Глава 6
8 ноября 2019 г., 00:01
Мой предпоследний месяц в больнице Аркем проходил грустно. Со всеми скоро придётся попрощаться, если я не решусь остаться здесь ради Джокера (а я уже к этому склоняюсь). День за днём я узнаю все новое о том, как трудно быть врачом, а особенно, врачом с душой. Я переживаю за каждого, кого наблюдаю. В начале месяца мне добавили еще одного пациента, врач ушел в отпуск, поэтому ее пациентов распределили на весь коллектив. Мне пришлось тяжело, но я поладила с этой женщиной.
Сейчас у меня очередной приём. Приём с тем, кого я бессовестно люблю. Мне кажется, он уже сам догадался, что он здоров, а я рисую несуществующие диагнозы в его карточках. Месяц я подделываю результат его лечения, чтобы подольше оставаться вместе с ним. Возможно, как только я уйду отсюда, сразу переведусь врачом в тюрьму Готэма, меня там с потрохами могут съесть, но я не смогу без Него.
— Привет, — я стою у входа и улыбаюсь Джокеру. Как я могу так поступать с ним, даже не посоветовавшись? Не первый день меня мучают сомнения, стоит ли ему рассказть о том, что он здоров… пусть он сам выбирает, по какой дороге мы с ним пойдем, — надо серьезно поговорить.
— Садись, — он хлопает по столу перед собой, сбрасывая смирительную рубашку. На нём не его больничная футболка, он в пестром фиолетовом плаще, под ним зеленый жилет и узорчатая рубашка. Я подхожу поближе, рассматривая его в новой одежде. Где он ее взял?
— Откуда эта одежда?
— Это тема твоего «серьезного разговора»? — он показал кавычки, незамысловато поглаживая мою ногу.
— Нет, — я решила оставить эту тему, все равно не расскажет, — ты здоров, тебе больше не нужно находится в этой больнице.
— Я и не был болен, — он пожал плечами, тихо рассмеявшись. Мне показалось, что в его глазах на секунду мелькнуло сожаление.
— И всё-таки, через месяц закончится моя практика. Если ты предпочтешь остаться в больнице, то я не уволюсь, если нет, то я переведусь врачом в тюрьму Готэма, я думаю, что это лучше решать тебе, — он тянет меня на себя, усаживая на колени в позу наездницы, я уже привыкла к такому, но было некомфортно.
— Я предпочитаю свободу, — как по команде в комнате взрывается стенка, срабатывает сигнализация. Джокер отскакивает от стены со мной на руках, я не могу кричать, сжав зубы. Страх овладевает моим телом, и я не могу пошевелиться, — добро пожаловать в Готэм, доктор! — он помогает мне встать и, смеясь, расставляет руки в стороны, рассматривая горящий разноцветными огоньками город.
— Джокер… — я с ужасом кошусь на охрану за своей спиной, в руки Джокера кидают пистолет. Мужчина, что был за рулем машины непонятной марки (я в них не разбиралась, но выглядела она внушительно привлекательно) и кинул этот пистолет, я прижалась к стене сбоку от Джокера, он дернул меня за руку и толкнул к машине. Мне повторять дважды не надо, особенно заставлять повторять человека с пистолетом не особо умно. Я села на заднее сидение. Стекло было затонировано, Джокер избавил меня от просмотра перестрелки, что я слышала. Почему я не побежала кричать, чтобы он прекратил? Почему не стала истерить после того, как он сел в машину рядом со мной? Думаю, что в этом просто не было смысла.
Джокер смеялся, смотря на взрывающееся здание больницы, на пациентов, что сбегают оттуда. Я страшилась этого. Неужели Джокер действительно не болен, а его просто-напросто будоражит тема убийств?
— Куколка, тебя проводить до квартиры? — я отвлекаюсь от своих мыслей и отрицательно машу головой, — ну, смотри. Запри двери посильнее, мало ли что случится в судную ночь, — я сглотнула от страха и пулей вылетела из его машины. Не смогла ему ответить, нужно скорее спрятаться в квартире и обзвонить всех близких, кто мог бы пострадать от рук больных.
Поднимаясь по лестнице, я вспомнила, что телефон остался в сумке на работе, хорошо, что ключи просто по банальной случайности оказались у меня в кармане. Они лежали на столе в кабинете, Джессика разлила там кофе, я переложила их к себе в карман. А что бы было, если бы они остались там?
Хлое я дозвониться не смогла, ее домашний телефон недоступен. Без сна я просидела до утра.
***
К обеду мне на домашний телефон позвонили — это была полиция. Мне следовало явиться в Аркем для дачи показаний, потому что я была лечащим врачом Джокера. Джессика очень переживала за меня, она понимала, что, возможно, я видела частичку перестрелки и была в состоянии аффекта, может, мне приходилось бежать, чтобы спастись. Вчера всем было нелегко. Смертей не было, но много пострадавших. Натянув первые попавшиеся под руку вещи и, накинув плащ, я направилась в сторону Аркема. На улице моросило, мне было холодно, и я поскорее укрылась в здании. Меня пригласили в уцелевшую комнату для приемов и дали чаю. Видимо, меня не считают виновной, а сочувствуют. — Как вы, мисс Эванз? — детектив рассматривал меня, подавая мне конфету. При виде конфеты я вспомнила о Джокере, о нашем романе и о том, как он нелепо закончился… или же начался по-настоящему? Он ведь подвез меня, как подобает… черт! Зачем я пытаюсь его оправдать? — Еда в горло не лезет, — я обняла себя и утерла слезы, которые капали из глаз. Как же хотелось все рассказать детективу, на чистоту, тогда бы у меня не болела голова из-за мук совести, — задайте вопросы, пожалуйста, и я пойду. — Конечно, — детектив прокашлялся и взглянул в свои бумаги, — вы были лечащим врачом Джокера. Он не сообщал вам, что собирается делать? — Он меня ненавидел, у меня не получалось найти с ним контакт, совсем… но я точно знаю, что это за него делает болезнь, синдром Ангельмана не щадит никого… — То есть он сделал это неумышленно? — Он не контролирует себя. Если вы найдете его, попробуйте поговорить спокойно, агрессия и погоня вызовет плохую реакцию, и он всех вас убьет. — Спасибо за содействие делу, пока что можете идти, — я кивнула и, не прощаясь, вышла за дверь. Там меня ждала Хлоя. Она без слов меня обняла. Всем в Готэме было страшно за свою жизнь. А всё только потому, что легенда преступного мира или просто мой парень сбежал из Аркема. И чёрт знает, где мне и полиции его теперь искать.***
Придя домой, вырубилась. Из-за бессонной ночи у меня совсем не было сил. Мой кот улегся у меня над головой, а кошка в ногах, поэтому холод с улицы меня не пугал. Через пять часов с момента, как я уснула, меня разбудили. Неприятный звук телевизора, шла какая-то передача, вечернее шоу Франклина, я узнала его по новому ведущему. Переведя взгляд левее, я заметила знакомую фигуру в фиолетовом пальто. На моей кровати сидел Джокер. — Джокер? — я подвинулась поближе к нему, протерев глаза, чтобы согнать сонливость, — что ты здесь делаешь? — Доктор, ваши таблетки мне не помогают, я пришел, чтобы вы прописали мне новые, — я была озадачена, знала, что это шутка, но шутить с ним сегодня я не могла, — ну и ладно, — он отвернулся от меня, вернувшись к просмотру шоу. — Я волновалась за тебя, — переступив через свои претензии к нему, я обняла его со спины, уткнувшись носом в его волосы. Он гулял под дождем без зонта, они были мокрыми, — останешься сегодня со мной? Он поворачивается ко мне и достает из карманов конфеты, что я люблю. — Тебе нужно уволиться из Аркем, — к его ногам подходит Полосатик, начиная тереться о них. — Я не могу, у меня и так денег не хватает, нужно пройти практику, — он повалил меня на кровать, нависнув сверху, я рвано выдохнула ему в губы. — Утром ты поедешь со мной. Я обеспечу тебя, — он стаскивает с себя пальто, кидая его на пол. Согласна, эти слова мечтает услышать любая девушка, я не буду врать, что одна из таких, но откуда у него эти деньги? Только вчера у него ничего не было. — Я не могу, твоя жизнь слишком непредсказуема, чтобы я была уверена в том, что не останусь на улице, — он целует меня в шею, заставив протяжно застонать. Таких чувств я не испытывала никогда. Настолько долгое ожидание подобной близости говорило само за себя, на чем бы мы не сошлись, я не смогу его отпустить. — Не думай о завтра, его не существует, — он тянется за поцелуем, а я ничего не могу сказать против. Всё будет так, как захочет он. Не сегодня, так завтра, которого, как говорит он, не существует. Я не узнавала себя в этот момент: за доли секунд сорвав с него верхнюю часть одежды, я уже тянулась к брюкам, как он, порвав мою пижамную футболку, уже стягивал нижнее белье, единственное, что оставалось на мне. Едва сдержавшись от того, чтобы прокричать «Артур!», я прикусила его губы. Он помог мне справиться с его брюками и бельем. Перевернув меня на живот, он согнул мои ноги в коленях, заставив выпячить свою пятую точку. Более унизительной позы я и не знала, но что взять с Джокера. Сегодня я не подумала ни о чем кроме его соблазнительных губ, что оставляли следы по моему телу, и чертовски сексуального тела, которым я могла самозабвенно наслаждаться. Именно такой близости я и ждала, пусть она длилась не так уж и долго, как это описывают в романах, но мы были выжаты. Тяжелое дыхание разносилось по комнате, Артур лежал около меня, поглаживая мою голою спину. Я уткнулась носом в подушку, не в силах пошевелиться. Все тело болело. Естественно, после подобного секса вряд ли бы кто-то сразу смог бы встать. Десять лет заключения в психушке на нем хорошо сказались. — Ты останешься со мной на всю ночь? — он притянул меня к себе и снова поцеловал — медленно, томно, как иногда целовал в больнице, зажав меня в углу. — Пойдешь в душ? — После тебя, — я улыбнулась, проведя рукой по его щеке. Он ушел, не закрыв за собой дверь. Я проследовала за ним и, открыв дверь, замерла на месте. Передо мной был не Джокер. Передо мной стоял Артур Флек с полотенцем, перемотанным на бедрах. — Ты очень красивый, — пусть он и был намного старше меня, Артур нравился мне. Грим ему вовсе не к лицу, если под ним прячется такой красивый мужчина. — Тук-тук, — он смотрит на себя в зеркало, а потом поворачивается ко мне, — тук-тук. — Кто там? — я улыбаюсь, но, видя, что он достал пистолет, замираю на месте без улыбки. — Твой пистолет, — он кидает его мне в руки, я чудом ловлю его и нелепо держу в ладонях, чтобы случайно не нажать на курок, — если кто-то из недоброжелателей наведается, опусти предохранитель и нажми на курок, все просто. Показать? — Н-нет. — я убегаю из ванной и прячу пистолет в коробке под кроватью. Джокер умеет испортить всю романтику, что создал. Мне было так хорошо и спокойно, я забыла о всех проблемах, а теперь боюсь не только кары закона, но и того, что случайно могла залететь от этого придурка. Надеюсь, он был куда предусмотрительней в этот момент. Дети — это хорошо, но от мужчины с синдромом Ангельмана они вряд ли будут здоровыми. Я не хотела с этим торопиться. — Кристина, — я поворачиваюсь к Джокеру, но он не смотрит на меня, вертит в руках игрушечного котенка, что я пыталась подарить ему, когда была маленькой, — а по-французски Кристин. — Я думала, ты забыл, — я вновь забываю о проблемах, видя улыбающегося Артура. Он был мне так мил, когда на нем не было этого пугающего грима. Совсем не похож на убийцу, — ты придешь вечером? — Я пришлю за тобой машину, ты переезжаешь ко мне, — он садится рядом со мной, рассматривая засосы на моей шее. — Можно я пока останусь здесь? Я бы хотела привыкнуть к тому, что происходит в моей жизни. Мне нужен месяц. — Я мазохист, — я непонимающе смотрю на него, — буду жить в ужасной квартире, когда у меня есть особняк и пентхаус. Я не стала спрашивать, где он их взял. Украл, это очевидно. — Мне нужно идти, постарайся не вмешиваться в то, что происходит за пределами этой квартиры, — я, повалив его на кровать, целую в губы. — И ты будь осторожнее, — его это рассмешило, он сделал свой привычный грим на лице и, попрощавшись со мной, ушел.
