную глубь ночи. Номера на машине уже были на месте: видимо, успели приделать обратно. Юра мгновенно зафиксировал в памяти каждую цифру и букву, запоминая комбинацию так, словно от этого зависела чья‑то жизнь. Достав из кармана телефон, он набрал номер полиции. — Алло, здравствуйте, — произнёс Юра ровным, спокойным голосом. — Я хотел бы сделать анонимное заявление. Машина «Опель‑Астра» с номером 343 напичкана всевозможными наркотиками. В ней находятся пятеро парней — они только что отъехали от района общежития. До этого они предлагали мне приобрести запрещённые вещества и даже демонстрировали товар. Да, все пятеро причастны к хранению и распространению. Хорошо, спасибо. Едва Юра завершил звонок, как мимо, пронзительно завывая сиреной, пронеслась полицейская машина с мигалками. Он проследил за ней взглядом и едва заметно улыбнулся — впервые за эту долгую, изматывающую ночь на душе стало чуть легче. Небо на востоке уже начинало светлеть, окрашивая мир в нежные оттенки рассвета. Юра понял: его миссия здесь завершена. Он больше не нужен на этом месте. Спокойно, размеренно юноша зашагал в сторону своего дома, вдыхая свежий утренний воздух, который словно смывал с него тяжесть минувших часов. Эмоций за эту ночь накопилось столько, что их хватило бы на целую неделю. Да, он отомстил каждому из обидчиков, но тревога за Агату и Севера всё равно терзала душу, не давая полностью расслабиться. Подойдя к своему подъезду, Юра опустился на лавочку, достал телефон и открыл диалог с Агатой. Пальцы слегка дрожали, когда он набирал сообщение: Юрий Лисев, 4:04 Я дома. Всё в порядке. Теперь тебе ничего не угрожает. Отправив сообщение, он тут же переключился на диалог с Севером. Пальцы забегали по клавиатуре, быстро, но аккуратно выводя слова поддержки: Юрий Лисев, 4:05 Очнешься — я тебе должен. Держись. Мы все за тебя переживаем. Юра отправил сообщение, не ожидая мгновенного ответа. Но экран телефона вспыхнул почти сразу: Север Романов, 4:06 Жив я. Барса жалко. Ублюдки. Лисев замер, глядя на эти строки. В груди что‑то сжалось, но вместе с болью пришло и облегчение — друг жив, он отвечает, он держится. Юра быстро напечатал: Юрий Лисев, 4:06 Я уже с ними разобрался. Север Романов, 4:06 Спасибо, брат. Улыбнувшись экрану, Юра убрал телефон в карман. Он откинулся на спинку лавочки, запрокинул голову к светлеющему небу — и на мгновение замер. То ли смех, то ли слёзы подступали к горлу, но главное — он наконец почувствовал облегчение. Глубокое, всеобъемлющее, долгожданное. Благодарность за то, что всё это наконец позади, за то, что друзья рядом, за то, что справедливость, пусть и неидеальная, но всё же восторжествовала.