Каково это?

      — И что ты здесь делаешь?              Неловкое молчание. Лу застал Мокси врасплох прямо на «месте преступления». Она стояла к нему спиной, а лицом к топке. Он точно не ожидал увидеть кого-то в туннеле по пути из Университета обратно, а она никогда бы не подумала, что тишина может звучать так громко. Ну почему именно в этот самый момент Лу надо было вернуться обратно? Неужели он так быстро расправился со своими «делами»? Повезло, что он ещë не видел, как она выбрасывала тот самый злосчастный фонарик. Она тяжело выдохнула и развернулась. Лу стоял молча, с руками, сложенными за спиной. Вообще-то, эта кукла и этот туннель — не очень хорошее сочетание. Ещë пару минут, и бедную Мокси точно пробьет на ужасающие флэшбэки. А почему они снова не заделали проход к топке?       Так, стоп. Слишком много вопросов для Мокси. От такого количества информации и голова может закружиться. А сколько она уже это всё обдумывает? Чëрт, ещë один вопрос!              — Я… — Мокси решила открыть рот, а там слова как-нибудь сами подберутся. Ну, она так думала. — Я решила пойти за тобой, потому что начала волноваться! Немного.              — Мозгов у тебя немного, — невозмутимо произнëс Лу. Вся радость и легкость от разрешения ситуации с Тарой и Аланом будто улетучились, и ему снова было необходимо мириться с необъяснимым поведением других кукол. Ему казалось очень странным то, что Мокси стояла в туннеле, уставившись в глубину топки. Её аргумент может и звучал бы правдоподобно, если бы она так долго не думала над ним. — Я знаю, что ты не могла волноваться обо мне. Выкладывай всё, как есть.              Ауч. Двойной удар. По еë уверенности и по еë алиби. Она сейчас скрывала улику, которая как-то связана с Лу, а он говорит, что она о нëм не волнуется! А может, и правда не волнуется, и всё это — лишь из-за чувства вины? Когда они успели стать друзьями?              — А-а-а-а! Хватит генерировать вопросы! — закричала Мокси, размахивая своими лапами.              — Что, в первый раз разговариваешь сама с собой? — подумал Лу.              — Так. Выкладываю. У нас совсем скоро начнëтся выступление Зубастера, а Мэнди не открывает мне дверь. А, ну и ты должен успеть собраться, не забыл же про дресс-код?              — А ты не должна?              Чëрт. Получилось почти идеально. Ну, часть про Мэнди она выдумала. А вот с дресс-кодом получилась неувязка.              — Ну, тебе очевидно надо собираться дольше, чем мне! А ещë, ты должен поговорить с Мэнди, так что я и решила сначала расправиться с вами.              А. Она вспомнила.              — Ну, и мне надо было извиниться перед тобой. Точнее, нам с Счастливчиком… Мы не хотели, чтобы у него дома всë так вышло…              Лу опустил голову и приложил ладонь ко лбу. Ему не было дела до извинений от Мокси и Бэта, было достаточно уже того, что они поняли, что поступили глупо и необдуманно. Хотя, для них так поступать — обыденность. Ну, может в их маленьких головах зашевелится что-то, что даст им понять, что поступать так — нехорошо.              — У вас всё так запутанно… Ну или вы просто не в состоянии строить причинно-следственные связи. Почему никто из вас не предупредил, что вечеринка Зубастера именно сегодня?              — Так у нас каждый день вечеринки! Их устраивает Окс, а Зубастер выступает на них! Это уже давно устоявшийся факт.       Ну да, как он мог забыть… День усложняется: ему нужно поговорить с Мэнди после его срыва на неë и как-то пережить вечеринку. Ни первое, ни второе, не обещало быть хоть сколько-нибудь приятным.              — Всё, можешь отключать мозг, а то голова взорвëтся. Пойдем к Мэнди.        Конечно, Лу понимал, что Мокси что-то недоговаривает. Но его это мало волновало, наверняка она была занята очередной глупостью. Единственное, что его сейчас волновало по-настоящему — это то, как поговорить с Мэнди.

***

      Стук в дверь. Дверь сразу же открылась, а за ней стояла немного обеспокоенная Мэнди. Лу тут же обернулся на Моски, чтобы одарить её своим убийственным взглядом, но её уже и след простыл. Он тяжело выдохнул и поднял свой взгляд на владелицу маленького дома, который для него уже много значил. Впрочем, как и она сама.       — Мокси сказала, что ты не открывала ей дверь…       — Серьезно? Странно, зачем…       — Я бы сам хотел знать.       — Заходи, — Мэнди слегка улыбнулась и распахнула входную дверь.       Она снова впускает его несмотря на то, что он позволил себе накричать на неë и обидеть.       — Я не задержусь надолго. Нам ещë надо успеть подготовиться к вечеринке… — сказал Лу, переступая порог дома.       — Д-да… — согласилась Мэнди, опуская свой взгляд.       — Мэнди. Я не должен был тогда повышать на тебя голос. И… Я правда не считаю чушью всё то, что я делал, благодаря тебе… Меня очень сильно разозлило то, что ты могла пострадать, я бы точно себе этого не простил, и…       Лу поднял свой взгляд и увидел улыбку Мэнди.       — Всё нормально, Лу. Я не обижаюсь, да и я уже считай забыла про это, — она неожиданно взяла его за руки. — Все мы совершаем ошибки. То, что нас отличает — осознаешь ты их или нет. А ты далеко не глупый малый, так что прекрасно всё понимаешь.       Лу смотрел на Мэнди, не в силах сказать и слова. Она держит его за руки, доверяя всю себя, а он даже не может нормально извиниться перед ней. Сказать пресловутое «прости» — казалось непосильной задачей, словно голосовые связки связывались в ком в горле, делая произнесение слов, которые будто бы означали конец его самого, невозможным.       Почему? Почему ему так сложно сказать простое слово? В её глазах он видел то, как для неë важно услышать это. Но он просто не может. Только думая об этом, он будто теряет дар речи и перестает дышать. Если подумать, то он так и не извинился перед Тарой. Сказать «мне жаль» куда легче, чем «прости», ведь во втором случае к признанию своей вины ты даешь выбор — прощать или нет. И даже зная, что тебя простят, это будет ощущаться как акт наивысшей жалости к тебе от себя же и от того, перед кем ты виноват. А может, всё это — просто непомерное чувство гордости, которое всё ещё очень тяжело обуздать после стольких лет, проведённых с уверенностью в своём превосходстве над окружающими.       Мэнди бы на самом деле хотелось услышать «прости» от Лу, но она прекрасно понимала, что он это подразумевал, как и понимала то, насколько тяжело ему может даваться совершение определëнных действий или выдавливание из себя определëнных слов. И она полностью принимала это.       — Н-нам нужно подготовиться к вечеринке. Я пойду к Зубастеру, у него ведь та тупая рубашка, которую мне нужно напялить, — с несвойственной для себя неуверенностью выдал Лу, отводя взгляд от Мэнди.       — Ага! Скоро увидимся! — ответила Мэнди, провожая Лу за порог своего дома.       Лу стоял возле ступенек её дома, словно в трансе. Он сам не понял, что почувствовал, когда она отпустила его руки из своих. Но времени на раздумья совсем нет — нужно поспешить к синему псу.       Так. Соберись. Мне нужно идти домой к Зубастеру. Зубастер…       …       Я же не знаю, где его дом…              Лу только сейчас понял, что по Агливилю его всегда водил кто-то из кукол, а сам он ничего не знал об этом сумасшедшем городе. Конечно, у него была хорошая память — но в Агливиле ничего не поддаëтся логике, так что, Лу не особо различал все эти безумные дома. Единственная локация, в расположении которой он был уверен — это, конечно же, пляж. Мало ли, когда придëтся пофилософствовать у бушующих волн. А приходилось делать это довольно часто. Тревожить Мэнди не хотелось — так что единственное, что ему оставалось — положиться на свою интуицию. Он глубоко выдохнул и отправился шагать по улицам. Солнце уже давно зашло, и маленькие улочки были укутаны тьмой, слабо освещаясь редкими фонарями.       Мэнди живет довольно далеко от центра, ведь решение обзавестись домом и в Агливиле, очевидно, было спонтанным, и что ещё более очевидно, сделанным под влиянием Мокси, а все дома на центральной улице уже давно были заняты другими куклами. Скорее всего, и дом Зубастера находится там же… Насколько я помню, они все живут неподалеку друг от друга…       В голове Лу проходил настоящий мозговой штурм. И он очень надеялся, что его выводы не были ошибочными. Было довольно смело пытаться найти закономерности в жизни жителей Агливиля — но Лу не из робкого десятка.       На центральной улице, тем временем, уже во всю шла подготовка. На огромном столе, концы которого уходили куда-то в горизонт, уже стояло невообразимое количество еды. Но Вэйдж продолжала расставлять новые блюда. Бабо доставал что-то то ли из пустоты, то ли из своего тела, выстраивая сцену. Туда-сюда бегал Окс, раздавая команды. Краем глаза он заметил Лу, который явно выглядел слегка раздражëнным. Ну, или не слегка.       — Лу! — заяц тут же подбежал к своему старому другу. — Ты… сделал, что хотел?       В ответ Лу лишь кивнул. Оксу было этого достаточно. Несмотря ни на что, они очень хорошо понимали друг друга. Услышав, что ему нужно было, Окс решил сразу же переключиться к повестке дня. — А где же твой образ?       — У Зубастера, — коротко ответил Лу.       «Образы» остальных кукол не были особенно изобретательны: Бабо просто напялил на себя гавайский венок, а Вэйдж сменила наперник на более цветастый. Окс выделялся больше всего — на месте креста на его глазу красовался розовый цветок плюмерии, а на голове была гавайская шляпа, на которой был гавайский венок. Лу было даже страшно представить, что выдумают остальные куклы. Вид Окса сперва слегка смутил Лу, но он решил не предавать этому особого значения. Для них это обычная пятница.       — О, ему как раз нужна помощь! Его дом-       До описания дома не дошло, ведь на всю улицу (если не на весь город) начала греметь музыка.       — Ну, по звуку найдешь, — улыбнулся Окс.       — Ага. Я тот ещë помогатор, — улыбнулся Лу в ответ.       Лу. Улыбнулся. В. Ответ.       Окс всё ещё не мог привыкнуть к тому, что Лу теперь так умеет. Каждый раз — как в первый. А Лу всё больше начал понимать, что на вечное раздражение уходит куда больше сил, чем на то, чтобы пытаться получать удовольствие от происходящего.       Лу быстро нашел дом Зубастер Дога по звучанию горячих хитов (для двухтысячных). Он уже поднял руку, чтобы постучаться, но дверь перед ним тут же широко распахнулась.       — Эээ… Это что только что было? — он опустил свой взгляд на Зубастера, который почему-то выглядел очень запыхавшимся.       — Судьба подсказала мне, что ты придëшь. А ещё, момент в песне был слишком крутой. Я типа открыл дверь, знаешь, как будто начало чего-то нового.       — Понятно…       На самом деле, понятно не было.       — Ладн, залетай, братуха, скидывай с себя это старьë и надевай свой парадный прикид. Есть для тебя одна запара.       — Я тебе не «братуха».       — Хорошо, бро, — пробормотал Зубастер, таща внутрь дома своего собеседника за штанину. Зубами, конечно же.       Лу никогда ещë не вздыхал НАСТОЛЬКО глубоко. Кажется, этот бро будет должен ему новые штаны. Зубастер, как ни в чëм не бывало, начал дрелью зарываться в свои диски, явно потеряв сигнал со Вселенной. Рубашка, которая предназначалась Лу, лежала там же, где и была оставлена в прошлый раз. И даже куча, образующая с углом напротив «ширму», осталась нетронутой. Он зашел за неё, и с особой аккуратностью начал расстёгивать свой костюм. Его плечо осталось в таком же состоянии, как в прошлый раз, когда он делал это. Как будто могло быть по-другому… Волшебным образом швы сами себя не зашьют, так что нужно будет…              Сказать об этом Мэнди?              Нет, он слишком много проблем ей доставляет. Сам как-нибудь справится.              — Бро, ну ты чего там завис? — прокричал Зубастер.              — Да хватит уже, заладил со своим…              Лу хотел вновь возразить Зубастеру, переступая через огромные кучи, раскиданные на полу, но только когда он поймал на себе его взгляд, он понял… Что рубашка Зубастера голубая. Как и рубашка Лу. Ужасно. Он ведь выбрал первую попавшуюся…       Зубастер ухмыльнулся, видя, что Лу явно пришëл в замешательство. Для синего пса это стало таким же совпадением, как и для блондина. Только вот первый находил это крутым, в отличие от второго.              — Ничего. Не. Говори. Что тебе нужно сделать?              — О, ничего особенного. Видишь стопку дисков у входа? Хватай её и пойдем.              Лу даже не стал спорить и спокойно поднял стопку. На мгновение в его мыслях промелькнуло, что это может быть не очень хорошо для его руки, но она выдержала огромный шкаф, так что, вероятно, это было пустяком.              Перед выходом из дома Зубастер отключил музыку, и у Лу появилась исключительная возможность насладиться последними минутами тишины перед вечеринкой. Ну, пёс напевал что-то себе под нос, но это не слишком отвлекало. Вскоре, на горизонте засияла главная улица. Время уже было поздним, и освещало всё несколько фонарей и святящихся гирлянд, развешанных между ними. Лу показалось, что он никогда не видел чего-то подобного. Его выступления всегда сопровождались огромным количеством вспышек и яркого света — всё, чтобы все смотрели именно на него. Чем ближе они подходили, тем больше деталей раскрывалось перед ними: стол совсем преобразился, на нëм появилось несколько мисок с пуншем и другими напитками, по периметру стояли кокосы с трубочками. Сцена впереди была готова: на небольшой деревянной площадке красовался голубой стенд с надписью «Гавайская вечеринка от лучшего Ди-джея в мире» с небрежно нарисованным Зубастер Догом. Посередине стоял диджейский пульт. Возле сцены находилась небольшая фотобудка. На улице собралось невообразимое количество кукол, уже занятых разговорами и шутками. Атмосфера была совсем не такой, как на прошлых вечеринках. Лу не чувствовал раздражения или отвращения, кажется, он впервые почувствовал восхищение. Кажется, в темноте видно намного лучше.       Он остановился прямо посередине улицы — вокруг него было множество кукол, дефектные спокойно общались с красивыми, и никто не смотрел на Лу с пренебрежением. Его глаза слепило неяркое освещение сцены. Он опустил голову, совершенно растерянный и не понимающий, что за странные чувства вдруг охватили его. От осознания, что он чувствует себя обычной куклой, такой же, как и все остальные, ему становилось спокойно, несмотря на весь шум вокруг.              — Лу!              Вдруг, он услышал знакомый голос. Он обернулся и увидел Мэнди. Если бы не голос, он бы даже не узнал её. На ней было длинное платье без рукавов, с двойным воротником поверх него. Оно было раскрашено, словно картина — мазками желтого, красного и салатового цвета. На ногах были аккуратные белые босоножки, а самое главное — её волосы были распущены. Образ казался безупречным, и единственное, что явно выбивалось — её очки. Не сам факт их наличия, а то, что они были скреплены лентой прямо посередине, ведь Лу когда-то сломал их.       Он не сразу заметил Мокси, Счастливчика Бэта и девочек-шпионок позади неë. На её фоне они явно терялись (по мнению Лу). Моски была одета в платье, подобное Мэнди, Счастливчик сменил свой жëлтый плащ на жëлтый плащ с пальмами, у шпионок были коктейльные платья средней длины в цвет их волос. С гавайскими венками, гавайская вечеринка же всё-таки.              — Ты чего застыл? — улыбнулась Мэнди.              — А… — Лу сначала даже не мог подобрать слов. Слишком много потрясений за пару минут. — Отлично выглядишь, — сказал он, отводя взгляд.              — Ты тоже!              — Не ври.              Мэнди рассмеялась. Лу совершенно не нравилась его рубашка, но Мэнди с самого начала считала, что она очень даже милая и совершенно точно ему подходит.              — Давай сюда диски, — вдруг раздался голос Зубастера.              Лу повернулся в сторону и увидел, что пёс стоит с широко открытым ртом.              — Ээээ…. Каким образом…              — А как ты думаешь я их ношу? У меня вообще-то лапки!              Лу со свойственной ему брезгливостью медленно отпустил стопку из рук в паре сантиметров от зубов Зубастера. Тот сразу же побежал к сцене. Лу вздрогнул и пару раз взмахнул ладонями перед собой.              — Ну, как тебе, Луис? Окс и Зубастер классно всё продумали, да? — вдруг спросила Мокси.              — Неплохо.              — Да тут офигеть надо было… — слегка возмущенно ответила Мокси.              То, что он действительно был впечатлен, Лу бы никогда не признал. По крайней мере, так он думал.              Вдруг, заиграла громкая музыка.              — Жители Агливиля и Университета, вы гоооотовыыыы? — протянула главная звезда этой вечеринки в микрофон.              Толпа разразилась радостными криками и аплодисментами. Мокси тут же утащила Мэнди ближе к сцене. Лу воспользовался моментом и подошел к шпионкам, которые ещё не успели поддаться пылу вечеринки и разбежаться, кто куда.              — О чем болтаете? — через пару минут к четверке подошëл Окс, который светился от радости.              — Пустяки, — Лу дал девочкам отмашку, и те поспешили удалиться.              — Опа, секретик? — ухмыльнулся Окс.              — Можно и так сказать.              — Как тебе то, что мы забабахали?              — Неплохо.              — Да тут офигеть надо было…              Дежавю.              Вдруг, Лу почувствовал, как что-то трётся о его ногу. Он пустил взгляд и увидел странное существо, смахивающее на кота. Только квадратное. И жëлтое.              — О, это абра-котябра. Их в последнее время много развелось. Мы не всех понимаем, так что называем их всех одинаково. Этот бегает за тобой весь день, но ты же под ноги не смотришь, так что и не заметил.              Лу оглянулся вокруг и убедился в словах Окса: подобных зверьков действительно было немало.              — Нмн офчзхсу змутс… — существо пробормотало буквы, кряхтя, словно утка.              — Тебе здесь не нравится?              Зверëк подскочил и тут же забрался Лу на плечо.              — ТЫ КАК ЕГО ПОНЯЛ? — Окс широко раскрыл рот в удивлении.              — Не знаю… Я… Почувствовал? — Лу и сам не понял, что произошло, но эмоции зверька были ему предельно ясны.              — Я хсьыя усщтс юмыън рсцнч орянг?              — Какой спать, всё только началось. Ты мне какого-то кота-интроверта подсунул, Окс.              Окс переводил взгляд своего единственного глаза то на Лу, то на котябру. То, что сейчас происходит — явный шок даже для него.              — Я назову его Лу-младший, — вдруг выдал Лу-старший.              — Ты называешь кота в честь себя…?              — Да, и я не вижу в этом проблемы, — Лу говорил с полной серьëзностью.              Окс с миксом из шока и недоумения смотрел на то, как Лу разговаривает с этим существом. Лу же оно показалось совершенно невинным и безобидным, даже чем-то похожим на него (тоже иногда не понимающим, что происходит).              За спиной Окса вдруг появились две знакомые фигуры: Тара, одетая в белое платье с узором из пальм, и Алан, одетый в рубашку такой же расцветки. Тара тащила своего друга под руку, выглядя очень счастливой (в отличие от Алана).              — Лу! Привет ещë раз! — Тара расплывалась в улыбке. Еë глаза сверкали, как никогда.              Лу кивнул и перевëл взгляд на Алана. Тот отвернулся от него.              — Наслаждаетесь весельем? — вдруг спросил Лу.              — Ну, насколько это получается… — ответила девушка.              — Эй, Алан, ты чего такой хмурый? У нас обычно Лу постоянно хмурится, — Окс не знал никаких подробностей о ситуации между ними тремя, хоть и подозревал что-то, ведь перед тем, как покинуть пляж, его друг обмолвился об этой блондинке.              — Да у нас в целом кто-то постоянно хмурится. Особенно эти двое, — улыбнулась Тара.              — Неправда, — синхронно проговорили Лу и Алан, нахмурившись.              Тара и Окс рассмеялись, а на всю улицу зазвучало следующее объявление от Зубастер Дога.              — СЛЕДУЩИЙ ГОРЯЧИЙ ХИТ, ТОЛЬКО ДЛЯ ВАС, МОИ ЛЮБИМЫЕ!              — Я надеюсь, «горячий» — в кавычках? — подумал Лу.              — О, скоро объявят открытый микрофон! — вдруг сказал Окс.              — Открытый микрофон…? — переспросил Лу.              — Да! Кстати, мы что-то давно не пели… Странно. Нужно срочно исправлять, — задумчиво проговорил Окс.              — О, а почему Лу ещё ни разу не спел? Я слышала, что он раньше постоянно пел, — с искренним удивлением поинтересовалась Тара.              — У него просто не очень подходящий голос, чтобы петь песни о своих чувствах.              Лу посмотрел на Окса таким грозным взглядом, что тому стало жутко.              — Эй… А почему бы тебе сейчас не спеть? — Окс затих и посмотрел на Лу исподлобья. Его лицо, кажется, не выражало никаких эмоций.              Действительно, почему бы не спеть? Он даже уже успел соскучиться по этому. Лу снял со своего плеча Лу-младшего, который уже умудрился заснуть среди шума и гама вечеринки, и передал его Оксу.              — Храни его, как свою жизнь.              — Есть, — сказал Окс, отдавая честь одной из своих лап, провожая друга к его минуте славы.

***

      — Итак, мои хорошие, объявляется… — Зубастер не успел договорить, как на сцену влетел Лу. Прямо перед сценой стояли Мэнди и Мокси, вторую Лу одарил саркастичной улыбкой, ведь он явно опередил еë желание занять микрофон первой. Мэнди выглядела безумно удивлëнной — но она не могла не улыбаться самой светлой и искренней улыбкой Лу, который казался весьма уверенным в том, что делает.              Толпа замерла в ожидании дальнейших действий.              — Итак… — такому повороту слегка удивился даже Зубастер. — Кавер или авторское?              «Авторское?»       Лу иронично улыбнулся. Его нетленочка про уродство явно устарела (а нетленочка про то, как он разрушит чужие мечты — тем более). У Лу в целом все песни были подобными…              — Посмотрим, что у тебя есть, — Лу неспеша подошëл к диджейскому пульту, за которым стояла гора дисков. У него не было особых надежд на музыкальный вкус Зубастера, но, неожиданно, его внимание привлекла одна композиция. — Вот это, — Лу достал диск с песней «Looking Like This» от Lyre le temps. Ему редко приходилось слушать человеческую музыку, но эта песня была ему весьма по душе, и, к тому же, он знал её текст. Он даже удивился, что у любителя «горячих хитов» нашлось что-то подобное.              — Интересный выбор… — пёс немного насторожился. — Держи, бро, — Зубастер кинул Лу, вышедшему на середину сцены, микрофон. Тот, на удивление, ничего не сказал по поводу «бро». Теперь точно бро, получается.       Заиграла музыка.       

Я выгляжу так?

Скажи, так я выгляжу?

Нет, совсем нет, ты не можешь контролировать

Ты думаешь, что я эффектный, но я вовсе не

Я выгляжу так?

Скажи, так я выгляжу?

В моем мире свинг — это свэг

Ты понимаешь, о чем я говорю?

      Небольшой проигрыш. Большинство кукол стоят с разинутыми ртами, но Мэнди и Мокси широко улыбаются. Лу продолжает.

На мне какие-то побрякушки от Gucci.

Езда на феррари 305

Пересеки меня где-нибудь на улице

Может быть, я бы просто посмотрел на твои ноги без 300-долларовой пары обуви

Даже не думай, что будешь со мной разговаривать, ты дурак

Ты можешь плакать, или, может быть, ты можешь умереть

Хорошо, ты не умрëшь, но мы знаем, что ты будешь плакать

Чувак, я слишком хорош

Я не могу тебе объяснить

      Последние строчки были повторены несколько раз, а затем снова последовал куплет. Где-то заплакал один Нолан. Настроение кукол сменилось на настороженное. Они ещё не слышали последующие строчки…       

Ты глупее моей собаки

Сечешь, о чем я?

Ты выглядишь уродливым, как лягушка

Сечешь, о чем я?

Ты треплешься без темы

Сечешь, о чем я?

Я такой умный, вопрос закрыт

Сечешь, о чем я?

      Улыбки с лиц Мэнди и Мокси словно испарились. В толпе слышались возмущëнные возгласы кукол: «какой он придурок», «да он не придурок, а настоящий дебил». Зубастер замиксовал фразы «Дай мне перерыв, тебе нужно будет сделать свою личность». После небольшой паузы, Лу рассмеялся и перешëл к кульминации песни:       

Я пошутил;

Я никогда не носил Gucci

Я задира, а не придурок, извините

Не могли бы вы дать мне еще один шанс

Чтобы я мог предложить тебе еще один танец?

Скажи мне, что ты видишь, если ты посмотришь немного ближе

Я хороший парень, а не какой-то ублюдок

Следи за своим языком, оставь остальное невысказанным.

Я хорош только тогда, когда я под контролем

Чувак, это зашло слишком далеко

я не могу тебе объяснить

Чувак, я зашел слишком далеко

я так же хорош, как и ты

      Припев, пропетый в последний раз. Музыка, переставшая играть. Микрофон, выброшенный на пол. И полнейшая тишина среди толпы кукол. Лу пожал плечами. Он ожидал, что большинство не поймет, что это была своеобразная ирония над собой, ведь это большинство скорее всего не знает, что такое ирония вообще. Но, неожиданно, он услышал, как кто-то начал хлопать. Это были Мэнди и Мокси. К ним присоединилось еще несколько кукол, но аплодисменты не были особенно оживленными. Лу ухмыльнулся, поклонился и покинул сцену. После него тут же разразились жаркие споры о том, кому должен достаться микрофон следующим.       Спускаясь по ступенькам, Лу искренне улыбался. Ему было весело. Весело, беззаветно и по-настоящему, чего, он кажется, ещё никогда не ощущал. Несмотря на то, что Лу был не очень хорош в выражении своих чувств через песни, он сделал это для себя, и даже были те, кому это понравилось. Те, кто смотрели на него. На Лу, а не на руководителя Университета Совершенства. Ему всегда нравилось внимание от других, и он бы соврал, говоря, что оно ему не нужно. Но подобное внимание явно отличалось.       Он отошëл подальше, ближе к фотобудке, чтобы немного перевести дух. Но в него тут же врезалась Мэнди, сжав его в крепких объятиях.              — Это было круто! Ну, выбор песни, конечно, специфичный… и меня очень смутила та часть про уродливую лягушку, но всё нормально, это ведь была ирония. Да и в песне текст такой, так что тут ничего не поделать.              — Рад, что ты оценила, — проговорил Лу сквозь зубы, потому что Мэнди сжала его так, что было тяжело дышать. Но, он не смел жаловаться, это же Мэнди. Обнимающая его Мэнди.              Через пару секунд к ним влетела Мокси.              — Так, а это уже слишком…              Но было слишком поздно. Образуя невероятных размеров «капусту», к ним подлетели Окс с Лу-младшим, Бабо, Вэйдж, Счастливчик Бэт, Зубастер Дог и даже Тара с девочками-шпионками, которые взялись, не пойми откуда.              — Вы меня сейчас убь-              Лу не дали договорить, и вся толпа синхронно запихнула себя в фотобудку. Каким образом — навсегда останется неразгаданной загадкой.              Через минуту, Лу вырвался из огромного шара кукол, вывалившись из фотобудки прямо на спину. Он отчаянно ловил воздух, пока остальные спокойно выходили друг за другом.              — Я… Вас… Ненавижу… — сказал Лу вслед Мокси, тяжело дыша.              — И мы тебя любим, Луис, — Мокси была уверена, что Лу был несерьëзен. Впрочем, она была права.              — Ой-ой, кажется мы переборщили. Надеюсь, ты не обижаешься, — Мэнди широко улыбалась, протягивая Лу руку. Ну как он мог обижаться на неё?              Лу протянул свою руку в ответ. Мэнди помогла ему встать и достала пару фотокарточек из будки.              — Вот, посмотри! Они вышли очень даже неплохими!              — Не буду. Я и так знаю, что я буду выглядеть шикарно в любой ситуации. Даже в той, в которую вы меня втянули, — одной рукой он поправил волосы, а другой взял фотокарточки и засунул их себе в карман, даже не взглянув на результат.              — И ты всё же их взял, — улыбка Мэнди вдруг приобрела слишком хитрый вид.              — Куда вся эта шайка-лейка исчезла? — Лу тут же перевел тему.              — Ну так вечеринка продолжается! За пульт уже вовсю ведëтся ожесточенная борьба, ведь Зубастер отлучился на то, чтобы присоединиться к нам, а ему ещë надо пунша выпить и едой покидаться. Ну и остальные времени не теряют, ведь ещë столько всего можно сделать!              — Понятно. Значит, скоро мы услышим песню от Мокси.              — Вероятно.              — Настоящий сумасшедший дом.              — Ты прав. И, как оказалось, мне этот дом очень даже подходит.              Лу на мгновенье задумался.              …       Мне, кажется, тоже.              Вдруг, Мэнди взяла Лу за руку. Он тут же понял, что за чувство пришло к нему, когда он покидал её дом. Ему не хотелось, чтобы она его отпускала.              — Пойдëм танцевать, пока всё не закончилось.              — Ну, я слишком хорош в этом, так что, не могу отка-              Лу не успел договорить, как Мэнди понеслась в эпицентр вечеринки, таща его за собой. Танцы Лу всегда были крайне причудливыми, но сейчас он не мог выкручивать пируэты на руках, ведь с одной из них была «маленькая» проблема… Впрочем, это не помешало ему вызвать у своей спутницы искренний смех своей изобретательностью. Он впервые танцевал просто так, не для того, чтобы показать всем своë превосходство, а чтобы искренне повеселиться. Ведь ему больше не нужно доказывать кому-то свою ценность.       

***

      Вечеринка подошла к концу. Наступила глубокая ночь. Все куклы чувствовали приятную усталость. Осталось лишь убрать последние следы бурного веселья, чем и были заняты друзья Мокси. Мэнди и Лу собрали последнюю стопку тарелок, которую поглотил Бабо. К ним подошëл Зубастер:       — Йоу, бро. Оставляй рубаху себе, она на тебе сидит, как влитая.              Лу решил, что если он каждый раз будет обращать внимание на «бро», то его нервные клетки слишком быстро закончатся, а они ему еще нужны. Их очень трудно сохранять, живя бок о бок с такими куклами, но, кажется, Лу привыкает. С каждым днëм он медленно, но верно продвигается в своем изучении природы кукол. К компашке подбежали Окс и Мокси, которые тоже закончили со своими делами.              — Мэнди, нам срочно нужно отобрать фото для нового выпуска газеты! — взволнованно проговорила Мокси.              — Нет! — неожиданно возразил Лу. — У нас с Мэнди есть кое-какое дело, — он вдруг взял Мэнди за руку и молнией убежал с ней куда-то за горизонт. Ну а что, ей так можно, а ему нельзя?              — Это что, свидание?! — Мокси широко раскрыла глаза, оборачиваясь к мэру своего города.              — Да брось. Наверняка Лу нужен ещë один загадочный разговор у моря. Он без них не может.              — Одно другому не мешает, — захихикала Мокси.              — Так, у нас с тобой вообще-то тоже есть незаконченное дело, — строго ответил Окс.              — О, точно, — его подруга сразу поняла, о чëм идет речь…       

***

      Мэнди улыбалась, любуясь звездами и слушая шум волн. Лу зачем-то притащил еë на пляж у своего дома и сказал ей подождать. Она стояла у кромки моря, раздумывая о сегодняшнем дне. Мэнди не любила ночь, в ночи в Университете всё становилось ещë более серым, а фонари, освещавшие улицы, только настораживали, зарождая чувство, будто за их светом есть то, чего стоит бояться, причина, по которой все решили, что ночью должен гореть свет. У дома Лу освещения вообще не было. Но Мэнди, к своему удивлению, не чувствовала страха. Может быть, звëзды у моря светят ярче, а может дело в том, что они на пару со своей подругой Луной отражаются в воде, а может, она просто слишком устала для подобных глупых переживаний.              — Мэнди?              Она вдруг поняла, что слишком глубоко погрузилась в свои мысли. Лу сейчас словно вернул еë с небес на землю — прямо как она всё время делает.              — Так что ты хотел? — Мэнди развернулась, вставая напротив Лу.              — В общем… Как только я увидел твой образ, я понял, что есть кое-что, что я тебе давно был должен.              Лу протянул вперëд руки, которые держал за спиной. В них лежали новые очки. Для Мэнди. Их форма немного отличалась от старой: оправа панто и заушники, образующие небольшой треугольник посередине, сужаясь к концу.       Мэнди не могла поверить своим глазам. Она улыбнулась, пытаясь сдержать слезы. Лу совершенно точно стремился к тому, чтобы починить всë то, что когда-то было им разрушено. Ей не приходило в голову менять свои очки, ведь старые еë вполне устраивали… Но она не могла не принять подарок от Лу, ведь он совершенно точно станет символом его изменений.              — Так вот почему девочки донимали меня о моëм зрении на вечеринке… А я даже внимания этому не придала…              — Они всегда отлично выполняют то, что от них требуются. Я дал им несколько указаний, советов с точки зрения моего безупречного вкуса, и они не подвели. И даже довольно быстро управились, оставив очки у меня дома и успев на ритуал моего удушения.              Мэнди звонко рассмеялась. Она сняла с себя очки, пряча руки с ними за спину. Лу раскрыл заушники и надел на нее её новые очки. Кажется, в них она видит ещë лучше.       Старая Мэнди не могла бы и представить себе что-то подобное. Впрочем, как и старый Лу. Но не только Лу изменился, изменилась и Мэнди. Она была уверена, что то, что сейчас произошло — следствие этой простой причины.       Лу был причиной, по которой она открыла в себе ещë большую доброту и сострадание. Они всегда жили глубоко внутри неë, и раскрылись, когда это было необходимо другим куклам. Когда эта доброта и сострадание стали необходимы ему — она узнала, что эти чувства в ней куда сильнее, чем она думала. Теперь она знала, что способна на невозможное.              — Я тут вспомнила… — она вдруг заговорила. — Перед Куклорубкой, когда я надела свои очки перед тобой, я сказала, что теперь вижу намного лучше, и с саркастичным вопросом отошла от тебя… Это, наверное, было очень обидно…              — Ну, я же перед этим вас чуть не убил. Это, наверное, было более обидно.              — НУУУУУ… Разве что чуточку…              Лу издал саркастичный смешок. Ему не нравилось вспоминать то, что было в его прошлом. Но от него всё-таки никуда не деться — и его единственный путь — это принять его.              — Но… Сейчас я тоже вижу намного лучше. Я вижу твоë сердце.              Лу замер. Он почувствовал, как это самое сердце, которое видит Мэнди, ëкнуло и сжалось. Ему показалось, что она ещë никогда не улыбалась так мягко. Еë волосы развевало ветром, а в очках отражались звезды. В них же он увидел и своë отражение.              — Опять застыл?              Он тут же от неë отвернулся.              — Ну, очки же новые, в них очень хорошо видно мое безупречное отражение.              — А чего тогда отворачиваешься?              — Соринка в глаз попала.              Мэнди рассмеялась. С Лу она стала смеяться намного чаще. И это было удивительно, ведь еë неугомонные друзья постоянно заставляли еë смеяться. Хотя, может и не совсем удивительно — ведь и Лу давно стал для неë другом. Она развернулась лицом к морю.              — Знаешь, я отчаянно хотела быть похожей на тебя, — еë взгляд устремился к звездному небу.       Лу встал рядом, вглядываясь в бурлящие волны. Он всегда был готов открыть ей свою душу, и теперь, похоже, она решила сделать то же самое. Крутую волну прибило к берегу, еë остатки доставали до самых кончиков пальцев. Вместе с этой волной Мэнди ощутила, как море мыслей вдруг наполнило еë с головой. Было сложно не утонуть в нëм. Она начала понимать, почему Лу постоянно возвращается именно к этому месту. Ей стало необъяснимо легко на душе от осознания того, что она не позволяла Лу тонуть в море его собственных мыслей в подобные моменты.       — Я правда считала тебя идеальным. И ловила каждое твоë слово. Возвращаясь назад, я осознаю, что некоторые из твоих советов правда помогали стать куклам лучше. Но всё же… Ты, как и мы, не видели то, что действительно было важно. Я застряла в роли, на которую не соглашалась… Я очень хотела, чтобы у меня была возможность быть собой. Выбрать себя, а не того, кем мне хотелось казаться. Если ты будешь, как все, то кто будет таким, как ты? Только ты определяешь себя. Только тебе выбирать, кем быть, — на этих словах Мэнди посмотрела в сторону Лу. Его взгляд всё так же был погружен в глубину моря.              — Вот как… Из-за меня всем приходилось быть теми, кем они не хотели быть. Я надел маску, и заставлял остальных носить их. В последнее время все говорят мне о том, что я изменился. Но старый я — всё, что у меня осталось после крушения всех моих замков. И теперь, я не знаю, каким я хочу быть на самом деле. Было ли в старой версии меня что-то настоящее… И осталось ли от неë хоть что-то кроме её ошибок.       Почти всю его жизнь у Лу не было никого, кроме его самого. В глубине души, он боялся предать самого себя.              — На эти вопросы ответы должен найти ты сам. В конце концов, все мы стали теми, кем сами решили быть. И ты на пути к этому. То, что я точно знаю — тебе не нужно отвергать себя. Ты бываешь слишком саркастичным, эгоистичным и педантичным, и вкус в музыке у тебя странноватый…              — Эй.       Запрещëнная территория.              — Но… Тебе ведь не нужно быть идеальным. Потому что я… Все мы принимаем в тебе всё до малейшей детальки. И ты прими это.              Предавать себя очень страшно и тяжело. Но куда труднее принять себя. Со всеми своими недостатками, страхами и ошибками. Принимать себя и свои чувства — любить себя по-настоящему. Намного проще увешать свой дом картинами с собой же, убеждая, что нет никого лучше тебя.              Я думал, что меня никто не поймëт. Но кажется, все они видят меня прямо насквозь.              — Есть кое-что, что не изменилось, — продолжил Лу после недолгого молчания. — Ты всегда была очень надëжной. И я доверял тебе. У тебя и Мокси получилось то, что не получилось у меня с Оксом. Твоя протянутая рука никогда не приводила к разрушениям и крушению чужих жизней и мечтаний. Я так сильно хотел, чтобы вы проиграли именно поэтому. Я не мог принять своë поражение, которое изначально было предначертано мне судьбой. Но именно потому, что у тебя получилось помочь Мокси, ты была единственной куклой, которая могла помочь и мне.              — Мокси вдохновила меня, — Мэнди коснулась одной рукой до заушника её очков. — Я поняла, что исполнение еë мечты было отражением того, что у всех нас есть шансы прожить жизнь так, как хочется нам, не пытаясь скрывать своих недостатков. Я ведь всегда хотела жить именно так.              — Я правда рад, что теперь все могут жить так, как всегда хотели… — ответил Лу.       И даже Я.       — Сегодня… Мне было очень весело, — Лу улыбнулся, всë ещë не решаясь взглянуть на Мэнди. Но если бы он посмотрел на неë, то увидел бы, как сияют ее глаза.              — Мне тоже! И не в последнюю очередь благодаря тебе! Кстати, ты здорово поëшь! Кажется, я не говорила этого тебе.              — Я знаю. Ооо… — Лу вдруг поднял голову и повернулся лицом к Мэнди. Та удивленно на него посмотрела, подозревая, что он что-то задумал.              — Раз уж я спел, то и ты спой!              Мэнди широко распахнула глаза. Она не понимала, с чего вдруг Лу взбрела в голову такая мысль. Но ему просто было искренне интересно послушать Мэнди.       И побыть с ней подольше.              Мэнди улыбнулась и повернула лицо прямиком к морю. У неë не было причин отказывать Лу, да и к тому же у неë как раз в запасе есть очень подходящие строчки. Она закрыла глаза и начала петь:       

Покажи им, кто ты есть,

Покажи им, что ты сильный,

Покажи, что знаешь, где твое место,

Открой им глаза, заставь их увидеть, Пускай они узнают, что ты был и всегда будешь Несокрушим…

      Последнее слово она пропела несколько раз.              Лу смотрел на неë, будто околдованный самым сильным заклинанием в мире.       У неë всегда был такой голос?       Он явно не осознавал, о чëм просил еë. Во всëм мире не было слов, которые бы тронули его больше, чем те, что он только что услышал. Лу знал всë о внешней красоте, как никто другой. Но он совершенно ничего не знал о внутренней красоте. И, кажется, только недавно он начал понимать. В погоне за ложной красотой и совершенством, он совсем не заметил, как начал терять самого себя. В этой погоне не было времени для передышки, для того чтобы увидеть, как много прекрасных вещей его окружают. Голоса друзей, их смех, объятия, шум прибоя, свет звëзд, закаты и рассветы, глаза, в которых они отражаются. Совершенства не существует. Всё это — гораздо больше, чем совершенство. Зарыто куда глубже, и это намного сложнее осознать и прочувствовать. Та бесконечная доброта, честность, смелость, старательность, энтузиазм и оптимизм, который может быть скрыт в одной душе.       Может ли это быть скрыто и в нëм?              Мэнди открыла глаза и увидела Лу, совершенно сбитого с толку.              — Я так понимаю тебе понравилось, — она улыбнулась кончиками губ.              — Это ведь… Часть той песни, которую вы пели, когда я разрушил портал?              — Ты слышал еë…? — его вопрос обескуражил её будто ещё сильнее, чем она его.              — Конечно. Пока стирался. Такое я до конца жизни не забуду.              Мэнди теперь не могла быть уверена в том, какие чувства вызывает у Лу та песня, которую она решила спеть. На всякий случай, она решила немного перевести тему.              — Фух… Вот это у нас ночка откровений. Хочешь ещë что-нибудь рассказать?              — Да. Хочу дать ответы на вопросы, которые ты когда-то задавала… — Лу вновь опустил свой взгляд. Он понял, что было ещë очень много того, что он никому не рассказывал, но очень хотел бы.        — Ты как-то спросила, видел ли я наших создателей… Тогда я не рассказал тебе никаких подробностей… Я… Не знал, что делать, с самого начала. С того момента, как я увидел белый свет — мне говорили «попытаться стать идеальней». И я правда пытался. Но это было бессмысленно, ведь… Идеалов не существует, а то, что есть у остальных кукол — для меня было недоступно. Создателям не удалось заложить в меня ни одного чувства, кроме желания попасть в Большой Мир. Когда меня отправили в Университет, начали приходить партии кукол, которые были «правильными». Которым было позволено попасть в этот Большой Мир. Я обучал их, и все они… Уходили. Проходили Куклорубку и исчезали, не оставляя и следа. Это ведь было их предназначением. Во всëм мире нет куклы, которая между мной и своим предназначением выбрала бы меня.              — Лу… — Мэнди почувствовала невероятную грусть. Лу так долго держал всю эту печаль внутри себя, проживая в ней каждый свой день. До тех пор, пока не решил жить так, будто он — тот самый идеал, который в нëм так хотели видеть создатели. Это было единственным выходом для него.              — Но портал ведь теперь открыт. Так что, это больше не проблема. Не думай, что я всë ещë испытываю гнёт своей судьбы… Я всё-таки пообещал тебе жить без сожалений. Но мне очень хочется, чтобы кто-то кроме меня знал мою историю. Хотелось поделиться тем, чем никогда не делился… Всего этого у меня бы не было, если бы тогда я не потерял всё. Жизнь сломала меня… Создала сломанным. И я ломал других. И время чинить, всё что было сломано, рано или поздно должно было прийти. И вроде бы, у меня получается. Ты спросила однажды про Тару… Со времени её партии прошло намного больше времени, чем с твоей. Тогда я убедил её в том, что она — дефектна и доставляет одни проблемы. Она сбежала в Агливиль и встретилась там с Аланом. За неë он мне и солил всё это время. Но из-за этой вечеринки я так никому и не рассказал, что я… Исправил это. Алан и Тара помирились. Ей было достаточно услышать то, что я забираю свои слова назад…       На вечеринке все видели, как Алан и Тара были вместе, и эта девушка выглядела счастливее, чем когда-либо. Так что, Мэнди догадывалась, что Лу всё же поговорил с еë подругой.              — Я верю, что ты обязательно одержишь победу во всех сражениях с самим собой, о которых ты молчишь, — Мэнди вдруг обняла Лу. — Я очень тобой горжусь.              Лу обнял её в ответ. И с этим объятием он почувствовал, как груз его души стал ещë на чуточку легче.              Мэнди прекрасно понимала, что Лу творил ужасные вещи в прошлом, но всё усложняло то, что у них были причины. И эти причины и сделали его злодеем в их истории. Мэнди видела сердце Лу. Видела, что оно было подобно хрусталю, который с каждым разом разбивался на всё большие кусочки, в конце концов превратившись в хрустальную пыль. В конце концов Лу бросили все, кого он знал. И она тоже бросила его. Но всё же она смогла после этого найти к нему дорогу по крупицам хрусталя, из которых его сердце медленно собиралось вновь. Она смогла протянуть руку помощи, которую Лу ждал всю свою жизнь. Смогла помочь собрать хрустальные осколки воедино.              Мэнди положила свою голову на его левое плечо. И тут же вспомнила о кое-чëм очень важном.              — Как твоя рука?              Вопрос с подвохом. Какой же вариант Лу выберет? Вариант а: всё нормально, не переживай. Вариант б: есть небольшая проблемка… Вариант в: всё плохо, швы разошлись. Ответ очевиден.              — Всё нормально, не волнуйся.              — Хорошо. Обязательно обращайся, если что. И не забывай, что наши изъяны — это наши фишки, — на этих словах Мэнди зевнула. — Боюсь представить, сколько сейчас времени. Нам обоим пора на боковую.              Она отстранилась и уже собиралась попрощаться, как Лу невозмутимо заявил, что если он оставит девушку одну в такое позднее время, это точно навредит его репутации, которую они так долго вместе выстраивали.       

***

      Лу проводил Мэнди до её дома. По дороге они говорили о дальнейших планах. Она может начать появляться куда реже — семья еë ребенка вернулась с отдыха, и свободное время теперь определенно убавится. Конечно, это немного расстроило Лу — но это было хорошим поводом наладить коммуникацию и с другими куклами. У него всё ещё было до безобразия много вещей, которые он бы хотел обсудить с кем-то помимо Мэнди или Окса.       По пути к себе, Лу чувствовал, будто его душе лëгко, как перышку. Чувствовал это в темноте улиц, в их тишине.              Зайдя за свой порог, он сделал пару шагов, скрипя деревянными половицами, и остановился. Он зачем-то достал фотокарточки, которые ему дала Мэнди, и которые до сих пор лежали в его кармане нетронутыми.       Он держал их в раскрытой ладони. Каждая пленка состояла из трех снимков. На каждой из них Лу стоял рядом с Мэнди, окружëнный остальными куклами. И на всех фотографиях он, конечно же, выглядел крайне недовольным и возмущëнным. На всех, кроме одной. На крайней фотоплëнке, в последнем квадратике, на его лице была настоящая, мягкая улыбка. Лу смотрел на это фото, не веря своим глазам. Он никогда бы не подумал, что его улыбка может быть такой искренней.       Выглядит не так уж и плохо.       Внезапно, он почувствовал, как призрачная легкость, которую он ощущал, медленно исчезает. По кончикам его пальцев к нему медленно начала подступать тревога. Что-то не так? Почему ему резко стало так тоскливо? Ведь совсем недавно он веселился, открывал свою душу кому-то близкому и чувствовал неподдельное счастье. Кажется, он отдал слишком много своего сердца, своих эмоций в один вечер. И теперь нужно за это расплачиваться — ведь невозможно чувствовать себя подобным образом всегда. Тот, кто много смеëтся обычно потом очень много плачет. За спиной будто было что-то ещë. То, что иногда забывается, но на самом деле никуда не исчезает. Отпечаток всех ошибок, всех сожалений, всей боли.              Лу поднял свою голову и содрогнулся, увидев в зеркале отражение. Не своё, а старого себя. Идеальный Руководитель Университета Совершенства стоял за его спиной, широко улыбаясь. Вдруг, это отражение появилось впереди. И не в зеркале, а прямо перед самим Лу. От неожиданности, он тут же повалился на спину. Фотографии вылетели из рук и упали на пол, будто были обычным мусором. Лу резко попытался встать, облокачиваясь руками, но Отражение нависло прямо перед его лицом.              — Чем ты, по-твоему, занимаешься? — улыбка не сходила с лица Отражения, но она была совершенно фальшивой.              Лу не понимал, что происходит. Видимо, груз его души был всё-таки слишком велик. Пытаясь расправиться с призраками прошлого, он забыл про самого главного — себя. Видимо вот оно, это чувство за спиной.              — Это, по-твоему, то — кем ты должен быть? — продолжило Отражение. — Живëшь в халупе, водишься с уродцами, позволяешь обращаться с собой, как с отбросом. Хотя, ты и стал этим самым отбросом. Какой глупый маскарад. Думаешь, просто сменив рубашку, ты сможешь стать кем-то другим?              — Не смей называть их так! — вдруг ответил Лу. Отражение на секунду удивилось, но затем снова широко улыбнулось.       Неужели это всё — очередная маска?              — Сплошное разочарование. Неужели ты не понимаешь, что они ведут себя так с тобой только потому, что им выгодно это? Я тебя поздравляю, раньше ты пользовался всеми, а теперь все пользуются тобой. Какой же идиот, — Отражение начало расхаживать по комнате, попутно втаптывая в пол фотокарточки с вечеринки.              — Когда снова останешься ни с чем, когда снова останешься один, только тогда ты вспомнишь меня. Вспомнишь, кем должен был быть, — улыбка с его лица вдруг пропала. — Спроси у них. Спроси, если бы портал был закрыт, и пути назад не было — они бы выбрали остаться с тобой? Спроси это у Мэнди.              Пустые глаза Отражения были устремлены прямо на хрустальные глаза Лу, которые были наполнены злостью. И страхом.              — Кого ты пытаешься обмануть, Лу?              Он словно потерял дар речи. Отражение прекрасно знало все ниточки, за которые можно тянуть, управляя Лу, словно марионеткой. И знало, что были ниточки, которые трещат по швам.              — Как твоя рука?              Лу резко повернул голову к левому плечу, хватаясь за него правой рукой. Несколько секунд — и он снова поворачивает голову. Отражение исчезло.       Он выдохнул с облегчением и повалился на пол.              — И что это только что было…              Вдруг, он почувствовал, как что-то уютно располагается на его груди. Точнее, кто-то. Это был тот самый желтый кот с вечеринки.              — Лу-младший… Залез через открытое окно? Как ты вообще меня нашел?              — Рсиъум нд ояу о осюсц пяшьсэяпчэяф?              — Неважно. Завтра у нас по расписанию разговоры по душам с Оксом и остальными.              Усталость и мурчание зверька взяли над Лу верх, и он провалился в сон, больше не в силах контролировать свой поток мыслей.              За окном медленно наступал рассвет.