Наказание за грубость.

Скрежет лезвий коньков о лед... Подсечка... Прыжок, и... Снова падение. Кацуки Юри не перестает падать из за своей "лени". Фигурист в последнее время стал довольно часто лениться и не относиться к фигурному катанию так, как раньше. - Юри, дорогой, что с тобой? - крикнул, стоящий у бортика тренер Виктор. Его голос раздался эхом, ибо на ледовой арене были только тренер и его ученик. Кацуки что то пробормотал себе под нос и посмотрел на своего супруга пустым взглядом. Огонек в глазах японского фигуриста давно иссяк. - Подъезжай ко мне, Юри. Кацуки тронулся с места и поспешил исполнить приказ. Русский фигурист потянул супруга на выход с катка. Встав на резину для коньков за бортик, фигуристы начали серьезный разговор. - Юри, мне надоело твое странное поведение. Ты стал плохо относиться к спорту, стал плевать на занятия... Ты стал... Халатно относится не только к тренировкам, но и ко мне... - тут же Никифоров резко нахмурился - в чем дело? - Виктор, не бери себе а голову. Я просто устал от этого. - От этого это от чего? - От... Ну... Да не важно! Все, я пошел - японец развернулся и пошел к выходу. - Стоять. Строгий голос Никифорова раздался эхом по ледовому дворцу спорта. Кацуки решил послушаться и встал, развернувшись лицом к супругу. Виктор в свою очередь медленно подошел и посмотрел в глаза своего фигуриста. - Я вот задумался... - Виктор взял Юри за руку и начал гладить ее - может быть дело в твоем воспитании? - Тренер резко слегка сжал руку своего ученика и заметил, как его лицо меняется - Я, как тренер, должен не только тренировать тебя, но и воспитывать, верно? Тут глаза Юри стали слегка стеклянными, но Витя этого не заметил. - В-виктор, ты о чем? Я в порядке, мне нужно просто отдохнуть - как бы Юри не старался, вранье было заметно. - Я так не думаю. Виктор резко схватил супруга и с небольшой силой положил на борт, чтобы Юри стоял на полу, но опирался на бортик животом, затем Никифоров заломил руки "жертвы" за спиной, чтобы он наверняка никуда не делся. - Виктор! Ты чего?... - Я собираюсь отшлепать тебя за твою безалаберность. - Ч-что? Виктор, не надо, отпусти! Я же не маленький!!! - Да? А ведешь себя как раз как маленький. Первый шлепок. Виктор не бил в полную силу, лишь на половину, ведь он шлепал своего любимого Юри, от этого у Никифорова сжималось сердце. На удивление Юри промолчал. Но русский фигурист не собирался останавливаться на незавершенном. Второй шлепок. Уже чуть больнее, но Кацуки молчал. Он думал о своем. Третий шлепок. Четвертый. Пятый. Шестой. Никифорову было совсем не по себе. Видеть Юри в таком беспомощном состоянии мог только он. Юри был как маленький, пушистый зайчик, над которым издевался брунтальный серый волк. Седьмой шлепок. Восьмой. Витя решил остановиться. - Юри? - тихо и нежно он позвал своего мужа - послушай, я не желаю тебе зла, но я должен был воспитать тебя не только как тренер, но и как любящий муж. Ведь ты самое дорогое, что у меня есть. Юри чувствовал небольшую жгучую боль и обиду. Обиду от того, что в последнее время он заметил, что тренер Виктор разлюбил его. Поэтому Кацуки потерял эту самую "поддержку" от самого любимого человека. Русский фигурист в последнее время часто уезжает на встречи и мелкие соревнования, журналисты и поклонники забирают все внимание. От этого у Кацуки странное ощущение. Что это? Ревность? От всех этих мыслей Юри не сдержался и слезы покатились по его глазам. - Прости, Юри, я наверно сильно заломил тебе руки, и тебе больно. Прости меня. - Виктор отпустил бедняжку и немного отошел. - Юри, дорогой, почему ты молчишь? Все в порядке? Неужели я тебя сильно ранил? Юри? - П-почему... Почему, Виктор? - Кацуки повернулся с заплаканым лицом, которое описывало обиду. - Юри... Послушай, я... - Никифоров не хотел доводить супруга до слез, лишь придать стимула и показать свою любовь, как он волнуется за своего мужа, а получилось не так. - Ты меня разлюбил! Я же вижу! Ты постоянно уезжаешь куда то, постоянно забываешь про меня! И сейчас ты подлил масло в огонь, и я не могу уже сдерживать все эмоции. Но ведь если я расскажу тебе, ты меня бросишь, ибо никто не хочет себе супруга "нытика" - в этот момент японский фигурист разплакался и закрыл лицо руками. - Я... Я никогда не подозревал, что ты так думаешь... Юри, это уже слишком - Никифоров подошел к мужу и мягко взял его лицо руками. - Я тебя очень сильно люблю, Юри. И никогда не разлюблю. Неужели я так сильно заставляю тебя расстраиваться? - Ну... - Ах, прости, меня, любимый, я ведь даже не подумал - после этих слов Виктор чмокнул супруга в щечку. - Значит, ты любишь меня? - Юри! Как ты мог подумать, что я разлюбил тебя? Я люблю тебя больше всех на свете, ты - мое все, и я не знаю что буду делать, если с тобой что то случится. Вдруг у Кацуки резко сменилось настроение. Улыбка засияла на лице, а глаза снова залились слезами. - Ну, ну! Милый, только не плачь, твои слезы это мое горе - Витя крепко-крепко обнял мужа, а тот ответил взаимностью. - И еще... Прости, что поднял на тебя руку. Тебе очень больно? У меня есть мазь, позволь залечить твои раны, дорогой. - Виктор, меня шлепал своей рукой мой самый любимый человек во вселенной, что может быть лучше? - Оу, хочешь еще? - Никифоров посмотрел своей фирменной ехидной улыбкой. - Пожалуй, откажусь - рассмеялся Кацуки в объятиях супруга - но мы рассмотрим этот вариант сегодня вечером, только не сильно больно! - Я буду самым нежным на всем свете с тобой любимый, и все будет для тебя. Юри покраснел. - Извращенец - хихикнул японский фигурист. - Может быть, самую малость - подмигнул Витя в ответ. И фигуристы снова расплылись в обнимашках.