Я не забыл тебя.

Прошло уже огромное количество времени с тех пор, как Майки, неверующий Майки, пошел в бар искать Фрэнка. Конечно же, он мне не поверил, может и правильно сделал. Я все так же лежу на диване, вытянувшись во весь рост. Бинт немного стал разваливаться, маленькие ниточки торчали почти со всех сторон, зато я нашел себе занятие. Просто лежишь, перебираешь эти ниточки, закручиваешь их в мелкие узелки. Чем не дело?! Однако надолго меня не хватает, это занятие быстро утрачивает мой интерес, теперь я просто смотрю в потолок. Уже начинает темнеть, в окно попадают последние лучи солнца, такие яркие и красноватые, освещаю эту комнату. Лучи добираются и до моего лица, дают последнюю частичку тепла, хотя я в нем не нуждаюсь. Не нуждаюсь ни в чем, на этой большой и скучной планете. Будет очень забавно, если Майки вернется вместе с бригадой врачей и меня заберут в больницу, на всю жизнь. Окажется, что у меня проблемы с психикой, что Фрэнк мне привиделся, что это мои галлюцинации. Будет так забавно, хотя, наверное, я был бы не против, хотя нет, против. Чего же я сейчас хочу?! Хочу обратно свой дом во Флориде, да, хочу уехать отсюда, подальше от этого гребанного бара, подальше от Майки. Быть одному, снова погрузиться в себя, влюбиться, что ли или семью завести. Да, наверное, это бредовые идеи, со мной невозможно жить спокойно, никогда не будет счастливой семейной жизни. Я одинокий волк, который почему-то умудрился влюбиться во Фрэнка, причем сильно. Фрэнки, Фрэнк. Что же ты сделал со мной? С закрытыми глазами легче представлять и вспоминать. Я снова возвращаюсь в тот далекий и нелюбимый момент. Прозвонил будильник, привычка просыпаться на полчаса раньше нужного времени, чтобы успеть сходить в душ, сейчас же эта привычка уже пропала. В тот день была летняя вода, она отказывалась нагреваться, хотя я просто жаждал горячего душа. Время воды прошло, и я вернулся обратно в спальню, чтобы разбудить Фрэнка. Никогда не любил его будить, мне просто жалко разрушать его мир сновидений, но ничего не поделаешь. Он лежал на боку, обняв подушку, ибо ему попросту больше нечего было обнимать, себя я не позволял обнимать, это было ненормальным для меня. Обхватить его худое тело, прижать к себе – это было для меня. Я быстро подошел к нему, сел на корточки около кровати, нежно погладил его щеку, потом поцеловал в губы, он проснулся, вытянулся, как кот, открыл глаза, я все время наблюдал за ним. Улыбнулся, потащил меня к себе, отчего мне пришлось залезть на него, я оказался сверху. Наш поцелуй продолжился, я люблю его ключицы, мочки ушей, несколько раз поцеловав в этих местах, я с легкости мог добиться его тяжелого вздоха переходящий в стон. Обожаю его крепкие, но худые руки, которые начинают сжимать меня, заставляя подвинуться ближе, в итоге я уже лежу на нем, он не против, никогда не против. Он любит близость. Любит, когда я начинаю свою бесконечную атаку из поцелуев, любит, когда я нежен и осторожен, но в то же время его иногда это бесит и он хочет резко и больно, любит, когда я оттягиваю его колечко в губе, причиняю небольшую боль, после чего он получает награждение в виде страстного поцелуя. Он так много всего любит, что возможно я уже и не вспомню все. Мне просто нельзя возвращаться в воспоминания, нельзя. Для меня это слишком опасно. Раньше я любил опасность, раньше. Сейчас же я больше не вижу в этом что-то интересное и захватывающее, это стало для меня не увлекательным. Надоело, пора уходить, вперед, вниз, снова вперед и на право. Я очень хочу увидеть лицо Майки, когда он поймет, что я говорил правду. Одиноко сидит Майки и что-то пьет. На лице только скука, а где же удивление или шок?! Сажусь рядом, не успев подумать, Майки уже говорит: -Ты ожидал увидеть меня в шокированном состояние, но он еще не приходил. Брат, такой брат. Пит! -Пит, налей чего-нибудь… Тот кивнул. -А Фрэ… Берт не приходил еще? -Нет, хотя должен уже быть здесь. После этой группы должен он выступать. На сцене кто-то играет? Ой, я даже не заметил. Виски. Пусто. Еще, и еще. Тишина, песня закончилась, аплодисменты были отданы, но больше никто не вышел на сцену. Тишина затягивается, все ждут, но ничего не происходит. Громкий стук двери, невысокий парень практически бегом несется к сцене, заходит на нее, быстро скидывает куртку и очки, достает гитару их чехла, тяжело дышит – бежал, извиняется перед зрителями, голос немного дрожит. Странно. Майки пристально смотрит на него. Я уверен, это Фрэнк, это он был сегодня у меня дома, та же одежда, он. Парень окидывает всех взглядом, находит мои глаза, смотрит, долго, сосредоточенно, так, что даже Майки начинает смотреть на меня. Я говорил. Он первым отводит глаза и начинает играть. Сперва, играет песни более легкие, о счастье, о жизни, о прекрасной жизни, дальше темы становятся более личными и тяжелыми: жизненные ошибки, их исправления, тема потери и приобретения чего-то нового, тема душевной боли, одиночества, страдания. Мне это очень знакомо. За все время его глаза были крепко закрыты. После последней песни, весь бар просто взрывается, каждому из нас знакомы и близки темы его песен. Открыл глаза, но не поднял на зрителей, просто сложил обратно в чехол гитару, поднял свои вещи и вышел из бара прочь. Непредсказуемое поведение. Я готов. Я выжидающе смотрю на брата, мне нужен его вердикт. -Теперь ты мне веришь? -Нет. Нет? Просто нет, ничего больше. Майки, ты совсем ослеп что ли, твои очки перестали действовать?! Что произошло? -Джерард, это не Фрэнк, пойми. Нет. Я не пойму этого, это он. Почему ты этого не видишь, почему не можешь со мной согласиться. -Это он, разве ты не видишь? Это же он. -Не выдумывай этого. И я считаю, что тебе надо обратиться к врачу, только не к своему психиатру, а к кому-нибудь посерьезнее. С этими словами он оставляет меня. Я чокнутый, влюбленный киллер. Я болен, мне нужны таблетки или смирительная рубашка, давно бы пора уже. Наверное, до меня дошло, что это так, что я должен лечиться, что я должен быть изолирован от общества, должен. С этим в голове я вышел на улицу и побрел домой. Тихий шепот, будто никто кроме меня не должен его услышать. -Джи. Остановившись возле очередного переулка, достаточно темного, только где-то вдалеке горит одинокий фонарь, который дает возможность мне видеть того, кому принадлежал этот голос. -Иди сюда. Я иду, терять нечего. Если я не могу получить то, чего я хочу в реальности, буду пользоваться своей больной головой и так жить. Он стоит ровно, спрятав руки в карманы куртки, челка немного спадает на глаза. Я подхожу близко и без каких-либо предупреждений целую его, и еще раз. Если он в моей голове, то по идее он не будет против, потому что я так хочу, но все идет далеко не по плану. Он отпихивает меня от себя, отходит назад, между нами метр, наверное. Даже со своими странностями я не могу получить желанного. -Что тебе от меня надо? Что?! Я не выдерживаю, просто хватит мучить меня, я человек, я не бесчувственный компьютер. -Ничего. -Тогда почему ты преследуешь меня, почему ты оказался у меня дома?! -Это не имеет значение. Не имеет значение, а что в нашей жизни вообще значения имеет?! Мне надоело, я иду обратно, я слышу эти проклятые шаги позади меня, слышу. Стук, стук, стук, сердце колотится. -Постой. Останавливаюсь, что же он мне скажет, давай фантазия, удиви меня. -Я ненавижу тебя, Уэй, ты испортил мне всю жизнь! Так больно слышать это, очень обидно, больно, слишком. -Но я соскучился по тебе. Еще больнее, потому что я знаю, это красивая ложь, только не понимаю, зачем он ее говорит. Разве это маленькое существо еще не поняло, что довело меня, что оно убивает меня и скоро убьет, совсем. Разве оно мало добилось? Я уже считаю себя психом, я считаю, что у меня психические отклонения, что это конец. Разве не понятно?! Или же ему приятно издеваться надо мной, убивать меня, мстить таким образом. Прекрасный способ. Мне нечего ответить, глупо в такой ситуации отвечать взаимностью, на счет второго я полностью согласен, но я не ненавижу Фрэнка. Наверное, я просто не могу, не могу сказать, что тоже его ненавижу, хотя так, наверное, он больше не доставал меня, он бы исчез и все, история моей жизни была бы окончена. Я думаю, что он до сих пор зол на меня, и всегда будет злиться. Я никогда не буду прощен, никогда. Я иду к нему, я хочу просто задушить его, чтобы не было больше проблем, снова хватаю за горло, плевать, что мы стоим посередине улицу, плевать, что его синяки еще не прошли. В его кармане вибрирует телефон, я чувствую это, я стою совсем близко, меня начинает это раздражать. Я вытаскиваю мобильный – Патрик, опять он, я сейчас такой злой. Я отвечаю, но не даю сказать и слова собеседнику, только грубо выкрикиваю, что Фрэнк занят сейчас. А каково было мое удивление, когда я нажал красную трубку, а на заставке был я и Фрэнк. Я помню тот день, я ужасно не хотел фотографироваться, меня не устраивали мои волосы, смешно звучит, но это так. Однако Фрэнк все равно сфотографировал, он получился таким счастливым и красивым, я же был хмурее любой тучи.