Я скучаю

      На их вечеринках больше не звучало ничего, кроме песен Билли. Теперь их тусовки больше походили на несанкционированные концерты Айлиш, а не на дикие бухичи под Коржа и Фейса. Удивительно (а может и нет), но кроме той самой вечеринки, Пайрет больше не показывалась у Лизы дома. Ещё одной удивительной вещью для всех было то, что Лиза отбросила попытки лично встретиться с нашей звёздочкой. До этого она постоянно просила через знакомых то пригласить её на тусовку, то просто встретиться. А что теперь? Неужели стесняется? Или что это?       Лиза с Дариной всё ещё продолжают гулять вместе, но всё уже не так, как раньше. Они всё ещё устраивают тусичи, ходят к друг другу в гости, покупают свои любимые булочки, обжимаются по углам, но что-то явно не так… Лиза как будто охладела к Дарине. Она делает всё то же, что и обычно, но уже как-то не так… Теперь будто нет той терпкой теплоты и нежности в её действиях. Всё какое-то резкое, грубое, слишком чёткое и остроугольное.       Дарина считает, что она просто накручивает себя. Что ей всё просто кажется, и что проблема у неё в голове, но никак не наяву. Однако, больше оправдывать происходящее она не в силах. Дарина давала ситуации разруливать себя саму, но её терпение оказалось не таким стальным, как она думала. Теперь она считает, что Лиза променяла её. Просто в какой-то момент всего стало слишком много. В особенности Билли Айлиш. Да Лиза просто помешалась на ней!       В один день, на свободной паре, Лиза лежит головой на плече у Дарины и сидит в телефоне, после чего вдруг выдаёт: — Я вот всё думаю, делала она губы или нет? Как ты думаешь? Слишком ровный контур, может она всё-таки… — это было последней каплей. Дарина могла терпеть, когда Лиза в открытую восхищалась и подражала ей. Она терпела всегда, но не сейчас. Лиза всё время говорит о Билли. Билли то, Билли сё. Надоело. Так больше не может продолжаться. — Да сколько можно говорить о ней? Тебе самой не надоело? Мне кажется ты уже стала забывать, кто здесь твой друг, я или эта пизда, с которой ты даже ни разу не разговаривала? Если она тебе важнее меня, то и катись к ней и будьте счастливы! Благословляю, блять! — У тебя ПМС или что? Что ты бесишься на пустом месте? — нет, всё-таки это было последней каплей. Лицо Дарины приобретает багровый оттенок, а саму её начинает подёргивать от злости. — Извините, можно выйти? — чуть не крича, громко говорит Дарина, смотря на преподавателя.

***

      Лиза не понимает, какого хуя бесится Дарина. Что она сделала такого-то? Когда Дарина начинает фанатеть с очередной группы или актёра там какого-нибудь — Лиза ничего ей не говорит. И уж тем более не начинает… ревновать? О господи, подождите, что? Неужели Дарина и вправду ревнует её к Айлиш?       Дарина не понимает, какого хуя она ревнует. Она не хочет верить уже ни во что. Они знакомы кучу лет, и, видимо, только сейчас до неё дошло. Теперь она поняла, почему её всё время так тянуло к Лизе и почему с ней было так хорошо…       Она отрицала это до последнего. Она отметала этот вариант абсолютно всегда, ведь… Этого просто не может быть. Они лучшие подруги, а лучшие подруги не любят друг друга так…       Дарина сползает вниз по стенке, на которую она опиралась, берётся руками за голову и всё ещё не понимает, когда же она умудрилась опуститься на самое дно и не почувствовать этого.       Отсидев оставшиеся пары не за своей партой, и в открытую игнорируя Лизу, Дарина собирается домой. По пути к гардеробу, Лиза предпринимает попытку разговорить Дарину. Но обида вперемешку с ревностью сдавливает ей горло, подступая плотным комом. От избытка эмоций её чуть не рвёт, но она просто выхватывает куртку и выбегает на улицу. Дарина думает, что её отпустило. Стоя на остановке, она видит, как Лиза переходит дорогу и Дарина внезапно для самой себя решает, что прогуляться до дома пешком — отличная идея. Девушка пытается заглушить свои чувства любимой музыкой, но это не особо-то и получается. Создаётся впечатление, что кроме грустной музыки, и музыки, которая напоминает ей о виновнице всего этого, больше в плейлисте ничего нет.       Почти дойдя до дома она осознаёт, что она не хочет домой. Она не хочет объяснять ничего маме, а ведь она точно станет спрашивать, почему на её дочери лица нет. Не хочет быть в своей комнате, в которой всё, начиная от совместных фотографий на стене, и заканчивая прожжённой пеплом дыркой на шторе, напоминает ей о Лизе. Не хочет. Она просто уже ничего не хочет. Поэтому девушка разворачивается и идёт в противоположную от дома сторону.       Так и бредёт она, куда глаза глядят. Точнее, куда ноги ведут, ведь уже стемнело и ничего не видно. Вскоре Дарина устаёт и присаживается на ближайшую лавочку. Девушка осматривается и понимает, что совершенно не знает, где она находится. Она достаёт из кармана телефон и открывает карту. Смотрит и опять ничего не видит, но уже не из-за темноты, а из-за слёз, застеливших ей глаза, ведь она сидит в парке на их любимой лавочке.       Воспоминания мгновенно захватывают голову Дарины и её прорывает, словно плотину. Девушка абсолютно ничего не понимает. Почему ей так плохо? Почему произошедшее сегодня вообще её задело? Почему она ревнует? Просто почему всё это? И ещё, почему она не чувствует рук? Стало как-то слишком холодно. Дарине, конечно, не хочется теперь жить, но не настолько же буквально. Подростковый максимализм — максимализмом, а замёрзнуть как бомж на лавочке не хочется, да и в желудке начало колоть от голода. Денег на еду у неё нет, но есть деньги, которые она сэкономила на проезде, так что можно на них какую булочку купить. Но в ближайших магазинах продаются только их любимые булочки, поэтому смерть от голода ей кажется милее, чем от холода. Да и домой пора, как раз мама звонит.

***

      Естественно, после своих посиделок на улице поздно вечером, Дарина заболевает и сидит на больничном вот уже четвёртый день. Лизе невероятно скучно. Дарины нет, а миллион сообщений, которые ей отправила Лиза, так и остались непрочитанными. В курилке тоже скучно, разговор со всеми всё никак не хочет клеиться. К слову, сигареты почему-то стали как-то быстрее уходить, хотя Лиза никому особо-то и не стреляла… На парах вообще можно было сдохнуть от скуки. Лиза решает, что раз больше у неё никого не осталось, то она пойдёт и найдёт кого-нибудь. А хотя зачем кого-нибудь, если можно кое-кого. Остаётся лишь понадеяться, что она сегодня в лицее.       Лиза зла на саму себя. Ведь как можно было учиться вместе с Билли Айлиш в одном учебном заведении и ни разу не познакомиться лично? Просто потому что у Лизы больше нет такой возможности. Она улетела на родину. Улетела и больше никогда не вернётся. Вообще никогда. Когда ей это сообщили, она, мягко говоря, была в шоке. Лиза знала, что последнее время ей не везёт: поссорилась с Дариной, отхватила пару колов, проебала новую жигу, попала под дождь, сломала линейку, а теперь ещё и это.       Лиза только пару раз слышала её голос в коридоре, а теперь больше никогда не услышит его вживую. Всё, что от неё осталось — это чисто цифровая информация: фотографии, видео, песни и больше ни-че-го. Лиза слишком часто грезила о их личной встрече, что совершенно забыла про то, что действовать ведь тоже необходимо. А теперь ей уже ничего не нужно, ибо теперь нет ни малейшего процента вероятности, что они хоть когда-нибудь заговорят. Да даже не то, что не заговорят, а не увидятся, не пересекутся никогда.       Теперь в жизни Лизы стало окончательно пусто. Она понимает, что без Дарины плохо. Единственное, что помогало ей справиться с отсутствием Дарины — это Билли с её песнями. А теперь нет ни одной, ни другой. И, если с отсутствием Билли справиться было проще всего, так как она с ней лично и не встречалась, а лишь пару раз видела вживую, то с отсутствием Дарины было максимально туго.       Лиза не раз прокручивала их счастливые моменты у себя в голове, с каждым разом всё больше и больше убеждаясь в том, что без неё она не может. Она понимает: что-то, что их связывало, было больше, чем дружба.