Я не забыл тебя.

Пустота превращается в безразличие, безразличие в пофигизм, пофигизм в злость на себя, за то, что ты потратил время зря не понятно на что. Моя пустота никуда не денется, не исчезнет и ее никто не заменит. Меня снова оставили, бросили, покинули, я снова один. Эта квартира такая большая на одного человека, тут так много места и пространства. Весь воздух одиночества давит на тебя, сильнее и сильнее. Я только что отпустил свое долгожданное счастье. Фрэнк превратился в птицу и улетел, быстро маша крыльями. Или не было никакого Фрэнка, здесь, совсем недавно. Это мои таблетки придумали себе душераздирающую картину, чтобы заставить меня поверить в это, чтобы я выпил их всех и умер быстро и безболезненно - уснул. Пожалуй, я не откажусь от этого плана. Нет! Слишком низко, закончить жизнь в своей квартире на полу, от передозировки какими-то успокоительными. Мне ничего не остается, как продолжать сидеть возле входа в квартиру, облокотившись спиной о дверь, опустить голову вниз. Ведь я мог не отпускать его, мог! Я сильнее его, это однозначно, мог бы не давать возможности пошевелиться ему, он бы успокоился и может быть остался. Я устал от всего, устал бороться, устал жить, в конце концов. Я слабый и с каждым днем слабею. Слезы – это моя слабость, я не всегда умею контролировать их, как и сейчас. У меня появляется ощущение будто бы я маленькая девочка, которая порвала свое любимое платье или у которой забрали любимого игрушечного кота, честно. Я не знаю точно из-за чего я плачу, то ли от того, что жалею себя, то ли от того, что мне очень обидно. Я должен что-то сделать. Что-то гениальное, что-то внезапное, что-то. Злость. Я буду злиться, буду, уже сейчас начинаю. Злость от своей беспомощности. Моя беспомощность распространяется на всю мою жизнь. Она проникла в мой разум и захватила меня, сделала меня более мягким нытиком. Я падаю, падаю, падаю, падаю вниз головой. Но мы расстаёмся с тобой. Со злости ударяю кулаком по двери и ничего, совсем. Я ничего не чувствую, нет боли, нет чувств. Наверное, это от того, что я слишком подавлен. Плевать, и еще раз плевать. Я направляюсь на кухню, по пути сношу все со своих мест, скидываю, разбиваю, создаю хаос. Не повезло прозрачному высокому стакану, который оказался на столе, одинокий и единственный. Он полетел в стенку, разбиваясь на прозрачные кристаллики, которые тут же усыпали плитку под моими ногами. Плевать. Открываю одну из полок, верхних поток, здесь находятся разные чашки и стаканы. Прощайте. Все летит на пол, в стену, без разбора. Тишина испарилась, ее сменил звук разбивающейся посуды, которая все летела и летела. Звук был различен, то более тяжелый и шумный, то такой звонкий. Меня это не успокаивала, это злило еще больше, я попросту бью посуду, от этого ведь ничего не меняет. Выразить свой гнев – да, это мой способ. Только сейчас я замечаю, что вокруг меня кровавые пятна, но я не чувствую боли в ступнях, только сейчас я замечаю, что разбил одну единственную кружку Фрэнка, которую я так давно хранил, только сейчас. Я вижу ее синие осколки, возле окна. Синие и маленькие, раздробленные, как и весь я. Я опускаюсь на колени, возле всех осколков, практически не задевая их ногами, ложусь на бок. Появляется ощущение жжения в правой ступне, через штаны чувствуется, что несколько осколков жаждут попасть в кожу, неудачно положив руку, я наткнулся на один из осколков, который удачно залез мне под кожу, расположился там. Теперь я все чувствую, злость прошла, убежала от меня, покинула меня. Теперь я валяюсь с болью не только в душе, но и в теле. Слезы снова посетили меня. Они тихонько падают на плитку, смешиваясь с кровью. Я такой жалкий, вроде бы и взрослый. Повел себя как истеричка. Мне плохо, мне так нужен кто-то рядом, я не смогу справиться сам. В такие моменты понимаешь, как все-таки плохо одному. Никто не знает, что творится с тобой, никому нет дела живой ты или уже как дня три мертвый. Совсем плохо. Погрузившись в свои мысли, забывая об окружающем мире, я начал умирать, нет, от кровопотери я не умру, раны совсем не значительны, от таких не умирают, нет, я стал умирать как личность, как душа. Я понимаю, что уже не верну прошлое, не смогу вернуть Фрэнка. За три года он мог спокойно завести семью, может быть у него уже и дети есть или не знаю. Лучше бы Берт так и оставался Бертом, ничего мне не говорил, было бы все по-другому. Мой телефон назойливо вибрировал в кармане, еще и еще раз. Я не хочу поднимать, я не хочу двигаться, я не хочу. Мне не важно, кто это, потому что я прекрасно знаю, что это Майки, мне вряд ли кто-нибудь будет еще звонить. Я не хочу слышать его, а тем более видеть, ибо, когда он услышит мой голос, сразу все поймет и приедет, а мне это не надо. Мне кажется, что скоро в моих джинсах образуется небольшая дырка из-за этой бесконечной вибрации. Достал. Прекрати. Хватит. Достав телефон, я швырнул его в стол, удачно попал, он заткнулся. Удача, да ладно! Мне не жаль свой телефон, могу хоть тысячу таких купить. Мне не жаль свою посуду, все равно я пользуюсь двумя-тремя чашками. Мне не жаль своей кожи, и не такое затягивалось, заживало. Мне не жаль своего здоровья, ведь лежать на холодной полу, не такое уж и интересное занятие, наоборот, ты легко можешь заболеть. Мне не жаль моих не обдуманных мыслей, которых я просто не могу обдумать. Мне не жаль моих соседей. Мне не жаль. Когда я увидел Фрэнка у себя в кровати, я мельком подумал, что он сейчас проснется и скажет: -Привет, мы будем счастливы теперь и навсегда! Какая глупость, ведь так?! Я хотел этого, но я не подумал, что он может изменить свое мнение обо мне, что он может еще злиться на меня, что он может просто ненавидеть меня. Я не подумал об этом, я был зациклен на том, чего хочу я, я не принимал в расчет его мнение, желание, я просто хотел и все. Я постоянно делаю все только для себя. Живешь один, ни с кем толком не общаешься, становишься волком одиночкой, нелюдимым, замкнутым и злым. Тоже самое произошло и со мной, почти произошло. Тишина поедает меня. Не слышно ни одного звука, будто все вымерли. Быть одиноким, это судьба или люди сами выбирают этот путь?! Не знаю. Смотреть в пустоту. Вроде бы смотришь на какой-то предмет, но не видишь его, удивительно. До чего удивительно человеческое зрение и психика. Я дрогнул – дверь, моя входная дверь открылась. Я что, не закрыл ее?! Везет мне не то слово, радует. Чувствую, скоро ко мне буду сходиться все, кому не лень. Не обращаю внимания на то, что кто-то топчется в прихожей, мне все равно. -Джерард?! Нет, Майки уйди, перестань кричать, я живой, все прекрасно. Я слышу, как под подошвой ботинок трещит стекло, так громко, я поморщился. -Джерард, что же ты натворил! Этот надломанный голос, кажется, кто-то расплачется скоро, я не обращаю внимания. Он сел рядом со мной, не смотря на стекло, опять хруст. -Джи, посмотри на меня, прошу! Я лениво перевернул голову в его сторону, и вправду, глаза слезились. Он помог мне подняться на ноги, но мне было больно, мне было так все равно, что брат подумал, когда увидел меня. Он дотащил меня до дивана, осторожно усадил меня, побежал за бинтом. Пусть делает все, что захочет, мне не станет от этого хуже или лучше, ничего не изменится. Он больше ничего не говорил, молча доставал, осколки с моей руки и ступни, обработал чем-то, было немного неприятно, перевязал бинтом. Я никак в этом не участвовал, я думал о Фрэнке. О моем плохом мальчике. Как он только посмел так поступить? Как?! Я не знаю, что он удумал себе, может так решил мне отомстить, но я так этого не оставлю. Я собственноручно придушу его, честно, на данный момент я этого хочу очень сильно. Желание. Майки сидит и ждет моих объяснений, надо бы рассказать ему, что к чему, пусть думает, что угодно. -Фрэнк жив. -Джерард… -Не начинай. Просто не надо. Я пришел домой, а он спит в моей кровати, такой маленький, такой родной, это был именно Фрэнк, понимаешь?! Я не знал, что делать, я не верил своим глазам, он живой, и он был рядом. Но он как-то странно себя вел, будто я был неприятен ему или что-то вроде этого, а потом он ушел, просто ушел, быстро. Ему кто-то позвонил и он исчез. Он не согласился остаться со мной. Майки был не подвижен, внимательно слушая каждое мое слово. Я знаю его мысли, знаю, что он думает, но он не скажет. Вместо этого, он обнял меня. Поддержка? Да. Я благодарен ему, что он приехал ко мне, я выговорился, я сказал правду, все решение за ним. Я снова поддался своим чувствам и плакал в руках брата. Я не хочу больше видеть Фрэнка, я не хочу больше чувствовать боль. Либо все, либо ничего. Наверное, в силу моего характера я выберу все. Первое. Я вступаю в игру, правила которой знаю только я, только я единственный. -Фрэнк, это Берт. Я знаю, ты, наверное, мне не веришь, но просто найди его и узнай его, это он, точно, я знаю. Просто найди. Он ничего не сказал, наверное, так и лучше. Я знаю, что скоро кто-то пострадает, я скоро кого-то убью, а может и нет, мне просто это необходимо. Воздух? Да.