Лекарство

Я вышла из поезда. Берлин встретил, застрявшей в воздухе, влагой. Моросило. Тяжелое серое небо нависло над городом, словно желая поглотить все яркие краски этого мира. Вся Германия выглядит, как Сент-Дени? В 1871 году Берлин признали столицей Германской империи, но сейчас он выглядел, как город будущего. Я заметила, что немцы любят порядок. Тут было прохладно. Ветер кружил над дорогой, какой-то мелкий мусор, выпавший из карманов людей: тонкие бумажки, фантики от конфет. Меня спасала черная кожаная куртка, которую мне выдали в главном муниципальном отделении Сент-Дени, как охотнику за головами. В ней было не холодно и не жарко. Для меня сейчас она поддерживала идеальную температуру, так как я терпеть не могла жару. — О! Мой дорогой друг! — кинулся мужчина с искренними объятиями к Сэму, а после все же пожал руку Уильяму. — Как вы добрались? Все в порядке? — я стояла чуть поодаль, забирая лошадей с конюшенного вагона. Отвела их в сторону, чтобы никому не мешать и не создавать конфликтных сцен животных. У лошадей есть своя иерархия, кто-то воспитан меньше, кто-то воспитан больше, но все они, в первую очередь, звери, с чистыми, животными инстинктами. И очень не хотелось оказаться рядом с какой-то истеричкой, которая захочет лягнуть одну из моих кобыл, либо меня саму. — Где твоя Кира? Мне не терпится ее увидеть! — восторженно говорил бородатый, с зачесанными назад, смоляными волосами мужчина в круглых очках. Бристон махнул на меня рукой, и Роберт стал продираться через толпу мимо идущих людей. Я зажала одну руку в другой впереди себя, сжимая ладонь с такой силой, что ногти вот-вот пронзят кожу. Мое сердце билось и трепеталось от волнения. — Милая моя! А вот и ты! — слишком резко и слишком неожиданно меня сгребли в объятия, так, что я даже руки не успела разжать, чтобы приобнять в ответ. Сейчас они застряли между мной и поджарым мужчиной, не в силах разъединиться. — Этот оболтус рассказывал про меня? — Э… Да. — он говорил на красивом чистом английском, грохоча своим глубинным голосом. — Я очень рад нашей встречи! Очень! — он наконец-то разжал свою стальную хватку. — Чего же ты стоишь? Где твои чемоданы? Давай я отнесу их в карету! — Э… Я… — Вот этого монстра видишь? Там и чемоданы. — смеется подоспевший доктор, указывая на Альму. — Что? Она ваша?! — титанический силуэт, стыдливо шагнул за меня поймав на себе взгляды сразу четырех людей. — Что вы обижаете мою малышку? — я повернулась к ней, обнимая большую белую морду. — Нет, нет! Кира! Ни в коем случае! — Роберт начинает гладить лошадь. — Тогда поедем же! Скорее! Мой дом в часе езды! Вы, наверное, голодны и устали. Столько дней в пути! Не напрасно, друзья мои. Не напрасно! Вы станете участниками чуда и небывалого прорыва! Я иду с мужчинами до открытой повозки и только там лезу в седло, но ловлю удивленные взгляды мужчин. — Она слишком любит ездить верхом. — отмахивается Бристон. У него улыбка от уха до уха. И пока мы едем из города, они болтают, и только сейчас я узнаю тему нашего, столь дальнего, визит. Да, новые бактерии. Да, лекарство, какие-то снимки и открытия, но в голове ничего не складывалось воедино. — … понимаете, до общества необходимо донести это! Конференция будет через три дня, а сейчас, нам всем, предстоит доработать. Мы пишем историю, дамы и господа. Мы с вами сделаем то, что никто не делал до этого. — Но, как ты предлагаешь это объяснить это людям? Обычным. Мы то все понимаем, но вот… — тянет Уильям. — За этим вы тут. И за эти три дня мы должны доделать все. — Ох, Роберт, взвалил ты на нас работу… — Сэм потер переносицу. — Я просто знаю, что у нас четверых все получится. — Но я же без образования… — наконец выдаю я, то, что давно терзает мою душу. — Кира. Ты дочь Сэма. Тебе образование ни к чему. Я знаю его, и почему-то не сомневаюсь в том, что ты умнее многих с бумажкой. — Не возлагайте на меня надежды. Прошу. Я их не оправдаю. — Прекрати! — повысил голос Роберт, но это прозвучало так мягко. — Я тебя понимаю, но… — Врет она все. Девушка смышленая, даже если чего-то не знает, схватывает на лету. — вступается Уильям. — Ох… — Скромность — прекрасное качество для молодой леди. — я отвела взгляд и спряталась за спавшими на лицо прядями. — Сэм, у нее есть жених? — я вспыхиваю. — Сложный вопрос, Роберт. — протянул на выдохе отец, став серьезным. — Во-первых, я не позволю ей абы с кем быть. Человек должен быть максимально достойный, такой, чтобы я мог доверить ему самое сокровенное, что у меня есть. Во-вторых, она… — нас прервал громкий голос. — Halt! — прокричал мужчина, выруливая на дорогу и перекрывая нам путь. Ямщик остановил лошадей — Сказал стоять. — пояснил доктор. В красном свете заходящего солнца, продирающегося сквозь колючие ветви сосен, я видела только темный силуэт верхом на лошади. Мы миновали город, и ехали по вытоптанной тропе небольшого леса. Деревья облепили вороны. Блестящие черные головы, пустые глаза. Наблюдатели. Их горбатые туловища напоминают мне маленьких стариков на скамейках в парке Сент-Дени. Птиц тут сотни, сидят на ветках, скачут по земле. Я смотрю на человека, который явно не собирался указывать нам дорогу. Он что-то произнес, а немцы в повозке засуетились. — Что?! — задает мой вопрос Бристон. — Это ограбление. — голос Роберта дрожит. — Но он один… — тяну я. — Неважно! Кира! Не важно! Он преступник. — я выдохнула прикрыв глаза. Меня начинает легко потряхивать от холода. Солнце все ближе к горизонту, и температура воздуха опускается вместе с ним. Сэм не шевелился в отличие от Уильяма, ямщика и Роберта. — Скажите ему, что я даю шанс уйти. — Was? — доктор переводит мои слова, но я слышу лишь смех, а затем преступник резко выхватывает пистолет, и тычет его в нашу сторону, водя от одного лица к другому, а потом начинает что-то говорит, что вгоняет ямщика в панику. Лев крадется в высокой траве. Лань нюхает воздух. Гробовая тишина перед броском. — Хватит тратить мое время. — все происходит за мгновение, годами вытренированное движение, доведенное до идеала. Я выхватываю револьвер и стреляю, выбивая из рук бандита оружие. Он вскрикивает от боли и страха. Нет. В него я не попала, но сила отдачи от выстрела была достаточной, чтобы треснула одна из костей. Пока мужчина занят своей ладонью, я вытаскиваю лассо из седельной сумки, которое взяла с собой по просьбе Бристона. Накидываю петлю на тело и резко тяну, одновременно стягивая узел и сбрасывая его с коня. Спрыгнув на землю, связываю вместе конечности, а после, с трудом подняв себе на плече, кидаю его на круп лошади. — Черт… — тяну я. — Нужно уйти с дороги. Лев в высокой траве. Мужчина что-то кричит, пока мы на рыси покидаем место его несостоявшегося ограбления, но я не обращаю внимания. Мы выезжаем из полосы леса, и тогда я торможу, опустив его на траву. — Спросите, что заставило его грабить. — почти приказным тоном говорю я, и друг Сэма спрашивает. Руки зависли на бедрах, сдавливая их и перенося вес на одну ногу. — Говорит, что жена болеет, а он один с детьми. — Передайте, что, если он не скажет правду, я сдам его законникам. — мужчина начинает плакать и причитать. — Это и есть правда. — после непродолжительного диалога изъясняет врач. Я щурю глаза, словно сканером читая его. Не лжет. Слишком неуверенно держал пистолет, слишком скованные движения. Точно не сравнится с бывалым бандитом. — Чтобы больше не делал так! В следующий раз ему может повезти не так, как в этот. — развязываю узел, пока Роберт переводит. Для меня это рутина. Привычное дело, которое вложено во мне генами моего отца. Стрелять от бедра трудно. Но трудно не значит невозможно. Не знаю, дар ли это или результат центнера пуль, выпущенных из моих рук. — Danke! Danke! — неудачник грабитель подрывается с места, кланяясь и убегает вновь в лес, видимо за своей кобылой. Я выдыхаю. Альма довольно фыркает. Ей тоже нравилась охота за головами, видимо ее животные гормоны тоже бьют по мозгу, подсаживая на адреналин, как на иглу. Глажу ее массивную голову. — Ты… — говорит Роберт. — ТЫ НЕ ВРАЛ?! — его голос эхом разносится по округе. — Я думал, ты шутишь все это время! Женщина! Девушка! Охотник за головами! У вас это нормально?! — Ну, редко, но нормально. Почему бы и нет? Ты частник, отвечаешь сам за себя. Это, как фермер… Выращиваешь помидоры, а потом продаешь их на ярмарке. — Замечательное сравнение… — качает укорительно головой Бристон. — А как еще? — Я просто в шоке… — мямлит Роберт. — Привыкай, я так живу.

***

Мы останавливаемся в доме Роберта, когда солнце уже скрылось за полосой земли, а легкий туман побежал молоком по дороге. Он провел нам краткую экскурсию, а после, мы ужинаем и расходимся по комнатам. Да, у меня отдельная. Внизу у него целая лаборатория. Куча склянок, банок, чашек Петри и разных жидкостей. Сверху два этажа. На каждом около трех гостевых комнат. Большая гостиная, зимний сад, библиотека и роскошная столовая, с длинным столом из кедра. Внутри все пространство было окрашено в пастельные тона — серый, цвет слоновой кости и голубой. На столике лежит письмо. Почему то мне никто не сказал, что пришел конверт на мое имя… Видимо все были настолько заняты разговорами. Я разворачиваю лист бумаги, с этим шорохом, сердце стучит быстрее. «Привет Кира. Надеюсь, что тебе нравится в Германии. Думаю, что это интересно побывать, так далеко от своей страны. Тем более ты вообще на другом материке. Другие ли там люди? Как они отличаются от нас? Может у них есть уши или хвост… В сторону шутки. Я плавал на паромах, но только по рекам, и времени разглядывать красоты у меня, к сожалению, не было. Надеюсь, что я когда-то смогу увидеть, то, что описала ты. Мне казалось, что самые красивые восходы у нас, но видимо, я ошибался. Хотя сложно ошибаться, когда сравнивать особо не с чем. Это правда, что ты имеешь, какую-то особую связь с лошадьми. Не знаешь с чем это связано? Провернули с ребятами пару дел, подзаработали денег. Теперь мы на шаг ближе к цели. Я даже не влип в неприятности. Представляешь? В последнее время это бывает редко, но все же, обо мне не стоит беспокоиться. Ты выполнила свое обещание, а я сдержу свое. Будь уверена. Шон сказал, что я профи своего дела. Наверное, не этим нужно гордиться в жизни… Да, я и не горжусь. Я просто это умею и все. Начал легальную деятельность, как ты и подсказала. Чаще стал охотиться за головами. Преступник, сдающий шерифам преступников. Но Датч говорит, что мы вне закона… Сам я, особо, перестал видеть грань между этими двумя понятиями. Джек пару раз спрашивал про тебя. Говорит, что скучает и видимо продолжает рассказывать Эбигейл и Джону, как ты обошлась с пинкертонами, потому что его отец уже по горло со своими расспросами. Не хочу ему ничего рассказывать про это. Не хочу, чтобы кто-то знал. Я предъявил факт, а подробности пусть будут у меня в голове. Никого это не касается. Я же не спрашиваю, чем они там занимаются в закрытой палатке. Ты не права. Мне интересны твои рассказы о тебе. Сэм правда достоин этого, он вырастил тебя. Я знаю, что ты чувствуешь, я был на твоем месте. Я с Датчем и Хозией с 13 лет, поэтому считаю, что они мне, как отцы. Оба. Обучили грамоте. Именно благодаря этому, мы можем с тобой обмениваться письмами. Чему я очень рад. Прошу, продолжай рассказывать. Может, ты по приезду мне что-то расскажешь и про этих бактерий? Навряд ли я, что-то пойму, но я хотя бы постараюсь. Про Сэди могу сказать одно, что с каждым днем она становится все крепче, а желание отомстить людям, которые убили ее мужа делает из нее женщину способную на все. Хочет присоединится к нам с парнями в делах, но думаю, что пока очень рано. Должно пройти еще немного времени, а там уже… Была очень рада, когда я ей передал привет от тебя. Жалеет, что в последний твой визит ее не было. Цитирую: «потому что вы отвлекли меня с этой гребанной стиркой!» Недавно, Штраус послал выбить долг из какого-то местного добродетеля. Мне кажется, я уже видел его в Валентайне. Он умолял, заикался, но я хорошенько вмазал ему. Его сын глядел на меня так, словно я дьявол во плоти: может, для него так и есть. Теперь никак не могу успокоиться. Как думаешь, может, это неправильно? Эти несчастные и отчаявшиеся люди, надеющиеся изменить свою жизнь… Он сказал собрать деньги еще с нескольких человек. Стоит ли мне этого делать? Когда я в прошлый раз забрал обручальное кольцо у поляка, опять же за долг, он был нищим… Его положение намного хуже, чем наше. Мы хотя бы можем заработать деньги. Но… Я не знаю, Кира. Без понятия, что мне делать.

Артур.»