Сказ о сундуке

На следующий день Вэй Усянь пришёл к господину Шэнь Хайяну один. Слуга так же встретил его у ворот и так же проводил к хозяину. — Молодой господин Вэй! — расплылся тот в улыбке, словно приход Вэй Усяня был лучшим для него подарком. — Не ожидал увидеть вас так скоро! А где же ваши соратники? — Ах, боюсь, у всех у них случились срочные дела, — вернул Вэй Усянь улыбку, присаживаясь напротив. — Сыновья глав орденов, сами понимаете. А простым людям всё приходится по делам хлопотать. Я, к слову, удивлён, что вам известно моё родовое имя. — Разве ж это так удивительно? — развёл руками господин Шэнь. — Славой о вас полнится весь Юньмэн. Как и слухами о вашей семье. — А вот о клане Шэнь я услышал, только прибыв в этот город, хотя ваш род выглядит очень зажиточным, — Вэй Усянь с притворной задумчивостью потёр подбородок. — Сколько поколений ваша семья здесь живёт? Шэнь Хайян добродушно отмахнулся: — Не судите строго, наш род очень и очень скромен, не удивительно, что вы о нас и не слышали. Живёт он тут так много поколений, что трудно и сосчитать. — Кстати! — Вэй Усянь хлопнул кулаком по ладони, будто его только что осенило. — Вчера вечером я просмотрел в архиве перепись всех семей, которую ведёт наш орден, и о клане Шэнь не нашёл ни слова. — Какая незадача! — почти комично ужаснулся Шэнь Хайян. — Так это надо исправить! Пришлите своих людей, чтобы внести нас в архив. Мы постараемся покрыть все расходы по устранению этого недоразумения. Вэй Усянь тонко улыбнулся и попытался зайти с другой стороны: — На самом деле нас к вам направил один почтенный купец. Он был из тех любопытствующих, которых вы пустили посмотреть на город в сундуке. Не припомните? Шэнь Хайян глубоко задумался, подняв глаза к потолку. — Не могу сказать точно. Людей было больше, чем я в силах запомнить. — Он утверждает, что потерял в вашем городе кошелёк. — Это невозможно, — с улыбкой возразил Шэнь Хайян. — Из города нельзя ничего унести, как и оставить что-нибудь там. — Кстати, он приходил с женой, — добавил Вэй Усянь. — Не припомню, чтобы кто-то из приходящих господ был с супругой, — с уверенностью заявил хозяин; однако через паузу он добавил: — Но насчёт истории с кошельком я, кажется, кое-что вспомнил. Действительно, в один из дней я обнаружил в коридоре чей-то оброненный денежный мешочек. Он сделал знак слуге, и спустя некоторое время тот вернулся, неся пёстро расшитый кошелёк на украшенном изящной резьбой подносе. — Ко мне приходит так много людей, что я не мог даже предположить, кому именно он принадлежит. Я полагаю, вам можно доверить передать кошелёк владельцу, раз он к вам обратился? — любезно улыбаясь, осведомился Шэнь Хайян. — Конечно же. Я рад, что он так быстро нашёлся, — натянуто улыбнулся в ответ Вэй Усянь, принимая мешочек. Хозяин сундука ускользал от него сквозь пальцы, как вода. Пожалуй, у Вэй Усяня осталось лишь одно преимущество. — Знаете, я не до конца поверил вчерашнему зрелищу. Думал, что всё это наведённый морок, раз из вашего города нельзя ничего вынести. Да и вы так стремились напоить нас чаем, что поневоле начнёшь думать, будто там что-то подмешано. Но кое-какие нестыковки меня переубедили, — с этими словами Вэй Усянь достал из-за пазухи сверкающую, как слиток золота, локву и надкусил. От невероятного вкуса у него на мгновение перехватило дыхание, но он продолжил: — Вот, прихватил оттуда с собой. Глаза Шэнь Хайяна сузились, однако не прошло и мига, как его лицо тут же расслабилось. Он с укоризной покачал пальцем: — Вы хитрец! И как же вам это удалось? Вэй Усянь сплюнул в руку крупные косточки — те подозрительно походили на драгоценные камни — и лукаво ухмыльнулся: — Я сунул её за пазуху в спешке и совсем о ней позабыл. Даже небожитель не может уследить за тем, чего человек и сам не помнит. Предположу, что если б взял её намеренно, вы наверняка заметили бы и оставили меня ни с чем. А чай, как мне кажется, нужен смертным для поддержания своей жизни в другом мире. В вашем мире. Шэнь Хайян не вздрогнул, но прикрыл глаза и сложил ладони в замок на тучном животе. Со спокойной улыбкой он молвил: — Что ж, кажется, нет смысла дальше отпираться. Вы давно знаете? — Я не был уверен, — кладя переливающиеся камушки на стол, ответил Вэй Усянь. — Просто ткнул пальцем в небо. С тем же успехом вы могли быть и речным духом. К тому же у вас всегда открыты ворота, и нет ни одной запертой двери в доме. Шэнь Хайян мелодично рассмеялся. Когда он приоткрыл глаза, они сияли лазурью, как морские воды. — Так зачем, господин Вэй, вы допытывались правды? Разве вы не получили то, ради чего пришли? — С тем купцом была жена, — напомнил Вэй Усянь. — Ах да, — Шэнь Хайян, прищурившись, какое-то время испытующе смотрел на человека перед собой, прежде чем прикрыть веками льющийся из глаз лазурный свет, и пожал плечами. — Что ж, беды не будет, если я позволю вам во всём разобраться. История проста. Та жена, о которой вы говорили, — моя дочь. Купец встретил её на берегу, когда она впервые за долгое время вышла из водного царства в смертный мир. Он пленил её. Я всего лишь освободил свою кровь. — А это представление с сундуком вы затеяли, чтобы выманить купца из дома? — понятливо спросил Вэй Усянь. Шэнь Хайян, улыбнувшись, очертил круг рукой, словно охватывая всю комнату. — Ох уж эти дома смертных, вы так любите замкнутые пространства. Закрытый внутренний двор, закрытый дом, в котором будут десятки закрытых комнат, — он покачал головой. — Даже небожитель не в силах туда попасть, если его не пригласят. Впрочем, не будем об этом. Надеюсь, вы удовлетворены моим ответом? Как видите, я даже не покарал купца за то, что он сделал. Тот жив и здоров. — Да, вы были очень добры, — уронил Вэй Усянь. — Если считать за доброту то, что купца даже собственная прислуга теперь считает сумасшедшим. Шэнь Хайян улыбнулся — и на миг в этой улыбке проступило что-то настолько далёкое от человеческого, что Вэй Усяню стало не по себе. Он с опозданием по-настоящему осознал, что по привычке не просто дразнит тигра, а кривляется перед бурей, гигантской волной цунами. — Я считаю это очень малой ценой. Но я внял просьбам моей дочери, поэтому тот купец наслаждается своей смертной жизнью. На этом, как мне кажется, всё. — У меня остался только один вопрос, — Вэй Усянь, храбрясь, с улыбкой приподнял подбородок. — Вы уже вызволили дочь, зачем всё это продолжать? Почему вы не отправились домой, в водное царство? Шэнь Хайян удивлённо приподнял брови, будто Вэй Усянь сморозил какую-то глупость. — Конечно же потому, что мне это нравится, — сказал он таким тоном, словно не было ничего более очевидного. — Приходящие люди наполняют мой сундук своими воспоминаниями. Впервые моя маленькая безделушка настолько полна жизни. И ваши, господин Вэй, совместные с господином Лань воспоминания также добавили красок. Смотрю, вы сегодня с красной лентой. Что ж, этот цвет вам тоже к лицу. Вэй Усянь шутливо поднял руки, признавая своё поражение.

***

В доме купца, кажется, стало ещё меньше слуг со вчерашнего дня. Служанка с печальным видом проводила Вэй Усяня в гостевой зал, бросив на хозяина встревоженный взгляд, прежде чем уйти. Тот был очень бледен и словно то и дело уходил в себя. Одинокая фигура сидела, сгорбившись, в давящей роскошью комнате. — Мне удалось решить ваш вопрос, — сказал Вэй Усянь, так и не дождавшись приветствия. Купец будто ненадолго очнулся. Он с надеждой взглянул на заклинателя: — Вы нашли потерянное? — Я нашёл кошелёк. — Ах, ну да, — взгляд купца потух. — Надеюсь, с господином Шэнь Хайяном не было проблем? — Совсем никаких. Он нашёл кошелёк в своём доме, — Вэй Усянь неуверенно перебрал волосы на затылке и продолжил: — Но перед тем как мы закончим, надеюсь, вы не против утолить моё любопытство? Я буду очень благодарен. Купец безразлично покачал головой: — Конечно, спрашивайте что хотите. — Вы говорили, что помните в том городе девушку необыкновенной красоты. Как она выглядела? — Она… — лицо купца ненадолго просветлело, лёгкая улыбка тронула губы. — Она была подобна лотосу. Наряд, как зелёные листья, а лицо словно розовый цветок. Её голову украшала сияющая, будто роса, заколка… Под конец голос купца сделался неуверенным, он нахмурился. — Что-то не так было с заколкой? — прервал молчание Вэй Усянь. — Я не знаю, — купец потерянно покачал головой. — Я словно видел её раньше… Кажется, она была украшена зелёным лучистым жемчугом*. — Весьма редкая и дорогая вещь, — понимающе сказал Вэй Усянь. — Вы видели, как камни светились в темноте? Лицо купца словно свело от напряжения, он с трудом проговорил: — Я не помню… Мне кажется, вокруг было светло. Вэй Усянь вздохнул, поняв, что больше ничего выведать не удастся. Он вытащил тяжёлый мешочек с серебром и вложил его в руку купца. Тот опустил глаза на кошелёк, и взгляд его внезапно сделался настолько открыто тоскливым, что у Вэй Усяня сдавило горло. Вид у купца был такой, будто бы ему не потерянные деньги вернули, а отняли последнее, что он имел.

***

Девушку Вэй Усянь нашёл на берегу реки, неподалёку от дома Шэнь Хайяна. Красавица в изумрудном одеянии сидела на ветке дерева, подобно греющейся на солнце изящной ящерице. Наряд сливался с листвой, и поначалу Вэй Усянь девушку едва не проглядел. Но её сестры, к которым удалось втереться в доверие, точно указали, где искать. Дочь подводного царя задумчиво смотрела в сторону окрашенных закатом золотистых речных вод, спрятав руки в рукавах. Сегодня её причёску венчала совсем другая заколка, простая и без излишних украшений. — Чудесный вечер, под стать вашей красоте, — поприветствовал деву Вэй Усянь, подходя к дереву. Девушка смерила его прохладным взглядом, что, впрочем, нисколько Вэй Усяня не смутило. — Чай, что вы вчера принесли, был безумно вкусным. Я бы хотел поблагодарить за него. — Не стоит, — безучастно сказала дева, — я лишь выполняла просьбу отца. — Кстати о нём, — Вэй Усянь с серьёзным видом взялся за подбородок. — Он оказал мне честь, поведав вашу историю. Весьма… интересный взгляд на ситуацию. Девушка, приподняв брови, поглубже запрятала руки в изумрудные рукава. — Я удивлена, что отец всё рассказал… И что же интересного вы в ней находите? — У меня всё не укладывается в голове, как обычный купец смог пленить дочь небожителя? Девушка хмуро промолчала. Солнце, осветив напоследок её лик алым заревом, скрылось за деревьями. — Разве что вам самой очень нужно было попасть в его дом, не правда ли? — предположил Вэй Усянь. — Вы что-то искали. Быть может, это была драгоценная заколка, что вчера украшала ваши волосы? — Почему вы в это лезете? — прищурившись, спросила она. — Насколько я знаю, вы получили то, за чем приходили. Вэй Усянь обезоруживающе улыбнулся: — Любопытство мой порок. Не гневайтесь, госпожа, я просто хочу разобраться в этом до конца. Девушка некоторое время пристально рассматривала его с высоты дерева, пока тонкая улыбка не изогнула её красные губы. В лице девы, как и у её отца, словно проглянула неумолимая стихия. — Ты не разобраться хочешь, а отвлечься. Что-то настолько тебя снедает, что ты предпочитаешь бежать даже в пасть тигра, — она откинулась на ствол, разглядывая человека как занятную вещицу. — Ты должен заниматься своими проблемами, а не лезть в дела небожителей. У Вэй Усяня пересохло в горле, он сглотнул. Взгляда, однако, он не опустил. — Я слышал, вы просили отца не наносить купцу вреда. Неужели он и правда мог причинить вам зло? Девушка фыркнула, отвернувшись к реке. После напряжённого молчания Вэй Усянь уточнил: — Или вам причинил зло кто-то из его рода давным-давно? Эти слова заставили деву снова перевести на него взгляд. В её глазах будто отразился изумрудный свет, как у кошки. Она усмехнулась. — Ты слишком любишь совать нос в чужие дела. Это тебя когда-нибудь и погубит, — девушка утомлённо вздохнула и пожала плечами. — Что ж, раз так просто от тебя не избавишься… Она вытащила из рукава ту самую, украшенную лучистым жемчугом заколку. Полупрозрачные круглые камешки тускло поблёскивали в сгущающихся сумерках, но не светились. — Давным-давно, говоришь?.. Для меня это произошло словно вчера, хотя у вас успели смениться поколения, — она задумчиво прокручивала в руках заколку. — Однажды я гуляла в вишнёвом саду, что рос вдоль берега этой реки. Там я встретила молодого и красивого смертного, он шёл рыбачить на своё обычное место. Её губы исказила горькая усмешка. Слабое зелёное свечение, казалось, начало исходить от жемчужин. — Он был очень мил и любезен. Ради него я стала часто выходить на поверхность. Не знаю, сколько так прошло времени — я потеряла счёт нашим встречам. Но однажды он стал жалеть себя, жаловаться на нищету, на то, что счастье уплывает из его рук только из-за отсутствия денег. Я сняла с себя все браслеты и кольца, сняла ожерелья и булавки. Я даже распустила волосы, когда вытащила свою любимую заколку. Всё это я отдала ему. И он ушёл счастливый. Вэй Усянь наблюдал, как лучистые жемчужины в руках девы разгорались всё ярче и ярче, словно их держали на солнце или в огне. Запавшие глаза девушки, будто отражая, светились зеленью всё сильнее. Она перевела пылающий взор на Вэй Усяня: — Можешь себе представить, что я почувствовала, когда узнала, что он использовал мои подарки только для того, чтобы жениться на другой? Она невесело рассмеялась, а камушки налились таким светом, что на несколько шагов освещали всё вокруг. Одна из жемчужин с глухим треском лопнула, заставив деву зажмуриться и зажать заколку в ладони. Понемногу свечение стало угасать. Девушка разочарованно покачала головой. — Разумеется, дело было в моей глупости. Он не признавался мне в любви и ни разу не говорил, что я ему нравлюсь. Я сама ввела себя в заблуждение. Я не смертная и умею признавать ошибки. Поэтому я удалилась. Всё равно это не имело бы смысла. Он бы умер, не успела бы я оглянуться. Она замолчала, явно уйдя в свои мысли. Свет жемчужин погас, и её лица было больше не видать, только изумрудные искры по-прежнему мерцали в глазах. Вэй Усянь спросил: — Значит, вы решили просто вернуть свою заколку, когда поднялись на поверхность в последний раз? По движению в темноте Вэй Усянь понял, что девушка пожала плечами. — Это была моя любимая заколка, — почти с детской беспомощностью сказала она. — Я сразу узнала, чьей он крови, едва увидела того человека. Лишь надеялась, что за прошедшее время заколка ещё осталась у потомков. К счастью, так и оказалось. Она вдруг усмехнулась: — Этот дом, что он построил, был так смешон. До сих пор хранит отпечаток этой восторженной наивности бедняка, которому в руки упали сокровища. Показалось Вэй Усяню, что в её словах сквозь насмешку можно было расслышать нежность? Помолчав, он тихо сказал: — Вы даже вышли за купца замуж, чтобы войти в его дом. Заколку свою вы вернули, но оставили в его душе руины. Мне кажется, этот человек действительно вас любил. Теперь же он пострадал ни за что. — Ну что ж, я тоже была влюблена, — теперь в её голосе звучала неумолимость наступающей зимы. — Это проходит. Кажется, Вэй Усянь начал уставать от разговоров с небожителями.

***

Вернувшись в Пристань Лотосов, Вэй Усянь не зашёл ни домой, ни к друзьям. Вместо этого он долгое время бродил по прогулочным помостам, что раскинулись запутанными дорожками меж зарослей лотоса. Так бы он там и плутал, если бы ноги сами собой не вынесли его к домикам для приезжих учеников. Очередная превратность судьбы, не иначе! «Совершенно случайно» присев отдохнуть под окнами адептов из Облачных Глубин, он прислушивался к доносящимся голосам, пока не услышал: — А ведь всё это из-за Вэй Усяня! Слава небесам, наконец-то! У него уже коленки затекли от ожидания, когда в их унылой болтовне появится хоть что-то интересное. Разумеется, он навострил уши. — Я не понимаю, почему нас постоянно посылают в Юньмэн, — продолжил жаловаться тот адепт. — Разве мы можем чему-нибудь тут научиться? Вэй Усянь мысленно лишил его всякого достоинства. Да как он смеет?! В ордене Юньмэн Цзян лучшие на свете техники! — Ты не прав, — мягко возразил кто-то. — У заклинателей Юньмэн Цзян почти нет конкурентов в стрельбе, да и с водными духами и демонами они справляются лучше всех. Перенять опыт чужого ордена всегда полезно. Вэй Усянь решил милостиво оставить достоинство того глупого адепта при нём, раз среди них ещё остались разумные люди. — В любом случае, — всё не унимался первый адепт, — вы все знаете, о чём я говорю. У наших орденов не было бы причин обмениваться учениками, если б старшие адепты с подачи Цзэу-цзюня не имели странных планов на Лань Ванцзи и Вэй Усяня! В комнате повисла тишина. Вэй Усянь поневоле напряжённо сжал кулаки. — Обсуждать кого-то за его спиной запрещено, — пробормотал один из адептов, но его быстро перебили. — Вы видели вчера ленту на Вэй Усяне? Раздались неуверенные возгласы согласия. — Но на Лань Ванцзи была лента! — заступился какой-то ученик. — И на всех нас были! Откуда Вэй Усянь взял ещё одну? — Может, подделка? — Но облака были точь-в-точь как настоящие… — Мне кажется, я ощущал от неё ауру вшитых заклинаний, как от подлинной. После паузы, наполненной тяжёлыми размышлениями, кто-то сказал: — Был слух, что Лань Ванцзи отдал свою ленту ещё в детстве. — Да ладно? Вэй Усяню?! — Не пори чушь! — Они оба парни! — Да почему вы вообще уверены, что всё дело в Вэй Усяне? Может, он отдал её девочке из Юньмэна и поэтому постоянно сюда наведывается. Воцарилась недоверчивая тишина. — Но отдай он ленту девочке, её бы привозили в Гусу, а приезжает почему-то только Вэй Усянь да его шиди. — А как Вэй Усянь общается с Лань Ванцзи? Это бесстыдство какое-то! — Побойтесь небес! О чём вы только думаете? Наверняка они просто друзья! — Когда я вижу, как Вэй Усянь набрасывается на Лань Ванцзи практически голышом, а тот это терпеливо сносит, я не могу думать, что они просто друзья. И ведь второй господин Лань всегда чурался чужих прикосновений! Все разом загалдели, соглашаясь. — Но даже если он отдал свою ленту именно ему, это же было в детстве! Неужели кто-то серьёзно мог это воспринять? Наверняка это была какая-то шутка. Я почти уверен, что Вэй Усянь сам отнял ленту! С него станется! — Второй господин Лань самый благородный из всех людей, что я видел, — произнёс кто-то благоговейно. — Даже если он отдал ленту по ошибке, для него было бы позором отступиться от предписанного правила. Среди адептов разлилось молчание, видимо, ни у кого не нашлось возражений. Когда ученики стали обсуждать, придётся ли им так же неукоснительно соблюдать правила, если и с ними приключится подобная оказия, Вэй Усянь тихонько сбежал.

***

Цзян Чэн нашёл его почти в кромешной темноте. Иногда у него просыпалось прямо-таки собачье чутьё — от этой мысли по рукам Вэй Усяня пробежали колючие мурашки ужаса. Даже от мысли о собаках было не по себе! — Вот ты где, — почти как обвинение выплюнул Цзян Чэн, останавливаясь рядом. — Почему ты ушёл один? Мы же вместе начали это дело. Вэй Усянь улыбнулся ему как можно более миролюбиво. Ну, он понадеялся, что его улыбку будет видно при свете месяца. — Прости. Понимаешь, мне очень надо было… — он неопределённо помахал рукой, — ну, развеяться. Они стояли на одном из прогулочных помостов среди зарослей тихо шелестящих лотосов. Вэй Усянь расслабленно опирался на деревянные перила, когда, подобно мстительному духу, его настиг раздражённый шиди. Проследив, куда всё это время был направлен взгляд Вэй Усяня, Цзян Чэн приподнял брови: — И что ты забыл здесь, на маминой половине? Вэй Усянь пожал плечами, продолжая смотреть на отдыхающую вместе со своими приближенными служанками госпожу Юй. Те, разместившись в беседке, пили вино и ели фрукты. Издали доносился весёлый смех. — Мне нравится наблюдать за госпожой Юй, когда она не видит меня, — простодушно поделился с Цзян Чэном Вэй Усянь. — Знаешь, я её тогда едва узнаю. Ну, без всех этих морщин меж бровей да искривлённого в гневе рта. Он передразнил её, скроив сердитую физиономию и заставив Цзян Чэна фыркнуть. — А уж когда она смеётся, то вообще страшно красивой становится, — сказал Вэй Усянь. — Да, — довольно улыбаясь, подтвердил Цзян Чэн. Госпожа Юй сидела среди пурпурных подушек, легко покачивая в руке пиалу с вином. Её доверенные подруги расслабленно устроились в беседке: одна сидела прямо на перилах, поигрывая уже пригубленным кувшинчиком, другая полулежала на скамье, бесцеремонно закинув ноги в фиолетовых штанах на резной столбец. Если бы госпожа Юй застукала Вэй Усяня с друзьями в подобных развязных позах, его неделю бы заставили стоять на коленях в храме предков! От госпожи Юй исходила непривычно мягкая, расслабленная аура, её лицо разгладилось, став молодым и красивым. Подруги перекидывались шуточками, сопровождая их взрывами искреннего веселья. Госпожа Юй открыто смеялась, закинув голову назад. Это зрелище завораживало Вэй Усяня. Он видел подобное добродушие на её лице только тогда, когда она смотрела на своих детей. Но стоило ей увидеть Вэй Усяня или своего мужа, как всё менялось. Вечно недовольная положением дел в браке и отношением супруга, она находила покой лишь вдали от всех, среди своих друзей. Несмотря ни на что, Вэй Усянь не мог не испытывать к ней сочувствие в такие моменты. Она походила на вольного зверя, который сам себя загнал в ловушку. Мысли Вэй Усяня неизбежно перетекли в русло, которого он весь день старательно избегал. А не загнал ли себя в ловушку Лань Чжань? — Опять у тебя это лицо, — неприязненно сказал Цзян Чэн. — Не мог бы ты хотя бы при мне не думать о Лань Ванцзи? Оторопело моргнув, Вэй Усянь принял изумлённый вид: — А-Чэн, я что-то пропустил? Ты недавно вознёсся? Прозреваешь, как небожитель! — восхитился он, уворачиваясь от подзатыльника. — Здесь не надо быть семи пядей во лбу, — раздражённо отбил Цзян Чэн. — Стоит тебе увидеть или подумать о Лань Ванцзи, меня сразу начинает тошнить от выражения твоего лица, настолько нелепым оно становится. Он с хмурой задумчивостью окинул Вэй Усяня взглядом. — С тех пор как мы побывали в том городе, ты словно сам не свой. Что там случилось? Вэй Усянь отвёл глаза, снова глядя на огни свечей в беседке. Он задумчиво поковырял в перилах наметившуюся щёлочку. — Ничего особенного, если честно. Я просто вспомнил кое-что из детства, а теперь не могу выкинуть это из головы. — Чтобы в твоей памяти — да что-то всплыло, а не убавилось? — фыркнул Цзян Чэн. — Я удивлён. И что же это? Вэй Усянь пожевал губу, продолжая расширять ногтем трещинку в дереве. Пожав плечами, он обронил: — Как Лань Чжань отдал мне свою ленту давным-давно. Цзян Чэн прищурился, потом отвернулся. — А. Вэй Усянь, оторвавшись от перил, с возмущением воззрился на своего шиди: — А? Что значит «А»? — Я уж думал, будет что-то новенькое, — ворчливо сказал Цзян Чэн. — Помню, отец рассказывал об этом, когда вы вернулись. Что ты ни с того ни с сего получил приглашение в клан Лань и уже надумал податься в Облачные Глубины. А ещё я поверить не мог, что ты всё-таки надел девчоночий наряд! И что на том празднике были все, кроме меня. Нотки застарелой обиды, зазвучавшие в его ответе, заставили Вэй Усяня ткнуть в Цзян Чэна пальцем: — Я предлагал! Ты сам отказался переодеваться! — Очень надо было! — Цзян Чэн сердито сложил руки на груди. Постояв, нахохлившись, как ворона, он внезапно приподнял брови от пришедшей в голову мысли: — Погоди, так та лента, что ты вчера напялил — это она и есть? И ты ничего о ней не помнил? — и, получив кивок, всплеснул руками. — Ну что ты за идиот! Целый день проходить в брачной ленте клана Лань без всякой задней мысли — это надо родиться без головы! Небеса, как Лань Ванцзи тебя вообще терпит? — А тебе откуда про их ленту известно? — уязвлённо спросил Вэй Усянь, не подозревавший, что существует нечто, о чём Цзян Чэн знает, а он нет. — Да об этом все в курсе! Вот уж не думал, что ты ничего не понимал, — Цзян Чэн с силой растёр лоб, словно не мог поверить в существование подобной глупости. Вэй Усянь покосился на своего друга: — И это тебе совсем не показалось странным? Про меня… и Лань Чжаня? Что я надел ленту? Цзян Чэн послал ему вымученный взгляд: — Хочешь честный ответ? Нет. Я думал, что вы уже давно… — он сплюнул, не сумев подобрать подходящего слова. — Да и видел бы ты себя, когда вы общаетесь. Глаз с него не сводишь, восхищённо поддакиваешь, если он вдруг надумает открыть рот. Отвратительное зрелище. В общем, не спрашивай меня об этом, иначе меня стошнит. — А-Чэн и его нежный желудок, — заворковал Вэй Усянь, почему-то на душе ему стало чуть легче. — К слову, я был так рад, когда вчера обнаружил в доме всю свою утреннюю добычу! Особенно был рад мой пустой живот. Правда, я едва сумел подойти к кровати, ты был так добр, что заставил всё вокруг вазами с лотосами! Я уже думаю, как бы тебя отблагодарить. — Я почту за высшую награду не видеть твою рожу хотя бы пару дней. Посреди заливистого смеха Вэй Усянь внезапно вспомнил: — Стой-стой, так значит, когда ты в детстве грозился пойти сжечь Облачные Глубины, это ты так не хотел меня туда отпускать? — Нет. Нет!.. И чего ты лыбишься? Это вообще с тобой никак не было связано! Я сказал — нет. Проклятье, если ты сейчас полезешь обниматься, я тебя убью, слышишь?! Отстань! Иди за этим к Лань Ванцзи! Аргх!..

***

Вэй Усянь так и не смог заставить себя пойти домой спать. Он не находил себе места, а голова словно грозила взорваться. Уже долго Вэй Усянь сидел на ветке ивы, что росла неподалёку от домика Лань Ванцзи. Он то впадал в тревожную дрёму, то приходил в себя. Назойливые мысли не давали успокоиться. Вэй Усянь со вздохом достал из рукава белую ленту, провёл пальцами по шелковистой вышивке, блестящей в свете месяца. Когда он думал о том, что из-за наивной детской ошибки Лань Ванцзи определил себе всю дальнейшую жизнь, внутри начинало что-то неприятно тянуть. А ведь Лань Ванцзи был действительно человеком слова. Он не любил разговаривать, и тем ценнее и весомее становилось то, что он произносил. Вэй Усянь не мог припомнить случая, когда он не выполнял обещаний. Может, все вокруг и смогли бы отбросить случившееся, как детскую нелепость, но смог бы Лань Чжань? Судя по всему — нет. Вэй Усянь был не в силах тешить себя иллюзиями и позволять Лань Ванцзи общаться с ним только из-за долга. В конце концов, он же не хочет себе судьбы госпожи Юй? Привязать к себе человека и злиться на отсутствие взаимности — он слишком часто видел эту картину своими глазами. А что касается того, что чувствует он сам… «Это проходит», — вспомнил он слова дочери подводного царя. Кому, как не небожителям, лучше знать, не правда ли? — Вэй Ин, — тихий оклик заставил его подпрыгнуть на ветке, он потерял равновесие и грохнулся бы прямо о землю, если бы его вовремя не подхватил Лань Ванцзи. — Л-лань Чжань!.. — его голос от неожиданности дал петуха. — Небеса, я чуть не убился! Ну и нелепая была бы смерть! Он нервно рассмеялся, пока Лань Ванцзи ставил его на землю. Чертовски повезло, что у второго господина Лань были такие сильные руки. Приложив ладонь к колотящемуся сердцу и преувеличенно выдохнув, Вэй Усянь пожурил: — Нельзя же так к людям подкрадываться, гэгэ. Я чуть не вознёсся на небеса раньше времени! — Извини, — показалось, или его голос и впрямь звучал обеспокоенно? Вэй Усянь присмотрелся к облику Лань Ванцзи. И только сейчас оторопело заметил, что тот вышел в одних белеющих в сумраке нижних одеждах, а смоляная волна волос, распущенная, покоилась на плечах. Даже белая лента не повязана на лоб. Весь вид его, обычно такой строгий и неприступный, стал словно мягче и беззащитнее. Сглотнув, Вэй Усянь выговорил: — Ну, всё же в порядке… Он смущённо поскреб в затылке и, почувствовав под пальцами ткань, вспомнил, что всё ещё сжимает ленту в руке. С сожалением приласкав шёлк большим пальцем, Вэй Усянь протянул её Лань Ванцзи. — Прости, я явно тебя разбудил. Хотел поговорить утром, когда ты проснёшься, — Вэй Усянь скользнул взглядом в сторону и тихо выдохнул: — Я… не могу её принять. Нельзя, чтобы так дальше продолжалось. Не хочу, чтобы все страдали из-за одной ошибки. Чтобы ты страдал. Вэй Усянь не мог взглянуть в лицо Лань Ванцзи, поэтому он смотрел на руки. Те надолго застыли без движения, потом, слегка задрожав, потянулись к предложенной ленте. Тем не менее шёлковый отрез с ладони он взял твёрдо, почти не коснувшись руки. У Вэй Усяня внутри что-то оборвалось от этого скупого движения, его губы горько покривились. Ну что ж. Так будет лучше. Зажмурившись ненадолго, Вэй Усянь наконец решился поднять глаза. И был поражён. Лань Ванцзи смотрел на белый шёлк в своих руках, не отрываясь. Его плечи, всегда прямо развёрнутые, опустились, словно их притянуло к земле непосильным грузом. Но хуже всего был взгляд. Вэй Усяню казалось, что он может порезаться о него и распасться на две половины. Взгляд Лань Ванцзи был в точности как у того купца, когда он осознал, что навсегда потерял нечто невероятно важное. Открытая беспомощность зияла в прозрачных глазах Лань Ванцзи, подобно двум воронкам в бездну. У Вэй Усяня чуть не подкосились ноги от осознания. Он сделал шаг-другой, чтобы не упасть, и схватился за руки Лань Ванцзи, смяв ленту. Тот поднял на него светлые глаза, в них словно всё разламывался и разбивался хрусталь, крошился в острую пыль. Судорожно вздохнув, нанизанный на этот взгляд, как на стрелу, Вэй Усянь попытался было подать голос, но ничего не смог сказать. У него не было слов. Покачав головой и улыбаясь через ком в горле, он вымолвил: — Лань Чжань, гэгэ, прости меня. Я дурак, я глуп и совсем запутался, я… — он впустую открывал и закрывал рот, не в силах найти убедительных слов. Вэй Усянь обиженно выдохнул и с обречённостью рассмеялся: — Кажется, мне сейчас, как никогда, необходима песнь для успокоения страстей. Сыграй её для меня, гэгэ. Пожалуйста. Спустя долгую-долгую паузу, пока они смотрели друг другу в глаза, Лань Ванцзи всё-таки произнёс: — Хорошо. Они вошли в тёмный дом. Пока Лань Ванцзи зажигал свечи и располагался с гуцинем на коленях, Вэй Усянь сел напротив. Его всё ещё потряхивало внутри от внезапного переживания. Он глубоко выдохнул, когда руки коснулись струн. Бросив на Вэй Усяня нечитаемый взгляд, Лань Ванцзи начал играть, прикрыв глаза. Мелодия потекла тихим ручейком, наполняя комнату подобно прибывающей воде. Потом полилась рекой, набирая силу и погружая в себя с головой. Звуки гуциня, будто звон капель, отдавались глубоко внутри, успокаивая разбушевавшиеся потоки ци и смятенные мысли. Вэй Усянь почувствовал себя лёгким, как воздушный змей. Он взмывал всё выше и выше, постигал открывающиеся дали, его мысль уходила далеко за горизонт. Теперь Вэй Усянь видел — осознавал — как никогда ясно. Он словно летел на немыслимой высоте, перед ним расстилались миниатюрные, как в том сундуке, города. Он видел там дом Шэнь Хайяна с пузырящимися от ветра золотыми шторами. Миновал замершую в ветвях зелёную деву; она запрокинула голову, провожая его острым взглядом. Видел пёстро украшенный дом купца и одновременно видел в нём сломленного человека. Пролетая над бирюзовой гладью Озера Лотосов, он почти касался широких изумрудных чаш. Резиденция ордена походила на клубок переплетённых судеб, но они Вэй Усяня не волновали, он направился к конкретному домику. Сверху их жизнь походила на череду ярких картин встреч и расставаний, и везде на них Лань Ванцзи смотрел на Вэй Усяня. А тот не замечал, отбрасывал лишние мысли, прятал возникающие чувства, отворачивался, забывал. Каким же он всё-таки был глупцом. Держа в уме прекрасную в своей понятности картину происходящего и не испытывая сомнений, Вэй Усянь поднялся. Лань Ванцзи, окружённый золотистым ореолом свечей, в тонких исподних одеждах и с распущенными блестящими волосами, походил на небожителя больше, чем обитатели дома Шэнь Хайяна. В неверном свете тени от прикрытых ресниц дрожали на его точёных скулах, подобно пойманным птицам. Подойдя совсем близко, Вэй Усянь наклонился и зачарованно протянул руки, касаясь нежного лица. Вздрогнув, Лань Ванцзи открыл глаза, стройная песнь оборвалась. Не дав ему опомниться, Вэй Усянь подался вперёд, касаясь чужих губ и проглатывая ошеломлённый выдох. Губы были тёплыми и мягкими. Раздался стук — это гуцинь соскользнул на пол, и Вэй Усянь поспешил занять его место на коленях Лань Ванцзи. Он выцеловывал его уста, словно уговаривая их раскрыться, и наконец они поддались. Скользнув языком во влагу чужого рта, Вэй Усянь тихо застонал. Руки Лань Ванцзи, словно ожив, прошлись по его спине и судорожным движением прижали к тяжело дышащему телу. Им уже едва хватало воздуха, когда они разорвали поцелуй. Ладони Лань Ванцзи, слегка подрагивая, крепко держали за талию, он с напряжённым вопросом смотрел в глаза Вэй Усяня. Похоже, без объяснения тут было никак не обойтись. Облизав пересохшие губы, Вэй Усянь произнёс: — Ты можешь сделать вид, что не слышал тех слов под деревом? Кажется, я запутал сам себя и сделал неверные выводы, — досадливо выдохнув, он нежно ему улыбнулся. — Ты мне нравишься, гэгэ. Уже очень и очень давно. Я хочу взять твою ленту. И я не против вступить в твой клан. Ну, если смогу часто видеться с Чэн-Чэном и шицзе. А ещё я хочу с тобой целоваться! И вместе спать. Каждый день и только с тобой. Прости меня, дурака, и дав… Договорить ему не дал несдержанный поцелуй. Лань Ванцзи, используя непомерную силу рук, легко подхватил его, а в следующий головокружительный миг Вэй Усянь уже почувствовал спиной мягкость постели. — Похоже, ты решил сразу начать с последнего пункта, — отдышавшись, рассмеялся Вэй Усянь. Он потянулся руками к лицу Лань Ванцзи и завороженно отследил пальцами каждый изгиб. Потрогал нос, веки, брови, задержался на губах. Лань Ванцзи, прикрыв глаза, чувственно поцеловал подушечки пальцев, заставив Вэй Усяня на миг сбить дыхание. Он невольно задрожал, когда Лань Ванцзи поцеловал его в центр ладони. Спустившись ниже по руке, он поймал губами трепыхание пульса. Лань Ванцзи наклонился и прошептал прямо в ухо: — Ты мне нравишься. Глаза Вэй Усяня расширились, горячий шёпот поднимал мурашки по всему телу. Лань Ванцзи продолжил: — Хочу отдать тебе свою ленту и взять в клан. Хочу целовать тебя. Хочу тебя… Вэй Усянь, не дав договорить, прижался к его рту порывистым поцелуем. Он потерял им счёт, губы зудели от прилившей крови, ощущения погребали под собой. — Лань Чжань, где ты всему этому научился? — с лукавой улыбкой спросил он, проводя пальцами чувственную линию от подбородка до ключиц на бледной, подобно нефриту, коже. — Неужели ты на ком-то… тренировался? Ах, а я думал, отдав ленту, молодой господин Лань будет хранить верность! Увидев нахмуренное выражение на лице Лань Ванцзи, Вэй Усянь со смехом закинул руки ему на шею: — Хотя о чём это я! Конечно, такой благородный господин обо всём узнал в библиотеке! — он потёрся коленом о промежность, прекрасно ощущая, как Лань Ванцзи возбуждён. — Может, тогда вы научите этого недостойного ученика? У меня совсем нет опыта. Кажется, эти слова выбили последние кирпичики из стены стойкости Лань Ванцзи. Он рывками освободил смеющегося Вэй Усяня от одежды и развёл его ноги. Тот сглотнул, поневоле замерев. Он ещё ни разу не представал перед другим человеком настолько обнажённым. Лань Ванцзи же смотрел на его пах, как на великое сокровище. Он протянул руку, касаясь своими длинными пальцами возбуждённой плоти. Вэй Усянь застонал от пронзившего удовольствия. Небеса, когда это делал Лань Ванцзи, было в сто раз лучше, чем самому. Он не заметил, как откинулся на подушки, приоткрыв рот. Лишь когда сверху опустился Лань Ванцзи, захватывая его уста в нежный поцелуй. Теперь не только чужая ладонь двигалась на его члене, Вэй Усянь ощутил прикосновение разгорячённой плоти Лань Ванцзи. Вэй Усянь втиснул руку меж их телами, тоже жаждая поучаствовать. Он обхватил их члены ладонью, помогая Лань Ванцзи. Голова кружилась. Вэй Усянь в жизни не делал ничего более бесстыдного, он словно летел на мече в пропасть и радовался этому, как ребёнок. Руке стало скользко от стекающей смазки. Их обжигающие твердые члены тёрлись друг о друга в кольце ладоней. Комната наполнялась мускусными запахами пота и влажными звуками. Вэй Усянь всё шире разводил ноги, стремясь как можно больше открыться этому всепоглощающему удовольствию, всем телом потянувшись к нему. Лань Ванцзи вдруг прикусил его губу и скользнул рукой под мошонку, пальцами помассировав чувствительный шов — Вэй Усяня прошило удовольствием, пальцы на ногах сжались в сладостной судороге. Он кончил, едва не вплавляясь в Лань Ванцзи. Вэй Усянь плыл в дурманной неге, когда почувствовал, как Лань Ванцзи мягкими движениями оттирает с живота их общее семя. Он положил ладонь на чужую руку, останавливая, и сорвал с его губ лёгкий поцелуй. — Не убирай. Мне нравится ощущать на себе твои следы, — сказал он, поиграв бровями. — К тому же я всё ещё слабо верю, что мы действительно это сделали. Больше похоже на наведённый морок. Каким-нибудь заскучавшим небожителем. А это будет доказательством. — Это не морок, — убеждённо сказал Лань Ванцзи, и Вэй Усянь широко ему улыбнулся. Они некоторое время пролежали так, нежась в объятиях друг друга. Вэй Усянь, страшно зевая и чувствуя сонливость, поведал Лань Ванцзи о своих сегодняшних приключениях. — С небожителями лучше не связываться, — заключил Вэй Усянь. — Выйдет себе дороже. И это я ещё уверен, что мне встретились неплохие ребята! Но больше всего я сочувствую купцу. Жертва божественной прихоти. Жаль, я не мог сделать большего. — Ты повёл себя слишком самонадеянно, — обеспокоенно сказал Лань Ванцзи, убирая прядь с его лба. — Нельзя разбираться с такими делами в одиночку. — Ах, не успел я вступить в клан, как меня уже отчитывают, — с улыбкой сострил Вэй Усянь. — Да и кто же знал, что они окажутся небожителями? Мир порой преподносит сюрпризы! Он сонно моргнул, пока Лань Ванцзи поправлял на нём одежды и укрывал одеялом. Усталость навалилась тяжестью на веки. Вэй Усянь мгновенно заснул. Ему снилось, что он воздушный змей, что поднимается вверх на потоках ветра. Дома уменьшались, дороги истончались, реки вились нитями. Города походили на миниатюры из драгоценных камней, а леса — на пушистые мхи. Он поднимался ввысь, пока не взлетел над краем мирозданья. И замер, покачиваясь на верёвке, как на пуповине, над открытым сундуком.

Конец.