мачты.

И вновь на ветру полыхают знамёна, сверкая голодными зубьями стали. Ты знаешь, что веры огонь закалённый тебе одному небеса завещали, и ты — правоверный послушник закона, чьи крылья и нимб были сотканы солнцем... Но зря ты забыл, что земная корона терновым грехом в твоё тело вопьётся, что ад снизойдёт до молитвенных гимнов, звучащих на струнах податливых рёбер; и тот, кто над войском сиял херувимом, распятьем восстанет над грудами мёртвых. Но рьяно ты веришь в свою благодетель, ослепнув от таинств святых коронаций… И меч обнажив свой, я стану злодеем, в котором ты так несмиренно нуждался. И вновь мы с тобой обнажаем стилеты пронзительных взглядов, взрезающих души: твою разрывает железо соцветий кампанов, со вздохами звонко поющих. Мою не увидеть под вышивкой мойры, плетущей узором погибшие звёзды, ведь если открою глаза, то покойник в их зеркале вспыхнет погаснувшим солнцем. И что тебе крест, когда нет в нём защиты? И что тебе меч, когда нет ему агнца? И что тебе церковь, в которой убийству молебном святым суждено восхваляться? Закатом горят обнажённые взгляды, ломая лучи лепестками ацены. Я брошу к ногам твоим лживые клятвы и перед тобой упаду на колени, подставлю свою оголённую шею и встречу с улыбкой удар правоверный… Ты с рёвом срываешь распятья ошейник, ожогом оттиснувший слово “изменник”. И в миг этот ты, от досады зверея, сочтёшь меня худшим из мыслимых чудищ, но я протяну тебе руку злодея, которого ты безответно полюбишь. В объятия демона просто отдаться, когда он богов и церквей человечней. Не плачь, мой противник, сжимай мои пальцы, забудь про нависшую бременем вечность. Я знаю, как это мучительно больно — ввергать врагу бьющийся запах граната, где зёрна — железо, где цедра из крови, где гнойные жилы сочатся отравой небесных царей, что тебя отвергают, и клятвопреступников, верных доныне. Твой плод, мне завещанный, словно клыками, я буду алкать, пока он не остынет. Пускай ты погибнешь в объятиях монстра, оставшись пусть падшим, но всё же героем. Впервые во мне ты не видишь уродства — ты видишь того, кто остался с тобою. Ломаются крылья от тяжести веры, предавшей тебя, как любого из нас. Но я буду рядом. Я стану злодеем, который тебя никогда не предаст.