мачты.

Зарождается ночь хризалидами тьмы, оплетая шелками искрящийся мел звёздных тел, ниспадающих шлейфом с кормы корабля, жгущим небо хвостами комет, и их пламя сшивает созвездий глаза исчезающей нитью на ткани небес. Зарождается ночь, и её красота мне на плечи бросает зазубренный крест. Звёзд истошные вопли слышны с высоты: опадает их пыль из тугих жерновов. Я бы тоже вопил, если мог бы вопить, но никто не услышит беспомощный вопль: в колыбели безмолвия тысячи слов замурованы в скованный связками крик. Позабывший до гроба и сон, и покой, я теряю рассудок до самой зари, разлагаясь на пищу кошмарным теням, чей голодный, зубастый, бесформенный смех проливает по венам сонливости яд, и в дремотном бреду раздирают извне сонмы снов без основ, леденящий озноб меж крылатых существ на распятье груди от отсутствия сути безвещных оков, завязавших пространство и время в кордит, оплетающий воздуха гибкий бетон и каркасом врастающий в зрительный нерв, преломляя углы ударением волн в поцелуи танцующих в вихре планет. Не сомкнуть, полных моря солёного, глаз под кривыми оскалами лунных лучей, разбивающих стёкла в аморфный витраж, отражающий пытку бездушных ночей. На губах слышен треск бесполезных молитв, что текут из разломов саднящим вином, и его воздыхающий пеной прилив с силой тащит меня на могильное дно, где пестрящие маки цветут молоком перемолотых зёрен на щупальцах вен. Захлебнуться бы в опиуме этих волн и заснуть мертвецом в нежно-алой траве... Но мне выстрелом насквозь таранит висок наконечник стрелы, что летит с тетивы циферблата неумолчных старых часов, отбивающих пульс эхом вглубь головы, зажимающих время в тиски шестерней, чей скрежещущий визг застревает в ушах, разливая по воздуху ржавую трель, стройный хор механизма меняя на фальшь. Я — поломанный маятник, рваный смычок, я — колючее золото лопнувших струн. Искорёженным я отбываю свой срок, пригвождённый к налитому жаром кресту... Но когда горизонт рассекает клинком темноту первым вздохом слепящих лучей, поцелуй долгожданной свободы, как лёд, мне дарует, смеясь, бессердечный Морфей.