Яблоки вместо мозгов

Томоэ Мами не особо была готова к звонку в дверь поздним вечером. Однако она не изменила своему обычаю сохранять лицо в любой ситуации, и не стала ворчать или ругаться, вставая, натягивая халат и открывая дверь. – О, Сакура-сан, – произнесла она с вежливым удивлением. Странность заключалась не столько в неожиданном визите Кёко самом по себе, сколько в её состоянии. Её лицо было краснее её гривы, она тяжело дышала, кофта слезла с одного плеча, обувь была разная. А ещё из-за плеча выглядывала дорожная сумка. – Йо, Мами-сенпай, – Кёко улыбнулась; Мами не могла не заметить, насколько вымученной была эта улыбка. – Эт самое… ты не возражаешь, если я поживу у тебя? – Эм… нет, конечно, располагайся, – промямлила Мами отстранённо, пытаясь сообразить, какой вопрос задать в первую очередь. – Но ты могла предупредить, что придёшь… Что-то случилось? Ты выглядишь так, словно от смерти бежала. – Недалеко от правды, – буркнула Кёко себе под нос, с грохотом ставя сумку в прихожей. – Сакура-сан, потише, пожалуйста! – зашипела Мами. – Нагиса уже спит. – Всё нормалды, – отозвалась Кёко. – Здоровый детский сон и Вальпургиева ночь не потревожит. – Я не думаю, что… – Мами поджала губы. – Слушай, Сакура-сан, я не стану допытываться, но ты всегда можешь положиться на меня за советом и помощью. Что-то случилось с Мики-сан? – Да если бы с ней что-то случилось, – фыркнула Кёко. – Я просто… это… Короче, эта дура меня доконала! Я больше не желаю её видеть! – Ну. Э. Что ж. В любом случае, у меня полно места, и я всегда тебе рада. Сходи прими душ, я подготовлю футон для тебя. – Рядом с розеткой, если можно, – попросила Кёко. – Мобила скоро сдохнет. Полчаса спустя Кёко, переодетая в банный халат, сидела на диване и смотрела в потолок, пока Мами, стоявшая сзади, помогала ей высушить волосы. – Надолго планируешь оставаться? – спросила старшая девочка. – Я не собираюсь тебя выгонять, конечно, но… – Я правда не знаю, Мами-сенпай, – сказала Кёко. – Ты только не волнуйся, я тебе не помешаю. Ну, постараюсь. – Да не за это я волнуюсь, – вздохнула Мами. – Но откладывая в сторону вашу с Мики-сан размолвку, мне теперь придётся готовить на двух обжор сразу... – Не стоит, Мами-сенпай. Я могу сама достать себе еду… – Так не пойдёт, Сакура-сан! – сказала Мами строго. – Я не позволю тебе питаться одними закусками. Тебе нужно здоровое питание… – Ладно, ладно, – ухмыльнулась Кёко. – Чтобы я, да отказывалась, когда меня обещают кормить. Закончив с волосами Кёко, Мами отправила её спать, но та, развалившись на футоне, вместо этого надолго залипла в телефон. – Сакура-сан, не пора ли засыпать? – поинтересовалась Мами в конце концов. – Завтра ведь в школу. – Всё нормально, я туда не пойду. – Это ещё что значит? – осведомилась Мами. – Объяснитесь, Сакура-сан. Кёко вздохнула. Она должна была подумать, что строгая и правильная Томоэ Мами не оставит её, в отличие от Саяки, с простым «ну и не ходи, тебе же хуже, разгильдяйка». – Мами-сенпай, – прохныкала она максимально жалобно, чувствуя себя отчитываемой младшей сестрой. Неловко и стыдно, но можно вытерпеть, с тех пор как это и рядом не стоит с причиной побега из дома Мики. – Ну сама подумай: ладно бы я училась в другом классе, тогда бы я смогла её избежать… – Значит, тебе придётся помириться с Мики-сан, – сказала Мами строго. – Послушай, Сакура-сан. Я не знаю, что произошло, но как бы ужасно это ни было, ты не можешь всю жизнь провести в бегах. – А что остаётся? – простонала Кёко. – Будешь выкаблучивать, я с кем-нибудь договорюсь, и тебя переведут в младшую школу к Нагисе-чан, – пригрозила Мами. – А ты правда можешь?.. – спросила Кёко. В её голосе сквозила неподдельная надежда. – Всё-таки, что случилось, Сакура-сан? Неужели всё настолько серьёзно, что ты действительно не видишь больше возможным пересекаться с Мики-сан? Потому что со стороны это выглядит больше как истерика экзальтированного подростка, страдающего тяжёлым детским максимализмом. – Я… устала, Мами-сенпай, – тускло произнесла Кёко, выключая телефон. – Давай завтра решим, что делать. _______________________________________________________________ Утром Кёко исправно отправилась в школу вместе с Мами и Нагисой, но, расставшись с младшей и старшей девочками на лестнице, не пошла в свой класс, а украдкой покинула школу и вернулась к Мами домой. Дверь оказалась открыта. – Опять забыла запереть, что ли? Вот безголовая, – усмехнулась Кёко, скидывая обувь и озираясь в поисках того, чем можно закусить. Время Кёко не считала, но Нагиса, будучи младшеклассницей, вернулась домой первой. – Привет, Кёко-сан, – поздоровалась она беззаботно. – Как дела? – Я… э… в порядке, – выдавила Кёко. – Привет, мелкая. – Знаешь, на тебя это не похоже, Кёко-сан, – заговорила Нагиса вдруг. Недостаток такта, которым славилась Мами, она компенсировала детской честностью. – Что ты хочешь сказать, мелкая? – нахмурилась Кёко. – Я имею в виду… – замялась Нагиса в нерешительности. – То есть, Кёко-сан всегда старалась быть поближе к Саяке-сан, даже… Когда только переехала в Митакихару, Мами-онеесан тебе сразу же предложила поселиться у нас, но ты отказалась и завалилась к Саяке-сан, даже почти не спросив её мнения… Я сперва думала, что Кёко-сан боится, что в доме Мами-онеесан строгий распорядок или вроде того, но… И ещё… ещё… – Нагиса похлопала губами, собираясь то ли с мыслями, то ли с духом. – Чем больше Кёко-сан сердилась на Мики-сан, тем крепче к ней приклеивалась!.. – Приклеивалась, – повторила Кёко мрачно, устремив свой взгляд на Нагису. – Я не имею в виду!.. – поспешно воскликнула Нагиса. – Просто… вы с ней были… Короче, что я хочу сказать… Мы все были бы очень рады, если бы Кёко-сан помирилась с Саякой-сан. – Я не думаю, что это возможно, – прорычала Кёко, с силой вгрызаясь в яблоко. – П-почему? – Нагиса вздрогнула, но поборола себя. – Чем эта ссора отличается от всех остальных ваших ссор? Кёко вырвала из яблока ещё несколько кусков, точно волк, вырывающий мясо из бока убитой жертвы. – Если я тебе расскажу, «Мами-онеесан» меня убьёт, – усмехнулась она невесело. – Я не шучу. – Ладно! Тогда я спрошу Саяку-сан! Кёко стремительно сорвалась со своего места и поймала Нагису за руку. – Мелкая, не лезь не в своё дело, – попросила она так вежливо, как только могла. – Пожалуйста. – Ладно, ладно, – вздохнула Нагиса тоскливо. – Прости, что разозлила, Кёко-сан. Я только хотела помочь. – Это… ничего, – пробурчала Кёко, отпуская Нагису и аккуратно гладя её по голове. – Я… ты меня… тоже… Эт самое, Мами когда возвращается обычно? Обедать пора. – Кёко-сан голодна? – удивилась Нагиса, оглядывая окружающие Кёко огрызки от яблок и обёртки от закусок. – Уж ты-то меня как никто понимать должна, Растущий Организм-сан, – ухмыльнулась Кёко. – Так что насчё… ёй-ёй. Внезапно красноволосая девочка побледнела и застыла. – Что случилось, Кёко-сан? – спросила Нагиса. А Кёко просто-напросто осознала, что если Нагисе пришло в голову спросить Саяку о вчерашнем, то Мами и подавно сообразить должна. Сперва Кёко рванулась к двери, запрыгивая в туфли, но затем передумала и сняла их обратно. Даже если Мами и решила всё выяснить у Саяки, она всё равно не сможет это предотвратить. Но даже если Мами не станет ничего спрашивать, проблема всё равно оставалась. Мами была права: Кёко не может провести остаток жизни, убегая и прячась. Если бы только у неё было куда уехать подальше! Желательно сразу в другую страну. – Что случилось, ха? – Кёко грустно засмеялась, прислоняясь к стене, – Я проебалась, мелкая. По-крупному. Тут же её настиг карающий подзатыльник. – Выбирайте выражения в присутствии детей, Сакура-сан! – приказала очень вовремя появившаяся Мами. – И потрудитесь объяснить, почему вы сочли позволительным пропустить школьные занятия! – Ты ведь уже всё знаешь, сенпай, – вздохнула Кёко обречённо, потирая гудящую голову. – В том-то и дело, что до сих пор не знаю ничего, – ответила Мами. – Да, я спрашивала Мики-сан, но она отказалась об этом говорить. Однако, Сакура-сан, она волнуется о тебе. Она просила передать, что понимает, если ты не захочешь вернуться, и просила меня поддержать тебя, чем смогу. Только я мало чем могу помочь, если я не знаю, в чём дело. Неужели Мики-сан совершила что-то настолько непростительное? – Это не она, – скривилась Кёко. – Это… я. – Я так и думала, – вздохнула Мами. – Что значит!?.. – Извини, Сакура-сан, но видя, как ты убегаешь и прячешься от Мики-сан и отказываешься рассказывать, что случилось, я не могу не сложить два и два: тебе стыдно за что-то. Но, знаешь, что бы это ни было, Мики-сан не держит на тебя зла. – А что если есть что-то похуже, чем зло? – Например? – Ну… – Кёко стиснула зубы. – Отвращение?.. Мами вскинула брови. – Сакура-сан, ты что, домогалась до неё? – прошептала она, наклонившись к уху Кёко. – Н-нет! – выпалила Кёко. – Ну… наверное… Вряд ли это можно так назвать… Ты чего уставилась, мелкая!? – Простите, – выдавила Нагиса. – Я не хочу лезть не в своё дело. Я пойду к себе. – Не вымещай свои проблемы на девочке, Сакура-сан, – сказала Мами ледяным тоном. – Прости… Мелкая, прости, я не хотела!.. – крикнула Кёко уходящей Нагисе. – Ничего, Кёко-сан, – отозвалась та с невинной улыбкой. – Я хоть и мелкая, но могу догадаться, что разговор не для детских ушей. – Проклятье, – выдохнула Кёко, когда Нагиса ушла в свою комнату. – По мне что, так заметно? – Нет, нет, это… по мне, – ответила Мами. – Порой сдержанных людей прочитать куда проще. Ну… ладно, если захочешь рассказать, или попросить что-нибудь, я буду на кухне. А пока что – прибери за собой, будь добра, – старшая девочка окинула следы жизнедеятельности Кёко неодобрительным взглядом.