Ghostober

Древняя ночь, древняя.* Над нежной мантильей тумана, над старым кремовым кружевом, над осенним пергаментом ручек, что были когда-то прекраснее сахарных сливок, ручек ее, tu abuela materna, осенним листом, тусклым серебряным отблеском, взмахом крахмальным крылатым зовущих: «Хосе мой, Хосе, мой ненаглядный проказник, не жаль тебе бабку?» Тайная ночь, тайная. Над черепицею шей драконьих, из озера тянущихся навстречу черным ладьям и светильникам, плачущим девам и дремлющим детям; черных, в чешуйчатой бронзе, раскрашенных в зелень патиной осени, времени, смерти, зовущих: «Мой Мануэль, отзовись, где ты, сынок? говорила же — не потеряйся…» Долгая ночь цвета нефти. Над городом мертвых, несущим город живых на крылах лебединых, пуховой перине, цвета запекшейся, с бобами проваренной крови черных священных быков; обсидианом и медом, шелком и шепотом полны, вином и бензином кубки твои, шоколадом и желчью, выплеснуты в лица улиц, зовущих: «Кармен, где Кармен, куда убежала? А вы не видали, сеньор, девочку лет девяти в бело-розовом платье?» Гробик игрушечный, сахарный череп и кости… Дайте проказникам синее небо и воды яркого озера, долгий рассвет без заката, лето без осени, вечное счастье каникул, кремовой ваты и кружева каруселей, дайте им вечную жизнь. Пусть же смерть продается с пестрых лотков, неживая, из сахарной пудры, стружек, конфет и пластмассы, чтоб детские руки радостно мяли, ломали, а детские зубы — грызли проклятье, постигшее род человечий. Чтобы когда-нибудь в мире ее не осталось ни на полцента… но только пока в круговерти пестрых торговцев игрушечной, сахарной смертью бродит одна, у которой на черепе имя то, что еще откликается голосом птичьим. Кармен, Хосе, Мануэль, Бернадетт, Хуанито… Видел ли я вашу девочку в лавке, сеньора? Пусть охранят ее ваши и наши святые, чтоб в карамельном квартале не встретить случайно даму в дешевой вуали, с бумажною розой, даму с лицом, разрисованным яркой гуашью, словом, такую как тысячи тысяч торговок, кроме того, что зовут ее Дама Миктлансиуатль. * строчка из стихотворения Хайме Сабинеса