не ломаем систему, как раньше.

и теперь мы не гуляем по улицам, не танцуем под ритмичную музыку, не ломаем систему, как раньше. что-то с тобой не чисто.

i hate kate — then you kiss

***

я бежал. всё время бежал. бежал от расплавленных часов, твердящие одно и то же. бежал от солнца, что снова поднимается через несколько часов. бежал от себя. жалкого, никчёмного и абсолютно никому не нужного. даже самому себе. зачем мне все эти убогие рисунки на теле? моя, вечно пьяная, мать говорила мне, что они навсегда., а я всякий раз кричал: «но разве не круто, что хоть что-то в моей жизни навсегда?». я идиот. каждый день смываю свою жизнь в бездонный унитаз, вместе с рвотой от грёбанного алкоголя и рук моего дяди, которому так сильно нравится татуировка колибри на моём бедре. хватит! хватит!. хватит!..мне хочется выпить. мои лёгкие уже состоят из никотина, а руки трясутся от ломки. на моей грудной клетке красуется всё ещё не раскрашенная вечная змея. мой дядя как всегда дома. а моё солнце всё дальше. я бежал.. я задыхаюсь. я уже час не могу остановить тёмный поток крови их носа. что это?.. почему мне кажется, что это гной?.. о боже.. возможно, сегодня я наконец лягу на землю и захлебнусь белой пеной. блять. почему все смотрят на меня, словно каждый из них мой учитель? почему все оборачиваются? что я сделал? что я..? я..? мне нужно спрятаться. хочу снова выблевать свой организм и остатки почек в унитаз. хочу выкурить ещё тысячу сигарет. хочу вернуться домой, как самый отвратительный сын. хочу ещё раз послушать все альбомы scorpions. хочу снова жить.  — один абсент. этот голос… выходит, я всё-таки умер? но тогда почему я как-будто в раю?.. первый.. второй.. четвёртый.. пятый..  — неужели.. именно так и выглядит бог?..

***

в тот день было особенно тихо. лишь капли нестихаемого дождя кричать о своём существовании, как только разбивались о жёсткие поверхности чёрных зонтов и такого же чёрного асфальта. в тот день было много тумана. но он был совсем не белый и не струился по улицам Сеула, как несколько лет назад. он был похож на сигаретный, тяжёлый дым и окутывал каждого прохожего сверху вниз, покрывая лишь голову. и тем вечером, почти что ночью и почти что утром, можно было видеть безголовое тело, что блуждало среди плохо освещённых грязных улиц. этот безголовый парень спотыкался, а правую руку не отрывал от кровоточащего носа. он пытался спрятаться ото всех, не зная, что его ото всех скрывает этот серебристый дым. красные глаза его слезились от обиды, от глухой ненависти ко всему. а можно ли назвать человеком обыкновенного ублюдка, что бросал бычки на полянах в парке и глотающий спирт для взрослых на площадках? назвать того ребёнком, на чьих руках вечная грязь? можно ли назвать человеком существо, распространяющее наркотическую дрянь и ненавидящее собственную мать? можно ли назвать ребёнком того, кто только и мечтает о конце и страшной бойне? можно, друг мой. можно. он просто рано повзрослел… тогда, хотят ли дети потеряться? хотят, если они играют в прятки. а чон чонгук, по чьим чёрным, от вечных рисунков, рукам, стекают капли леденящего дождя, а на толстовке капли вместе с белой пылью можно разглядеть, всё бродил, бродил. и лучший друг его, туман, словно вёл его куда-то, дорогу только в нужном месте ему открывал.

***

дождь стал стихать, а вместо строгих и мрачных зонтов, по улице шли промокающие насквозь подростки с почерневшими глазами, нос собственным раем внутри, и те, кто безмерно богат, их глаза разноцветны, но чернота внутри. по улице этой, словно по красной дорожке, ходили красивые девушки, губы которых можно было сравнить с палитрой всех оттенков красного. так много заблудших душ на улице этой… туман наконец рассеялся, подтолкнув парня и шепнув ему: «открой дверь, ветер изменился». в глазах всё двоится и темнеет с каждой секундой, но подросток идёт вперёд, видя лишь неоновую вывеску ночного притона. она мигала и была безумно тусклой, зато слова запомнятся надолго. sex, drugs & rock`n`love. туда зашёл, там и исчез.