Яблоки вместо мозгов

      Мики Саяка думала всю ночь, и потом весь учебный день, но не смогла придумать ничего лучше, чем заключить сделку с дьяволом. – Ээ… Акеми-сан? – обратилась она к однокласснице, неловко ероша волосы на затылке. – Есть минутка? Хомура подняла на Саяку холодный взгляд. – Как ты можешь видеть, меня ждёт Мадока. Нет, у меня нет для тебя минутки. Эту проблему Саяка решила быстро. – Хей, Мадока, я одолжу у тебя Акеми на минутку? Это… это насчёт… Я решила попробовать помириться с ней. – Правда!? – Мадока буквально засветилась. – Так держать, Саяка-чан! Хомура-чан, я тебя подожду у выхода. Постарайтесь обе выслушать друг друга и не задирать, ладно? Хомура с готовностью положила руку на сердце. Саяка, скрепя своё, кивнула. – Ну? – спросила Хомура, когда Мадока покинула класс. Саяка вздохнула, вспоминая мысленно отрепетированное обращение. – Я знаю, что мы с тобой не ладим, но в сложившейся ситуации ты единственная, к кому я могу обратиться за советом. – Почему? Ты же знаешь, что мне на тебя плевать. – Именно поэтому, – Саяка неловко улыбнулась. – Ты не засмеёшься и никому не расскажешь. Ну и, я думаю, никто лучше тебя не поймёт ситуацию. – О какой ситуации ты пытаешься рассказать? Давай покончим с этим побыстрее. – Предположим… предположим, ты… – прежде чем продолжить, Саяка ещё раз напомнила себе, что стоит перед Акеми Хомурой, самой невозмутимой девочкой в Митакихаре. – Занималась онанизмом. Немножко увлеклась, представляя себе Мадоку, и начала кричать её имя. А она решила, что ты её зовёшь, зашла, и… – Это шутка? Ты обещала Мадоке, что не станешь задирать меня, Мики Саяка, – напомнила Хомура. – Я и не… Я просто прошу тебя представить ситуацию. Как бы ты поступила? Что ожидала бы услышать от неё, и что хотела бы услышать? И… в общем… вот. – А, – произнесла Хомура отстранённо. – Это поэтому Сакуры Кёко сегодня не было на занятиях? – Дааа... Я ведь правда не хотела выдавать её, – протянула Саяка, поморщившись. – Тебе дела нет, конечно, но я всё равно должна попросить, чтобы ты никому не рассказывала. Пожалуйста; ей, я уверена, и так сейчас тяжело. – Знаешь, мы бы потеряли гораздо меньше времени, если бы ты просто рассказала всё напрямую. – Эээх... из-за твоей невозмутимости мне становится ещё более неловко, – простонала Саяка. – В общем, дело было так: я была на кухне, когда услышала, как она кричит «Саяка! Ах, Саяка!», да так жалобно, что я подумала, будто её убивают. Бегу в комнату, и вижу: штаны на полу, трусы на лодыжке болтаются, голова запрокинута, грудь трясётся, рука так и мельтешит... там... – Саяка сглотнула, оттягивая воротник, когда картина в живых красках возникла в её сознании. – Прежде чем я что-то поняла, она уже собрала вещи и вылетела из дома. Я должна была сразу рвануть за ней, наверное? Но я ещё всю ночь соображала, что произошло. Самое главное, Мами-сан подтвердила, что с ней всё в порядке, но всё-таки, что же мне делать? – Зависит прежде всего от того, какого результата ты хочешь добиться, – промолвила Хомура степенно, сводя руки перед носом в лучших традициях мультяшных злых гениев. – Какого результата... Я... я просто хочу, чтобы с ней всё было хорошо... – Мадока родная, почему я должна разбираться с проблемами дуры, которая даже не знает, чего она хочет, – прошептала Хомура обречённо. – Так, ладно. Как ты чувствуешь себя насчёт инцидента и самой Сакуры Кёко после его происшествия? Уж с этим-то, надеюсь, ты уже определилась? – Надейся, – вздохнула Саяка. – Я была бы рада, если бы она просто вернулась, и мы продолжили жить дальше. Со стороны, может, и не скажешь, но нам хорошо жилось вместе... Но всё-таки, я не могу выкинуть ту картину из головы. Да и она, наверное, тоже, со своей стороны... Я догадываюсь, как она себя чувствует, но не уверена, поэтому спросила тебя. – Тут и догадываться не о чем: Сакура Кёко хочет тебя. Она долго скрывала это, и теперь, пойманная с поличным, стыдится показаться тебе на глаза. Тебе повезёт, если ещё и любит, но так или иначе, думаешь, что сможешь жить в одном доме с человеком, который к тебе неравнодушен, как ни в чём не бывало? Представь каждый её взгляд, направленный на тебя... – Я... она меня... почему? – промямлила Саяка. Она чувствовала себя очень странно: с одной стороны, логический вывод уже напросился к ней в голову задолго до разговора с Хомурой, да что там, задолго до инцидента с мастурбацией; с другой, в это невозможно было поверить. Чтобы тебя любили, надо иметь хорошие качества, ведь так? Где это Кёко их раскопала в слабой, глупой, никчёмной Саяке? – Это ты спроси у самой Сакуры Кёко. Ещё вопросы? – Я уже договорилась с Мами, и она не убежит, когда я зайду за ней, теперь... Мне нужно только определиться, что сказать ей! Как ты думаешь?.. – Почему, всё-таки, ты считаешь, что я знаю, что Сакура Кёко хочет услышать от тебя? – Ну... эм... Мадока... Я подумала, раз ты знаешь, каково быть долгое время влюблённым в кого-то... – Сакура Кёко гораздо больше похожа на тебя, чем на меня. Я думаю, ты можешь сказать ей вообще что угодно, главное, чтобы это было правдой. Разберись в себе, а не в ней. Поверь моему опыту, разобраться в себе – это вообще всё, что нужно. После этого тебе больше никогда не будет неясно, что делать. – Спасибо, Акеми, – улыбнулась Саяка. – Насчёт того, что взамен: обещаю, что больше не буду влезать в ваши с Мадокой отношения... Конечно, до тех пор, пока я уверена, что она счастлива с тобой. – Я не дам повода сомневаться. Ни тебе, ни ей самой. ___________________________________________________________ Звонок в дверь. На этот раз не так поздно вечером, и ожидаемый. На пороге дома Томоэ стояла, раскрасневшись и запыхавшись, Мики Саяка. – Мики-са... – Кёко у тебя!? – выпалила Саяка. В глубине квартиры что-то с треском захлопнулось. Мами улыбнулась. – Спасибо, что пришла. Сакура-сан, судя по звуку, прячется в комнате у Нагисы, – Мами отошла в сторону, приглашая Саяку не терять времени. – Кёко? Ты там? – спросила Саяка мягко. – Можно, я войду? Подёргав дверь, Саяка выяснила, что её держат с другой стороны. Она посмотрела на хозяйку квартиры с лицом, на котором ясно читалось «вот что ты будешь с ней делать». – Сакура-сан, не веди себя, как ребёнок! – воскликнула Мами. Со стоном обречённости Кёко открыла дверь. Саяка стремительно рванулась вперёд и поймала её в свои объятия. – Чтооо?.. – просипела Кёко, выглядывая в сторону Мами из-за плеча Саяки с потерянным видом. Та только развела руками со сдержанной, но искренне радостной улыбкой. – Больше никогда так не убегай, – зашептала Саяка, пытаясь дышать нормально, но при этом не переставая прижимать Кёко к себе. – Я должна была прийти раньше... Я должна была догнать тебя ещё вчера... Прости, у меня не хватило ума самой понять очевидное: я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. – По... поче... му... – пролепетала Кёко. – Этого не должно происходить... Я не могу позволить себе... Я тебя не стою!.. – Ты опять всё перепутала, бестолочь, – промурлыкала Саяка. – Это я тебя не стою. – Ты... ты... ты... Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя такой беззащитной! Лучше бы мы никогда не встречались! Дура! Я тебя ненавижу! – закричала Кёко, обхватывая Саяку дрожащими руками. – Я знаю, – Саяка смеялась, пытаясь сдержать слёзы. – Я тебя тоже, Кёко. Я тебя тоже, – прошептала она, прижимая губы к её пылающей щеке. Кёко, скуля и завывая, зарылась носом в плечо Саяки. – Всё хорошо, кончай уже ныть, плакса несчастная. Всё хорошо, – повторила она, поднимая голову Кёко за щёки. – Пойдём домой? – выдохнула она ей в губы. – Я так и не узнаю, что у вас вчера случилось, да? – Мами сдержанно хихикнула. – Ну, можете остаться на ужин, конечно, но если вам нужно остаться наедине, то не в этом доме, пожалуйста: Нагиса скоро вернётся, – напевая под нос, она удалилась в сторону кухни. – Идём? – спросила Саяка, выпуская Кёко из объятий. Это мало что изменило, потому что теперь уже Кёко обнимала её. – Ты правда считаешь, что я променяю бесплатный ужин от Томоэ Мами на лишнее время наедине с тобой? – поинтересовалась Кёко ехидно. – Много о себе мнишь, рыбонька. – Быстро же ты спесь восстановила, – хмыкнула Саяка. – Ну, тогда оставайся и кушай на здоровье, лошадка. Всё равно никуда от меня не денешься. Только руки помыть не забудь, а то знаю я, куда ты их суёшь. – Это было не смешно, – Кёко помрачнела. – Я же чуть не умерла от стыда вчера, знаешь ли. – Да прекрати ты уже грузить себя и живи дальше, дура!.. Ну... е-если тебе будет от этого легче, я могу спалиться перед тобой в отместку, будем квитами... – Саяка потупила взгляд. – Ты не обязана, если не хочешь... – Кто тебе сказал, что я не хочу!? Вечно думаешь, что всё знаешь, яблоки-вместо-мозгов! – Уж лучше яблоки, чем альтруизм и справедливость! – Это было не смешно, – заметила Саяка. – Извини, я не должна была... – Знаешь, почему я вечно ругаю тебя? – перебила Саяка. – Я честно пытаюсь на тебя рассердиться. И у меня никогда толком не получается. – У меня с тобой почти то же самое... Я думала, что ты ни за что меня не примешь, и пыталась убедить себя, что ты того не стоишь... Но никогда не могла перестать думать о тебе... – Кёко... – выдохнула Саяка и вдруг засмеялась. – Я что-то хотела сказать, но смотрела в твои глаза и забыла... Можно я поцелую тебя, пока вспоминаю? – Кто у кого спрашивает, – хмыкнула Кёко и подставила губы. Саяка неловко, но с энтузиазмом вжалась в них своими. Говорят, что всё хорошее длится недолго, но Кёко показалось, что поцелуй длился вечность. Тем не менее, она знала, что этого ей было мало, когда Саяка отклеилась от неё и воскликнула: – Вспомнила! Я хотела попросить тебя: хотя тебе больше незачем прятать свои чувства, ты не могла бы... не переставать ругаться со мной? Я... мне... нравился наш обычный образ жизни. – Тебя всегда есть за что поругать, бестолочь, – хихикнула Кёко. – Ты тоже не переставай меня ругать, Саяка, – прижавшись к уху любимой губами, она выдохнула, – меня это заводит. – Ты... ты... Прекрати жаться ко мне, бесстыжая извращенка, мы не дома! И почему ты до сих пор не собрала вещи, разгильдяйка!? – Все мои вещи были едой, – гордо ухмыльнулась Кёко. – Я её съела. Всю. Потому что я... – Ненасытная скотина, – подхватила Саяка, отодвигая гриву Кёко пальцами, чтобы поцеловать её в шею. – Хоть бы ты сгинула поскорее, пока я с тобой не разорилась. – Ну хватит, хватит, – Кёко отстранилась со смешком. – А то мы не выдержим прямо здесь. – Я так рада, что у Кёко-сан с Саякой-сан всё наладилось! – воскликнула Нагиса. – Ой! Нагиса-чан... – охнула Саяка. – Это самое... давно ты здесь? – Только что пришла, – не моргнув глазом, соврала младшеклассница. – Не хочу вам мешать, но это всё-таки моя комната. – Извини, извини, – засмеялась Саяка, выходя. В дверях она протянула замешкавшейся Кёко руку, – Пойдём на кухню, торопить Мами-сан. А то я тоже проголодалась. Кёко самодовольно ухмыльнулась и, сжав протянутую руку, выпрыгнула из комнаты.