Антигерой

В четверг, едва переступив порог школы после ночной смены, Юра невольно замер, поражённый царившей вокруг тишиной. Больше не было косых взглядов, не доносился шёпот за спиной. Даже Илья вёл себя на удивление сдержанно: вместо привычного ненавидящего взгляда — отстранённость. Он молча сидел, уткнувшись в телефон, и словно витал где‑то далеко, изредка улыбаясь собственным мыслям. Накануне Юра решил пропустить среду — нужно было как следует отоспаться перед работой. Но, проснувшись, он почти без перерыва переписывался с Агатой. Они обсуждали мелочи, которые для них двоих вдруг обрели особую ценность. Утром Лисев дождался девушку у входа в школу — вместе они вошли в здание, а затем и в класс. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений: они — пара. Север то и дело подхватывал разговор, вплетая в беседу свои шутки и замечания, и втроём им было по‑настоящему весело. Илья лишь пару раз бросил взгляд в сторону бывшего друга — и тут же сжимал челюсти так, что желваки ходуном ходили на скулах. Первый урок пролетел незаметно. На перемене большинство ребят отправились в столовую, но Агата, Юра и Север остались в классе. Романов обернулся к паре и негромко произнёс, глядя Юре прямо в глаза: — Мне стало известно, что сегодня вечером Коробейников что‑то затевает. Будьте начеку, — его взгляд на мгновение скользнул к Агате. Девушка тяжело вздохнула и так же тихо ответила: — Вчера, во время вечерней пробежки, мне показалось, что за мной следит какая‑то машина… Я старалась не накручивать себя, но это выглядело по‑настоящему жутко. Юра откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Пальцы невольно сжали ручку — с такой силой, что пластик едва не треснул. В груди нарастала тревога: он переживал за Агату, за Севера, за себя. Илья не из тех, кто отступает. Он наверняка заметил, как события пятничного пикника сплотили их троих, — и теперь непременно попытается отомстить. Вопрос лишь в том, когда и каким образом. — Давайте обменяемся номерами родителей — на всякий случай, — предложил Север, окинув друзей внимательным взглядом. Юра громко усмехнулся. Дать номер отца? Что тот сможет сделать? — Да, давайте, — поддержала идею Агата. — Если с кем‑то из нас что‑то случится, мы сможем сразу позвонить кому‑то из родителей. — Она тут же достала телефон. Блондин и шатенка быстро обменялись номерами. Юра молча наблюдал за ними. — Юр, продиктуй? — не отрываясь от экрана, попросил Север. — Не думаю, что это хорошая идея, — Юра выдавил болезненную улыбку. — Мой отец вечно в пьяном угаре. От него точно не будет никакой помощи. История с алкоголиком‑отцом давно вымотала ему все нервы — и эта горькая усмешка всякий раз невольно искажала лицо. — Юра, пожалуйста, — мягко, но твёрдо попросила Агата, глядя ему в глаза. — Я буду спокойнее, если у нас будет этот номер. Под её настойчивым взглядом он всё‑таки сдался. Медленно, без особого смысла в этом действии, Юра продиктовал ребятам номер телефона Вячеслава. По окончании учебного дня Юра снова предложил подвезти Агату до дома, но девушка мягко отказалась: — Мне нужно к репетитору, — пояснила она. — А тебе обязательно хоть немного поспать перед ночной сменой. Они попрощались, и каждый отправился своей дорогой: Север — забирать младшую сестру из детского сада, Агата — на занятия, а Юра — домой. Войдя в квартиру, Юра замер в коридоре: на пуфике, ссутулившись, сидел отец. Вячеслав поднял глаза на сына — в его взгляде читались глубокая обеспокоенность и какая‑то затаённая боль, непривычная для их обыденных встреч. — Пап, что случилось? — Юра впервые за долгое время назвал отца «папой» и поспешил к нему, осторожно взяв под руки. — Ох, Юр… — с трудом выдохнул Вячеслав, словно слова давались ему с усилием. — Что‑то неспокойно у меня на душе, гложет изнутри… Может, возьмёшь сегодня отгул на работе? Чувствую — случится что‑то плохое… Юра отпустил руки отца и недоумённо посмотрел на него, слегка приподняв бровь: — Ты сейчас серьёзно? Тебе плохо? — Да не со мной беда, а с тобой! — твёрдо повторил отец. Он был на удивление трезв и говорил так искренне, что это невольно заставило Юру замереть на мгновение. — Если я перестану ходить на работу, нам будет нечего есть, — с горькой усмешкой ответил парень и принялся разуваться. — Чтобы перестать так себя чувствовать, тебе нужно бросить пить, — бросил он напоследок и направился в свою комнату. Едва опустившись на диван и отвернувшись к стене, Юра мгновенно провалился в глубокий, тяжёлый сон. Будильник зазвонил лишь за полчаса до начала смены. К собственному удивлению, Юра проснулся легко, чувствуя себя на удивление отдохнувшим. Собравшись, он вышел из комнаты и, проходя мимо прихожей, замер: отец спал на диване, укрытый тёплым пледом. Воспоминание об отцовском предостережении тяжёлым комком подкатило к горлу. Юра не особо верил в предчувствия, но сегодня Север тоже предупредил его, что Илья что‑то затевает. Отбросив тревожные мысли, парень обулся, вышел из квартиры и спустился во двор. На улице он достал телефон, разблокировал экран и открыл диалог с Агатой. Пальцы быстро набрали сообщение: «Как дела?». Ответа не последовало — девушка не была в сети уже больше часа. Юра убрал телефон в карман и, погрузившись в раздумья, зашагал в сторону завода. Юра шёл на работу, погружённый в свои мысли, и даже не подозревал, что опасность уже совсем близко. Пройдя через проходную, он направился в раздевалку, чтобы переодеться в рабочую униформу. Пара часов пролетела незаметно — Юра был полностью поглощён делом. На перерыве он достал телефон из кармана рабочих штанов и открыл чат с Агатой. Сердце чуть ускорило ритм: она была онлайн. В тот же миг пришло сообщение: Агата Веденская, 22:34 Всё в порядке, ты как? Удачи на смене. На губах Юры появилась мягкая улыбка. Пальцы быстро забегали по экрану: Юрий Лисев, 22:35 Нормально. На работе. Спокойной ночи тебе заранее. В ответ Агата прислала стикер — со спящим лисёнком, тот самый, который раньше отправил ей Юра. От этой маленькой детали на душе стало тепло и светло. Приятно было осознавать, что она помнит и использует его стикеры. С приподнятым настроением парень убрал телефон и вернулся в цех. Он подошёл к своему станку и принялся за работу, сосредоточившись на привычных действиях. Шум оборудования, ритмичные движения, отлаженные жесты — всё это привычно успокаивало. Юра не сразу услышал тяжёлые шаги за спиной. Только голос начальника цеха заставил его обернуться: — Лисев, срочно. Там к тебе пришли… — в голосе мужчины звучала неподдельная обеспокоенность, а взгляд метался по лицу Юры, словно тот вдруг стал незнакомцем. Юра на мгновение замер, окинул начальника внимательным взглядом, поправил каску и молча последовал за ним. Они поднялись по лестнице и вошли в небольшую бытовку. Картина, открывшаяся перед ним, заставила сердце на миг остановиться. В комнате стояли двое полицейских. На столе лежали его вещи — куртка, кошелёк, — и рядом, словно ядовитая змея, свернулся зип‑пакет с белым порошком. В голове вспыхнула горькая догадка, но Юра изо всех сил постарался сохранить самообладание. Он поднял глаза на оперативников, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Моя куртка. Но это не моё, — он указал на пакет, стараясь не выдать внутренней дрожи. — Нам это и предстоит выяснить, — холодно ответил один из полицейских. — Гражданин Лисев, на вас поступил анонимный звонок полчаса назад. До выяснения всех обстоятельств мы имеем право забрать вас в отдел. Пройдёмте. Один из мужчин подошёл ближе и защелкнул наручники на запястьях Юры. — Меня подставили! — вырвалось у него, когда металл холодом коснулся кожи. — Это не моё! — Вы имеете право хранить молчание, — бесстрастно добавил второй оперативник, закрепляя наручники. Начальник цеха стоял в стороне, наблюдая за происходящим с выражением глубокой горечи и разочарования на лице. Юра всегда был одним из лучших работников — ответственным, исполнительным, надёжным. Неужели он действительно мог связаться с этой дрянью? В глазах мужчины читалось не только недоверие, но и искренняя боль от крушения прежнего образа своего сотрудника. — Посмотрите камеры! Кто‑то подбросил мне этот пакет, пока я был в цехе! — отчаянно выкрикнул Юра. Его вывели из бытовки, слегка наклонив вперёд. Вокруг уже столпились рабочие — кто‑то прибежал даже из соседних цехов, чтобы увидеть происходящее своими глазами. Люди перешёптывались, охали и ахали, качали головами. Один лишь Юра, стиснув зубы, гневно шагал следом за полицейскими. В груди разрасталась острая боль обиды и горькое разочарование в жизни. В висках стучала одна мысль: как же прав был отец, уговаривая его остаться сегодня дома… Тем временем где‑то далеко от завода, в тихом спальном районе, Агата, которую мучила бессонница, решила прогуляться возле дома. Родители давно спали, и её уход остался незамеченным. Девушка нередко выходила на поздние прогулки — это помогало ей привести мысли в порядок. Она и представить не могла, что даже здесь, рядом с родным домом, её может поджидать опасность. Сделав уже не первый круг вокруг многоэтажки, Агата вдруг насторожилась: возле дома то и дело медленно проезжала какая‑то машина. Приглядевшись, она с замиранием сердца узнала вчерашнюю иномарку. Кровь отхлынула от лица, а сердце сжалось от ледяного страха. Она мысленно прокляла свою бессонницу и опрометчивость, но было поздно: незнакомая машина без номеров подъехала почти вплотную. Окно опустилось, и из салона донёсся издевательский гогот: — Веденская, а чего это ты одна гуляешь? Твой геройчик что, бросил? Агата ускорила шаг — ещё немного, и она будет в безопасности, у дверей своего подъезда… Но машина резко рванула вперёд и перегородила путь. Девушка остановилась, едва не поскользнувшись в грязи, и с ужасом, сковавшим всё тело, увидела, как из машины выходят трое незнакомых парней. — Чего ты, малышка, испугалась, что ли? — с мерзкой ухмылкой произнёс один из них. — Ну брось, мы с тобой немножко поиграем, ладно? Представь, что один из нас — твой любимый Лисев. Двое других грубо схватили её за руки с обеих сторон. Агата пыталась вырваться, кричала, бранилась, но её голос тонул в ночной тишине — или, может, никто просто не хотел его услышать. Тот, что говорил раньше, достал телефон и начал снимать её лицо со всех ракурсов. — Милая наша Агата, вот такая жизнь несправедливая, правда? — он схватил её за подбородок, больно сжав. — Твой Юрка так тебе сейчас нужен… Только где он, а? — Отпустите меня, ублюдки! Вам это так просто с рук не сойдёт! — закричала девушка, отчаянно пытаясь освободиться. Но её усилия были тщетны — она чувствовала себя беспомощной рыбкой, выброшенной на берег. — Передай своему Лисеву, чтоб не геройствовал, — процедил один из нападавших. — А то в следующий раз так просто испугом не отделаешься. С этими словами Агату с силой поставили на колени прямо в грязь. Тот, кто снимал, поднёс камеру вплотную к её лицу: — Мы будем рядом с тобой каждую ночь, бойся, малышка, и думай наперёд, против кого ты дружишь. Парни разом отпустили её, и Агата, потеряв равновесие, под дикий хохот извергов упала лицом в грязь. Они прыгнули в машину и умчались прочь, словно их здесь никогда и не было. Девушка медленно поднялась на ноги, дрожащими руками пытаясь отряхнуть прилипшую грязь. Из груди вырвался громкий, отчаянный плач. Слезы смешались с грязью на лице, а в голове билась единственная мысль: «Всё ли в порядке с Юрой?..» Гуляя с собакой и возвращаясь домой, Север погрузился в тяжёлые раздумья: какой следующий шаг предпримет Илья? Мысли крутились вокруг недавнего предупреждения о недобрых замыслах бывшего друга — но долго предаваться размышлениям не довелось. Едва Север подошёл к своему подъезду, как из тени выступили трое: впереди — сам Коробейников, по бокам — двое крепких парней, чьи широкие плечи и цепкие взгляды выдавали в них людей, не раз испытавших себя в схватках. Илья шагнул вперёд, выступив из сумрака. По его лицу Север мгновенно всё понял: бывший друг пришёл мстить. Блондин крепче сжал поводок, готовясь в любой момент спустить на недругов своего ротвейлера Барса. Пёс, чуя напряжение хозяина, рычал сквозь намордник, напрягся всем телом и был готов кинуться на защиту. — Север, Север… Знаешь же, что предателей не любят? — с противной, издевательской улыбкой начал Илья, медленно приближаясь. — Я сейчас спущу Барса, — твёрдо предупредил Север, рука уже потянулась к наморднику. Но не успел он снять его — раздался резкий, оглушительный выстрел. Барс захрипел и рухнул к ногам хозяина. Север замер в ужасе: под телом пса начала растекаться тёмная бордовая лужа. Слезы злости и отчаяния навернулись на глаза, но, не думая о численном превосходстве врагов и о пистолете в их руках, Романов с яростным криком бросился на Илью. Не успел он сделать и пары шагов, как один из амбалов мощным ударом в живот швырнул его на землю. Воздух вырвался из лёгких, в глазах потемнело. Не успел Север прийти в себя, как на него обрушился град ударов — тяжёлые ботинки били куда попало: по голове, по рёбрам, по спине. Били не чтобы убить, а чтобы унизить, сломить, стереть в пыль, словно он был не человеком, а надоедливым насекомым. Наконец удары прекратились. Север лежал, тяжело дыша, сплевывая кровь. Он был весь в крови: своей и своего питомца; израненный, разбитый, но боль от ран меркла перед душевной мукой. Над ним склонился Илья — довольный, с широкой ухмылкой на лице. — Хороший денёк, правда? — противно захохотал он. — Твой дружок Лисев в ментовке, его подружка где‑то рыдает в кустах, а ты лежишь тут — такой слабенький, раздавленный… Ну что, Сев, где‑то тут у тебя тоже есть камера? — Илья с силой пнул безжизненное тело Барса. — Знай теперь: предательства я не прощаю, — процедил он сквозь зубы. Вместе с дружками он развернулся и сел в машину. Север даже не успел разглядеть номера — перед глазами всё плыло. Он остался лежать рядом с Барсом. Плакал — не от боли, а от невыносимой горечи утраты. В голове пса зияла рана, из неё сочились кровь и мозги. Собрав остатки сил, Север достал телефон — разбитый, с почти потухшим экраном. Дрожащими пальцами нашёл номер отца Юры и отправил короткое сообщение: «Юра в беде». Затем отыскал номер мамы Агаты и написал то же самое: «Агата в беде». Сунув телефон обратно в карман, Север подполз к мёртвому псу и осторожно обнял его, боясь причинить ещё больше боли тому, кто уже ничего не чувствовал. Запустил руку в густую шерсть Барса, ощутил последнее, угасающее тепло — и сознание покинуло его. Вячеслав проснулся сразу, как только за Юрой закрылась дверь. Тревога, тяжёлая и давящая, охватила его с такой силой, что даже привычного утешения в стакане не хотелось — сил выпить не было. Он пытался отвлечься: включил телевизор, но мелькающие на экране кадры не задерживались в сознании. Несколько раз подходил к шкафу, наливал себе самогона — и тут же, с горькой усмешкой, выливал обратно в бутылку. В глотку ничего не лезло, желудок будто сжался в тугой узел. Внезапно телефон вибрирует — пришло сообщение с неизвестного номера: «Юра в беде». Короткое, будто удар в грудь, оно было пропитано такой искренней тревогой, что у Вячеслава задрожали руки. Дрожащими пальцами он набрал номер сына. В трубке раздался бездушный механический голос: «Абонент недоступен». Отец сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. «Он просто за станком, там плохая связь», — попытался успокоить себя Вячеслав, но сердце подсказывало иное. Решившись, он нашёл номер начальника отдела Юры и набрал его, цепляясь за последнюю надежду, что это всего лишь чья‑то жестокая шутка. — Алло, — раздался в трубке знакомый грубый голос. — Алло, Сергей Палыч, это Лисев‑старший. До Юрки не могу дозвониться. С ним всё в порядке? — в голосе Вячеслава звучала отчаянная мольба. На том конце провода повисла тяжёлая пауза, затем послышался глубокий вздох. Начальник явно подбирал слова, стараясь смягчить удар: — Нет, Слав, не в порядке. Юру в полицию забрали. У него в куртке наркотики нашли. Не знаю уже, что там дальше будет… Молодой парнишка… Сердце Вячеслава, давно забывшее, что такое настоящая боль за близкого, вдруг налилось острой, почти физической мукой. Все эти годы он относился к Юре словно к части интерьера — есть и есть, само как‑нибудь устроится. Как же он ошибался… — Что?! Ты же знаешь, это неправда! Его подставили! — голос Вячеслава сорвался на крик. — Да я знаю, Слав, знаю! — устало отозвался начальник. — А толку‑то? Попробуй докажи им. Захотели — повесили, не захотели — не повесили… Крепись, Слав. Тебе вдвойне тяжело… Вячеслав сглотнул ком в горле и с последней искрой надежды спросил: — Камеры же всё ещё работают? — Записи уже изъяли и увезли на экспертизу, — прозвучал неутешительный ответ. — Понял, спасибо, Палыч, — глухо произнёс Вячеслав и сбросил вызов. В тот же миг он сорвался с места и начал лихорадочно собираться, чтобы как можно скорее отправиться в отделение. В голове билась единственная мысль: «Я должен ему помочь. Сейчас — я ему нужен». Агата вернулась домой — перепачканная грязью, с заплаканным лицом, едва держась на ногах. В прихожей её встретили родители: они уже собирались выходить на поиски дочери. Тревога на их лицах сменилась ужасом, когда они увидели состояние Агаты — а следом пришло сообщение от Севера: «Агата в беде», — и сердце матери и отца сжалось от недобрых предчувствий. Мама, едва увидев дочь, не смогла сдержать слёз. Она бросилась к Агате и крепко обняла её, словно боялась, что девушка вот‑вот исчезнет: — Агата! Где ты была? Что с тобой случилось, моя девочка?! Кто это с тобой сделал?! — голос матери дрожал, в нём звучала боль и отчаяние. Ощутив тепло и поддержку самого родного человека, Агата больше не могла сдерживаться. Всхлипнув, она разрыдалась и уткнулась лицом в плечо матери, обхватив её руками так, будто это объятие было единственным, что удерживало её от падения в бездну. Отец, до этого стоявший чуть в стороне, молча наблюдал за этой сценой. Но теперь, не в силах оставаться в стороне, он подошёл и обнял обеих — накрыл их своими сильными руками, создавая вокруг них невидимый щит. — Агата, — тихо, но твёрдо спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе, — они что‑то ещё сделали тебе? Девушка подняла заплаканное лицо и, судорожно вздохнув, покачала головой: — Нет… — её голос прерывался от всхлипов. — Они просто… унизили меня. Но не стали опускаться до чего‑то худшего… Отец на мгновение закрыл глаза, сжал челюсти, а затем решительно выпрямился: — Мы едем в полицию, — произнёс он твёрдо, без тени сомнения. Агата не стала возражать. В душе вспыхнула отчаянная жажда справедливости — желание, чтобы те, кто причинил ей боль, ответили за содеянное. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, даже не пытаясь привести себя в порядок. Всё, что имело значение сейчас, — добиться правды. Вместе с родителями она вышла из дома и направилась в отделение полиции, чувствуя, как в груди, сквозь боль и страх, зарождается новая сила — сила решимости. Юра, которого уже доставили в полицию, ходил из стороны в сторону в отведенной ему камере. Злость, накрывшая его с ног до головы, не давала расслабиться. Он знал, что в гардеробной есть камеры и они работают, но почему-то в голове были сомнения. В голове парня крутилось лишь одно имя, причастное ко всему произошедшему. И если он смог провернуть все это, что ему стоило подкупить полицию? — Я еще раз прошу, посмотрите камеры, — Юра без сил сел на лавку, и уперев локти в колени, запустил руки в волосы, сильно сжав их. — Всему свое время, — ответил ему один из полицейских, как вдруг в отделение залетел Вячеслав. Весь на эмоциях и тяжело дыша. — Я отец Лисева Юрия, где он? — запыхавшись, спросил Вячеслав и облокотился на стойку, напротив оператора. Молодой мужчина поднял глаза на разволнованного отца, а Юра, услышав его голос, тут же подскочил с лавки и подошел к камере, взявшись руками за прутья. Увидев отца, Юра испытал сразу несколько чувств разом: страх за родителя; благодарность за его поступок; и надежду на восстановление справедливости. — Тут не проходной двор, идите. — Я требую обнародовать видеозаписи с камер! Мой сын никогда не баловался наркотиками, ему их подбросили! Вдруг, в отделение зашла семья Веденских. Юра, который не отводил взгляда от отца, сразу заметил перепачканную Агату и испытал ужас. — Агата! Что с тобой случилось?! — завопил он и сильнее сжал прутья руками, будто надеялся их сломать. Олег, услышав голос юноши, окинул камеру вместе с ним взглядом. А Агата, увидев, что Юра за решеткой, тут же взволнованно закричала: — Юра?! Что с тобой?! Почему ты там? Они оба сейчас волновались не о себе, а за друг друга… Оператор, видно уставший от этого балагана, поднял глаза на вошедшую семью. — Что случилось? — Мы бы хотели написать заявление на нападение нашей дочери незнакомых лиц, прямо возле дома. Отец Юры, поняв, кем Юре приходится Агата, тут же соединил пазл в голове и наклонился к оператору. — Я уверяю вас, это запланированная акция. Мой сын знаком с этой девушкой и у них есть общий недоброжелатель. Его подставили, а ее попытались напугать. Посмотрите записи! — Следователь уже забрал диски, и совсем скоро выйдет с вердиктом! А пока сядьте, я буду принимать заявление от пострадавших! Агата теперь плакала не от обиды на себя, а от того, что Юра, какого-то черта, находится за решеткой. — Агата, как ты? Я отсюда выйду и я все тебе объясню, не плачь, пожалуйста! — Юра и сам переживал за девушку больше, чем за себя, и ее слезы ему было невыносимо видеть. Захотелось каждого, кто причастен хоть к одной ее слезинке, стереть с этой планеты. Оператор выдал родителям Агаты заявление и они втроем принялись его заполнять, как вдруг, из кабинета вышли следователь и майор. Второй посмотрел на оператора и кивнул головой на Юру. — Выпусти его. Он действительно не виноват, пакетик ему подбросили. Лисев положил куртку в свой шкафчик и спустя пару минут за ним зашел мужчина с медицинской маской на лице и открыв шкафчик отмычкой, выудил из своего кармана пакет и засунул его в карман куртки Юрия. Невиновные не должны сидеть в тюрьме. Юра, почувствовавший триумф и дождавшийся, когда его выпустят, тут же подлетел к Агате и крепко обняв ее, приподнял, покружив. Он до безумия был рад, что его невиновность подтвердилась, но так же он был обеспокоен — кто посмел обидеть ее? А еще, Юра сам того не понимал пока, но он был удивлен поступком отца… Тот теперь не выглядел заядлым алкоголиком, он выглядел мужчиной, готовым бороться за свою семью. — Как я рада, что тебя отпустили! — с искренней радостью воскликнула Агата, пока родители заполняли заявление с её слов. Отец, целиком поглощённый бумагами, даже не заметил, что дочь всё ещё находится в объятиях Юры. Юра слегка отстранился, внимательно взглянул в глаза девушки и бережно стёр с её лица остатки грязи. — Что с тобой случилось? Кто это сделал? — спросил он с тревогой. Агата поведала ему обо всём, что пришлось пережить. Пока молодые люди делились впечатлениями о событиях минувшего вечера, Вячеслав молча заполнил бланк заявления на неустановленное лицо, сдал его и подошёл к сыну. Юра, наконец заметив отца, прочистил горло и, собравшись с силами, произнёс: — Спасибо. Но как ты узнал, что я здесь? — Мне пришло сообщение с какого‑то неизвестного номера — писали, что ты в опасности, — ответил Вячеслав. Олег, прервав заполнение документов, поднял взгляд и посмотрел на Агату: — Нам с женой тоже пришло такое сообщение… Агата и Юра обменялись тревожными взглядами. В их сознании одновременно всплыло одно имя — Север. Что с ним сейчас?