Каково это?

      Лучи солнца украдкой пробивались через окна, отчаянно пытаясь добраться до Лу. Он же довольно неудачно расположился в той части дома, до которой свет почти не достаëт. Лу, может быть, проспал бы намного дольше, если бы Лу-младший не решил наступить лапой на его грудь так сильно, что у того тут же перехватило дыхание.       — И тебе доброе утро, — проскрипел сквозь зубы Лу, протирая глаза. Облокотившись на правую руку, он поднялся со спины. Пол явно не самая удобная форма кровати.       Секундное утреннее спокойствие после пробуждения тут же его покинуло, и он почувствовал сильную головную боль, вызванную огромным потоком мыслей, обрушившихся на него. Он не мог поднять свой взгляд на зеркало, ведь знал, что там поджидает его отражение. В буквальном смысле. Лу медленно поднялся, и, всë ещë не смотря в зеркало, набросил на него свою рубашку. И тут же почувствовал облегчение. Под ногами уже во всю носился котябра, который явно ожидал от своего новоиспеченного хозяина выполнения его обязанностей.       — Мне бы твою энергию. Подожди немного.       У Лу была «маленькая» проблема, которая торчала из его левого плеча. Он направился в свою комнату и достал из шкафа, стоявшего напротив кровати, швейный набор. Подобные наборы были в доме практически у каждой куклы, заменяя аптечку. Хоть Лу и не умел шить, интуитивно, ему было понятно, что делать.       В зеркало не посмотреть, да и его стежки совсем не такие, как у Мэнди. Всё это было совсем не важно – ведь проблема решена (по его мнению). Он закрепил последний узелок и отрезал оставшуюся длину нитки ножницами. Сделав несколько движений левым плечом, он убедился, что всё в порядке, достал из шкафа новый комплект костюма и направился в ванну. Лу-младший был очень возмущëн тем, что перед ним закрыли дверь, ведь закрытые двери – главный враг его вида. А это уже вторая, ведь входная тоже была закрыта! Единственное, что ему оставалось – по очередному кругу исследовать свои новые владения.       Прямо напротив входной двери, у стены, стояло то самое злосчастное зеркало, рядом с которым располагался небольшой комод. Половину левой стены занимала ванна, а правой – кухня. Вторая половина правой стены представляла собой спальню Лу, которая была отделена ширмой. А вот часть стены у ванны была совершенно пустой. Но и поставить туда определëнно было ничего (по мнению Лу).              Зайдя в ванную комнату, Лу имел неосторожность поднять свой взгляд прямо на зеркало. Каждым крошечным сантиметром своего тела он снова ощутил это. Страх. Страх перед собственным отражением, которое будто бы ему словно и не принадлежало.              — Как ты мог всё потерять?              Отражение было таким же, как и вчера. Таким же, каким был когда-то Лу. С леденящей душу улыбкой, за которой скрывается первородная неприязнь к тем, кому эта улыбка предназначается.              — Неужели ты не понимаешь? Друзья, счастье, уважение, любовь – всё это не для ТЕБЯ. Всё это – ненастоящее. И Большой Мир тоже не для т-              Лу не дал отражению закончить свой гениальный монолог тем, что накинул на зеркало полотенце. Где-то в глубине души он благодарил себя за то, что в его доме было всего два зеркала. Он открыл кран и умыл лицо. Ему казалось, что шум текущей воды заглушит его мысли, но они уже не просто заполняли его голову, а лились через край.              Что происходит? Почему после того, как он почувствовал себя по-настоящему счастливым, его вдруг настигает призрак прошлого? Причем призрак, с которым справиться тяжелее всего – он сам. Лу думал, что живëт настоящим, но на самом деле он жил прошлым, которое с каждым прожитым днëм становилось всë сильнее. Побороть прошлое – это как? Забыть, всё что приносило тебе боль, грусть, страдания? Всë, что разбивало сердце, оставляя от него лишь крошечные осколки, острые настолько, что ранят не только тебя, но и всех, кто посмеет дотронуться до них, оставляя глубокие раны? Или, может, принять его? Но кто тогда залечит все раны? И даже если раны залечатся, они оставят после себя не менее глубокие шрамы. Шрамы – такое же напоминание о прошлом, и от них уж точно никак не избавиться.              Лу постоянно думал о прошлом. О том, какие ошибки он совершил, о том, что он потерял, о том, чего он никогда не мог иметь. Но ему действительно казалось, что он шаг за шагом исправляет минувшее. Ведь он стольким помог, и даже сблизился со многими куклами. Но вновь и вновь возникало что-то, что тянуло его вниз. В самую пучину моря из собственных мыслей, и в них он задыхался. Лу не ждал, что его путь будет простым, но он и не ждал того, что на дне его мыслей будет зарыт якорь, и в момент, когда он будет ближе всего к тому, чтобы выплыть, его неизбежно утянет назад, ведь длины цепи на этом якоре окажется недостаточно. Цепи из боли и сожалений, которые тяжелы настолько, что просто не дают сдвинуться с места. Как бы Лу не желал обратного, он так и останется задыхаться на дне своих мыслей, и будет прибит к нему вновь и вновь, с каждой новой попыткой выбраться. Как бы Лу не желал обратного, он до сих пор не может отпустить то, что его совесть никогда не будет безупречной. Никогда не будет кристально-чистой, как море, к которому его всегда так тянет. Он знает это. Лу всегда был перфекционистом, и мириться со своей несовершенностью для него убийственно. Но больнее всего то – что пока он на этом дне, остальные продолжают жить свои жизни, как и раньше. Земной шар всë так же крутится, ведь то, что происходит с Лу никак не влияет ни на что и ни на кого.       Ведь так?       Что будет, если он расскажет обо всëм Мэнди? Или остальным? Не устали ли все уже от вечных разговоров с Лу? И в чëм толк от этих разглагольствований, если в конце концов он снова окажется на дне?

И я не хочу, чтобы мир видел меня,

Потому, что я не думаю, что они смогут понять. Когда всë создается для того, чтобы быть разрушенным, Я просто хочу, чтобы ты знала, кто я такой...

      Лу давно задавался вопросом, какая из его версий – настоящий он. Как он может думать о том, знал ли кто-то когда-либо его настоящего, если он сам не знал? Его сердцу хочется справедливости, правды, уверенности. Но оно не в силах вместить даже крошечную часть его самого, поэтому оно так болит и разрывается. Может ли там появиться место для кого-то другого? А может у него и вовсе нет сердца? Сможет ли он сделать так же много для всех, кто ради него изменили столь многое в своих жизнях, в своих планах? Сможет ли когда-нибудь отплатить Мэнди?       Там, где она – рассвет, улыбки и лëгкость в душе. Там, где он – бесконечные сумерки, слезы и сожаления.              Раковина, вероятно, переполнилась бы так же, как голова Лу от собственных мыслей, если бы жалобное мяуканье Лу-младшего не стало громче текущей воды. Хозяин явно до ужаса голодного существа сделал глубокий выдох, выключил воду и наконец-то открыл дверь. Котябра тут же бросился Лу в ноги.              — Сейчас-сейчас, успокойся.              Лу старший машинально смотрел в пол, направляясь к кухне, и, неожиданно, его взгляд упал на смятые фотокарточки, брошенные, словно мусор.              — Это ты по ним так прошелся…?              Лу аккуратно поднял фото с пола, расправляя мятые углы. На душе было как-то не по себе. Он сам не заметил, как быстро упрятал эти фото во внутренний карман пиджака и, как ни в чëм не бывало, продолжил движение к кухне.              — Тааа-к… Что ты хочешь съесть? Чем вы вообще питаетесь…              Лу застыл посередине кухни в полнейшем замешательстве. Есть ли у него вообще что-то, что может сойти за еду для этого существа?              — Ты ешь такое? – Лу обернулся к себе младшему и указал на тарелку с печеньем, стоявшую на столе. Лу-младший без сомнений тут же запрыгнул на стол и поглотил все содержимое тарелки одним махом, после чего радостно запрыгал.              — Ну, главное, что ты доволен. Я сегодня планирую много чего сделать. Ты со мной?              — Фрсъзср!              — Отлично.

***

      В дверь дома Окса раздался стук.              — Входите!              На пороге оказался Лу. С Лу-младшим на своëм плече.              — Лу! Что-то случилось? — заяц вскочил с места и на ушах подбежал к своему старому другу.              — Нет, — по привычке ответил Лу и сразу же понял, что вообще-то случилось. — Да.              — Понятно…              — Мне нужно обсудить кое-что.              — Конечно, можешь обсудить со мной всë, что угодно!              — Думаю, мне нужно незаинтересованное лицо.              — А, психолог что ли? У нас таким только Счастливчик помышляет. Но он занят практически до вечера. У него много дел, кто-то к нему ходит как к психологу, кто-то чай попить, а кто-то как к персональному тренеру по мотивации и самооценке.              — Хорошо… Я подожду… — чуть ли не прорычал Лу в ответ на чрезмерную сообразительность своего друга.              — У меня как раз выдалась свободная минутка. Не хочешь поговорить? В последнее время очень много всего произошло…              — Можно, — коротко ответил Лу, садясь на пол. Окс сел рядом.              — Куклорубка скоро… Куча кукол на ушах стоит. Ну, не буквально, как я. Как я не многие умеют, на ушах стоять, — Окс взглянул на Лу. Его взгляд был направлен в пол.              Лу нахмурился сразу, как услышал слово «Куклорубка». Еë прохождение всегда оставалось его главной целью, но во всей этой суете оно будто бы отошло на второй план. Куклорубка скоро? Но готов ли он?              После сокрушения Лу, куклы хотели избавиться от Куклорубки, но очень скоро выяснили, что те, кто еë не проходил, всë ещë не могут воспользоваться порталом в Большой Мир. Роботы быстро восстановили еë, но в их поведении с тех пор что-то изменилось. Теперь, обучение кукол было полностью на них, и оно проходило куда медленнее, чем тогда, когда этим занимался Лу. Роботы никогда не отличались эмоциональностью, но теперь во всем их поведении читалось, что они машины. Многие куклы замечали, что те словно всë время находятся в поисках чего-либо. Неужели создатели побоялись, что вслед за куклами взбунтуются и они, и оттого лишили их какого-либо самосознания?              — Как думаешь, если бы мы тогда попытались пройти Куклорубку вместе… Что бы было в таком случае?              — А какой смысл думать об этом? — ухмыльнулся Лу. — Звучит как полная бессмыслица. Такого ведь не могло произойти.              Лу на мгновение задумался. Куклорубка… Его прошлая попытка пройти еë вместе с кем-то обернулась полнейшей катастрофой. Причем лишь для него одного. Но, смотря правде в глаза, это должно было произойти.              — Ты… Вы молодцы, что тогда остановили меня. Так было нужно. Так было правильно. Я думал, что ты меня предал. Что все меня предали. Я наказывал кукол за то, чего они не делали. И получил по заслугам. Только сейчас я понимаю, что ничего, из того, что я делал, не стоило риска потерять своего единственного друга.              — Да ладно тебе. Это же уже в прошлом.               В прошлом? В прошлом, которое Лу закопал в могилу, но оно до сих пор кричит, до сих пор пытается вырваться из гроба?              — У меня в последнее время не очень хорошо получается не думать о прошлом.              — Оу. Тогда давай поговорим о нëм. Знаешь, я ни о чем не жалею. И тебе не стоит. Если бы всей этой заварушки, устроенной Мокси не произошло, я бы и дальше продолжал жить в страхе.              С того самого дня, когда Окс узнал правду о предназначении дефектных кукол, каждый последующий день его жизни был наполнен страхом. Большой Мир остался несбыточной мечтой. Тем, что было далеко за пределами Агливиля.       Лу и Окс – две стороны одной медали. Совершенство и уродство, два руководителя и два способа оградить себя от жесткой истины. Окс не хотел, чтобы его сородичи жили в постоянном страхе и создал для них уголок веселья, где каждый день был бы новым праздником. Лу не хотел, чтобы подобные ему хоть на секунду усомнились в нем, и зная, что они в любом случае попадут туда, куда ему попасть не суждено, вселял в них частицы страха, который жил и в нëм. Страха, что ты недостаточно хорош, что ты никогда не исполнишь свою мечту и что ты никогда не станешь тем, кем хочешь стать.       Их раны похожи, только вот раны Окса давно затянулись, а Лу – до сих пор топорщатся и мешают жить.              — Мне иногда кажется, что я до сих пор живу в страхе, — задумчиво произнес Лу.              — Ты с этим справишься. И тебе готово помочь очень много кукол. Мэнди, если что, всегда первая в очереди, – Окс подмигнул и слегка толкнул Лу локтем в бок. Тот покраснел сразу же, как услышал имя Мэнди. — Она ведь для тебя много значит?              — Она протянула мне руку помощи, как и я когда-то протянул еë тебе. Сам как думаешь? — Лу вопросительно взглянул на друга. И, на удивление, даже без толики раздражительности.              — Понял, понял, — Окс поднял лапы вверх в знак отступления.              Интересно, Мэнди осознает, как многое изменила еë протянутая рука помощи? После того, как Лу решил бросить Окса, он решил, что должен быть холодным и безэмоциональным. Что ему никто не поможет, ведь всë равно никто не сможет его понять. Но, благодаря Мэнди, он понял, что на самом деле хочет быть таким же счастливым, как и остальные. Смеяться, приносить радость и излучать свет, дарить счастье и самому быть солнцем для других.       Лу всегда тянулся к свету. С момента, как он был создан и брошен в кромешную тьму. Свет внутри него всегда был лишь отражением от свечения тех, кто был рядом. Сначала был Окс, но, когда он ушëл, остался только мрак. И затем, появилась Мэнди. Но если Мэнди не будет рядом? Сможет ли он светить так же ярко? Сможет ли смотреть на мир еë глазами, улыбаться еë улыбкой?       Благодаря Мэнди у Лу появились новые желания. Желания, которые смогли сместить с пьедестала самую главную, несбыточную мечту – пройти Куклорубку и попасть в Большой Мир.              Окс заметил, что Лу вновь погрузился в свои мысли и пора его возвращать со дна на сушу.              — Лу, послушай. Тебе нужно научиться доверять другим. Тебе ведь будет легче, если круг из тех, на кого ты можешь положиться, расширится, не так ли?              — Только если этот круг потом не сомкнется колючей проволокой вокруг моей шеи.              — Не сомкнется. А раз уж у тебя такие поэтичные мысли, можешь помочь Мокси с новым выпуском газеты.              — Это обязательно?              — Ну, можешь тогда помочь мне организовать вечеринку в честь дня зелëного яблока. Кстати, с днем зелëного яблока! Совсем забыл поздравить! — Окс откуда-то из-за спины достал яблоко. Зелëное. Он хотел было протянуть его Лу, но плод тут же был поглощен его зверьком.              — Лучше уж газета, — ответил Лу, никак не прокомментировав исчезновение яблока. Он прекрасно понимал, что ещë одна вечеринка будет для него перебором. Так что, лучше выбрать меньшее из двух зол. — Ты сам не устаëшь от своих постоянных вечеринок?              — Неа. Для кукол ведь – это почти вся их жизнь. А пока для нас не открылся путь в Большой Мир – это и вовсе было всей нашей жизнью.              Окс всегда закатывал отменные вечеринки. Весь Агливиль был погружен в веселье каждый день. А там, где заканчивался Агливиль – не было ничего. Но, на самом деле, там, где заканчивался Агливиль, всегда был Университет. И совсем недавно они стали одним целым.              — Что ж. Куклы и правда их обожают. Ты стал хорошим руководителем не только для Агливиля, но и для Университета.       Таким, каким я стать не смог.       Не захотел.              Лу никогда не хотел руководить Университетом, но ему никто не давал выбора. Но у него действительно получалось: все его советы и тренировки, это всё не было ложью. До какого-то момента.       Момента, когда Лу понял, что лучше для него будет поддаться могуществу, которое дарит ему его положение. В этом могуществе каждый конструктор отточëнной системы справлялся со своей ролью безупречно. Пока система не была разрушена.              — Это на самом деле произошло очень неожиданно… — Окс резко замолчал, как вдруг его осенило. — Я только сейчас понял, что мы отобрали у тебя твоë руководство и твой дом без твоего согласия.              — Ага.              — Неловко получилось… Ну, кажется, руководство тебя больше не интересует, но, может быть, ты бы хотел вернуться в свой старый дом?              — Что-то ты рано. Надо было предложить после того, как я пройду Куклорубку.              — Да ладно тебе! Просто только что пришло в голову…              — Я искренне рад, что твой мозг начинает функционировать, но место, в котором я раньше жил – уже давно не мой дом.              Старый дом Лу был словно замок – в нëм было невероятно много места, но он всë равно ощущался пустым. Сейчас, в полупустой хижине на берегу моря, ему кажется, что в ней слишком много места. Настолько, что даже в пустой угол поставить нечего.              — В таком случае… Можем мы построить на его месте новое здание? Я давно думаю о том, чтобы сделать мэрию.              — Неужели тебе понадобился порядок? В таком случае, не смею препятствовать. Только не избавляйтесь от документов и книг. Никогда не знаешь, когда они могут понадобятся.              — Конечно. Ну, думаю, пора расходиться?              — Как скажешь, — Лу тут же поднялся с места, попутно стряхивая с себя пылинки.              Котябра ловко запрыгнул своему хозяину на плечо, и они уже было собрались открывать дверь, как Окс окликнул Лу.              — Лу! Заходи, если что. По любому поводу.              — Разумеется, — ответил Лу, не оборачиваясь. Его легкую улыбку увидел только Лу-младший.

***

      — ООО! Я так и знала, что ты придешь! — закричала Мокси, как только увидела Лу на пороге своего дома.              — Избавь меня от этого… Окс говорил, что тебе нужна помощь, — проговорил Лу, оглядывая сумасшедшую обстановку дома Мокси. Стены были отделаны обоями нескольких видов, кровать, стоявшая у окна, имела изголовье в форме головы самой Мокси. На стене возле неë – фото еë друзей. Котябра, только завидев просторное лежбище – ринулся к нему. В одном из углов стоял стол с печатной машинкой, а в другом – кушетка и зеркало. Лу сразу понял, в какой угол ему смотреть точно не надо.              — Тебе, кажется, нравится помогать остальным? — кукла улыбнулась, наклонив голову.              — Не нравится. Просто делать нечего, — Лу отвëл взгляд и скрестил руки.              — А, ну да! Мэнди ведь нет.              — С чего вдруг ты говоришь о ней? — слегка раздраженно поинтересовался Лу. Почему это каждая кукла, с которой он видится, припоминает её?       Кажется, всë было очевидно для всех, кроме самого Лу.              — Ну так ты еë вчера утащил, а мы вообще-то газетой вместе занимались!              Точно.              — А одна ты никак не справляешься?              — Мне нужен взгляд со стороны, понимаешь?              — Удивительно.       Кажется, взгляд со стороны Лу раньше был Мокси не очень-то по душе. Ну да ладно.              — Ага. Я просто привыкла к редакторскому таланту Мэнди.              — Не сомневаюсь. Ладно, что тебе нужно?              — Нужно отобрать фото, — Мокси подошла к столу с печатной машинкой. Возле неë лежало несколько фотокарточек со вчерашней вечеринки. — «Неожиданное возвращение на сцену», как тебе заголовок? Сама придумала!              — Ты про меня что ли собираешься писать? — в замешательстве спросил Лу, подходя к столу.              — Ну да, а что? Мы с Мэнди уже много про тебя писали.              Какого чëрта…       — Без моего ведома? – Лу строго посмотрел на эту горе-журналистку. В каком это смысле они писали про него? И что это они такое писали? И почему Мэнди об этом ни разу не говорила?              — А надо было спрашивать? — Мокси прибывала в высшей степени удивления.              — Думать, а потом делать, я так понимаю, вы до сих пор не научились.              — Совершенно верно, — подмигнула Мокси, не подозревая, что это вовсе не комплимент.              Лу закатил глаза и начал перебирать фото. На них – его выступление, драка едой, куклы в своих нарядах. На одном из фото были он и Мэнди. Как только он почувствовал, что уголки его губ приподнимаются, а брови расслабляются, он тут же сделал каменное лицо и боковым зрением убедился, что Мокси ничего не заметила.              — Вот эту точно не надо, — отрезал Лу, указывая на совместную с Мэнди фотокарточку.              — Оууу, ну почему? Она ведь такая ром-              — Замолчи. Кто вообще делает эти фото?              — В основном Пегги. Летающий единорог, помнишь?              — Конечно нет.              — О, надо будет вас познакомить!              — Не надо.              — А ты тот еще шутник, Луис? — Мокси была единственной, кто так обращалась к Лу. И его, разумеется, это невероятно раздражало. — А? Что это с тобой? — кукла заметила, что лицо Луиса не выражает никаких эмоций. У него, кажется, уже не было сил придумывать, что ей отвечать.              — Это моë лицо безразличия.              — Но у тебя почти всегда такое лицо…              — Правильно.              — Ла-адно… — Мокси перевела взгляд на свою печатную машинку. — Я начну писать, а ты отбери фото. Доверяю твоему безупречному вкусу.              Лу весьма смутился неожиданному… комплименту? От Мокси, но взялся за порученное ему дело и довольно быстро отобрал пару фотографий (на которых он получился лучше всего, разумеется).              — Вот. Возьми, — Лу протянул Мокси несколько фотографий.              — Отлично! Спасибки! Пару минут – и всë будет готово!              — Так быстро?              — Конечно! Новость живет 24 часа, так что я предпочитаю делать всë своевременно.              — Невероятно.              Куклы, в последнее время, всë больше и больше удивляют Лу. Он поднял свой взгляд и увидел висевший над столом календарь, в котором каждый день был помечен как «тот самый».              — А старые выпуски… у тебя остались? – вдруг спросил Лу.              — Конечно! Можешь поглядеть, они под кушеткой.              Лу тут же направился туда, передвигаясь боком, чтобы случайно не заглянуть в зеркало. Достав пыльную стопку из-под кушетки, он уселся на пол, чтобы оценить журналистский гений розовой куклы. Он был настроен крайне скептически, но выражение его лица изменилось сразу, как только он стал вчитываться в заголовки газет. Он приподнял брови, и его взгляд стал очень задумчивым.       «Блистательное возвращение: скоростная уборка пляжа!», «Невероятное спасение: комментирует робот-младенец», «4 добрых дела за день!»       Лу судорожно пролистывал смятые страницы: на них он представлен в лучшем свете, ни слова упрека или упоминания о прошлом. Неужели это то, как его видят остальные куклы? Так его видит Мокси? Так его видит Мэнди?       Он медленно оторвал свой бегающий взгляд от газет и обнаружил себя в отражении зеркала. Оно было с искажающим эффектом – видимо благодаря этому злостное Отражение не появилось.       Даже если для кукол действителен тот образ, который изображен в газетах – для самого Лу это не имело значения. Ведь он не видит себя так же, как они. Не может видеть.              Лу перевел свой взгляд на Мокси – она была полностью увлечена своей работой. Он крепко сжал в руках одну из газет. Что вообще происходит? Мокси разрушила всю его жизнь, но сейчас она спокойно себе сидит и пишет о нëм что-то хорошее? Неужели она не чувствует вину? Не понимает, что сделала с Лу, с его жизнью?       От кипения мыслей и злости у Лу заболела голова. Ещë чуть-чуть – и из ушей точно пойдет пар.       Он ни за что не станет говорить с Мокси о том, как её действия изменили его жизнь. У него было право винить лишь себя, но его никогда не покидало чувство обиды на неë. Чувство, что потерял он всë именно из-за неë. Как бы не хотелось, есть вещи, которые просто невозможно высказать. Он ведь и дальше продолжит контактировать с ней, точно так же, как и она с ним. Она наверняка знает и помнит обо всëм, что Лу пришлось пережить из-за неë. Он тем более никогда не забудет. Но это никак не будет мешать их взаимодействию. То – что было, было давно, и давно уже неактуально.       «Если бы всей этой заварушки, устроенной Мокси не произошло, я бы и дальше продолжал жить в страхе».       Кажется, ты опять оказался прав, Окс.              Может быть, никогда не забыть, но простить, лучше, чем забыть, но никогда не простить? Кажется, Лу вполне бы мог с этим справиться.              Мокси вдруг резко повернулась, от чего Лу даже вздрогнул.              — Я закончила! Ты очень помог, спасибо! Сейчас напечатаю и побегу раздавать жителям! Как думаешь, какую при этом лучше петь песню?              — У вас принцип «в любой непонятной ситуации – пой песню»?              — Конечно! Нет ничего, что нельзя бы было сделать лучше с песней.              — А если песня не поможет?              Мокси тут же нахмурилась и приложила свои лапки к голове. Такой вопрос определëнно поставил еë в тупик.              — Ладно, ладно, не думай, что ответить, а то ещë голова взорвëтся.              — Точно! Если не знаешь, чем тебе ещë заняться – сходи к Зубастеру! Он говорил, что у него есть что-то для тебя!              — Напрягла мозги настолько, что вспомнила важную информацию?              — Ага!              Лу молча встал, отряхнулся и направился к выходу из дома Мокси.              — Пока-пока, Лу! — кукла помахала на прощание.              В ответ, Лу лишь поднял вверх левую руку, открывая дверь правой. Котябра тут же вскочил с кровати и побежал за своим хозяином.              «Как быстро он его приручил… О! Может быть, и про это написать в газете? Вдруг другие куклы тоже захотят себе младшие версии себя? Ну, разве что у них не будет достаточно фантазии, чтобы назвать их младшей версией себя. Или самолюбия.» — в голове Мокси сразу же родилась идея для новой статьи, хотя она только успела закончить старую.              По пути в дом Зубастера, Лу не покидало странное ощущение. Заголовки газет проносились бушующими волнами в его памяти. Ему казалось, будто он что-то упускает. Всë, что с ним происходит он воспринимает совсем не так, как окружающие. Будто всë прошедшее было не с ним. Будто он самозванец в своей же собственной жизни.       А самозванцев рано или поздно обязательно разоблачат.

***

      — Бро? Ты чего застыл?              Взгляд Лу снова сделался осознанным, и он наконец увидел Зубастера, стоявшего перед собой.       Что произошло?       А, точно.       Только открыв дверь дома Зубастер Дога, Лу ошеломила внезапная имитация порядка. Больше никаких куч – напротив двери теперь диджейский пульт (диски хоть и так же на полу – но теперь сложены в стопку), в левой части дома – кровать (возле которой так же оставался какой-то хлам, но его было совсем не так много, как раньше), в правой части – зеркало и большой шкаф. Внутренний перфекционист Лу, кажется, никогда не удивлялся так сильно. Даже Лу-младший, сидевший на плече у своего хозяина, был совершенно поражен.              — У тебя всë в порядке? — вдруг спросил Лу.              — Канечн. А у тебя? А то зашëл и тут же застыл.              — Почему у тебя… убрано?              — Аааа, тебя это удивило? Ну ты даëшь, бро. Просто ты нехило раскачал вчерашнюю вечеринку, давно такого движа не было. Ну и я подумал, что, если хочу, чтобы ты чаще ко мне приходил, нужно тебе обстановочку поприятнее замутить. Твою статую не замучу, конечно, но пока я сделал всë, что в моих лапках. Это типо как всë, что в моих силах, понял?              — Ты сделал это... Для меня…? Чтобы я чаще к тебе приходил?              — Конечно. Мне для своих бро ничего не жалко.              Лу, обомлевший, смотрел на Зубастера глазами, полными непонимания. Он, видимо, действительно основательно записал его в список своих «бро». Вот так просто? Но Лу же даже ничего особенного для этого не сделал.       Так он думал.              — С чего это ты так просто принял меня в своих… «бро»?              — А должна быть причина? Мы ведь дружим не по какой-то особой причине. Не для выгоды или хайпа. А для самой дружбы. Для вайба. Понимаешь?              — Ты на каком языке вообще сейчас говоришь?              — Посмотри в словаре. ХА! Понял? Я тебя подловил! Типо как ты меня тогда с риторическим вопросом. «Понял» – кстати был риторический вопрос, понял? Я посмотрел, что это такое. Долго искал в библиотеке. Почувствовал себя умным. Плюс вайб.              — Тебя в библиотеке таким ужасным словам научили?              — Неа, малой мой стал угорать со своей чëрной коробочки и заладил говорить новомодные словечки. Ну я и запоминаю. Роботы кукол то этим словечкам не научат, новомодным то. Я понял, что эта задача – мой великий долг, и стал вести записи. Подростки –странные создания. Не понял до конца, кринж или вайб.              — Какой кошмар.              — Думаешь, кринж?              — Я с тобой скоро ничего думать не буду. Отупею.              — Да, трэш.              Лу сделал маленькой шажок назад, к двери.              — Чта, уже уходить намылился? Ну уж нет, ты меня поучал, теперь моя очередь.              Зубастер потащил Лу к кровати, из-под которой он достал потрëпанную тетрадку с записями. Спустя некоторое время «просвещения» в современный детский лексикон, Лу чувствовал себя так, как будто у него уменьшился мозг.              — Итак. Давай ещë раз. Плохая или хорошая атмосфера?              — Ээээ… Флекс?              — Садись, два! Вайб!              Так вот что Лу ощущал почти всю свою жизнь. Плохие «вайбы».       — Да, трэш…              — И не говори. Тебе ещë учиться и учиться! Но не волнуйся, ведь у тебя есть такой прекрасный препод, как Зубастер Дог!              Лу скептически свëл брови и отвел свой взгляд. Кажется, Зубастер прививает ему какие-то сомнительные знания.              — Так! Совсем забыл! У меня есть для тебя кое-что! — Зубастер Дог вдруг спрыгнул с кровати и направился к своему диджейскому пульту. — Идëм за мной!              «Бро» подошли к пульту. На одном из дисков лежала веточка.              — Вот, это тебе!              …       — Ветка.              — Ага, скажи, крутая! Я еë увидел, сразу о тебе подумал!              — Хочешь сказать, у меня «вайбы» ветки?              — Конечно. Я вот иногда кинню камень. Потому что я такой же крутой.              Лу сложил ладони в треугольник и опустил свой взгляд куда-то в пустоту пола.              — Бро, ты что… не оценил? — задумчиво спросил Зубастер. Его единственный глаз выражал крайнее беспокойство.              — Почему? Оценил, — Лу вдруг словно вернулся в реальность. — Я думаю, и Лу-младший в восторге, — он взял веточку и протянул еë в пасть котябре, сидевшему у него на плече. — Мой старый дом собираются сносить. Если тебе нужна будет какая-нибудь мебель, можешь присмотреть что-то себе. Чтобы у тебя вообще ничего не валялось. Считай подарком в ответ от меня.              — Есс! — пëс вдруг запрыгал по часовой стрелке.              Лу глубоко выдохнул и на его лице появилась лëгкая улыбка.       Стоп.       Это что сейчас было?       Он действительно сказал, что ему понравилось? Просто, чтобы не расстраивать Зубастера?       Он не понимает, как это так вышло. Он не специально. И откуда у него на лицо лезет дурацкая улыбка он тоже не понимает.              — О! Лу! Если хочешь, можешь заглянуть к Вэйдж! Ей никогда не помешает помощь!              — Мы с ней не очень-то ладим, — кажется, у Лу задергался глаз, когда он услышал имя Вэйдж. Он ещë от прошлого визита к ней не отошел.              — Ну это само собой. Ты же только со мной бро. Ну ничего, я уверен, что тебя и остальные скоро в список бро запишут. Я, кстати, веду свой список! Мы с тобой потом обязательно должны будем друг другу похвастаться своими списками, согласен?              — А список обидчиков ты не ведешь? А то я только им пока могу похвастаться.              — Не. А надо? Я не помню уже и никого, кто мне кринжа навалил.              Лу приставил ладонь правой руки ко лбу. Слышать подобное для него, разумеется, было удивительно. Сама невинность. Или неведение.              — Ладно, — выдохнул Лу. — Я пошëл.              — Удачи, бро.

***

      — Ну привет, блондинчик, — с явной настороженностью произнесла Вэйдж, медленно разбивая яйцо в миску с тестом.              Хозяйка этого места явно не ожидала визита.              — Полегче. Я пришëл с миром.              Дом Вэйдж был словно одна большая кухня. Как только Лу переступил порог, он тут же почувствовал разнообразие запахов: терпкие специи, молочный шоколад, ваниль.              — А этот паразит что пришëл делать? – Вэйдж указала скалкой на Котябру, который не выпускал из пасти подаренную его хозяину веточку.              — Вообще-то его зовут Лу-младший. И он не паразит.              — Если пришел помогать, то оставляй его у выхода.              — Ты всë слышал, приятель, — Лу присел, чтобы Котябре было легче спрыгнуть с его плеча. Зверëк обошëл ковер по часовой стрелке и бухнулся, моментально заснув.              — Мне Зубастер сказал, что тебе может понадобиться помощь, — проговорил Лу, подходя к кулинарной стойке Вэйдж.              — У него как всегда «замечательные» идеи. Ладно уж. Я сейчас закончу раскатывать тесто, нужно будет сформировать печеньки и добавить в них шоколадную крошку. Всë ясно?              — Да. Только надо будет их не спалить.              — Так. В прошлый раз я была не в духе. Я вообще-то на весь город обычно готовлю. А сейчас ещë и Университет добавился.              — А это не тяжело? – вдруг поинтересовался Лу.              — Да я как-то привыкла. Мне иногда помогают. Это упрощает работу.              Вэйдж начала разрезать тесто, а Лу принялся формировать печенье.              — Значит, в прошлый раз ты просто была не в духе?              — Конечно. Ты свалился, как снег на голову. Я привыкла ко всему, что логично и разумно. А то, что происходит с тех пор, как Мэнди решила тебя спасать… Разумному объяснению не поддается.              — Это всë начала Мокси, не так ли? — ухмыльнулся Лу.              — Ты прав. А до Мокси ещë был и Окс. Настоящая фантастическая четверка по вершению судеб всего кукловечевства. Если что, я всë ещë не знаю, как к тебе относиться. Ты мне с самого начала не нравился.              «Взаимно» — подумал Лу.              — Но. Ты неплохие вещи делаешь в последнее время. Раз 100 если ещë поможешь мне с готовкой, глядишь, может и очистишь свою карму.              Лу нервно улыбнулся, складывая очередную порцию печенек на противень. Он не нашел, что ответить на «остроумные» комментарии Вэйдж, и они какое-то время продолжили работать в тишине, лишь иногда обмениваясь парочкой колких фраз в духе друг друга. Лу, на самом деле, не думал, что у кого-то из друзей Мэнди может быть схожий с ним характер. Он тоже так выглядит со стороны?..              — АА! — спустя какое-то время совместной работы, Вэйдж посмотрела на часы. – Что-то мы заработались. У меня через 5 минут начнëтся «Фабрика Ноунеймов»! Ты отлично помог, теперь давай, шуруй отсюда. Можешь заглянуть к Бабо, у него там вечно какие-то драмы.              — Мне своих драм как-то хватает, — холодно ответил Лу.              — Давай-давай! И вредителя своего не забудь!              — Я к тебе больше не приду, если будешь его так называть.              — Окей, окей. Покеда, Лу и Лу-средний.              Лу поднял указательный палец, но решил не тратить свои силы на то, чтобы что-то возражать.

***

      К своему удивлению, Лу стал довольно неплохо ориентироваться в Агливиле и даже без труда нашëл дом Бабо. Он зашëл внутрь, и, не посмотрев себе под ноги, тут же наступил в воду.              — Чëрт! Да что тут вообще проис-              Он оглянулся и понял, что затоплен был весь пол. А посередине лежал Бабо – уткнувшись лицом вниз.              — А вот и источник потопа… Здоровяк, у тебя кто-то умер?              — Хуже… На меня обиделась Тьюсдэй…              — Оооо, ну это да. Кошмар. Если хочешь, чтобы я сказал своë мнение – избавься от этого моря.              Бабо, словно губка, сразу же впитал в себя все пролитые слезы, всë ещë лежа лицом в пол. К нему подбежал Лу-младший, но здоровяк никак не отреагировал.              Глубоко выдохнув, Лу подошëл к несчастной кукле. Он присел на корточки, и Бабо тут же набросился на него.              — Ну всë, всë, — Лу похлопал куклу по плечу. — Отлипай. Если будешь плакать достаточно долго, то тебя услышат, а вот если будешь плакать после – тебя и побить могут.              — Прости… — Бабо отпустил блондина из своей крепкой хватки. Оба устроились на полу поудобнее, усевшись друг напротив друга. Котябра прыгнул к Бабо на колени, почувствовав, что тому срочно нужна порция мурчания.              — Что у вас случилось?              — Ей не понравился мой подарок…              — А, заколки? Которые ты в прошлый раз на ровном месте посеял.              — Ты помнишь? — удивлëнно спросил Бабо.              — Не думай, что это забота или проницательность. Я просто хорошо подмечаю детали. Да и к тому же… Визиты к вам всегда выдаются «незабываемыми».              — Я подарил заколки ей на вечеринке. Но, оказалось, что это был еë нелюбимый цвет… А я не запомнил…              — Вы, похоже, оба любители преувеличить, — Лу скрестил руки. Он определенно думал, что причина у такого потопа была более серьëзной.              — А ещë… Она сказала, что у тебя, в отличие от меня – безупречный вкус. И что ты сделал очень хороший подарок для Мэнди. Не то что я…              — Так и знал, что они разболтают… — Лу слегка нахмурился.              — А… Как в итоге Мэнди отреагировала на подарок?              — Естественно ей понравилось, — на лице Лу появилась легкая ухмылка.              — Эх. Я видимо совсем не разбираюсь в девушках…              — И не надо. Ты хотя-бы в той, кто тебе нравится, разберись.              — А ты хорошо разбираешься в Мэнди?              — Так. А это тут причëм? Не переводи тему.              — Ладно… Ты вроде давно знаешь Тьюсдэй?              — Ну, как тебе сказать… Я всегда воспринимал еë с Лидией и Кэти как единое целое. Как и многие, между прочим. Но не ты. Ты ведь выбрал её. Она должна ценить это.              — Да вроде ценит... Но она постоянно говорит о тебе…              Странно. Лу думал, что у него не осталось фанатов после его крушения. Кажется, фанатская влюбленность Тьюсдэй всё же была сильнее.              — Это просто фанатизм. Ничего серьезного. Не волнуйся, она не в моëм вкусе.              Бабо нахмурился. Лу издал незаметный смешок. Этот здоровяк, кажется, думает, что, если ему нравится девушка, она должна нравится всем. И кажется, он всерьëз влюблен.              — Хм, – Лу отвëл взгляд. — А ты говорил ей, что тебе это неприятно?              — Нет… Не хочу её расстраивать. Ей наверняка будет неприятен этот разговор.              — Ну так откуда она узнает о твоих чувствах, если ты будешь о них молчать? Если у тебя серьëзные намерения – то стоит говорить о том, что тебя тревожит. Иначе негатив в тебе накопится, и ты от него лопнешь, как воздушный шар. А ты так, похоже, можешь не только метафорически, но и физически. А тогда уже будет поздно, — встретившись взглядом с Бабо, Лу тут же уставился в пол.              — Ого… Не ожидал от тебя таких мудрых мыслей.              Лу сам от себя такого не ожидал. Кажется, он сам не совсем следует тому, о чëм говорит. Но тренера не играют.              — Тогда, — продолжил Бабо. — Я извинюсь за то, что не был достаточно внимателен. И поговорю с ней о том, что меня волнует.              — Правильно. Мои советы – всегда рабочие. Бывай.              Лу поднялся с пола, направился к выходу, и Лу-младший побежал за ним. Вдруг, Бабо окликнул его.              — Эй, Лу! Спасибо!              — Не за что.              Закрыв за собой дверь, Лу уставился на улицу. С ним определëнно происходит что-то странное. Он сам не понимал, как так получилось, что он помог Бабо с таким спокойствием и… искренностью? Лу знал, что был хорошим учителем и наставником для кукол. И сейчас, он словно снова примеряет на себя эту роль. Но теперь, он делает это без какого-то умысла, без выгоды для себя. Так и поступают…       Друзья?       Так. Он так и продолжит стоять столбом, если будет и дальше копаться в себе. Если и делать это – то определенно не здесь.              «Надеюсь, что Счастливчик уже свободен», — подумал Лу.

***

      Лу подошëл к дому в форме чайника. Он хотел постучаться, как вдруг дверь сама открылась и из неë вышел…              — Алан? А ты тут по какому поводу? Попить чай, повысить самооценку или поплакаться?              — А ты? Скажешь кому – убью.              — Взаимно.              Счастливчик, сидевший за чайным столиком и наблюдавший эту картину, слегка испугался.              — Лу! Окс говорил, что ты придëшь. Заходи.              Лу и Алан одарили друг друга недовольными взглядами и разошлись в разные стороны.              Дом Счастливчика был очень светлым и просторным. Посередине стоял стол, скатерть которого была словно соткана из разных частей. По периметру всех стен находились многочисленные стеллажи с чаем и вкусностями к нему. Лу медленно прошëл вперëд и сел напротив владельца этой «чайной». Котябра мирно устроился на коленях своего хозяина. А хозяин-то не мог поверить, что находится здесь.              — Ну… Хе-хе… Какой чай будешь?              Лу сразу понял, что если спросит, какой есть, то перечисление явно займет не одну минуту.              — Чёрный.              — Оу. Я думал, что ты выберешь что-то поизысканнее... Ну, как скажешь.              Счастливчик поднял старые кружки и понëс их к раковине. Чайные пакетики, лежавшие в них, он, почему-то не выкинул, а положил в отдельную жестяную банку.              — Ты что делаешь…? Мусор коллекционируешь?              — Я сушу чайные пакетики. Ну ты знаешь, у некоторых из нас довольно специфичные вкусы…              — Ты. Сушишь. Чайные. Пакетики.              Счастливчик понял по интонации своего собеседника, что нужно отступать. Он молча выбросил содержимое банки в мусорку, не отводя испуганный взгляд от блондина.              Лу покачал головой и закатил глаза, размышляя о том, куда он попал. Ощущение, что куда-то не туда.              — Я сейчас заварю нам листовой чай. Можешь пока начать с печенья с предсказаниями.              Лу опустил взгляд на чайный столик. Посередине стояла миска с печеньем. Он взял одно и разломил, доставая предсказание.              «Находясь на вершине горы, мы всматриваемся в пропасть. Упав в бездну, созерцаем небо».       Лу почувствовал, как его сердце ëкнуло. И это – предсказание?              — Ну, что там у тебя?              Лу молча протянул бумажку Счастливчику, который сел напротив.              — Оу. Оу… Знаешь, обычно что-то попроще попадается. Но ты у нас особенный гость, хе-хе…              Счастливчик взглянул на Лу. У него было не просто каменное лицо – оно было бетонное. Он пришëл, чтобы хотя-бы немного разобраться в своих проблемах, а с такими предсказаниями, у него точно появится парочка новых.              — Ч-что ты чувствуешь от этой цитаты?              — Минус вайб.              Какой кошмар. Лексикон Зубастера уже пробрался в мозг Лу.              — Хе-хе… — Счастливчик нервно посмеялся. Он привык, что его гости обычно сами находят трактовки своих предсказаний. А то, что он говорит, каким-то образом помогает им. Само собой. Но тут, определенно какой-то особенный случай…              — Знаешь, на самом деле эти предсказания – глупости. Некоторые в них верят, вот я их и предлагаю. В печенье с предсказаниями главное – печенье, а не предсказания. Понимаешь, о чëм я говорю?              — Походу ты сам не понимаешь, о чëм ты говоришь, — Лу почувствовал, как им медленно овладевает раздражение. Происходящее походит на чистейший фарс. Он бы уже давно ушëл, если бы эта летучая мышь не была единственной куклой, к которой можно прийти за помощью в душевных страданиях. Хотя, учитывая то, как обычно у него проходят все взаимодействия с другими куклами, Лу должен был ожидать чего-то подобного.              — Хе-хе… — Счастливчик Бэт нервно посмеялся, смял предсказание, поднялся и выбросил его в мусорку.       Чай, очень кстати, уже был готов. Сначала Счастливчик поставил на стол чайник, а затем принëс кружки. Разливая чай, он исподлобья взглянул на своего гостя. Он явно был чем-то обеспокоен, хоть и умело скрывал это за бетонной стеной своего безразличного лица. Счастливчик занервничал. Ему очень хотелось помочь Лу, но он определенно был самым сложным случаем из всех, что были на его памяти. В последний раз он чувствовал себя так неуверенно… С Мокси. Когда ему надо было отговорить еë от мыслей о Большом Мире. Но получилось наоборот. Тогда, он не отговорил еë, потому что она заслуживала надежды. Лу тоже еë заслуживает. Но, сейчас, само по себе всë точно не получится…              — Давай поговорим о том, что с тобой недавно произошло? Как прошëл твой день?              — Странно. Я каким-то образом умудрился помочь всем, к кому приходил. Причëм непреднамеренно, — Лу не покидала надежда, что этот горе-психолог всё же поможет ему хотя бы немного разобраться в происходящем с ним.              — О, мне это знакомо, — Счастливчик улыбнулся и сделал глоток чая. Он был, пожалуй, самой деликатной куклой в Агливиле. Подбирать нужные слова ему помогала его вежливость, но сейчас ему приходится еще и хорошенько обдумывать каждый свой шаг.              — А вчерашняя вечеринка? От тебя никто не ожидал такого… яркого возвращения.              Лу уставился в кружку с чаем. Он почувствовал, как ему становится всë труднее и труднее отвечать на вопросы.       Он – зеркальный шар. И его видно насквозь. Он способен лишь отражать свет, но внутри него – ничего нет. Толпа кукол, которая рукоплескала ему, будет только рада увидеть то, как он снова разбивается на миллион мелких кусочков.

Я хочу, чтобы ты знала:

Я – зеркальный шар.

Я могу изменить в себе всë, только чтобы вписаться.

Ты не такая, как остальные

Участники маскарада

Упивающиеся созерцанием моих блестящих разбитых краев.

Я всë ещë верю, но не знаю, почему.

Я никогда не был естественным,

Всё, что я делаю – пытаюсь, пытаюсь и пытаюсь,

И я всë ещë на этой трапеции,

Я всë ещë стараюсь делать всë, чтобы ты смотрела на меня.

      И как объяснить это чувство совсем чужой для него кукле?              — Лу, — Счастливчик понял, что его собеседнику тяжело даются разговоры о своих чувствах. — Если тебе сложно воспринимать меня как друга, то ты можешь довериться мне как специалисту.              — Это ты сам себя им назначил?              — Кажется, вариантов в нашем городке не особо много, не так ли? Считай мой дом своей персональной комнатой паники.              — Любая комната может быть комнатой паники, если паниковать достаточно, — монотонно произнëс Лу. — К тому же, я всегда могу просто загадочно посмотреть на море.              — Но ты ведь пришел к кому-то, а не к морю.              Лу сделал медленный вдох и выдох. Он сжал кружку в руках.              — Я чувствую себя свободно на сцене. Я знаю, что выступление было безупречным. Но иногда, мне кажется, что остальные поджидают, когда же я вновь оступлюсь.              Лу говорил очень тихо. Счастливчик никогда не видел его таким. Он привык, что Лу всегда слышно, что он всегда ярко сияет, затмевая при этом других. Спокойным голосом, кукла продолжила с ним беседу:       — Я так не думаю. Куклы – простые создания. У них всë написано на их лицах. Конечно, тебе трудно вновь поверить в то, что остальные не скрывают что-то от тебя, к тому же после того, что с тобой произошло. Так что, можешь попробовать начать верить хотя-бы парочке кукол. Я думаю, у тебя есть такая на примете, — кукла вдруг подмигнула. — Но мы все верим тебе. Твои поступки говорят сами за себя.              Счастливчик определенно говорит о том же, о чëм говорил Окс. Они что, сговорились? Но, кажется, у Лу действительно нет причин думать, что все его в тайне ненавидят. Он не сомневался в Мэнди и в Оксе, но сегодня… Ему было весело проводить время и с остальными. И им, кажется, тоже. Газетные заметки Мокси хоть и сбили его с толку, но и напомнили ему, что он уже сделал многое. Кажется, он действительно меняет свою жизнь в лучшую сторону.

Лучше, проще

Мы с тобою мечтаем о чём-то большем Выше, дальше Я не останусь тем, кем я был раньше Ведь я меняю свою жизнь в лучшую сторону Мне кажется, что я меняю свою жизнь в лучшую сторону

      Только вот…       Как бы он не пытался, прошлое его непременно настигает.              — В последнее время, — у Лу вдруг запершило в горле. Видимо, он сегодня слишком много говорил. Ему понадобилось время, чтобы откашляться, ведь говорить вдруг стало очень трудно. — В последнее время… У меня всë чаще возникает чувство, будто прошлое преследует меня по пятам. И отпускать оно не собирается.       В буквальном смысле.              — Оу… Я думаю, это связано с тем, что твоя жизнь очень сильно меняется. И ты сам очень изменился. Знаешь, такое часто происходит, когда кто-то в-              Какое бы слово не собирался произнести Счастливчик Бэт, он не сделал этого, ведь Лу выплеснул содержимое своей чашки прямо ему в лицо.              — Отвратительный у тебя чай.              — Хе-хе, извиняюсь. В следующий раз найду что-то поизысканнее, — Счастливчик, кажется, был совсем не удивлëн. И, как оказалось, подготовлен: на спинке его стула висело полотенце, которым он вытер свою мордочку.              — Я так понимаю, ты привык? — Лу удивленно приподнял бровь.              — Конечно. Мы ведь каждый день едой деремся. Так что у некоторых кукол это уже как рефлекс.              «Конечно».       Само собой разумеющееся.              — Так, о чем я говорил… — Счастливчик приложил крыло к подбородку. — Прошлое, да? А как это проявляется?              И что Лу сейчас должен сказать? «Я вижу злобную версию себя в каждом своëм отражении?»       Кажется, плохие вайбы, которые Лу ощущал с самого своего появления на свет, оказались серьëзными душевными проблемами.              Счастливчик, увидев, как Лу с пустым взглядом уставился на один из швов скатерти, понял, что нужно подойти с другой стороны.              — Ты ведь пришëл за взглядом со стороны? Тогда, я скажу, что заметил на твой счет. А ты мне скажешь, правда это или нет? Идëт?              Лу сидел всё так же неподвижно. Не дождавшись от него ответа, Счастливчик решил действовать.              — Мне кажется, ты очень быстро адаптируешься и умело подстраиваешься под сложившиеся обстоятельства. Ты подстраиваешься под других, но не в том смысле, чтобы поступать в угоду другим, игнорируя при этом самого себя. Ты умеешь находить способы коммуникации с другими. Но… Иногда они не совсем экологичные. Если тебе всë ещë сложно воспринимать других кукол, то ты можешь продолжать относиться к ним с иронией. А можешь стать искреннее, и тогда тебе станет легче. Ведь так намного проще, правда?              Искреннее?       Кажется, сегодня он именно так себя и вëл, но Лу была неведома причина такой перемены в своëм поведении. Кажется, он наконец понял.       Он устал притворяться. У него больше нет на это сил.              — Ты говорил, — продолжил Счастливчик. — Что ты сегодня снова помогал куклам. Ты очень многое сделал для других в последнее время. Кажется, для тебя легче облегчить чужую боль, а не свою?              — Это... Правда, — вдруг ответил Лу. Его голос стал таким холодным, что Счастливчик Бэт почувствовал, как по нему пробежали мурашки.              Это правда. Ведь боль Лу – непостижима, а его прошлое – нестираемое. В последнее время слишком много всего происходило, и не было времени зацикливаться на себе. И лучше бы его и не появлялось…              — Лу, не вся боль уйдет. И поэтому важно научиться жить с ней, не давать ей затмить собственное счастье. А счастье — это не что-то непостижимое, что возможно только в далëком будущем, когда ты сможешь достичь своих целей. Счастье можно найти в каждом дне, в каждой кружке чая и в каждой съеденной печеньке.              — Только не в твоëм чае и не в твоих печеньках.              — Хе-хе… — Счастливчик отвëл взгляд в сторону. — Ну, раз не печеньки и чай, то тебя наверняка делает счастливым что-то другое. Или кто-то.              Счастье?       Лу смирился с тем, что никогда не будет счастлив, ведь он никогда не был предназначен для Большого Мира. А попасть в него – самое главное счастье для куклы.       Но…       Кажется, у Лу и правда есть кто-то, кто делает его счастливым. Настолько, что он даже иногда забывает о той самой цели, к которой всегда стремился. Стремился, потому что думал, что только еë исполнение сделает его счастливым. Но это не так. Больше не так.

Если бы я мог передать тебе свои чувства,

Я знаю, что тебе тоже всë ещë больно.

Нет, я не сломлен.

Я просто боюсь принадлежать этому месту,

Боюсь быть счастливее.

      Счастливчик Бэт смотрел на Лу с явной тревогой. Ему определëнно тяжело даëтся этот разговор. Кажется, пора закругляться.              — Знаешь... Я думаю, что сейчас ты находишься ближе всего к исцелинию. И поэтому тебе так тяжело. Ведь когда исцеление ближе всего, когда ты понимаешь, что готов начать жить по-новому… Тебе становится страшно. Ведь это означает оставить всë позади. Иногда, мы сами того не понимая, не хотим исцеляться. Ведь боль остаëтся единственной связью с тем, что мы потеряли. С прошлым.              Лу вдруг почувствовал тяжесть в груди. По всему телу пробежал холод. Он не был готов к тому, что разговор с этим самопровозглашённым профессионалом будет таким отягощающим. Помог ли он ему или нет, Лу пока не понимал. Кажется, пора закругляться.              — Я пойду.              — Обращайся… — Счастливчику было не по себе. Он, как, впрочем, и сам Лу, не был уверен в том, что эта психологическая сессия пошла блондину на пользу. — Последний совет, — продолжил он спустя несколько секунд молчания. — Попробуй перестать так много думать. Ты сам разбиваешь своë собственное сердце.              Лу и на это ничего не ответил. Он поднялся со своего места и поспешил удалиться из дома. За ним хвостиком последовал Лу-младший.              Сердце, значит?       Только если оно у меня есть.              Создатели Лу не предусмотрели наличие у него чувств и эмоций, будто бы их у него и быть не может. И поэтому Лу боялся, что и сердца у него нет. А на его месте – пустота, наполняемая лишь болью и сожалениями.

Я не позволю тебе думать об этом

Я больше не позволю тебе рассуждать на все эти темы Немедленно останови поток своих мыслей Неужели ты не видишь, что от них одни проблемы?

И каждый день, пытаясь что-то исправить

Неразрушимый союз ограничений и правил Стремительно тянет меня вниз Меня вниз

Мои разговоры с самим собой

Опять не закончатся до утра Порой мне так хочется, хочется порой Просто сдаться

      Кто в итоге победит?       Я или моя боль?