Я скучаю

      На улице пошёл снег. Осень только подошла к концу, а зима уже влезла с ней в драку за престол. Дарина очень бы хотела побежать, а лучше вообще не выходить из дома в такую погоду, но портвейн в желудке сказал, что лучше не стоит. Поэтому она просто быстро шлёпает по тающему снегу в одних кроссовках и расстёгнутой куртке. Погода, видимо, очень не хочет, чтобы она добралась до своей цели, поэтому на Дарину обрывается порывы сильного ветра, вперемешку со снегом.       Уже стоя под подъездом, она достаёт окоченевшие руки из карманов и вводит код от двери. Ехать на лифте в её положении равно самоубийству, поэтому она торопясь поднимается по лестнице на нужный этаж. У двери в квартиру Лизы стоит и курит пара общих знакомых. Дарина подходит к ним, и её пьяный язык выдаёт: – Ребят, а не угостите даму сигареткой? – вообще, она не курит, но её это, видимо, волнует меньше всего.       Парни любезно делятся с ней. Девушка делает первую затяжку, её лёгкие наполняются дымом и в голову ударяет никотин. Последний раз она курила где-то в средней школе. И да, это тот самый случай, когда их запалил директор. От родителей обе получили знатных пиздюлей, но, как вы уже могли заметить, Лизу это не остановило. Пацаны стоят немного пошатываясь и говорят о своём, совершенно не замечая Дарину, что подсказывает ей, что вечеринка, видимо, уже в самом разгаре. Она не знает, что скажет, когда войдёт в дом. Она вообще не знает на кой хуй она сюда припёрлась.       Дарина вваливается в квартиру, стягивает насквозь мокрую обувь, и, не замечая препятствий, идёт к ней. И она, причина всех её страданий и переживаний, гордо восседает на своём кресле, держа в руках бутылку чего-то крепкого. Шутки ради можно заметить, что она чем-то напоминала Мориарти, который сидел на троне со скипетром и державой. Её рыжие волосы в свете светомузыки кажутся какими-то совсем дикими. Пустым взглядом она смотрит куда-то вниз.       И это удивило Дарину, ведь она совсем не ожидала увидеть Лизу такой подавленной, пусть кроме неё этого никто и не видит. Она уверенно направляется к креслу, задевая плечом людей из толпы. Лиза, уже явно не управляющая ни своим мозгом, ни телом, заторможено поднимает голову на подошедшую к ней девушку. Смотрит на неё пустым взглядом, щурится, и только спустя минуту игры в гляделки, её будто роняют с небес на землю. В глазах опять появляется блеск жизни. Она промаргивается, будто не верит своим глазам, медлит ещё с минуту, опускает взгляд на бутылку в своей руке, выдыхает и делает пару жадных глотков. Ставит пустую бутылку на пол, а сама встаёт перед Дариной.       Теперь Дарине приходится задирать голову, чтобы посмотреть этой рыжей бестии в лицо. Смелость начала подутухать, поэтому Дарина вытянула у кого-то из толпы стаканчик с жидкой «храбростью» и осушила его в пару глотков. И вот, они просто стоят и пялят друг другу в глаза. У обоих проносится в голове «Господи, какая же она…». Они впервые за долгое время встретились лицом к лицу. Лиза глубоко вдыхает, и, после небольшой паузы, первая нарушает молчание между ними: – Ты что, курила? Ты ведь не куришь. – Какое тебе дело? Ну курила я, и что с того? Ты мне не мама, чтобы делать замечания. – взрывается Дарина. – Может, я и не мама, но ты ведёшь себя как ребёнок. – на это Дарина разворачивается и собирается уйти, ибо она здесь не для того, чтобы её отчитывали как маленькую, но Лиза хватает её за руку и поворачивает назад к себе. – Я тебя не отпущу, пока мы не поговорим по-нормальному. – Знаю я твоё «по-нормальному». Я не собираюсь слушать твои тупые оправдания! – Тогда зачем ты пришла? – Я… – девушка хотела бы возразить, но её раскусили. А ведь и вправду, зачем она пришла? Почему одно Лизино «я скучаю», и Дарина уже здесь? Ах да, точно. Потому что она сохнет по Лизе уже который год, но всё ещё это отрицает. Точнее отрицала, до этого момента.       Вот она, рядом с ней, протяни руку и почувствуешь тепло её тела. Стоит вся такая идеальная и желанная, но такая недосягаемая. От осознания, что человек, в которого ты влюблён, никогда не ответит тебе взаимностью, становится тошно. Она уже начинает жалеть, что вообще пришла.       «Уж лучше бы просто проигнорировала её сообщения, а в понедельник дала бы шанс оправдаться и жили бы как раньше» - думает она. В носу начинает неприятно покалывать, а щёки обдаёт жаром. Она не хочет плакать прямо сейчас, да ещё и при Лизе. Поэтому она совершает очередную попытку развернуться и уйти, но хватка на её руке кажется стальной.       А затем и вовсе Лиза тянет Дарину на себя и заключает в крепкие объятия. Дарина правда не хотела плакать, но в какой-то момент чувства просто переполнили её, и сдержаться было уже просто нереально. Лиза лишь сильнее прижимает к себе подрагивающее от всхлипов тело. Она понимает, что ей нужно немного времени, поэтому она позволяет ей плакать в своё плечо, пока она легко гладит её по голове в успокаивающем жесте. – Я знаю. – говорит Лиза, когда ей кажется, что девушка немного успокоилась. – Что? – отрывается от неё Дарина и шмыгает носом. – Знаю, что нравлюсь тебе. – В смысле, то есть, как? – в её голосе слышится удивление и непонимание. – Сама посуди: у тебя всегда расширены зрачки, когда ты смотришь на меня; я не раз чувствовала твой учащённый пульс, когда я держу тебя за руку; вещи, которые напоминают тебе обо мне, ты хранишь, как самую великую ценность на свете; и твоя детская ревность тебя выдаёт с головой. – перечисляет Лиза. – Я… не… – начинает бормотать Дарина и делает шаг назад. Она поднимает глаза на Лизу и плакать хочется ещё сильнее. А ещё ей становится как-то совсем плохо. Она делает ещё шаг назад, утягивая за собой Лизу. – Мне нужно… – мямлит Дарина и начинает вырываться. – Нет, мы не договорили. – Лиза… – Я помню, как меня зовут, не уходи ответа. – Лиза, веди меня в туалет! Срочно! – из последних сил просит девушка. До Лизы, наконец, доходит, что Дарине правда стало плохо, а её ковры теперь находятся под угрозой, и не факт, что химчистка их спасёт. Она, так и не распуская их рук, торопливо ведёт её через толпу, толкая локтями неповоротливых бухих зевак. – Это ваза, а не бонг, дебилы! – только и успевает крикнуть Лиза, когда видит через проём, что кто-то на кухне изучает мамины вазы, явно не потому, что разбирается в искусстве витиеватых стекляшек.       Дверь в туалет она чуть не вышибает с ноги. Но и тут, как можно догадаться, не без приключений. На толчке сидят два пацана и делятся ротовыми бактериями без явных рамок приличия. Случись бы это в любой другой момент, она бы просто вышла, сказав, что нужно закрываться. – Глеб, бога ради, съеби отсюда! – девушка может предположить, что остатки её нервных клеток иссякнут к концу этой вечеринки.       Глеб слезает с колен парня, имя которого Лиза не знает, и оба в момент покидают помещение. Не успевает дверь закрыться, как Дарина падает на колени перед унитазом. И её рвёт. Рвёт смесью батиного портвейна с чем-то, что она забрала у какого-то парня. Ей плохо, чертовски плохо. Ей стыдно, страшно, больно от всего происходящего. Чтобы не стоять без дела, Лиза собирает волосы Дарины в хвост и держит. Сейчас она особо никак не может помочь девушке, поэтому просто принимается поглаживать её по спине.       И её осеняет. Именно в этот, блять, момент. Она понимает, что вот ради неё, ради этого человека, с которым она потеряла счёт времени, она готова на всё. Понимает, что без неё, её жизнь никогда бы не стала прежней. Понимает, что ни за что её не отпустит.       Когда рвотные позывы решают оставить Дарину в покое, Лиза помогает ей встать и дойти до ванной, а сама идёт на кухню искать в аптечке хоть какие таблетки.       Спустя некоторое время Дарина выходит на кухню вся заплаканная и опухшая. Видок у неё, конечно не айс, но Лиза готова поклясться, что любит её любой. На кухне, кроме них, только кошка, мирно жующая свой корм из миски. Тех, кто был в состоянии добраться до дома самостоятельно, Лиза уже давно выпроводила, остались только те, кто в полубессознательном угаре лежали в гостиной. С ними она разберётся с утра.       Лиза указывает Дарине на стакан с водой и таблетки, стоящие на столе. Та, с непониманием смотрит на Лизу. – Пей. – отрезает Лиза.       У Дарины нет сил спорить, поэтому она принимает её заботу и покорно выпивает лекарство, а затем садится на стул и мысленно готовится к разговору, от которого будет зависеть всё. Поднять голову и посмотреть Лизе в глаза для неё кажется невозможным. Ситуация максимально неловкая, как кажется Дарине. Вот она, ещё не отошедшая от всего выпитого, сидит перед человеком, который ей нравится, и который знает, что нравится Дарине. И сейчас они будут это обсуждать. И Дарине становится страшно, ведь она не имеет ни малейшего представления, что на всё это скажет Лиза. Она поймёт и примет? Оставит в френдзоне? Или, может, отвергнет её и попросит больше не общаться? Дарина, под тяжестью мыслей, опускает голову на руки и запускает пальцы себе в волосы, которые хочется рвать от безнадёжности. – Ты как, лучше? – Немного. – сиплым голосом, не поднимая головы, отвечает Дарина. Физически ей и правда легче, а вот морально - она просто мертва. – Родители знают, где ты? – Лиза тянет кота за яйца до последнего. Куда делась вся её смелость? Она была уверена в каждом своём слове до того момента, как Дарина появилась на пороге. Один её поникший взгляд – и Лиза уже не уверена ни в чём. – Нет. – Ладно, чего ходить вокруг да около… Я уже сказала, что знаю, что нравлюсь тебе, но есть ещё кое-что, что я хочу сказать… – Дарина зажмуривается и задерживает дыхание. Вот он – момент истины. – Знаешь, всё началось ещё тогда, когда мы с тобой встретились впервые… То есть не прям тогда… Короче, блять, я не знаю как это сказать…       Дарина наконец открывает глаза и медленно поднимает голову, она должна видеть её глаза, чтобы быть точно уверенной, что всё происходящее правда, и что Лиза не шутит: – Ты ведь не хочешь сказать, что- – Да, ты мне тоже нравишься, то есть... да, только поняла я это совсем недавно.       Дарина не верит своим ушам. Неужели ей ответили взаимностью? Осознание услышанного прыгает по всей черепной коробке, так и норовясь её сломать. Да и глазам своим она тоже не верит: Лиза сидит вся сжавшись, как если бы ей было холодно, её губа закушена, а на щеках выступил румянец. Но потом она вмиг меняется, щёки становятся ещё краснее, а в глазах пляшут дьяволята. По ней так и видно, что она что-то задумала. На её губах расползается хитрая улыбка, после чего она встаёт со стула, обходит стол и встаёт перед Дариной. Смотрит на неё сверху вниз как на самое драгоценное сокровище. Убирает волосы за ухо, а затем наклоняется близко-близко и целует Дарину, вкладывая в поцелуй всю нежность. Она запускает свою руку ей в волосы и прижимается к девушке чуть плотнее, та же, в свою очередь, отвечает на поцелуй, но очень осторожно, будто боясь сделать что-то не так. Движения губ мягкие и лёгкие, но не долгие. Лиза разрывает поцелуй и соприкасается лбом с лбом Дарины. Стоит так немного, а потом смеётся: – Мы с тобой такие дебилы. – Согласна. – смеётся Дарина в ответ. Она встаёт и обнимает Лизу, утыкаясь носом ей в шею. Пару минут они так и стоят, обнимаясь и думая каждая о своём. – Может, пойдём спать? Тебе нужно отдохнуть. – заботливо спрашивает Лиза. – Пойдём. – она неохотно отстраняется от девушки и они вместе идут в спальню, спотыкаясь и пиная по пути тела, сопящих во все дырки ребят. Рыжеволосая сталкивает кого-то изрядно обнаглевшего с её кровати на пол и укладывает Дарину на подушки. Лиза вытянула за ногу эту наглую морду в зал, ибо нефиг, пусть ещё будет благодарен, что не в прихожей бросила на коврик.       Когда вернулась, то девушка уже мирно спала. Лиза ложится рядом с ней, накрывая их обеих одеялом. Заснуть ей удалось далеко не сразу, хоть она и была изрядно уставшая. Она смотрела на Дарину, тихо сопящую во сне, и видела весь мир, весь смысл её существования в одном человеке. Лиза положила свою руку ей на щеку и аккуратно погладила её большим пальцем по веснушкам, постепенно теряя связь с реальностью и погружаюсь в сон.