Запретное желание

Флешбэк Гарри вместе с Сириусом дрались бок о бок, на пределе сил отражая атаки Долохова и Малфоя – как-никак оба противника были довольно сильными магами, чего не скажешь о талантливом, но неопытном Поттере и потрёпанном Сириусе, чьё здоровье едва-едва пришло в норму после стольких лет Азкабана. Гарри, понимая, что они начинают проигрывать, ускорился до предела и смог выпустить три атакующих заклятия одно за другим. Одно из них попало в Антонина, и тот отлетел к стене, сильно приложившись о неё головой. Через пару мгновений под ним образовалась небольшая лужица бордового цвета. Полученное над оставшимся в одиночку Малфоем преимущество, тут же решил разыграть Сириус и успел запустить с десяток разноплановых проклятий до того, как произошла неожиданная перемена: его крестник начал заваливаться набок. Парой мгновений ранее Гарри услышал, как где-то на задворках его разума что-то щелкнуло, а в глазах тут же потемнело, и голова невыносимо загудела, будто бы стала наковальней, по которой безостановочно лупили молотом. Поттер, понимая, что почти не контролирует тело, упал на колени, дабы не приложиться виском о камень, и обхватил голову руками. Его дыхание стало сбивчивым, будто он пробежал километра три без остановки. Сириус бросил обеспокоенный взгляд на крестника, и перешёл в оборону, пытаясь укрыть Сохатого-младшего от атак Люциуса. Поле боя, больше похожее на десяток отдельных дуэлей, оглашали крики и ругань сражавшихся, но юноше казалось, что вокруг него кто-то поставил Полог Тишины, и все звуки отошли на второй план. Гарри чувствовал, что в его голову ломится, сминая защиту, кто-то очень сильный, но несмотря на разницу в силе и умении, Поттер пытался бороться с врагом. Юный гриффиндорец знал, сколь слаб он в окклюменции, и тем не менее до последнего держал ментальный щит, который едва-едва начал у него получаться в последние месяцы. Казалось, он голыми руками удерживает потрескавшуюся плотину водохранилища, и вода вот-вот хлынет наружу. Так и произошло. Защита пала. - Какой в этом смысл Поттер? Мы оба знаем, насколько ты слаб и уязвим — послышался в голове пронзительный шепот Волдеморта, который стремительно перебирал на себя контроль над захваченным телом — Разбив пророчество, ты сделал хуже себе, но не мне, мальчишка. Все мысли смешались, и думать связно получалось всё тяжелее. Гарри хотел присоединиться к друзьям и помочь им, но сперва ему нужно было выгнать, красноглазого ублюдка из своей головы. И такая ярость затопила в это мгновение сознание Поттера, такая бездумная ненависть к этой змееподобной твари, из-за которой его знакомые и друзья сейчас рисковали умереть или получить тяжелейшие раны… - Убирайся в ту нору, из которой ты выполз, урод чешуйчатый! ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! В ответ юноша услышал лишь смех: раздражающий, злобный, нечеловеческий. Этот смех, казалось, заставлял зудеть каждую клетку тела. Хотелось завыть, отступить, оставить разум угасать в прохладной тьме, но Гарри… Он был благодарен лже-Грюму за его уроки и за мощнейший Империус, который Поттер всё же смог преодолеть, а потому сейчас, когда ситуация была похожа на совместное влияние заклинаний Империо и Круцио, было гораздо… Мысленного усилия стало недостаточно и тело юноши выгнулось дугой от нечеловеческого усилия. … проще… Ещё один спазм-импульс, заставляющий зубы сжиматься так, что того и гляди эмаль раскрошится. …превозмогать! «Всё что вам нужно сделать, – вещал Крауч-младший, расхаживая по классу под личиной экс-аврора, – это подавить волю оппонента. Сделать бесполезными его усилия удержать вас под контролем! ПРЕВОЗМОЧЬ того, кто только и может исподтишка накладывать контроль разума! Но прежде всего, лучше не попадаться таким тихушникам, а потому… ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!» — Заткни пасть, Реддл. – прохрипел Гарри, а затем и вовсе проревел так, что у многих зазвенело в ушах, - ВОН! Ещё с десяток мгновений тело терзала боль, но она исчезла точно так же, как и Волдеморт, не сумевший до конца захватить тело своего врага. Разум Гарри ощущался на удивление чистым и ясным, как будто и не было только что никакого сражения. Поттер, стараясь не привлекать лишнего внимания (ведь шуметь, будучи безоружным - так себе затея), начал искать взглядом свою палочку. Она нашлась достаточно близко, и юноша смог дотянуться до неё кончиками пальцев, чтобы подтянуть поближе, и, наконец, взять в руку. Ситуация на поле боя становилась всё хуже для Ордена Феникса, и потому следовало действовать быстро, излишне не раздумывая. Люциус Малфой, будучи увлеченным в дуэль с Сириусом, никак не ожидал получить в правый бок Круцио, особенно от мальчишки Поттера, который считался насквозь светлым и благородным. А сам Гарри… Он почувствовал мрачное удовлетворение от того, как дернулся в болезненных конвульсиях белобрысый хорёк-старший. Какая-то частица разума возопила о том, насколько это неправильно, однако её вопль исчез неуслышанным. Люциус, неспособный уйти или защититься от атак Блэка, моментально получил в грудь два заклинания паралича, и одно сонное, после чего упал на пол и перестал подавать признаки сознания. Опустив палочку, Гарри пытался унять гнев, который сейчас бушевал в нём. Сириус дал два залпа, помогая соратникам: первый сорвал защиту Яксли, благодаря чему Стурджис Подмор тут же смог вырубить оппонента; а второй залп прочертил на спине Мальсибера кровавую полосу – теперь он если и выживет, то в бой сможет вернуться не скоро. Вот только не было времени Бродяге рассматривать результативность своей помощи, ведь он бросился к крёстнику. Почувствовав на своем плече руку близкого человека, Гарри наконец успокоился. Вокруг заканчивались последние схватки, и активное сражение шло лишь у Кингсли и Люпина против Беллатрисы и Руквуда, а также у Эммелины Вэнс и Нимфадоры, которые пытались победить Нотта-старшего. Только вот зря Поттер ослабил бдительность. «Чокнутая-сука-Белла», как её именовали мужчины в Ордене, улучила момент и… Зелёная вспышка попала Сириусу прямиком в грудь. Время замедлилось, а в ушах набатом зазвенела кровь. Блэк, будто бы всё ещё не понимая, что произошло, начал медленно заваливаться на спину. На его губах играла ободряющая улыбка… Пелена арки, казалось, подхватила Бродягу так, как взрослые подхватывают своих детей, которые только-только учатся ходить. Спустя ещё мгновение, тело исчезло. Гарри остался один. Ему казалось, что в мире не осталось больше ничего. Что в душе больше ничего не осталось. Казалось, что холодный нож прошелся по внутренностям, оставляя лишь пустую оболочку, а затем… Пришла злоба. Не неконтролируемая и оттого слепая ярость, а именно злоба. Казалось, шея сама по себе повернула голову, будто прослеживая откуда исходил луч. Руквуд, каким-то хитрым заклинанием, заточил Кингсли и Люпина в непроницаемый стальной кокон и переводил дыхание. Рядом с ним, Беллатриса стояла слегка в шоке, ведь Авада которую она выпустила, была направлена прямиком на мальчишку-полукровку, но никак не на члена своей семьи. Нет! Нет! Этого не может быть! Она бы не смогла по доброй воле убить Сириуса. Она не верила в реальность произошедшего. Зная про откат, который она понесёт за смерть родственника, да к тому же Главы Рода (пусть она и Лестрейндж, но в её жилах ведь текла кровь Блэков, что было гораздо важнее, чем многие прочие факторы.) Беллатриса бы попросту не осмелилась. Однако, стоило ей увидеть полные боли глаза мальчишки, как мысли про откат тут же отошли на второй план. Видеть, как враг её повелителя страдает… Мм, как бальзам на душу! Ухмыльнувшись ему (ибо сложно назвать этот звериный оскал улыбкой), она, казалось, единым стремительным рывком, взлетела вверх по ступеням, и начала скрываться в темноте коридора. Гарри хотелось побежать за ней, разорвать её на части, изувечить плоть, и смешать с землёй остатки её гнилой сущности. Поттер в три прыжка оказался рядом с Руквудом, а тот уже оседал наземь: Люпин и Шеклболт разбили купол-тюрьму и аврор со всей силы всадил свой кулак в живот Пожирателю. Римус бросился наперерез, хотел сдержать юношу в руках, не дать ему ввязаться в бессмысленную и опасную погоню, но не успел. В тот момент когда оборотень добежал до выхода, Гарри в коридоре уже не было. Она вскочила в лифт и захлопнула решётку практически перед носом юноши, после чего металлическая коробка не слишком быстро поползла вверх. Одновременно с этим раздался хлопок, громкий звон и визгливый смех. Мимо лица юноши, вцепившегося пальцами в металлическую решетку, в ожидании вызванного второго лифта, что-то пролетело по шахте сверху вниз. Парой мгновений спустя он понял: тварь обрушила тот подъемник, которого он ждал. - Думаешь убежала? – прорычал он и бросился к лестнице. «Профессор Флитвик предупреждал, что применять к себе «облегчение грузов» - так себе идея, но почему бы и нет?» Два заклинания: скорость, Селерита перниситас, чтобы не отставать; и облегчение грузов, Левипондерис, чтобы ещё быстрее преодолевать не один пролёт лестницы вверх. Никогда прежде не было так легко творить заклинания – холодная ярость стимулировала разум и способности куда лучше, чем все зелья памяти, которые Гарри только пробовал. Догнал он её лишь на выходе в Атриум, практически в приёмной Министерства Магии, но его не беспокоило ни это, ни то заклинание, которое он страшно желал отработать на этой суке, ни срок, на который Гарри легко может уехать в Азкабан из-за нынешней нелюбви Министра. Всё что было в его сознании, медленно заплывающем багровым туманом ярости от перенапряжения – копна чужих тёмных волос, и палочка в собственной руке, дающая власть и способная отбирать жизни. - Круцио! Он не применял подобного прежде, не знал, как это делать правильно, поэтому просто попытался донести всю боль и отчаяние, что переполняли его душу и будто кровь из разорванной артерии, пульсирующими фонтанчиками вытекали наружу. Луч ударил её в спину и… на мгновение Гарри показалось, что у него нет тела, нет боли, нет эмоций… лишь покой и лёгкое удовлетворение. Будто бы океан света внезапно предстал перед глазами и впервые в жизни от этого света, от этого Солнца-во-Тьме, не хотелось прищуриться. А затем его вернули на место. Свет погас, а разум будто бы забили в тело тяжелым молотом. Навалилась вселенская тяжесть и горечь. Боль отступила из сердца, чтобы занять разум и тело. Пришло понимание того, почему Крауч-младший так увлекался непростительными… Белла, сраженная лучом круциатуса, упала лицом вниз и завопила от невыносимой боли… Женщина пыталась абстрагироваться от неё, но тело продолжало дёргаться и вопить. Непонятно, сколько это продлилось, но в какой-то момент, пытка прекратилась, и Лестрейндж, понимая, что схватка будет не на жизнь, а на смерть, сделала над собой усилие, откатываясь в сторону и оборачиваясь к мальчишке. Уже вставая, женщина отбросила иссиня-черную прядь со лба, открывая рассеченную бровь и фиолетовые глаза под пышными тёмными ресницами. Со лба в то же мгновение слетела капля крови. Багровой молнией она пролетела вниз, по скуле, к подбородку и сорвалась по алебастровой коже вниз, к декольте. Поттер, неотрывно следивший за каплей, сглотнул. Губы почему-то стали очень сухими, а ярость… Она будто бы расплавилась и смешалась с чем-то ещё. Внезапно стало очень жарко. Парень отступил на шаг, вздохнул и поймал себя на мысли о том, что засмотрелся. На секунду, а может лишь на её долю, стало очень стыдно, а затем, будто бы в кровь вкатили дозу чистого пламени. Ярость вымыла из головы все эти глупости, и он шагнул навстречу твари, убившей Сириуса. «Нет смысла обманываться видом цветов, если в них прячется жало нунды», - мелькнула странная философщина в его голове. На лице Беллы красовалась наглая ухмылка. Будто ей было нипочем пыточное проклятие. Будто она спрашивала: «И что ещё ты можешь мне сделать, ничтожество?». Нечеловеческие фиолетовые глаза изучали его со всей пристальностью, улавливая столь кисло-сладкую ярость, исходившую от каждого мельчайшего движения парня. Она была готова к чему угодно, но не к тому, что его лицо вдруг приобретёт выражение полного удовлетворения ситуацией. Пару мгновений она стояла застывшей, будто статуя, и ему хватило этого, чтобы подлететь к ней, и одной рукой, с силой рвануть её тело за шею в воздух. Смотря на этого сухого парнишку Беллатрикс в жизни бы не сказала, что в незаметных под одеждой мускулах может скрываться столько звериной силы. Она висела, беспомощная, точно кукла. Мозг уже исподтишка начинал требовать возобновления подачи кислорода, а Лестрейндж только и могла, что смотреть в его глаза, и наблюдать, как некогда светлые, точно майская зелень, радужки изменились и стали тёмно-зелёными, как летний лес, застывший под чёрными тучами бури, что вот-вот разразится и разорвёт время и пространство. - Я убью тебя, - просто сказал он так, будто сообщил общеизвестный факт. Воздуха в лёгких практически не было. Ухмылка застыла на лице недвижной маской, и лишь пульсирующая на виске жилка показывала реакцию её тела на нечеловечески сильные пальцы, сжимающие её горло. Эту ухмылку она бы ни за что не убрала с лица – пренебрежение к смерти в ней воспитывали слишком долго и мучительно, чтобы какой-то желторотый юнец мог заставить Беллу выдать свой страх, или, упаси Мерлин, нормальность. - Пусти, - прохрипела она с такой злобой, будто она держала его за шею, а не наоборот. — Ты конченная мразь! Ты и вправду думаешь, что я вот так тебя отпущу? – с этими словами он шагнул к стенке и с силой прижал Беллу к холодному мрамору так, чтобы перенести часть её веса со своей руки. «Не так и силён, зверёныш!» - мысленно осклабилась она торжествуя. Её раззадоривал настрой мальчишки, его нетерпение и пьянящие злоба с яростью, которыми он, казалось, дышал. Судя по тому, что рассказывал о Поттере Снейп, мальчишка ни в жизнь бы не поднял руку на девушку, а значит он видит в ней врага… Значит, он не так крепок в своей силе воли… Значит, что не настолько он светлый и добрый, как на то надеется старый маразматик. Ну и ещё Лестрейндж, несомненно, обрадовал тот факт, что когда её прижал и к стенке, горло стали сжимать немного меньше и она, пускай и с хрипом, но смогла глотнуть воздуха. - Какие мы обиженные! – постаралась сказать она в своей привычной издевательской манере Он не мог отвести от неё взгляд: она была слишком хороша, даже несмотря на то, что ей было точно больше 35. Да, её красота немного увяла, а Азкабан добавил пару седых прядей в волосы, но сейчас, когда под его пальцами пульсировали её артерии, наполненные пламенной кровью, когда её бледная кожа и яркие губы были так близко… - Ну убей же меня! Давай! — Заткнись, - зло, но как-то устало выдал он, после чего коротко стукнул её о стену и бросил на пол. Рёбра загудели, выдавая один болевой сигнал за другим, но Белла лишь сцепила покрепче зубы и прижала ладонь к левому боку. Второй рукой она помогала себе в попытке приподняться – встать сию секунду было непозволительной роскошью при такой боли. В этот момент Гарри понял, что просто не может её убить. Он не хотел становиться ещё одним Пожирателем. Сколько бы человек ни натворил ему полагается справедливый суд. Особенно если смерть – слишком малое искупление… Было и ещё что-то. Тяжелое, ноющее чувство в груди. Возможно его задели ударным во время боя, а возможно… — Убирайся! Уходи пока можешь! Я не намерен падать так же низко, как и вы. У тебя десять секунд. Потом я тебя оглушу и сдам нахер Ордену. В планы Беллы явно не входило бегство, а эта сдержанность… Как можно быть таким скучным? Таким слабым? Она, думая что действует незаметно, прижала палочку к бедру и крепко сжала её. Нужно выиграть время, отвлечь мальчишку и атаковать. А потом преподнести его Лорду связанного и замученного. - И у кого же в Ордене есть такой хер, чтобы меня на него сдать? Явно не у старика Дамби или моего наивного кузена! Ой прости, он же умер! Какая жалость, малыш, какая жалость – последние слова она пропела детским голоском, чтобы окончательно вывести Поттера из себя и… — На твоем месте, я бы заткнулся и убрал палочку подальше, пока я тебе её не сломал. – цедил Гарри сквозь зубы, - Я повторять больше не буду. УБИРАЙСЯ. ЖИВО. — Ты и вправду думаешь, что я тебя боюсь, Потти? — в этот раз она не смеялась, а сразу после вопроса бросила тройное оглушающее. Обидно было то, что Поттер с лёгкостью увернулся от него, даже не доставая палочку. Просто скользнул в сторону и даже не удивился. Беллатрису это выводило из себя. «Этот поганец что, под чарами ускорения?» — Неужели ты настолько заносчив, что даже палочку в руки не возьмёшь? Впрочем неважно. Так будет проще тебя убить! Она оскалилась и принялась осыпать его заклинаниями, но одни из них будто огибали его по дуге, а от других он уклонялся так же легко, как будто они в него и не летели. И эта его изворотливость лишь сильнее распаляла рычащую Беллу. Гарри, в свою очередь, был внутренне спокоен. Его равновесие не нарушали ни те проклятия, что исходили из палочки женщины, ни те, которыми она осыпала его вслух. Решив закончить этот фарс, он подловил удачный момент и, оказавшись у нее за спиной, Гарри завернул её руку назад от чего палочка выпала из пальцев. Он схватил её за шею, а она же, будто с некоторой задержкой, вскрикнула от боли. - Тварь! – выкрикнула она, будучи вне себя от гнева. — Я тебя предупреждал, — говорил он ей, пока Беллатриса безрезультатно пыталась бить его ногами, — Я ведь могу просто сломать твою палочку и сдать тебя аврорам. Хотя нет! Ведь там ты умрёшь быстро, а я хочу, чтобы ты мучилась, так же, как и те, кого ты пытала до безумия или смерти, — с этими словами он развернул её к себе лицом. Поттер поднёс к шее безумной женщины палочку, но не успел даже начать что-либо колдовать, как его голову пронзила ужасная боль. Беллатриса воспользовалась возможностью и с силой ударила по запястью парня. Когда он крепко её держал такой приём бы попросту не сработал – он быстрее сломал бы ей шею чем она замахнулась. Но теперь, когда он отвлёкся… Сработало идеально. Она рухнула на пол и быстро отталкиваясь руками и ногами не то подползла, не то подбежала на четвереньках к своей палочке, подобрала её и одним рывком, больше похожим на прыжок пантеры, добралась до камина. Зелёное пламя каминной сети окутало её и с высокими языками колдовского пламени переноса она улетела туда, где парню было её уже не достать. Ярость затопила разум. Ярость хищника, упустившего добычу из-за чьего-то наглого нападения. Он резко развернулся туда, откуда исходил поток боли. Впрочем, на фоне Круциатуса это была не боль, а лишь слабый её отголосок. — Итак, ты разбил мое пророчество? — вкрадчиво спросил Волан-де-Морт, устремив на Гарри безжалостный взор своих красных глаз. — Я вижу правду, которая глядит на меня из твоего никчемного мозга... целые месяцы подготовки, столько усилий... и Пожиратели смерти, позволили Гарри Поттеру снова расстроить мои планы... Круцио! А вот теперь пришла настоящая боль. Красная волна, затапливающая каждую клеточку, выжигающая каждый нерв и превращающая каждую кость в вертел, на котором медленно зажариваются в Адском Пламени части тела. — Мне больше нечего сказать тебе, Поттер, — спокойно промолвил ужас всей Британии. — Ты мешал мне слишком часто и слишком долго. АВАДА КЕДАВРА! У Гарри даже не хватило сил открыть рот, чтобы защититься; его голова была пуста, палочка безвольно повисла. Но безголовая золотая статуя чародея из фонтана вдруг ожила — она спрыгнула со своего постамента и с грохотом приземлилась между Гарри и Волдемортом. Заклятие отскочило от ее груди, и статуя распростерла руки, защищая Гарри от нового нападения. — Что... — воскликнул Волан-де-Морт, бешено озираясь. И тут у него вырвалось: — Дамблдор! Гарри оглянулся; сердце его пустилось в галоп. Перед золотыми воротами стоял Дамблдор. — Глупо было приходить сюда сегодня, Том, — спокойно произнес Дамблдор. — Сейчас подоспеют мракоборцы... — К этому времени меня здесь не будет, а ты будешь мертв! — рявкнул Волан-де-Морт. Он послал в Дамблдора очередное смертоносное заклятие, но промахнулся, и стол дежурного колдуна вспыхнул, как гора сухого хвороста. Прямое противостояние между двумя величайшими колдунами столетия, светлым и тёмным, началось…