Будь серьезнее или Путешествие из Петербурга в Москву

Прошло четыре дня.

Хватились Руслана.

Позвонили - нет ответа.

— Ну и где он?— спросила строго Алина.— Мы специально снимали куски без участия Руса, чтобы он в себя пришёл. Четыре дня! Где его носит? — Дань, где Руслан то?— спросил Юра, всем корпусом повернувшись к Поперечному и глядя ему прямо в глаза. — А чего ты на меня так смотришь? Да я понятия не имею...— пробормотал Даня, которому стало неловко от взглядов Алины и Юры. — Подожди, то есть он не с тобой?— ахнул Юра. — А каким боком я к Руслану отношусь?— Поперечный, кажется, начинал веселиться. Он ещё не понимал, что ничего смешного нет. — Но... И Юра коротко, но в красках поведал восхищенной Пязок и обескураженному Поперечному про влюбленность Руслана. Он рассказал все в точности так, как говорил сам Усачев. Юра упомянул про намеки, вспомнил фразы, прикосновения, и чем больше он говорил, тем сильнее краснел Поперечный, и тем шире улыбалась Алина. — ... И с той коробкой с реквизитом,— воодушевленно говорил Юра, активно жестикулируя. Сейчас должна начаться трагичная музыка, как в фильмах, и должен появиться Руслан. А потом поцелуи, секс и бла бла бла. Но этого не происходило, как бы Юра экспрессивно не рассказывал. — Но в коробке тогда была ваза...— заметила Алина, у которой была крутая память.— Ваза для клипа, ваза из хрусталя. — Но Руслан об этом мне не сказал,— ответил Юра. — А по поводу ароматической хуйни тогда,— припомнил Поперечный.— Я думал, ему понравится. Мне то эта вонь по боку, но если они есть дома, что бы блять их не использовать? — И об этом Руслан не знает,— поджал губы Юра. — Чувак, мы с Русей достаточно близкие друзья, чтобы позволять себе ахуенно гейские шуточки. — Окей, но где Руслан? — Бля давайте всех обзванивать!— Алина уже не на шутку волновалась. — Я за него переживаю. — Я тоже!— сказал Даня, набирая первый номер.— Он же такой дурачок! День клонился к вечеру, а эти трое все ещё сидели на пуфах в студии и только и делали, что писали и звонили каждому, кто хоть как-то мог быть связан с Русланом. Наконец, в алфавит телефоне показал букву «к» и абонента с именем Кшиштос. Наверное, Мише стоило звонить в первую очередь, ведь он друг Руслана. — Привет, Миш,— сказала Алина, и все почувствовали, как голос ее дрогнул. — Руслана потеряли. Не знаешь, где он? — Знаю,— ответил сонный голос. Затем последовал зевок. — Тут лежит. Рядышком. — Где?— не поняла Алина. — В Москве. Приехал он ко мне, потому что плохо ему там с вами в этом вашем жопу отморозишь каком холодном Питере. — А что с ним? Как он?— Алина сильно волновалась. — Все более или менее. Он спит. — Я сейчас к вам приеду!— крикнул Даня что было силы, чтобы Миша уж точно услышал. Затем он вскочил с пуфа, вызвал такси и, пока такси ехало, купил билеты на ночной поезд, который отходил через три часа. Даже не заскакивая домой, Поперечный приехал на вокзал, сел в поезд и стал нервно стучать по стеклу костяшками пальцев. Он очень волновался, ведь теперь узнав о чувствах Руслана, трудно было даже представить, насколько сильно тому было больно слышать отказ. «— А я ещё так тупо шутил,— думал Поперечный.— Подкалывал его. Неужели было так сложно воспринимать его всерьёз? Просто будь серьёзней, Даня!» Наконец поезд тронулся, и понеслись за окном леса, поля, дома. Атмосферность достигалась за счёт огней города Петербурга. Они завораживали любого, заставляя влюбляться в этот город и приезжать сюда ещё и ещё. Они всегда встречали и провожали ночные поезда, стояли вечными стражами спокойствия. Некоторые огоньки, будто маячки, светили ярко, и свет ослеплял отвыкших от солнца людей, а некоторые фонарики меняли цвет, превращая любое время года в зиму, а настроение- в новогоднее. И смотрели они вслед уезжавшим, предлагая вернуться хотя бы для того, чтобы вновь их увидеть, а иногда вселяли уверенность, что в этом городе тебя всегда кто-то ждёт, тебе всегда рады. Умиротворенное таким тёплым спокойствием, исходившим от огоньков, Данино волнение улеглось, и он не заметил, как уснул. Проснулся он от резких толчков проводницы, которая сердито смотрела на единственного оставшегося в составе пассажира. — Что? Уже Воронеж?— спросил Даня. — Москва, гражданин, выходим! Голос проводницы был грубым, мужским. Даня схватил куртку и вышел из состава. Постепенно к нему стала возвращаться тревожность. Он нервничал, когда садился в такси, нервничал, когда ехал к Мише, нервничал, пока поднимался на лифте. Но вот, наконец, Миша открыл ему дверь, и от его спокойной улыбки стало как-то легче на душе. — Привет, где Руслан?— с порога прокричал Даня. — Проходи, нетерпеливый,— со смешком в голосе отозвался Миша. — Не переживай, все уже хорошо. Но Даня не поверил. Он хотел сам увидеть, убедиться. Он почему то уже уверен был, что виноват в чём-то масштабном. Пока он ехал в такси, он напридумывали себе уже что-то настолько жуткое, что случилось с Русланом, что даже его смерть стала бы менее страшным событием. Из дальней комнаты потревоженный шумом вышел Руслан, худой, бледный, в длинном полосатом халате до пяток. Он был небрит. Даня вихрем подлетел к нему, крепко стиснул и, вдохнув наконец полной грудью запах Руслана, успокоился. Он стоял так минуты три, пока наконец блогер его тоже не обнял. — Давай начнём все с начала, умоляю тебя!— простонал Даня, сокрушенно качая головой. Миша смотрел на них, сидя на корточках у двери и поглаживая свою кошку, и думал, что ничего на свете милее этих двоих не видел. Но теперь он определенно точно хочет посмотреть продолжение этого сериала. А ждать придётся ещё долго...