Глава 7
14 ноября 2019 г., 12:13
Примечания:
Жду отзывов!
В Аркеме был объявлен карантин, новости о нём по городу разлетелись быстрее, чем меня оповестила администрация больницы. На работу прийти нужно было, но только завтра, поэтому весь сегодняшний день я посветила себе. Несомненно, я хотела заняться собой, начать решила с похода в парикмахерскую, потому что ужасно запустила свои волосы. Откуда у меня на это деньги? Да, я могла бы бессовестно потратить деньги Артура, но ко всему происходящему мне выплатили моральную компенсацию в размере оклада.
Идти в салон мне пришлось пешком, поэтому я решила прогуляться по красивой дороге, недалеко от парка. На окраине города, где я живу, ничего, кроме разрисованных стен домов и раздолбанных бордюров ничего не было.
— Мисс, купите газету, «Вестник Готэма»! — обычный зазывала ходил и махал газетами, я по привычке взяла одну. Присев на лавочку, я посмотрела на то, кто попал на первую полосу — Джокер. Мне показалось, что эта статья про то, что он сбежал, но позже я прочла, что им совершено ограбление банка с группой профессиональных мошенников, которым он помог сбежать из тюрьмы. Меня это удивило. Не скажу, что я распереживалась за него, мне стало обидно. Я столько времени потратила на то, чтобы помочь ему жить обычной жизнью, а он вновь пустился во все тяжкие. Может… это реакция на отказ от препарата? Вряд ли он пьёт таблетки, вот и повысилась возбудимость.
Почему я снова его оправдываю?
Скомкав газету, я с силой закинула ее в первую попавшуюся урну. Как только я встречусь с этим клоуном, я наконец-таки все ему выскажу! Все, о чем молчала эти полгода.
Жаль, что вот только высказать ничего не получилось. Он не пришёл ни сегодняшней ночью, ни завтрашней, его не было всю неделю. Честно, ещё в эту злополучную ночь я молилась, чтобы он пришёл ко мне целым и невредимым, чтобы его не закрыли в тюрьме, не убили, я совсем забыла о своих претензиях… они вровень не встают рядом с его жизнью.
К концу недели я вовсе отчаялась. Работая в Аркеме, я понимала, что постепенно ломаюсь. Ломаюсь не из-за того, что на меня давят пациенты, ломаюсь из-за любви, тоски, привязанности, я не знаю, что это за херня, которую я испытываю к чертовому Артуру Флеку! Может, Артура я и любила, но Джокера, который сидел в нем — опасалась. Он мог погубить нас обоих.
Под вечер понедельника новой недели я смотрела сопливый сериал. Даже сейчас, при просмотре того, как целуется парочка в фильме, мне больно. Я переживаю и не могу расслабиться. Всё это время я пребывала в эмоциональном напряжении, потому что самое страшное — это бездействие. У меня нет полномочий, чтобы помочь.
Я услышала щелчок дверной ручки, подскочив с кровати, я упала на пол и вытащила оттуда коробку с пистолетом.
— Куколка ждала меня? — я подняла голову и увидела Джокера. Он выглядел, как обычно. Улыбался мне и махал рукой, — убери пистолет, девочка, а то, боюсь, силы не равны, — он расстегнул пиджак и показал на одном из оборотов прицепленный автомат. Ему не тяжело так таскать оружие?
Я не собиралась стрелять в Джокера, поэтому положила пистолет обратно в коробку и бросилась его обнимать. Не так, как хотелось бы, потому что испугалась автомата.
— Где ты был все это время? — он прижал меня к себе сильнее. Я почувствовала животом, что это вовсе ненастоящий автомат, пластмассовая бутафория.
— Я всю неделю думал, что же мне с тобой делать, — он вновь обошёл меня и упал на кровать, — и решил оставить себе.
— О чем ты? — я опешила от такого ответа. Да, не раз он сравнивал меня с вещью, но в шутку. Сейчас также?
— Мне не нужна обуза, куколка, — он похлопал по своим коленям, я присела рядом на кровати, — но я подумал, что врач мне не помешает. Верно, доктор?
Я долго молчала, даже не зная, что ему ответить. Это было так нагло с его стороны.
— Да пошёл ты в задницу, Джокер, — я выставила руку в сторону двери, показывая, чтобы он уходил. Джокер рассмеялся, вставая с кровати.
— Я же знаю, что ты не хочешь, чтобы я уходил, — он ведёт пальцем от моего уха к шее, — разве так встречают любимого мужчину после долгой разлуки?
— Прекрати издеваться, я не такая, как ты, мне нужна чертова человеческая стабильность, я не хочу плакать по ночам, не зная, что с тобой, — он наклоняется ко мне, я жду поцелуя, но он только касается моих губ своими.
— Свобода куда лучше, Кристина, наслаждайся, пока это всё так далеко не зашло, — он покрутил пальцем в воздухе и, приподняв меня над землей, кинул на кровать, нависая сверху. Мне не хотелось думать о том, что он имел ввиду под этой фразой, я очень соскучилась по нему и не хотела отталкивать, опять забывая о каких-либо мерах предосторожности. Джокер не давал мне сказать и слово, постоянно занимая мой рот своими губами и языком.
— Джокер, — я пытаюсь отстранить его от своей груди, он слишком больно кусает, останутся такие же сильные следы, как и в прошлый раз, но мой шёпот растворяется в последующем стоне.
Мужчина стаскивает с меня пижамные шорты, под которыми ничего нет, и резко расставляет мои ноги в разные стороны, не заботясь о том, что мне неприятно.
— Мне больно! Аккуратнее! — вместо того, чтобы поудобнее устроить меня на кровати, он тянет меня за волосы, заставляя сесть на краю кровати.
— Тебе больно, а твоё тело такой исход событий очень даже устраивает, — я слежу за его пальцами, они быстро скользят от колена по внутренней стороне бедра, направляясь в самое пекло, где мне так не хватает его пальцев, но нежных, не жестоких, однако, я совсем не хочу признаваться самой себе, что мне нравится этот жёсткий подход. Джокер касается пальцем клитора, круговыми движениями лаская меня, — нравятся плохие мальчики, Кристина?
— Замолчи, — я бессильно падаю на кровать, закрывая глаза, ноги сами раздвигаются перед ним, я глухо стону от наслаждения, хватаясь за его руку, которой он сжимает мою ягодицу.
— Нет, куколка, скажи это мне, скажи, что тебе нравится, когда с тобой так грубо обращаются, — я хмурюсь, мне не хочется останавливать его, но слова застревают в горле.
Рука Джокера с силой ударяет мне по ягодице, я вскрикиваю.
— Говори! — пару-тройку раз я стараюсь от него отодвинуться, но он переворачивает меня на живот, ударяя ещё пару тройку раз. Слабо бьет, жалеет, мне и этого хватает, на четвёртый раз кожа начинает гореть.
— Мне нравится это, нравится, когда ты г-грубый, — я закусываю губу, чувствуя, что он входит в меня. Немного больно.
— А теперь проси, проси, проси, — он тянет меня за волосы, заставив встать раком, как и в первую нашу ночь.
— Прошу, — обреченно шепчу я, — прошу, трахни меня, — щеки заливает красный цвет, мне стыдно от того, чего я прошу, но зато получаю желанное.
Мужчина ускоряется, пошлые звуки разлетаются по всей комнате, кажется, что соседи тоже слышат, как хорошо устроилась моя личная жизнь, все-таки стены тонкие, квартира старая. Я отвлекаюсь от своих постыдных мыслей и выгибаюсь на встречу рукам Артура, что притягивают меня к себе, он изливается в меня.
— Джокер, не уходи, — я чувствую, как он целует мою шею, оставляя маленькие засосы, которые сойдут за несколько часов, а то и минут, — не хочу тебя снова потерять.
— Завтра обязательно увидимся, — он шлепает меня попе и отходит к зеркалу, чтобы привести себя в порядок, я посильнее натягиваю на себя одеяло, чтобы скрыть от его глаз своё нагое тело.
— Ты уже обещал один раз придти и не пришёл.
Он молчит, ничего не говоря, изредка посматривая на меня через зеркало.
Одевшись, он укладывает меня в постель, целует в лоб и уходит, захлопнув входную дверь.
***
После работы я не спешила домой, мне хотелось оттянуть этот момент, боясь, что не застану Джокера у себя дома. Оно и очень вероятно, ведь этому горе-любовнику закон не писан — как в отношениях, так и в жизни. Мельком глянув на лавку с газетами, я спокойно выдохнула, мужчины не было на первой полосе скандальной хроники. Остановившись, я посмотрела на свои часы, почти восемь часов. — «Побуду в кафе, он всё равно придёт ближе к полуночи…», — подумала я, заходя в местную кофейню совсем поблизости от своего дому. Я не была любительницей ночных прогулок в одиночестве, но сегодня у меня было плохое настроение, мне нужно было побыть одной. Заказав обычный чай, я опустилась на стул около окна и уткнулась в медицинскую карточку Элизабет, рассматривая результат своей работы. Пусть не было никакого смысла её рассматривать, потому что я думала совсем о другом, мне нужно было создать видимость того, что я не думаю о Джокере. Дверь кофейни распахнулась, я отвлеклась на колокольчик. Кто-то заверещал, прячась под стол. Я инстинктивно сжала край стола, намереваясь повторить за людьми, но вовремя рассмотрела вошедшего. — Тише-тише! Это не ограбление! — Джокер, показывая бутафорский автомат и пистолет в своём пиджаке, поднял руки вверх, подходя к продавцу. Охрана быстро проверила всех кроме меня, ни у кого не было возможности позвать на помощь или вызвать полицию. — У меня маленькая сестра, прошу, не убивайте! — парень, работающий на кассе, вытащил все деньги и закрыл лицо руками. — Пацан, успокойся, я всего лишь хочу пообедать со своей малышкой, — мужчина наклоняется к парню через всю стойку и притягивает его к себе, схватив за футболку, — вон она сидит, как тебе? Парень съежился, рассматривая меня, в его глазах так и читалась мольба о помощи, но я не больше его понимала, что происходит. — Он-на… крас-сивая, — заикаясь, парень отскочил от Джокера, когда тот его отпустил. — Ну, конечно, — мужчина посмотрел на прилавок, — принеси нам одно фисташковое мороженое и, куколка, какое тебе заказать? — Джокер кричал это через весь магазин мне, не стесняясь всех присутствующих, я была готова сгореть от стыда и страха. Слишком много ненужного внимания. — Ванильное… — не своим голосом пропищала я, пряча карты себе в сумку. Не знаю, что было бы лучше — чтобы он не пришёл, или же вот так вот сидеть в кафе. — И кофе, одно с молоком и ложкой сахара, другое без и с двумя ложками. — Двумя ложками чего? — парень немного затупил, заставив Артура рассмеяться. — Сахара, — Джокер всё-таки пожалел его и прошёл в сторону моего столика, — соскучилась? — Ты из ума выжил, Джокер? — я сглотнула, рассматривая людей. Все они сидели на своих местах, побаиваясь вооруженной охраны. — Я ожидал другую реакцию, — мужчина улыбается парню, что принёс мороженое и излишне наиграно его благодарит, — ешь, куколка. — Завтра все будут знать о том, что я — твоя девушка, ты представляешь, что со мной могут сделать? — Завтра все будут знать, что ты — моя, поэтому даже не посмеют к тебе подойти, — он пожал плечами и принялся есть лакомство. Мне кусок в горло не лез. Весь вечер мы провели в молчании. Он шутил — я молчала, улыбаясь.***
Сегодняшний день выдался весьма необычным: мне удалось увильнуть от работы, вновь попасть на допрос и пораньше освободиться, прикупив по дороге домой пончиков. Они по большей части были предназначены для Джокера. Будучи в больнице я была наслышана о том, что в юношестве он часто покупал их себе по дороге домой. Может, и сейчас он окажется у меня дома, порадовавшись пончикам? Я совсем не злилась на него из-за сегодняшней полиции, потому что никак не могла забыть этого чувства эйфории. Пусть он и напугал всё кафе, Артур был очень романтичным, настолько, насколько это вообще в его положении возможно. Я была пленена. Все подумали, что психиатр Джокера — его жертва, меня не подозревали, жалели и обещали предоставить помощь в трудную минуту. Да, плохо играть невинную, когда ты по уши погрязла в грехе, но пока это возможно, я буду этим пользоваться. Вздохнув, я поковырялась ключом в замке и отворила дверь, громко захлопнув ее, когда оказалась внутри. — Джокер, ты здесь? — я заметила его пиджак, брошенный на полу, меня не смутило то, что он оказался неряхой, поэтому подняла его одежду и медленным шагом прошла в свою комнату. Мужчина лежал на кровати, практически обнаженный, на нем остались только трусы и носки, — Джокер? Подойдя ближе, мне в глаза бросилась его белая кожа, я поскорее подлезла к лицу, на нем не было грима, но когда действительно побелела. — Артур, — он не слышал меня, я боялась его трогать, понимая, что это всё от какого-то вещества, явно химикат, возможно, всё его тело — большой ожег. Очень повезло, если он отделался небольшим стрессом, ударом (на его лице и животе были большие синяки) и изменением цвета кожи, — Артур, прошу, открой глаза… — я подскочила с кровати и бросилась к холодильнику, решив сделать холодный компресс. Видимо, дело пока только в ударе, возможно, переутомлении. Интересно, кто это его так? Вернувшись в комнату, я аккуратно уложила Артура поудобнее, подложив подушку ему под голову. Решив снять с него белье, я накрыла его легким пушистым одеялом, чтобы он не замерз. На живот и щеку легло по одному компрессу. Полночи мне пришлось провозиться со своим любимым больным, меняя компресс и промывая его кожу. Химикаты впитались глубоко в клетки эпителия, даже при сильном потирании, вряд ли удастся стереть этот нездоровый бледный оттенок. Зато теперь ему не придется каждое утро рисовать свой грим. — Как ты себя чувствуешь? — я заметила, что Джокер открыл глаза и рассматривал комнату. — Спасибо, мне лучше, — я кивнула и пересела на кровать рядом с ним, синяк на его щеке спал, а вот за живот я пережевала. Не гематома точно, но вот болеть будет долго, — принеси мне телефон. Я сунула ему в руки свой телефон, он поморщился и набрал какой-то номер. Назвал только адрес, сбросив трубку. — Расскажешь, что произошло? Мне хотелось бы знать, к чему готовиться завтра… я сегодня была на допросе, — я проследила взглядом, как Джокер встает со своего места, он в темпе натягивает на себя одежду и не морщиться, задев синяк на животе. — Что ты рассказала полиции? — он повернулся ко мне, опускаясь на стул. — То, что они хотели услышать — сделала себя жертвой, — на его губах едва мелькнула добрая улыбка. Он стал приводить свое лицо в порядок, на скорую руку рисуя свой грим, — Джокер, расскажи мне, что случилось… — Искупался в чане с химикатами, куколка, меня преследовали, поэтому я укрылся там, где искать не будут, — он руками разглаживал свою одежду, вертясь перед зеркалом, — сегодня ты едешь со мной. — Куда? — Это неважно, — он смотрит окно и идёт в коридор, я за ним, — тебе придётся забыть Аркем, семью, этих котов, — он делает паузу, — иначе мы больше не увидимся, нужно уехать отсюда. — Как можно забыть семью, кто позаботиться о них? — я сажусь на колени и обнимаю Полосатика. Он ласкается о мою руку, не подозревая, что мы можем расстаться навсегда. — Пойдём, — он протягивает мне руку, я опускаю голову, кладя телефон на тумбочку. Миска полная, но им хватит только дня на три. Я бегу на кухню под пристальным взглядом Джокера и рассыпаю весь корм на пол, набираю три миски воды. Мне страшно и больно. Со слезами на глазах я хватаю куртку и иду за Джокером, который уже в подъезде. Я не могу не пойти за ним, я зависима от него и его жизни. Почему любить так больно?
