Сказ о сундуке

В отличие от входа в жильё купца, эти внешние ворота выглядели гораздо скромнее и изящнее. Створки были гостеприимно приоткрыты, и заклинатели вошли внутрь безо всяких препятствий. Высокий, в несколько этажей, дом казался невероятно величественным. Украшенные затейливой резьбой перила обрамляли террасы, а бумажные фонари с рыбками на торцах покачивались под дугообразными крышами. Шторы из золотистого шёлка надувало ветром, словно рыбьи пузыри, и казалось, будто дом вдыхал и выдыхал. Внутренний двор был полон слуг в тонких дорогих одеяниях. Один из них, завидев посетителей, тут же поспешил к ним навстречу. — Господа, вероятно, прибыли увидеть диковинку этого дома, чудесный сундук? — почтительно поклонившись, спросил он. — Позвольте, я вас провожу. Однако должен предупредить, что хозяин требует плату за удовлетворённое любопытство. Сопровождаемые слугой, они вошли в дом через распахнутые двери. Под стать фасаду, внутренняя обстановка всем своим видом выражала достоинство. Стены из тёмных деревянных панелей украшали неброские этюды с выписанными тушью морскими волнами, водяными гадами и драконами. В изящных вазах из фарфора стояли свежие цветущие лотосы; капли росы ещё блестели на нежных лепестках. Проследовав через вереницу арок и открытых дверей, они наконец вошли в зал, где их радушно встретил улыбчивый хозяин. — Моё почтение, господа заклинатели, — сказал Шэнь Хайян, лишь слегка сводя руки в приветственном жесте. — Что же привело высоких гостей из орденов Юньмэн Цзян и Гусу Лань в мой дом? Неужто и вас заинтересовал сундук? Очевидно, Шэнь Хайян признал их по клановой одежде. Он выглядел немолодым и был немного тучным, но это никак не сказывалось на грациозности его движений. Господин Шэнь Хайян словно перетекал, как река. Его волосы серебрились сединой, а длинная борода струилась почти до пола. Он был облачён в жёлтое с лазурными вставками одеяние, расшитое узором из морских волн. Трое заклинателей тоже склонились в учтивом поклоне. Выпрямившись, Вэй Усянь с широкой улыбкой произнёс: — Слухи о чудесах вашего сундука и впрямь дошли до резиденции клана Цзян. Между нами говоря, ещё ни разу не доводилось слышать о городах, скрытых в ларцах. Было бы очень интересно на это взглянуть. Разумеется, мы собираемся заплатить, как и все. — Ну что вы, считайте это скромным подарком от нашего клана вашему ордену, — добродушно отмахнулся Шэнь Хайян. — В конце концов, я его просто нашёл. Денежная плата лишь сдерживала поток любопытствующих. Присаживайтесь, сундук сейчас принесут. — Почему бы просто не отказывать праздным зевакам? — спросил Цзян Чэн, когда они устроились за длинным резным столиком. Шэнь Хайян с улыбкой развёл руками. Вздёрнутые внешними уголками вверх «глаза феникса» придавали его лицу лукавое выражение. — Простая прихоть. Мне очень нравится встречать новых людей и смотреть на их удивлённые лица. Это отличное развлечение для моего возраста. Договорив, он с улыбкой оглянулся на дверь. В зал медленно вошла девушка в изысканном одеянии, по бирюзовому подолу вышивкой вились рыбки в такт её шагам. Она аккуратно села перед столиком и продемонстрировала шкатулку в своих руках. Стоило ей приоткрыть крышку, как комната наполнилась цитрусовым ароматом. — Я бы хотел угостить своих дорогих гостей чаем с апельсиновой цедрой, — доброжелательно произнёс Шэнь Хайян. — Ох, не стоит, мы совсем не хотим вас обременять, — растянув губы в улыбке, отклонил предложение Вэй Усянь. Но не успел он закончить, как вошла ещё одна девушка со шкатулкой в руках. Её голубой наряд был расшит узором из змеиной чешуи. Она опустилась рядом с первой девой и раскрыла шкатулку, давая насладиться тонким цветочным духом. — Тогда как насчёт хризантемового чая? — не теряя ни капли добродушия, продолжил Шэнь Хайян. — Вы так щедры! Но мы совсем не хотим задерживаться, — не меняясь в лице, ответил Вэй Усянь. И снова в комнату вошла дева, на этот раз в изумрудном ханьфу. Она дополнила ряд изящных красавиц, разместившись на циновке. Заколка в высокой причёске мерцала дымчатыми округлыми камнями. Вблизи на ткани её наряда Вэй Усянь с некоторым удивлением обнаружил вышитых лягушек. Миниатюрной рукой с тонкими пальцами девушка приоткрыла шкатулку, выпуская свежий запах зелёного чая. — Ох, я всё-таки надеюсь вас уговорить! — с весёлой укоризной покачал пальцем Шэнь Хайян. — Мои дочери приберегли для гостей лучшие сорта. Может, вы хотя бы не откажетесь от женьшеневого чая? Заклинатели переглянулись. Отвергнуть такой дорогой подарок было уже сродни оскорблению. Вэй Усянь склонил голову: — Мы почтём за честь. Слуги принесли бамбуковый чайный поднос и тонкий дорогой фарфор, тут же обдав кипятком пиалы, заварочный и разливной чайники. Девушка в изумрудном одеянии пересыпала чай в керамическую плошку и закрыла шкатулку. Две её сестры уже вышли из комнаты, и она медленно последовала за ними. Вэй Усянь проводил девушку взглядом. Чем глубже она уходила в тень коридора, тем ярче переливались драгоценные камни на её заколке, испуская потусторонний зеленоватый свет. Промыв листья и слив воду в прорези полого подноса, слуги заварили чай. Они перелили его в разливную ёмкость и наполнили пиалы едва окрашенным напитком. Когда ритуал был завершён, все приступили к чаепитию. Вэй Усянь испил чай одним глотком и, приподняв пустую пиалу, посмотрел её на свет. Она полупрозрачно просвечивала, как кожа на кончиках пальцев. Действительно дорогая вещица. От добавки он отказался, с мягкой улыбкой пристроив пиалу на стол и накрыв её ладонью. Его спутники тоже отставили опустевшие чаши. — Право слово, чай великолепен! Будь у меня всё время мира, я бы непременно потратил его на распитие этого напитка, но мы действительно спешим. Шэнь Хайян понимающе кивнул и велел слугам всё подготовить. Не прошло много времени, как несколько человек внесли в зал прямоугольный деревянный сундук, осторожно опустив его перед гостями. С виду он был совсем простым: не было на его торцах ни резьбы, ни украшений, даже роспись отсутствовала. И, будто этого мало, его очевидно потрепали стихии — дерево было тёмным, набухшим от сырости и издавало тяжёлый гнилостный запах. На углах виднелись щербины, словно сундук неоднократно ударялся о каменистое дно. В столь изысканной обстановке ларец представлял собой весьма контрастную картину. — Прошу, молодые господа, — с улыбкой подходя к сундуку и плавным движением кладя на него ладонь, сказал Шэнь Хайян. — Вы же пришли за этим. Переглянувшись последний раз с Лань Ванцзи и Цзян Чэном, Вэй Усянь в ожидании вытянул шею. Он не мог отрицать — ему было любопытно. Цзян Чэн же смотрел на ларец с таким видом, будто ожидал, что в следующий миг из него выскочит орда демонов. По лицу Лань Ванцзи, как всегда, ничего нельзя было определить, но брови его словно были чуть более напряжены. Шэнь Хайян медленно распахнул сундук. Почему-то петли не издали и скрипа, хотя ларец долгое время находился в воде. Открывшееся зрелище поистине завораживало. Изящный город был такой крохотный, какой увидишь только с высоты полёта на мече. Миниатюрные дома обрамляли миниатюрные улицы и были такими детальными, словно их сделал одарённый мастер. Если приглядеться, можно было увидеть, как цветными точками по ним двигались маленькие, будто муравьи, люди. Весь город казался творением ювелира: стены домов переливались перламутром, столбцы и балки блестели, как тёмный агат. Черепица так и сверкала драгоценными камнями, а торговые ряды на рынке пестрели шёлковыми лоскутами. Вэй Усянь смог разглядеть несколько храмов и нависающий над крышами дворец, прежде чем город вдруг стал стремительно разрастаться. Дома вытягивались ввысь и раздавались вширь, мгновенно заполонив всё вокруг. Не успел Вэй Усянь выдохнуть, как обнаружил себя на оживлённой улице — по ушам ударил городской шум. Он огляделся по сторонам, но ни Цзян Чэна, ни Лань Ванцзи рядом не было, как и Шэнь Хайяна. Переведя дух после внезапного перемещения, Вэй Усянь решил осмотреться. Он видел опьяняюще ароматные сады, где цветы разных времён года распустились одновременно. Смотрел на уличные выступления чужеземных акробатов в диковинных газовых нарядах, бесстыдно оголяющих руки и животы. Прохаживался меж рыночных лотков, где лежали товары всех мастей: заморские фрукты, благовония и специи соседствовали с россыпями рубинов, яшмы и искусных серебряных украшений. Чувствовал доносящиеся из таверн аппетитные запахи невероятных блюд. Трогал стены и выставленные на продажу изделия. Всё казалось живым и настоящим. Купив мерцающую, как золото, локву, Вэй Усянь шёл по улице и с задумчивым видом подбрасывал плод в руке. Уже было надумав откусить кусочек, он внезапно заметил впереди нечто знакомое. Его лицо осветилось радостным оживлением, он запихнул локву за пазуху, тут же о ней позабыв. Вэй Усянь припустил что есть духу, пока наконец их не догнал. Это были дети в белоснежных клановых одеждах Гусу Лань. Два мальчика — один помладше, другой постарше — шли, взявшись за руки. Он обежал их несколько раз, чуть ли не сгорая от любопытства, но ребятишки словно совсем его не замечали. Присмотревшись к их внешности, Вэй Усянь даже закусил губу от восторга. У мальчика помладше было свежее, как бутон цветка, очаровательное лицо и грустные светло-прозрачные глаза, подобные зелёному чаю. Ребёнок постарше был словно близнецом своего спутника, но на две головы над ним возвышался. Его тёмные глаза излучали тепло и доброжелательность. У обоих мальчиков белели на лбу клановые ленты с вышитыми облаками. Это определённо были маленькие Лань Чжань и Лань Хуань, братья-нефриты. Вэй Усянь ожидал встретить нечто подобное. Хотя увидеть именно их он никак не рассчитывал. Вэй Усянь тенью последовал за детьми, с умилением поражаясь миниатюрности братьев Лань. С виду младшему не дашь больше семи лет. Хоть Лань Чжань и был совсем маленьким, он уже старался держать спинку очень ровно, высоко подняв подбородок. Лань Чжань так в этом усердствовал, что, не глядя на дорогу, порой запинался. Старший брат бережно поддерживал его под руку каждый раз, не давая упасть. Это было невероятно трогательное и смешное зрелище, Вэй Усянь едва сдерживал ладонью рвущийся наружу смех. Однако в какой-то момент Лань Хуань всё-таки упустил руку брата, и Лань Чжань, споткнувшись, упал на мостовую. Вэй Усянь, не подумав, бросился было вперёд, но Лань Хуань с расстроенным видом уже помогал брату подняться. Встав на ноги, маленькая фигурка покачнулась. Белый подол из тонкой ткани был весь в пыли, а на коленях, помимо следов грязи, медленно разрастались красные пятна. Несмотря на то, что Лань Чжань очевидно должен был испытывать боль, он не расплакался. Лишь тонкие бровки свело на переносице от напряжения. А вот Лань Хуань явно огорчился. Он оглянулся, видимо, ища место, где можно расположиться, и увлёк Лань Чжаня к ближайшей скамье. Лань Хуань помог брату присесть и опустился перед ним на корточки, чтобы осмотреть кровоточащие ссадины. Когда он отвёл подол, взгляду предстали разбитые коленки. Вэй Усянь сам в детстве получал такие раны в немыслимых количествах, но до чего странно было видеть их на теле Лань Чжаня! Пусть и совсем маленького. Однако стоило признать, что тот упал крайне неудачно, порвав штаны и ссадив много кожи — кровь всё не унималась. Лань Хуань с грустным вздохом достал платок из рукава и, разделив его надвое, принялся осторожно перевязывать повреждения. — Прости, Ванцзи, — с трогающей сердце печалью сказал он, — твой брат не смог тебя защитить. Маленький Лань Чжань покачал головой. На его лице застыла такая несвойственная детям сосредоточенная серьёзность, что это могло бы быть смешно. Но Вэй Усянь почему-то испытывал только нежное умиление. — Ты не виноват. Это я неуклюж. Лань Хуань тепло ему улыбнулся, закончив перевязку и опуская безнадёжно испорченную ткань одеяния обратно. — Не вини себя. Я старше, и я несу за тебя ответственность. Особенно когда мы одни, — он поднялся и сел на скамью рядом с братом. — Что-то случилось, Ванцзи? Ты сегодня рассеянный. Лань Чжань приоткрыл рот, но, ничего не сказав, закрыл. Его детское личико в замешательстве нахмурилось. — Сегодня утром я видел тебя с группой старших адептов. Они что-нибудь тебе сказали? — намеренно лёгким тоном спросил Лань Хуань. Лань Чжань сначала неуверенно кивнул, потом покачал головой: — Они не разговаривали со мной. Я стоял позади. Они обсуждали маму. На миг светлое, как луна, лицо Лань Хуаня омрачилось. Он спросил: — И что же они говорили? Маленький Лань Чжань прикусил губу. Он не смотрел на брата, уставив взгляд на кровавые пятна на коленках. — Они сказали, что матушка не любила отца. Что он взял её в жёны против воли и запер в том домике. Что это было ошибкой, и даже хорошо, что она ушла сама… — перечислил Лань Чжань ровным безжизненным тоном. Брови Вэй Усяня взметнулись вверх. До него доходили слухи только о том, что мать нефритов была тяжело больна и потому не показывалась на людях. Пока в конце концов не умерла. Но чтобы кто-то из клана Лань удерживал свою жену против воли? Запер её? Чтобы подобная история произошла в таком строгом и благочестивом ордене, как Гусу Лань — верилось с трудом. Лань Хуань зажмурился и глубоко вздохнул. Хоть он и вёл себя очень по-взрослому, он тоже был ещё ребёнком. Старший брат положил ладонь на голову Лань Чжаня и стал ласково перебирать смоляные пряди. — Мне сложно судить о чувствах матери. Но отец взял её в жёны, чтобы защитить. Он её очень любил. Напряжённые брови Лань Чжаня приподнялись, он повернулся к брату: — Защитить? Лань Хуань, печально улыбаясь, кивнул. — Наша мама… совершила преступление. Ей грозила страшная кара, поэтому отец решил взять её в жены. Брак защитил её. В нашем клане ей больше ничего не грозило. Однако из-за вины ему пришлось пойти на другой шаг: запереть маму и себя. Именно поэтому мы навещали её так редко. — Мгм, — сказал Лань Чжань, снова опуская взгляд. — Чтобы защитить… Лань Хуань с теплотой взял его за руку и помог подняться: — Всегда хочется защитить того, кого любишь. Видя непонимающий взгляд брата, Лань Хуань с дразнящей улыбкой продолжил: — Ты знаешь, в нашем клане все носят неприкосновенные ленты, — он, не трогая напрямую, провёл пальцами над лобной лентой Лань Чжаня. — Тебе ещё пока не говорили об этом, но они не совсем неприкосновенны. Человек, которого ты полюбишь и захочешь защитить, может до неё дотрагиваться. Такому человеку принято отдавать свою ленту. Это значит, что он может войти в клан, стать семьёй. Лань Чжань слушал как заворожённый, он медленно кивнул. Лань Хуань солнечно ему улыбнулся: — Давай вернёмся на праздник. Нас, наверное, уже ищут. Маленькие братья Лань прошли мимо Вэй Усяня, даже не заметив его. Он стоял, потрясённо глядя им вслед. Услышанное медленно укладывалось в голове. Вэй Усянь, сгорая от стыда, схватился за голову, под руки попался шёлковый срез. Небеса, какой же он идиот!!! Он же постоянно трогал Лань Ванцзи за ленту! Да ещё и повязал такую же себе! «Вот почему у Лань Чжаня было такое лицо…» — потерянно подумал он. Вэй Усянь, продолжая ошеломлённо бормотать, последовал в сторону, куда ушли маленькие братья-нефриты. Он вышел на красочную площадь, полную людей. Она была окружена цветистыми торговыми лавками, где продавали горячую снедь и сахарно пахнущие сладости, соседствующие с игрушками для детей, праздничными масками и бумажными вертушками. Всё было украшено полоскающимися на ветру лентами и красными фонарями. Кто-то в толпе разносил корзины с ароматными лепестками цветов, разбрасывая их в воздухе в таких количествах, что они уже полностью покрывали землю, как цветочный ковёр. Необычное чувство охватило Вэй Усяня при взгляде на это зрелище, оно казалось ему странно знакомым. Он так увлёкся рассматриванием, что едва не забыл, зачем сюда пришёл. Досадливо вздохнув, он вошёл в толпу. Может, ему удастся снова найти детишек Лань, хотя на это он почти и не надеялся. Некоторое время Вэй Усянь прогуливался по площади, наслаждаясь задорными трелями играющих «Океан радости» дицзы и эрху. Он даже прикупил нелепую маску у местного продавца, тут же надев её на себя. Вот так его даже свои не признают! Вэй Усянь уже начал скучать, когда он всё-таки заметил в толпе белые одежды братьев Лань и поспешил к ним. Лань Чжань стоял под руку с братом, устремив куда-то заворожённый взгляд. До Вэй Усяня донёсся ласковый вопрос Лань Хуаня: — Ты уже долго смотришь на эту девочку, Ванцзи, тебе она понравилась? На лице Лань Чжаня отразилось замешательство, а уши запунцовели. Вэй Усянь с острым любопытством глянул туда же, но обзор закрывали спины сходящейся в кольцо толпы. Вдруг с той стороны раздался детский пронзительный крик. Заинтригованный Вэй Усянь стал проталкиваться туда, где толпа уплотнялась, явно окружив что-то интересное. Когда он наконец сумел пробиться сквозь сомкнутые спины в цветных шелках, то замер, не веря своим глазам. Он шарахнулся было назад, но толпа раздражённо вытолкала его обратно. Сердце колотилось как бешеное, Вэй Усянь никак не мог унять панику внутри себя. Там была собака. Собака! Собака! Оскаленная пасть и клыки, тяжело вздымающиеся бока. Она рычала на какого-то ребёнка и тот кричал-кричал-кричал. И Вэй Усянь его понимал, ему самому хотелось кричать. Или он уже кричал? Он кричал, плохо понимая и плохо видя — пелена слёз застилала глаза. Пока внезапно его не обдало знакомым запахом сандала — тёплые ладони решительно обхватили Вэй Усяня. Он судорожно вздохнул, цепляясь за Лань Ванцзи, как тонущий цепляется за соломинку. — Лань Чжань, Лань Чжань! — почти рыдая, частил он. — Убери её! Убери! Лань Ванцзи дёрнулся, видимо, чтобы исполнить просьбу, но Вэй Усянь в ужасе обхватил его ещё крепче: — Нет-нет-нет! Не уходи! Лучше держи меня, Лань Чжань! Его снова окружили прохладные рукава. — Держу, — тихо на ухо сказал Лань Ванцзи. В кольце рук, тесно прижавшись к нему, Вэй Усянь медленно успокаивался. Вот и рычание собаки стихло, она заскулила, явно куда-то удаляясь. Стих и крик ребёнка. Вэй Усянь приоткрыл глаза, смаргивая панические слёзы. Окружение расплывалось, пока из пятен не проступили чётко две детские фигуры: девочки в фиолетовом платье, сидящей прямо на земле, и маленького Лань Чжаня рядом с ней. Он моргнул ещё раз, его внезапно пробрала дрожь от узнавания. Всё сложилось: и праздник, и собака, и мальчик в белом, который её прогнал… То была не девочка, это был он сам! Как он мог забыть?! Тем временем маленький Лань Чжань безуспешно пытался успокоить маленького Вэй Ина: — Посмотри, она ушла. — Она вернётся, вернётся-а-а-а! — рыдал мальчишка, икая и размазывая слёзы по лицу. Впрочем, догадаться по виду, что это мальчик, было сложно — он был одет в наряд девочки, а завязанные в два пучка волосы украшали ленты и цветы. На лице маленького Лань Чжаня смешались тревога и непонимание. Он, явно не зная, что делать, взял Вэй Ина за руку, а другой стал успокаивающе гладить по голове. Совсем как старший брат недавно. — Если она вернётся, я её снова прогоню, — заверил он. — Но я не знаю тебя, — всё ещё продолжая всхлипывать, но уже понемногу успокаиваясь, сказал Вэй Ин. — Ты уйдёшь, а она снова вернётся! Лань Чжань закусил губу и нахмурил бровки, напряжённо что-то обдумывая. — Если я всё время буду рядом, то смогу всегда тебя защитить. Маленький Вэй Ин даже плакать перестал, изумлённо приоткрыв рот. Он бесхитростно спросил: — Но как ты это сделаешь? Госпожа Юй точно не разрешит тебе остаться! Лань Чжань поднял руки и медленно развязал ленту, с захватывающей дух доверчивостью протягивая её на ладонях Вэй Ину: — Если ты возьмёшь её, то можешь вступить в наш клан, стать семьёй. Я буду рядом и никогда не дам тебя в обиду. Вэй Ин с любопытством воззрился на ленту, тут же взяв её в руки и принявшись рассматривать со всех сторон. — Это мне? — спросил он, ослепительно улыбнувшись. — Вот это да! Она переливается! Лань Чжань смотрел на него, не отрываясь, зачарованным взглядом. Улыбка словно осветила зарёванное личико Вэй Ина. Тот утёр слёзы и, поднявшись с усыпанной лепестками земли, закружил вокруг Лань Чжаня. — Какой ты красивый! Почти как я! — с восторгом воскликнул он, потом задумался. — Хотя… нет, даже красивее меня! А у вас в клане все такие? Там хоть весело? Мне не будет скучно? Засыпанный вопросами Лань Чжань явно не находил, что сказать. Лишь мочки его ушей покраснели, пока он не сводил взгляда с Вэй Ина, радостно бегающего вокруг, словно и не он совсем недавно рыдал от страха. Наконец Вэй Ин остановился и с улыбкой заглянул в его лицо: — Ух ты, светлые глаза! Как вода! Красиво! — искренне похвалил он, очевидно заставив Лань Чжаня смешаться от смущения. — Как тебя зовут? Тот не сразу, но с трудом смог ответить: — Лань Чжань... А твоё имя? Вэй Ин открыл было рот, но его прервал внезапный возглас: — А-Ин! Что ты тут делаешь?! — на свободный от людей пятачок вдруг выбежал Цзян Фэнмянь и подхватил маленького Вэй Ина на руки. — Ты же должен быть дома, в Пристани Лотосов! Одновременно с ним сквозь толпу смог наконец пробраться и юный Лань Хуань. Он подбежал к брату, с явным удивлением замечая, что лента Лань Чжаня перекочевала в руки Вэй Ина. Цзян Фэнмянь изумлённо оглядел наряд своего подопечного: — Почему ты так одет? Ты плакал? — Цзян Фэнмянь тревожно утёр влагу с его щёк. Вэй Ин виновато закусил губу. Опустив глаза и смущённо нахмурившись, он произнёс: — Простите, дядя Цзян. Я понимаю, вы не хотели брать меня с собой... Но мне тоже очень хотелось пойти на праздник вместе с вами! Я стащил платье и спрятался среди шимэй… — Небеса, А-Ин! Просто ты пока слишком мал! Тебе надо было подождать всего год, и тебя тоже стали бы брать на праздники. Но мне стоило знать, что ты нипочём с этим не смиришься, — Цзян Фэнмянь со смехом ущипнул за щёку насупившегося мальчика. — А это что у тебя? Он обратил внимание на белую ленту, которую всё это время Вэй Ин сжимал в кулачке. — Мне подарил её Лань Чжань! — с восторженной улыбкой он продемонстрировал свой трофей. — И теперь я могу уйти с ним в его клан! Цзян Фэнмянь вскинул брови, а Вэй Ин задумался, его лобик пересекли неуверенные морщины: — Но тогда я больше не увижу дядю Цзяна и А-Ли, и А-Чэна… Как же тогда быть? — он обернулся и с тоской посмотрел на стоявшего в оцепенении Лань Чжаня. Лань Хуань же едва сдерживал смех. Он откашлялся. То, что он говорил дальше, потонуло в гомоне заскучавшей толпы, кольцо смялось, все стали расходиться. Вэй Усянь, всё ещё сжимающий в объятиях Лань Ванцзи и полностью ушедший в сцену перед глазами, вздрогнул. Он оторопело отодвинулся, пытаясь осмыслить всё, что увидел. Небеса, он ещё больший идиот, чем думал! Вэй Усянь хотел коснуться лица, чтобы убрать соляные следы со щёк, но наткнулся на маску — совсем про неё позабыл. Он перевёл взгляд на Лань Ванцзи. По его виду, как всегда, было сложно понять, о чём тот думает, однако Лань Ванцзи внимательно смотрел в ответ. Вэй Усянь медленно отнял маску от лица. У него не было слов. — Ох, господа, вот вы где, — вдруг раздался за ними добродушный голос. Вэй Усянь обернулся. Улыбчиво прищурясь, совсем рядом стоял Шэнь Хайян, а позади недовольной тенью маячил Цзян Чэн. Шэнь Хайян протянул руку вперёд: — Сундук порой разбрасывает кого куда по всему городу. Рад, что смог вас найти. Надеюсь, вы с молодым господином Лань увидели всё, что хотели, — его раскрытая ладонь качнулась. — Давайте завершим нашу прогулку. Вэй Усянь заторможенно кивнул. Они повиновались. Если раньше дома стремительно увеличивались, то теперь они уменьшались до тех пор, пока все присутствующие не оказались в комнате рядом с сундуком. Завершение встречи вышло скомканным. Вэй Усянь задумчиво молчал, поэтому Цзян Чэн, смерив его взглядом, попрощался с хозяином, поблагодарив за любезный приём. — Всегда рад оказать услугу молодым господам из великих орденов, — его круглое лицо расплылось в улыбке, из-за разреза глаз она казалась лукавой. — Заходите ещё. Я всегда буду счастлив вас принять. Когда они отошли от ворот на приличное расстояние, Цзян Чэн раздражённо бросил Вэй Усяню: — Что с тобой, скажи мне? У тебя был такой бледный вид, что я решил поскорее оттуда уходить. В том городе что-то случилось? — на последнем вопросе его голос самую малость смягчился, и не поймёшь, если не знать Цзян Чэна как облупленного. — Нам стоит позвать старших адептов, чтобы разобраться с этим делом? Вэй Усянь покачал головой, задумчиво рассматривая дорогу под ногами: — Не волнуйся, просто устал. Закончим с ним в другой день. Он бросил на Лань Ванцзи осторожный взгляд, прежде чем вскочить на меч. Лань Ванцзи же вёл себя невозмутимо, словно увиденное в городе не произвело на него совершенно никакого впечатления. Да и с чего бы? Обычная нелепая история из детства. Похоже, лишь у одного Вэй Усяня только что перевернулся мир. Были сумерки, когда они добрались до дома. Цзян Чэн ушёл вперёд, тогда как Вэй Усянь замедлился, и Лань Ванцзи, посмотрев на него, тоже. Они поотстали. — Лань Чжань, — Вэй Усянь облизал пересохшие губы. — Я бы хотел… извиниться. Лань Ванцзи перевёл на него прохладный взгляд. — За ленту, за… — Вэй Усянь сделал неуверенное движение рукой. — За всё это. Все мои глупые шуточки. Я не помнил… не знал, что лента означает на самом деле. Он остановился, задумчиво захватив конец ленты на себе и накрутив его на палец. Внутри что-то неприятно потянуло от мысли, что пора её возвращать. — Она ведь твоя, верно? Та лента, что ты дал мне в детстве? Лань Ванцзи тоже остановился и бесстрастно кивнул. Вэй Усянь искоса на него посмотрел и нервно улыбнулся: — Прости, что так вышло. Ты, видимо, принял меня за девочку. А я потом эту ленту так и не отдал. Да и забыл об этом случае. Ты теперь носишь другую, но всё равно неправильно держать у меня доставшийся по ошибке такой важный для вашего клана знак, — он развязал ленту, распустив волосы, и протянул её Лань Ванцзи. — Вот, возвращаю. Лань Ванцзи долго смотрел на белеющую в темноте шёлковую полосу и покачал головой: — Нет. Она твоя. Вэй Усянь ошеломлённо моргнул. Сердце забилось быстрее. — Но… Это же было глупой ошибкой! Да и что подумают другие, если она у меня останется? Лань Ванцзи приблизился и, накрыв его ладонь своей, сжал пальцы Вэй Усяня вокруг ленты. От этого жеста и тепла его руки Вэй Усяня охватило дрожью. — Я сделал свой выбор тогда. Всё это время я от него не отступался. И не намерен. Сказав это, он некоторое время пристально смотрел в глаза приоткрывшего от изумления рот Вэй Усяня и удалился. Вэй Усянь ничего не понимал.