На языке цветов

— Сабито! Гию стоит на краю и пытается докричаться до мальчишки, который очень ловко спрыгнул с небольшого оврага, но все же достаточно высокого, чтобы повредить себе что-нибудь. Но это же Сабито. Он и со отвесной скалы прыгнет — глазом не поведёт. — Что стоишь? Догоняй!— после этих слов Сабито как на крыльях понёсся поскорее в глубь леса. Гию топчется на месте и не может решиться. Все же, инстинкт самосохранения у него имеется (не то что у некоторых). Томиока смотрит то себе под ноги, то в овраг, то на верхушки молодых сосен, среди которых сейчас бежит его друг. Один шаг и весь страх пропадает. Гию наконец решился и спрыгнул. На деле это не так уж и сложно, даже в какой-то степени весело. Да что там весело — это невероятно! Ощущение полета и лёгкости во всем теле — словно короткая эйфория, которой хочется наслаждаться ещё и ещё. «И как только ты прочувствуешь на себе это невероятное чувство, увидишь глазами хвойные пейзажи на короткий миг, ощутишь мгновение свободы, когда твой разум думает только об этом прекрасном мире, тогда и поймёшь, что такое по-настоящему жить»— мельком проскакивает в мыслях мальчика знакомые строки из какого-то рассказа, но он не обращает на это внимания, ведь ступни уже касаются твердой поверхности. Приземляется Томиока плавно и тихо, но времени не теряет и продолжает быстрее бежать за удаляющейся фигурой. Детское рвение и азарт овладевают им. Гию бежит и даже почти ничего не видит, но всякая ветка или сучок на пути доставляют ему такое чистое счастье, что становится тепло только от одной мысли о этом причудливом мальчике по имени Сабито. Бывает корни ставят подножки, зелёные иголки колют щиколотки и отлетают в другие части тела. Но эта маленькая боль совсем не мешает — наоборот разжигает в жилах кровь и повышает циркуляцию, от чего бешеный блеск в глазах Томиоки начинает сиять ещё ярче. Лесная мозаика сменяется просторным лугом. От резкой смены контрастов Гию пришлось притормозить, чтобы осмотреть местность. Майский солнечный свет очень слепит и приходится прикрывать глаза рукой. Парнишка водит носом и щурит глаза, дабы увидеть хоть что-нибудь, кроме беспроглядного пшеничного ковра. Его взгляд цепляется за "рыжий цветочек" посреди поля, как сначала подумал Гию. Его весьма удивило, что у цветочка есть руки и он может махать ими. Как сейчас, например. Но после того, как "цветочек" весьма пронзительно закричал его имя, Гию удивился ещё больше, от чего через пару секунд звонко засмеялся. Сабито, стоящего за версту от смеющегося дурачка, это смутило. «Дурачок, ты чего смеёшься!?» — слова эхом проносятся вместе с ветром и до Гию почти не долетают, но он все же слышит обрывки звуков. И от того становится ещё смешнее. Он хохочет, а Сабито стоит в непонимании. Потом, окликнув его ещё пару раз, продолжил бежать по густой траве, в некоторых местах даже превышающий рост мальчиков, а за ним и Гию, как только заметил, что «цветочек» куда-то делся. Они бегут быстро, почти не останавливаясь. Если только Сабито запыхается, то они постоят на месте ненадолго, обязательно сохраняя дистанцию, ведь если Гию двинется, когда Сабито будет стоять, то тот начнёт бежать ещё пуще, чем прежде. Такими темпами они продолжают свой путь довольно долго. На смену пшеничному лугу опять приходит хвойная завеса. Сабито остановился. И даже если Гию приближался — не двигался. Для Томиоки это был знак, что можно спокойно подходить и их пробежка наконец-таки закончена (он на это надеялся). Гию почти вплотную приблизился к Сабито, который опрокинул голову вверх и о чем-то глубоко задумался. Томиока подошёл ещё ближе, тем самым стараясь привлечь к себе внимание. Вкрадчивое «отойди» дало понять, что его друг все-таки не в трансе и не в облаках, а здесь, на земле, и все слышит. — Я хочу тебе кое-что показать,— Сабито выглядел уставшим. Точнее, уставшим он не выглядел, но лёгкий хрип в голосе его выдавал. Гию хотел было спросить про его самочувствие, но потом, под горящим в нетерпении взглядом напротив, одернул себя. От такого огонька в чужих глазах самому стало интересно — что же Сабито так рьяно хочет ему показать? — Пошли,— что-то в груди мальчиков затрепыхало, как только что вырвавшийся на свободу мотылёк, и заставило их плечом к плечу побежать дальше в чащу. Гию не знает, куда бежит — он просто заслепо следует за Сабито, полностью ему доверяет. Ведь совсем не важно — куда они бегут и сколько времени на это потребуется. Пока они вместе — горы раздвинутся и океан разольётся! Юношеские сердца забились чаще, отбивая радостный и полный светлых надежд и желаний, ритм. * * * Был близ вечера, пока они все ещё бежали. Сабито резко остановился, за ним и Гию. В унисон послышались рваные вздохи и отдышка — такое ощущение, что эти двое бежали на втором дыхании, если не на третьем. Томиока немного скривился, положив руки на колени. Он бы вообще мог лечь прямо на землю, но гордость не позволяла. Сабито глубоко вдохнул, привёл в порядок дыхание, и посмотрел на Гию. — Ты как? — Все хорошо,— ответил Гию на выдохе ( голос немного дрожит от переизбытка кислорода). Сабито медленно поворачивается и показывает рукой вперёд перед собой. Когда Томиока поднимает глаза — его ослепляет яркий солнечный свет. Он прикрывает их рукой, стараясь разглядеть что-то, кроме белой солнечной пелены. На сверкающем фоне вырисовывается стройная молодая сакура, чьи лепестки только начинают опадать. Из-за уходящего за горизонт светила сакура приобретает какой-то терракотовый, красноватый цвет — «Что весьма странно» — подмечает для себя Гию. — Я посадил эту сакуру лет пять назад,— Сабито говорит это как будто для себя или же просто вспоминает что-то из прошлого, — И с тех пор каждый год, неделю или месяц... В общем, когда найдется свободная минутка, прихожу сюда на закате, чтобы посмотреть насколько выросла тень. — Тень?— Гию немного в замешательстве. Он не понял слова своего друга и его побуждение так часто приходить, чтобы посмотреть "насколько выросла тень" дерева. — Да, тень, — отвечает Сабито и бросает взгляд куда то в сторону, куда впоследствии посмотрел и Томиока. Там лежали несколько камушков, которые были расположены по вертикали в хаотичном порядке. Некоторые камушки выглядели довольно старыми и казалось, что лежали они там минимум несколько лет, — Я хочу видеть насколько быстро эта сакура растёт, поэтому и отмечаю камушками размер тени, который она отбрасывает. На это объяснение Гию только молча и восхищённо кивнул головой, после стал рассматривать лежащие недалеко камни. Сабито вздыхает и тянет Томиоку за руку. — Эй, посмотри лучше сюда,— они подходят к краю крутого обрыва и Гию изумлённо вздыхает. Лес, поле, даже речка были видны с этого небольшого закутка, где они стояли! Птицы летали так близко, что казалось их можно поймать за крылья и выдернуть пару перьев. То самое белое солнце потихоньку поедало лес и скатывалось куда-то за горизонт. Вдруг, нос мальчика начинают щекотать маленькие пролетающие мимо лепесточки и Гию ненароком чихает, чем вызывает смешок справо стоящего Сабито. Ветер усиливается и срывает коротенькую веточку сакуры с несколькими цветочками и парочкой нераскрывшимися бутончиками. Слегка подпрыгнув рыжеволосый ловко ловит её. Так просто, невзначай. Он даже сам толком не знает — зачем и почему схватил эту веточку, но все это было так быстро и четко, как будто было запланировано заранее. Гию с любопытством покосился на друга. Тот смотрит то на веточку, то на Гию. И как то нечаянно, поправив чужие темные волосы, вплетает эту веточку за ухо Томиоки. Все это тоже произошло как-то невзначай, случайно. Просто Сабито приметил, ещё когда он впервые увидел Гию на фоне цветущей сакуры, что розовый ему очень даже к лицу. Мальчики смотрят друг на друга удивлённо, постепенно заливаясь невинным румянцем. — Мне кажется... Розовый тебе к лицу! — Сабито решает нарушить эту неловкую паузу и сказать то, что думает. Почти всегда беспроигрышный вариант. Темноволосый тем временем очень счастлив и смущён одновременно. Счастлив не знает почему, но смущён это понятно. Такая робкая близость и порывы нежности происходят не каждый день, а очень, очень редко. И для него это — истинная радость. * * * Одинокая фигура сполпа возвышается над обрывом. Сакура больше не цветёт по неизвестным ему причинам, да и заметно похолодало с тех далёких пор. Как будто этот одинокий обрыв лишился своего солнца, которое дарило свет и тепло для столь отчуждённой и хладной натуры. Вместо изящной когда-то сакуры остался длинный и сухой стволец, слегка покачивающейся от порывов ветра и издающий такие жуткие скрипы — точно передавая атмосферу места. Влажный и тяжёлый туман никогда не сходит с нижнего предгорья, укутывая собой маленькую речку, лес и поле. Воспоминания остались сладким сном, который, кажется, был явью. И в подтверждение того на земле лежат небольшие заплесневелые камушки, которые когда-то в порыве то ли грусти, то злости распинали, но потом собрали обратно в исходное положение, как самую дорогую вещь на свете. Гию проводит рукой по самому свежему и чистому камню и молча уходит. Все равно через неделю, месяц или год... Он снова придёт сюда. Обязательно.