Бабочка и лотос

Лань Ванцзи последнее время редко бывал в Облачных Глубинах — Лань Сичэню пришлось поручить ему несколько важных заданий по устранению нечисти. Но из-за этого маленький восьмилетний Лань Юань частенько ходил грустным и подавленным. Он всегда просился пойти на охоту с Ханьгуан-цзюнем, но, разумеется, он еще был слишком юн для того, чтобы сражаться с опасными существами. Чтобы хоть как-то поднять ребенку настроение, Лань Хуань решил взять его с собой в поселок Цайи в качестве исключения. Он просто не мог смотреть, как грустит малыш А-Юань. Лань Юань приходил к цзинши и садился на веранду с гуцинем, практикуя музыкальные навыки и дожидаясь Ханьгуан-цзюня. Эта картина каждый раз разбивала старшему Лань Сичэню сердце — слишком сильно она напоминала ему о прошлом… Стоило Сичэню предложить Лань Юаню прогулку, как тот с готовностью согласился. На его личике сразу расцвела довольная улыбка, и Лань Хуань тоже почувствовал радость. Пусть старейшины и не одобрили бы подобное поведение — ведь можно сказать, что он выделял А-Юаня среди остальных, но он ничего не мог с собой поделать. Этот ребенок стал для него не менее особенным, чем для Ванцзи. Пока тот восстанавливался в уединении, Лань Хуань проводил с А-Юанем много времени, помогая ему освоиться и привыкнуть к новой местности и окружению. Мальчик рос таким славным и смышленым, что Сичэнь быстро им проникся. Нельзя было не любить такого способного и старательного ученика! Лань Сичэню требовалось сходить на базар — купить подарок к предстоящему дню рождения главы одного именитого ордена. Он пока не решил, что именно это будет, поэтому надел поверх своих белоснежных и сильно привлекающих внимание одежд бежево-коричневую накидку с капюшоном, чтобы иметь возможность погулять по базару, не привлекая лишнего внимания. Лань Юань тоже пошел не в ханьфу Гусу Лань, а в обычной — серой. Неспешной походкой они гуляли между рядами палаток, ловко маневрируя в толпе. Лань Юань был очень послушным, но Лань Хуань все равно на всякий случай держал его за руку. Ребенок вырос очень скромным и вежливым, поэтому он никогда не осмелился бы попросить что-либо первым, но Лань Хуань заметил, как дернулась его ладошка, когда А-Юань увидел что-то интересное. Лань Сичэнь остановился и посмотрел в том же направлении, что Лань Юань. Взгляд мальчика был устремлен на палатку с резными деревянными фигурками. — Ты что-то хочешь? — спросил Сичэнь, наклоняясь к ребенку. Он говорил тихо, чтобы окружающие не узнали его по голосу и не устроили толкучку. А-Юань отрицательно покачал головой, крепко сжав губы. Лань Хуань ободряюще улыбнулся, в уголках его глаз появились небольшие морщинки. — Тогда давай просто подойдем, посмотрим, хорошо? Мне кажется, там много всего красивого. — Он уверенно повел ребенка к стенду и замер перед ним, отпустив руку А-Юаня и давая ему возможность потрогать то, что нравится. Сичэнь натянул капюшон пониже, чтобы скрыть верхнюю часть лица. Лань Юань не решался прикоснуться к вещам и стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. Тогда Лань Хуань решил подать ему пример и начал осторожно брать в руки фигурки. Сначала одну, потому другую, третью. Вскоре А-Юань осмелел и тоже потянулся руками к деревянным статуэткам. Он взял в ладони красивую резную бабочку и с восхищением смотрел на нее, боясь лишний раз перевернуть и сломать ее. — Мы возьмем ее, — тихо сказал Лань Хуань продавцу. — А? — Лань Юань с удивлением посмотрел на главу ордена, но тот лишь незаметно подмигнул ребенку и жестом попросил отдать бабочку продавцу, чтобы тот запаковал ее. Пока продавец возился с коричневой бумагой, Сичэнь присел перед мальчиком и шепотом сказал ему: — Давай договоримся, что ты никому не скажешь, откуда у тебя эта бабочка, хорошо? — Ванцзи, конечно, все равно догадается, откуда у ребенка игрушки, но он только порадуется, а остальным и не нужно знать. Мальчик с серьезным лицом кивнул. Он понимал, что не всем выпадает такое счастье и удача, как ему. — Отлично, — Сичэнь улыбнулся и взял А-Юаня за руку, слегка сжимая, — а в награду за молчание я куплю тебе что-нибудь еще. Тебе нравятся здесь какие-то другие игрушки? — спросил он, выпрямляясь в полный рост. Лань Юань стал с любопытством разглядывать содержимое лавки. В этот раз он уже увереннее щупал фигурки, осмелев после подбадриваний Цзэу-цзюня. — Мне нравится лотос, — он тыкнул пальцем в красивую резную фигурку лотоса. Он был размером с ладонь взрослого человека и выглядел изящнее остальных фигурок, к тому же, явно стоил больше всех остальных статуэток в лавке, но ребенок не мог об этом знать. Этот лотос привлек бы внимание любого — на нем, в отличие от остальных деревянных поделок, был выжжен красивый узор, по которому угадывалась рука какого-то опытного мастера. В обычной ситуации Лань Хуань не стал бы тратить слишком много денег на игрушку, но он не мог отказать Лань Юаню — сам ведь просил его выбрать что-то еще. — Хорошо, тогда мы возьмем бабочку и вот тот лотос… — говорил Сичэнь продавцу, когда его резко оборвали. — Заверните мне этот лотос! Сейчас же! — к лавке подошел мальчик и, тыкнув пальцем в фигурку, обратился к продавцу. — Что? Но мы ведь… — Лань Юань с недоумением посмотрел на невоспитанного ребенка, что встал справа от него. Мальчик выглядел на пару лет младше его самого, а на лбу стояла ярко-красная точка. — Подожди, — Лань Хуань положил ладонь на плечо А-Юаня. Он хорошо знал этого ребенка. Хотя даже, если бы он не знал, кто это, то догадался бы: несмотря на столь юный возраст, черты его лица были очень тонкими и изящными, что указывало на принадлежность к семье Цзинь, а яркие, вычурные, светло-золотистые одежды только подтверждали это. Сичэнь наклонился к сыну Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли и спросил: — Цзинь Лин, почему ты один? Где твоя свита? — Что? — нахмурился мальчик. — Я уже взрослый! Мне не нужна нянька! Я не хочу везде ходить с дядей! И вообще, мне нельзя разговаривать с незнакомцами! — он скрестил руки на груди. Видимо, Цзинь Лин не узнал Лань Хуаня в таких одеждах, и его совсем не удивляло, что «незнакомец» знал его по имени. Хотя, скорее всего, А-Лина часто узнавали на улицах. — С каким дядей ты прибыл в… — но не успел Сичэнь договорить, как вопрос отпал сам собой. К лавке подбежал запыхавшийся Цзян Чэн. Его А-Лин назвал «нянькой»? Лань Хуань тихонько усмехнулся себе под нос. — Цзинь Лин! Ты хоть знаешь, как долго я искал тебя по всему рынку? Разве я не говорил тебе не убегать? Разве не просил тебя держать меня за руку? Еще раз ты посмеешь так сделать, и я скажу твоему младшему дяде забрать у тебя все игрушки, понял?! — кричал он, все еще тяжело дыша. — Но я… — Никаких «но», А-Лин! Я все сказал! Не смей перечить старшему дяде! — он начинал успокаиваться и посмотрел на лавку, возле которой стоял племянник. — Что ты тут вообще забыл? — Лотос! Я хочу вот этот лотос! — он тыкнул пальцем в фигурку. — Хорошо, — Ваньинь закатил глаза и обратился к продавцу. — Заверните нам этот лотос, — он повелительно махнул рукой. — Простите, но этот господин пришел раньше и хотел купить именно лотос… — Продавец был мужчиной в возрасте и, как и большинство жителей Гусу, не любил несправедливость, крики и несдержанных заклинателей. Лань Хуань стоял, опустив голову, поэтому Цзян Чэн не мог видеть его лица. Ваньинь окинул мужчину в обычных коричневых одеждах беглым взглядом и сказал продавцу: — Я плачу в двойном размере, — он полез за пазуху и достал мешочек с деньгами. — Не в этом дело… — продавец выглядел расстроенным. — Послушайте, вам что, деньги не нужны? Мой племянник хочет этот лотос, и я куплю его ему! — хмурился Цзян Чэн. Он посмотрел на мужчину напротив. — Хотите я заплачу вам его стоимость? — он принялся рыться в мешочке. — Не нужно, — Лань Сичэнь опустил капюшон. — Здравствуйте, Цзян Ваньинь, — он очаровательно улыбался. Цзян Чэн застыл. Он никак не ожидал столкнуться здесь с Сичэнем. — Лань Хуа… Глава ордена Лань, — он слегка поклонился. — Глава ордена Цзян, — Сичэнь поклонился в ответ. Цзян Чэн повернулся к племяннику и легонько хлопнул его ладонью по затылку. — Ты пытался забрать то, что уже выбрал глава ордена Лань?! Ты хотя бы поздоровался с ним? А-Лин пробубнил себе под нос, что дядя и сам не признал в этом мужчине главу ордена, но все же сложил ладошки в приветственном жесте и поклонился Лань Сичэню. Цзян Чэн повернулся к продавцу: — Я оплачу все, что выбрал этот господин. — Ну что вы, — продавец низко склонил голову, — для меня будет честью подарить главе ордена эти фигурки, — он протянул два кулька Лань Сичэню. Лань Хуань спокойно достал свой мешочек с деньгами и заплатил за все в удвоенном объеме перед тем, как принять свертки с игрушками. — Благодарю вас, и простите нас за неудобства, — Сичэнь повернулся к А-Юаню и спросил: — Может, подаришь лотос юному господину Цзинь, раз он ему так понравился? — Лань Хуань знал, что дяди порой излишне балуют А-Лина, надеясь дать ему все самое лучшее и чувствуя вину из-за того, что тот оказался без родителей в столь юном возрасте, но все-таки было бы некрасиво оставить наследника ордена Цзинь ни с чем. Важно научить А-Юаня делиться, поэтому он отдал оба бумажных кулька мальчику, позволяя принять решение самостоятельно. — Конечно, — Лань Юань сразу же улыбнулся Цзинь Лину и протянул ему ту упаковку, что была побольше. — Я сразу захотел его отдать, раз он тебе так понравился. Цзинь Лин почувствовал странную неловкость и нерешительно крутил в руках подарок. — Но ведь тебе он тоже понравился… — Цзэу-цзюнь уже купил мне подарок, я и так счастлив, — он настолько широко улыбался, что сумел убедить А-Лина. — Хорошо-о… — протянул Цзинь Лин, покраснев. — Что надо сказать? — рыкнул Цзян Чэн, хлопнув племянника по плечу. — Но он же простолюдин, — А-Лин с сомнением покосился на дядю, — разве я должен… — А-Лин! Немедленно скажи «спасибо»! — Ваньинь нервно глянул на Сичэня, надеясь, что не краснеет от всех этих речей племянничка. Лань Хуань прикрыл лицо ладонью. Цзян Чэн знал, что это значит — что тот смеется над ним! Вот негодник! — Спасибо, — сказал А-Лин и замер, не зная, стоит ли кланяться. Он снова скользнул взглядом по дяде. Тот закатил глаза и, положив ладонь на спину Цзинь Лина, слегка надавил, заставляя его наклониться. — Цзинь Лин, это Лань Юань, — представил гусуланьца Цзян Чэн, — он адепт ордена Гусу Лань. Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь занимаются его воспитанием. Цзинь Лин наконец понял, что перед ним не обычный ребенок, а некто очень важный, раз его знает дядя Цзян, а воспитывают Два Нефрита Гусу Лань. С возросшим интересом он разглядывал мальчика напротив. Люди вокруг стали оборачиваться на двух привлекательных мужчин с детьми. Одежды Цзян Чэна сразу выдавали в нем главу ордена, пусть и иных земель, а это привлекало внимание и к Лань Хуаню. Местные жители стали останавливаться и шушукаться. Если заклинатели еще тут задержатся, то скоро к Сичэню начнут стекаться люди со всей округи, озвучивая различные просьбы и благодарности. — Давайте зайдем куда-нибудь перекусить, — предложил Лань Хуань, снова набрасывая на голову капюшон, который надежно скрывал его украшения в волосах. — Идем, — Цзян Чэн крепко схватил руку Цзинь Лина и пошел следом за главой ордена Лань. Лань Сичэнь привел их в небольшую лавку на краю поселка. Он хорошо знал ее владельцев и частенько бывал здесь, когда удавалось выбраться из Облачных Глубин. — Задняя комната свободна? — спросил он владельца. — Конечно-конечно, проходите, — закивал мужчина, указывая заклинателем направление рукой. Лань Хуань, Цзян Чэн и двое мальчишек прошли в небольшую комнатку, которая до этого пустовала. Она предназначалась именно для таких случаев, обычные люди сюда не допускались. Следом за ними там появился владелец. — Чего желаете? Цзян Чэн невольно посмотрел на Лань Хуаня, явно не зная, что лучше здесь заказать. Тот еле заметно кивнул ему в ответ и продиктовал мужчине целый список всевозможных яств: для себя, для Цзян Чэна и для детей. Лань Хуань хорошо знал вкусы каждого в этой комнате. — Хорошо, сейчас, — владелец поклонился и удалился.

***

Спустя полтора часа мальчики были сытыми, довольными и уставшими. Наевшись до отвала — что особенно радовало Лань Юаня, который не имел такой возможности в Облачных Глубинах — они принялись тихонько играть в сторонке. Распаковав игрушки, они о чем-то переговаривались, создавая свой воображаемый мир, и совершенно не мешали двум главам орденов обсуждать дела. Но игра продлилась не так долго, как им бы того хотелось — внутри лавки было тепло и уютно, поэтому ребят быстро сморило, и они заснули, облокотившись о плетеную бамбуковую скамейку, возле которой играли. — Они такие милые, — голос Лань Хуаня был чуть громче шепота. Он с нежностью смотрел на детей, которые мирно сопели неподалеку от них. Цзян Чэн обернулся на мальчишек — он сидел к ним спиной — и лишь тихо фыркнул, взяв в руки чашечку с чаем. — Дети, как дети… — бормотал он, пытаясь скрыть свое смущение, но красные щеки все равно его выдавали. — Брось, — ладонь Лань Хуаня скользнула по столу и не останавливалась, пока не нащупала руку Цзян Чэна, — я же знаю, как сильно ты любишь А-Лина. Цзян Чэн чуть чаем не подавился. — Ты с ума сошел? — он попытался отдернуть руку, но пальцы Лань Хуаня крепко ее держали. — А если нас кто-то увидит? — А разве я делаю что-то предосудительное? — спросил он, поглаживая костяшки Ваньиня своими длинными, тонкими, изящными пальцами. — Лань Хуа-а-ань… — даже такие легкие прикосновения заставляли его кожу покрываться мурашками. — Что такое, глава ордена Цзян? — уголок его губ приподнялся. — Вам что-то не нравится? — он вопросительно приподнял брови. — Да, глава ордена Лань! Посреди белого дня ко мне пристает мужчина! — фыркнул он, стараясь не повышать голос, чтобы не разбудить детей. — Это проблема, — кивнул Сичэнь. — Еще бы! — Ваньинь закатил глаза. — Я не знаю, как сдержаться, когда высокие симпатичные брюнеты строят мне глазки! Лань Хуань отдернул руку. — О! Мне стоит волноваться? Ты в курсе, что тебя окружают толпы симпатичных высоких брюнетов? — он игриво улыбался. — Ты прекрасно знаешь, что внешность как у тебя встречается крайне редко! — все сильнее краснея, отвечал Цзян Чэн. — Ты так делаешь комплимент моей внешности или намекаешь на то, что тебя привлекает еще и мой брат? — он склонил голову вбок, сверкая своими светло-карими глазами. — Сичэнь! — одернул его Цзян Чэн. — Ладно-ладно, — Лань Хуань поднялся на ноги, — иди сюда, — он пошел к двери, что вела в эту комнатку и плотно затворил ее, после чего жестом подозвал Цзян Чэна к себе. — Что та… — но не успел Ваньинь договорить, как Сичэнь обрушился на него с поцелуем. Они стояли возле небольшого выступа, который Цзэу-цзюнь заприметил еще во время обеда. Этот выступ разделял комнату, и дети не смогли бы увидеть их со своего места. К тому же, они все еще крепко спали. — Вы слишком соблазнительны сегодня, глава ордена Цзян, — шептал Лань Хуань, лишь ненадолго прерывая их поцелуи. Они так соскучились за время, проведенное в разлуке, что теперь никак не могли насытиться друг другом. Поцелуи становились все глубже и неистовее, и ноги Цзян Чэн начали дрожать. — Прошу тебя, перестань… — бормотал Ваньинь, прикрывая глаза. — Если ты не перестанешь, то я… Лань Хуань с пониманием кивнул и сделал шаг назад. Он просто терял голову, когда оказывался рядом с этим мужчиной. — Я так тебя… Ох… — Он снова страстно поцеловал Ваньиня, вжав в стену. — Что ты со мной делаешь… — он прижался ко лбу заклинателя своим и пытался отдышаться. — Цзян Чэн… — он произносил его имя с таким чувством, что в признаниях не было нужды. — Я тоже, — улыбнулся Цзян Чэн и поцеловал любимого в самую середину белой лобной ленты с облаками. Лань Хуань тоже заулыбался и прикусил зубами кончик фиолетовой ленты, что опоясывала пучок волос Цзян Чэна. Он легонько потянул ее на себя, и та распустилась, приземлившись на плечо заклинателя. Сичэнь аккуратно взял ленточку в правую ладонь и шепнул Ваньиню на ухо: — Мой. Цзян Чэн усмехнулся и прижал Лань Хуаня к себе. Он крепко держал его в объятиях. — Только если ты — мой, — шепнул он в ответ, обхватив затылок Сичэня горячей ладонью. Лань Сичэнь кивнул и сделал несколько шагов назад. Если они продолжат в таком духе… — Нам с А-Лином пора выдвигаться обратно в Ланьлин, — сказал Цзян Чэн, поправляя рукава. — Нам тоже пора, — кивнул Лань Хуань, пряча фиолетовую ленту за пазуху.

***

Цзян Чэн попрощался с Лань Хуанем и Лань Юанем, который проснулся, когда они начали собираться уходить из лавки и оплачивали обед владельцу, а вот Цзинь Лин так крепко спал, что Ваньиню пришлось взять его на руки. Лань Сичэнь пребывал в отличном расположении духа, когда они с А-Юанем шли обратно в Облачные Глубины, и то и дело счастливо улыбался. Лань Юань тоже выглядел довольным, наконец-то он хоть немного воспрял духом. — М-м-м, — А-Юань что-то мычал себе под нос, продолжая радостно водить по воздуху игрушкой. Лань Хуань не сразу обратил внимание, что в руках мальчика была не бабочка, а лотос. Лань Сичэнь сразу же нахмурился — неужели Лань Юань забрал подарок обратно? Или забыл его отдать А-Лину, когда тот уснул?.. — А-Юань, почему у тебя в руках лотос? Где бабочка? — О, — мальчик широко улыбнулся, — это подарок! А-Лин сказал, что хочет, чтобы лотос был у меня, раз он мне так понравился. А я подарил ему бабочку, чтобы она напоминала А-Лину обо мне, — его щечки приобрели легкий розовый оттенок. — Вот как, — Лань Хуаню стало все ясно, — вы молодцы, — он погладил ребенка по голове. — А мы с А-Лином… Еще когда-нибудь увидимся?.. — слегка стесняясь, спросил Лань Юань. — А ты хотел бы этого? — спросил Лань Хуань, с любопытством вглядываясь с лицо А-Юаня. — Да… — тихо признался он. Сичэнь подумал о том, что было бы прекрасно, если бы Ваньинь с племянником как-нибудь приехали в Облачные Глубины — хотя бы на несколько дней, погостить. В целом, это было вполне реально организовать. — Тогда это обязательно случится, — он подмигнул А-Юаню. Лань Юань несколько раз посмотрел на заклинателя, словно не решаясь сказать что-то еще. — Что такое? — поинтересовался Сичэнь. — Могу я задать вам странный вопрос, Цзэу-цзюнь? — смущенно опуская глаза, спросил мальчик. Сердце Лань Хуаня забилось чуть быстрее — может, Лань Юань заметил их с Цзян Чэном? Или что-то услышал? — Пока мы вдвоем, спрашивай, — ответил он, искренне надеясь, что вопрос не о его тайных отношениях с главой ордена Цзян. — А что случилось с вашей лентой? Почему вы ее сняли? Я думал, это не положено… — Лань Юань выглядел растерянным. Рука Лань Хуаня сразу скользнула к своему лбу, пытаясь нащупать ленту. Но А-Юань был прав — его лоб оказался совершенно пуст. Он невольно покачал головой и заулыбался. Ох уж этот Цзян Чэн… Видимо, после того, как Сичэнь забрал фиолетовую ленточку себе, Ваньинь незаметно лишил его белой ленты во время объятий. Ловко. — Я решил на всякий случай снять ее, чтобы меня не узнали, — ответил Лань Хуань, радуясь, что они все еще не на территории Облачных Глубин, и одна ма-а-аленькая ложь во благо не так уж непростительна. — Но… — Лань Юань нахмурился. — Обычно вы так не делаете… И почему тогда не сняли сразу?.. — он вопросительно посмотрел на заклинателя. Лань Хуань снова лишь подмигнул, давая знать, что не намерен развивать эту тему. А-Юань был очень сообразительным мальчиком, поэтому замолчал, решив, что Цзэу-цзюнь просто где-то потерял свою ленту и не хочет в этом признаваться. А Лань Сичэнь сунул ладонь за пазуху — проверить на месте ли фиолетовая лента. Она все еще находилась там. Хорошо. Значит, они просто в очередной раз обменялись ими… Интересно, что делает с ними Цзян Чэн? Хранит ли он его ленты так же, как Лань Хуань хранит его? Цзэу-цзюнь опустил взгляд на резной лотос в руках Лань Юаня и тепло улыбнулся. Кажется, не только у них с Цзян Чэном будет своя коллекция подарков…