Сердце вдребезги

Особняк Мстителей Манхэттен, Нью-Йорк, Нью-Йорк, США       Приходил в себя Брюс медленно и болезненно, а когда осознал, что произошло, процесс лишь замедлился.       Вот именно поэтому он не хотел ввязываться в тренировки, не хотел быть среди людей, не хотел быть частью команды, даже если это означало спасти несколько жизней, или Манхэттен, или даже весь мир.       — Старк! — выкрикнул Стив своим самым кэпамериканским голосом. — Поднимайся.       Брюс придержал голову, будто раскалывающуюся надвое от боли. Обычно он просто очухивался, но для этого ему сначала нужно превратиться… превратиться обратно.       — Старк, — присоединился к Кэпу Хоукай, — это уже не смешно. Давай-ка, Шлемоголовый, включай свет взад и двигайся.       Освещение в комнате было включено, так что речь шла явно не о нём. Открыв глаза, Брюс застонал от ощущения, что он ещё слишком велик для собственной растянутой кожи, а Тони — Железный человек — лежит у его ног. Огоньки в прорезях шлема погасли, но куда более тревожно выглядел мерцающий с едва слышимым треском, будто почти перегоревшая лампа, реактор. Брюс был уверен, что это очень нехорошо. Как и то, что грудная пластина была будто кем-то вдавлена внутрь дюймов эдак на десять от нормального изгиба.       — Может, он не притворяется? — первой решилась озвучить Наташа, и остальные начали подтягиваться ближе, с подозрением косясь на всё ещё крайне необычно трансформирующегося Брюса. Тони молча и недвижимо лежал на полу, реактор в последний раз мигнул и с тихим шипением издох.       — Нет, — выдавил Брюс, вцепившись себе в волосы, принуждая другого парня отступить, отвалить и оставить ему штурвал. Подобное обращение, пусть и редкое, тому никогда не нравилось, но Брюс был неколебим.       — Старк? — снова позвал Стив, уже менее уверенно, и медленно приблизился, одной рукой удерживая щит — из страха, а вторую решительно сжав в кулак.       — Похоже, занемог, — заметил Тор.       Брюс упал на колени возле брони. Та была по-прежнему неподвижна, но теперь всё было иначе. Не потому, что погас свет, а потому, что Брюс мог…       — Тони, пожалуйста… — прошептал он и дёрнул броню. Грудная пластина — то, что от неё осталось — была вся смята и перекручена, и Тор со Стивом подошли, чтобы её убрать. Тор, никого не спросясь, сорвал с Тони шлем, и было большим везением, что тот не покатился по полу вместе с головой.       Лицо Тони было очень спокойным. Брюс вспомнил другой такой случай, буквально недавний, но всё виделось как в тумане, потому что воспоминание было не его, а другого парня… Теперь у Тони на губах была кровь, чуть смазанная, и Брюс потянулся к его шее проверить пульс: настолько слабый и прерывистый, что Брюс едва его нащупал.       — Надо вынуть его из брони, — быстро проговорил Брюс. Всё ещё была вероятность того, что броня, как и должно, приняла на себя весь удар, и хотя питающий её реактор отключился, реактор в груди Тони всё ещё работает.       Стив согласно кивнул.       Проще сказать, чем сделать; было очевидно, что тупой силой броню так просто не вскроешь, и даже если Тор, если дать ему время, способен отодрать её деталь за деталью, это может лишь сильнее навредить Тони. В тот миг, когда грудная пластина наконец-то поддалась, Стив замер, а Наташа, охнув, отступила назад.       Крови под пластиной было больше, но не слишком много. Реактор… Ну, достаточно сказать, что он выглядел так, будто «кто-то» вбил его самую малость глубже обычного, и он едва-едва мерцал родным голубым, совсем как тот, что в костюме ровно перед тем, как окончательно сдохнуть. Брюс заключил, что броня не справилась и грудная клетка Тони приняла на себя основной удар; реактор был сломан, и теперь Брюс припоминал всё, что Тони ему о нём рассказывал.       — Нам нужно… — Он усиленно работал головой. Что ещё нужного сейчас он знает о Тони? Что было до реактора?       — Уверен, у него где-то есть запасной, — заметил Хоукай.       — Вряд ли особо поможет: стенки гнезда сломаны. Нужно переустанавливать и… Шрапнель. — Если остальное может и не убить Тони, она всё ещё подбирается к его сердцу…       — Насколько я помню, до того как он изобрёл свой первый миниатюрный реактор, там был запитанный от автомобильного аккумулятора магнит, — выдала Наташа, наверняка вычитавшая это в одном из отчётов о Тони и его нашумевшем побеге из афганской пещеры.       — Должно сработать, — кивнул Брюс.       — Просто скажи, что тебе нужно, — отчеканил Стив, — и мы всё добудем, док.       Больше всего это походило на систему жизнеобеспечения каменного века, но оно работало — Тони всё ещё был жив, и это заботило Брюса в первую очередь. Теперь, когда шрапнель была обуздана, пришло время сосредоточиться на прочих задачах.       В основном требовалось пересобрать из повреждённых рёбер грудную клетку, починить, а то и заменить треснувшее гнездо и наконец — собрать новый дуговой реактор.       Всё шло довольно неплохо, пока Брюс не добрался до последнего пункта. Тони не делился с ним последними доработками реактора, а даже если бы и делился, в этой области науки Брюс разбирался недостаточно хорошо. Конечно, за проведённое в Башне время он видел достаточно различных процессов, связанных с работой брони, возможно, больше, чем кто-либо ещё, потому что Тони нравилось ему хвастаться… но это ни разу не означало, что он сможет хоть что-то из этого повторить.       Однако он чуть не убил Тони, и будь он проклят, если не будет стараться изо всех сил его починить. Но как бы там ни было, пока Тони оставался без сознания (и создавалось впечатление, что ему это состояние нравится), Брюс мог только ждать, пока ЩИТу удастся взломать базы, и надеяться, что после этого получится в них разобраться.       Был и другой путь: попытаться уломать ДЖАРВИСа, пусть и без особой надежды, что это сработает. Возможно, достаточно логическое обоснование могло бы заставить того поделиться секретами и даже помочь со сборкой, но Брюс в этом сильно сомневался. Там, за вежливым голосом и утончённой речью, скрывались некие основные правила, и Брюс знал, что Тони никогда бы не допустил, чтобы его технологии можно было украсть, воспользовавшись лазейкой в системах ДЖАРВИСа.       — Старк создал для питания реактора новый элемент. — Наташа, конечно, не могла не разрушить последнюю надежду. — Года два назад.       Потрясающе. Если только у Тони где-то не припрятан запас, ему хана. А они проверили и перепроверили, и всё указывало на то, что у Тони на данный момент попросту нет никакого запасного реактора или хотя бы источника энергии для него.       — А до того он что использовал? — уточнил Брюс, стараясь никак не выдать чувство, будто его только что хорошенько пнули в живот.       — Палладий. Но чем дольше использовал, тем сильнее тот его отравлял.       — Но его я по крайней мере могу добыть. Он же собрал первый в пещере, да?       — Да. — В согласии слышалось сомнение. — Многие пытались воссоздать миниатюрный дуговой реактор, но никто не преуспел. Для этого нужен доступ к его чертежам, если они у него вообще были.       Брюс сейчас очень хотел верить, что Тони, подобно большинству учёных и изобретателей, вёл хоть какие-то записи о своих экспериментах. Это означало бы, что где-то сохранились чертежи дугового реактора обоих типов и данные об элементах питания.       — ДЖАРВИС, — позвал он.       — Да, доктор Бэннер?       — Можешь ли ты каким-либо образом показать чертежи и записи, связанные с миниатюрным дуговым реактором и палладиевым ядром?       — Мне жаль, но у вас нет доступа к этой информации.       — Просто замечательно, — вздохнул Брюс, стянул очки и сжал пальцами переносицу.       — ЩИТ до них доберётся, — подбодрила Наташа и, окинув напоследок Тони взглядом, вышла из комнаты. Сбежала, если судить по скорости передвижения.       Взглянув туда же, Брюс присел у кровати. Грудь Тони перетягивало множество бинтов, удерживающих медленно срастающиеся рёбра в правильном положении и прикрывающих раны там, где повреждённая броня взрезала плоть. Брюс вернул стенки гнезда для реактора туда, где им положено быть, и хотя врачи позаботились о внутреннем кровотечении, он до сих пор боялся, что оно начнётся снова. А Тони всё не просыпался. Жизненные показатели, пусть и были далеки от идеала, больше не скакали, мозговая деятельность выглядела нормально, но сознание всё не возвращалось, и Тони не мог разъяснить Брюсу детали, необходимые для его спасения.       Надо сказать, что ЩИТ обычно не разочаровывал, когда дело касалось добычи информации из сопротивляющегося источника. Конечно, добытые обрывки были далеки от подробной и понятной инструкции, но Брюс был только рад отвлечься на головоломку, вместо того чтобы пялиться на бессознательного Тони и раз за разом возвращаться в тот момент, когда всё пошло не так. Похоже, даже другой парень понял, что сделал что-то неположенное, и именно потому Брюс так быстро превратился обратно.       Тони дал ему доступ в большую часть своих лабораторий, и Брюс воспользовался этим для работы над реактором, но при этом как минимум один из экранов всегда показывал палату Тони, а ДЖАРВИС дал обещание информировать Брюса о любых изменениях его состояния.       Но даже с чертежами, знанием последовательности и заметками Брюс как минимум раз в час заходил в тупик. Ему требовалась вся сила воли, чтобы от отчаяния не начать швыряться вещами в стены — и чтобы не обернуться. От его успеха или провала зависела жизнь Тони, и Брюс был полон решимости не дать ему умереть.       Так что он раз за разом сжимал пальцами переносицу, делал глубокий вдох и опять перерывал все кусочки головоломки в поисках подсказки для решения очередной проблемы. И повторял себе, что это как учиться ходить: шажок за шажком.       На следующий день заглянул Фьюри — посидеть у кровати Тони, уточнить, не может ли он, то есть обширный высококвалифицированный штат ЩИТа, ещё чем помочь. Брюс ядовито поинтересовался, не воссоздадут ли они совершенно случайно устройство, удерживавшее Тони живым последние несколько лет, и больше Фьюри с предложениями не лез.       — Ты не виноват, — только и сказал ему Фьюри. — Ему следовало осмотрительнее бросаться на тебя, когда ты в большой форме.       Брюса это тоже до сих пор беспокоило: он несколько раз пересмотрел запись инцидента и видел это — видел, как Тони действительно в прямом смысле бросается под удар. Что было способно стать причиной подобного поведения? Может, Тони и вёл себя так, будто ничуть не боится другого парня, но к этой тёмной стороне Брюса он всегда относился с почтением, несмотря на тычки острыми предметами и прочую ерунду.       — Последние несколько дней он был немного не в себе, — пожал плечами Брюс. — Но независимо от… Не вижу ни единой причины полагать, что я не виноват хотя бы отчасти.       Посмотрев на него так, будто всё ещё не убеждён, Фьюри молча вышел. Брюс вернулся к работе, но каждый раз, стоило ему прикрыть глаза, видел, как Железный человек бьёт Халка в лицо, падает от удара на пол и после следующего удара перестаёт шевелиться. Видит мгновение, когда металл брони сминается, неспособный сдержать чистую нечеловеческую мощь… миг, когда кулак врезается Тони в реактор…       Миг, когда Халк разбивает его сердце.       Нет, Брюс ни за что не даст ему умереть. Только не под его присмотром. Не сейчас, когда у мира есть технология, способная его спасти.       Пеппер Поттс прибыла спустя пару дней после инцидента. Видимо, никто даже не подумал сразу ей сообщить, и она лишь упомянула, что «с Тони всегда так». На её лице мелькнуло странное обеспокоенное выражение, когда она опустилась на край кровати, а Хэппи Хоган не отступал от неё ни на шаг. Брюс окинул взглядом их, Тони и подумал, что что-то тут не так; а позже, когда Пеппер вышла умыться, Наташа сказала, что они с Тони расстались буквально за несколько дней до.       Каким-то образом это всё объясняло, хотя вряд ли кто, кроме Брюса, полагал, что сиятельный Старк способен страдать из-за разбитого сердца. Однако именно на это и было похоже: Пеппер сказала, что Тони с тех пор не разговаривал ни с ней, ни с мистером Хоганом, который, похоже, имел к этому отношение, и… чуть ли не буквально едва переступив порог особняка, нарвался на Халка.       От всего этого у Брюса во рту появился мерзкий привкус, хотя вряд ли он отвечал за эмоциональное состояние Тони, особенно учитывая, что тот не спешил поделиться этим ни с кем из команды. Ну, не то чтобы Тони вообще часто выворачивал душу, но мог внезапно разговориться, и Брюс полагал, что между ними есть некая возникшая помимо желания связь. И Тони это подтвердил, как только они встретились, ещё до первой совместной битвы.       И потому Брюс прикладывал больше усилий, работая в лаборатории, и порой даже думал, что смог уговорить ДЖАРВИСА помогать. Не то чтобы это сильно облегчало задачу. Было множество попыток и ошибок, но в итоге, после всех ужасных провалов, после часов, проведённых вместо сна в мыслях о реакторе, лицо Брюса озарило слабое голубое сияние — и Стив, которому случилось быть в лаборатории в это время и который тихой тенью подпирал стену, зная, что ничем не может помочь, но отчаянно желая присутствовать и знать, что делается для спасения Тони, подошёл и осторожно опустил крепкую ладонь ему на плечо.       — У тебя получилось, — сказал Стив едва слышно. Возможно, все они в какой-то момент просто перестали верить. Даже Брюс — хоть и не собирался признавать поражение и опускать руки. Но повторить творение Тони…       — Лишь бы работало, — взмолился Брюс. Если не будет, придётся начинать заново, потому что он проверил каждую деталь и не нашёл ничего, что было бы не так.       Брюс не был уверен, что Тони чудесным образом очнётся сразу же после того, как в его груди окажется реактор. Насколько Брюс знал, никаких особых физиологических функций, помимо удерживания шрапнели от приближения к сердцу, тот вроде не имел, но его наличие могло послужить неким толчком.       Отдельной проблемой было, понятное дело, палладиевое ядро. О том, чтобы воспроизвести то, чем Тони заменил палладий, Брюс не мог и мечтать, но раз запаса не было, приходилось довольствоваться тем, что есть, ну, не считая электромагнита, который был в груди Тони сейчас.       И он очень надеялся, что этого хватит.       Даже не видя, он знал, что у дверей, помимо Стива, тихо собираются остальные. Их присутствие уменьшало ощущение, что он вынужден был совершить научный прорыв, но усиливало ощущение того, что он вкладывает в этот единственный жест их общие надежды. Так что у Брюса чуть тряслись руки, пока он устанавливал реактор на место и подключал. Тот плавно скользнул в восстановленное гнездо, и осталось только надеяться.       Оказавшись на законном месте, реактор засветился голубым.       Лицо Тони даже не дрогнуло.       Брюс всё смотрел и смотрел, будто время для него замерло. Остальные тоже ждали, но в итоге Брюс услышал, как они зашевелились, услышал бормотание Клинта, услышал, как они расходятся. А он так и стоял, глядя на Тони, пока снова не почувствовал на плече руку Стива и её вес не заставил его опуститься в кресло у кровати.       — Ты сделал что мог, — сказал Стив. — Этого просто обязано хватить.       — А если он не выкарабкается? — жёстко спросил Брюс. Он не хотел и думать об этом, но всё равно представлял. Ежечасно. Бодрствуя или мечась в беспокойном сне.       Если бы Тони умер…       Нет. Тони до сих пор не умер, его тело исцелялось, и у него не было ни малейшей причины не приходить в себя. Возможно, ему просто не хватает мотивации? Брюс был полон соблазна выпустить другого парня и позволить ему реветь, пока стены не содрогнутся, если только это заставит Тони очнуться.       Стив чуть замялся, но затем вышел, вероятно, присоединившись к остальным.       Брюс подумал, уж не собираются ли они один за одним приходить сюда, пытаясь его подбодрить.       Если бы только он не помнил ощущения, с которым его кулак вмялся в металл… ощущения, память о котором была иллюзией, навеянной множеством мысленных возвращений к этому моменту. Овеществлённой чувством вины, но теперь ощущающейся до ужаса настоящей.       — Не знаю даже, есть ли научное подтверждение тому, что ты можешь меня слышать, — пробормотал Брюс.       Шёл очередной час бодрствования. Весь мир спал, а Брюс сидел у кровати Тони и беседовал с ним. Это становилось привычным делом, особенно каждый раз, когда остальные старались усыпить его до того, как он перекинется, и он пробуждался от очередного размытого кошмара с бьющимся в горле сердцем и ощущением, будто другой парень пытается выбраться, и брёл сюда, потому что остальные уже спали и не могли ему помешать.       У кровати Тони было тихо, голубое сияние мешалось с падающим из коридора светом. Почти как в ту ночь после битвы с читаури, когда Брюс сидел на краю его кровати в его спальне.       Они никогда это не обсуждали, даже если Тони и помнил об этом. Ну, должен бы, поскольку он тогда проснулся в несусветную рань и бросил дремлющего Брюса досыпать в одиночестве.       Не потому ли Тони попросил его остаться, когда остальные разъезжались?       Не потому ли Брюс согласился, несмотря на риск?       — Не знаю, почему я остался, — размышлял он вслух, — уж точно не ради этого. Если бы я не… Я бы давным-давно ушёл… и ты не лежал бы сейчас здесь.       Но если Тони был всерьёз настроен самоубиться, он бы просто нашёл другой способ — неважно, сознательно ли он принял решение или это был бездумный порыв.       — Почему вообще я… то есть другой парень? — почти обвиняюще спросил он. — Ты же знаешь, что я после такого буду до конца жизни себя полным дерьмом чувствовать.       Его рука бесцельно дёрнулась — да и зачем какая-то цель, если честно-то? — и он коснулся ладони Тони, неподвижно лежащей поверх простыни. От закреплённого катетера уходила в сторону трубка капельницы. Брюс осторожно, немного неловко обхватил безвольные пальцы своими.       — Мне жаль, — в который раз сказал он, устало склонив голову. В последнее время он постоянно чувствовал себя очень уставшим, вымотанным и бесполезным. Он потерпел полное поражение в единственно важном деле. Ну ладно, не полное: он всё же собрал реактор, и тот даже нормально работал, но главной целью было вылечить Тони. Вернуть его.       — Знаешь, я буду рад любым твоим язвительным комментариям, лишь бы ты только очнулся, — продолжил он. Честное слово, пусть хоть бесконечно упрекает в том, что Брюс его чуть не убил.       Должно быть, Тони и впрямь было дальше некуда падать, раз он решился на подобное.       Пальцы Тони в его руке дрогнули.       Брюс поднял глаза, вглядываясь в его лицо, но скорее всего это была простая судорога, случайный импульс в двигательной зоне мозга — а может, он вообще лишь вообразил себе это.       Ну, он мог просто представить, что не почудилось, что это был знак, что Тони его слышит. Обычно ему не был присущ подобный вид оптимизма, но немного здравого безумия ему точно не помешает. И уж точно будет лучше любой вселенной, где Тони так никогда и не очнётся.       — Из-за тебя я и впрямь хочу выругаться, — усмехнулся Брюс. — Ты бы собой гордился…       Он снова ощутил подёргивание и теперь был точно уверен, что дело не в воображении. У этого движения могло быть множество чисто физиологических причин, в которых сознательное решение Тони не играло никакой роли, и это чуть сгладило остроту момента. Иногда Брюсу хотелось меньше знать или хотя бы отстраниться от этого знания, позволив себе пребывать в радостном заблуждении, как многие семьи его пациентов в то время, когда он, убегая от своего прошлого, пытался сделать для разнообразия хоть что-то хорошее.       Тони полагал, что всё происходит не просто так, что у всего есть причина и назначение. То, что это Тони лежит здесь, а Брюс часть за частью разваливается у его постели, было просто нечестно.       — Думаю, ты даже не стараешься, — заметил Брюс. — Немного обидно, потому что я-то вложил все силы. — Он плотнее обхватил пальцы Тони. Сидеть здесь ничуть не успокаивало, однако другой парень даже не пытался выбраться, будто наконец-то признавал, что присутствие Брюса здесь более уместно, чем ходячая зелёная ярость.       Теперь Тони дёрнул уже всей рукой. И головой. Из его горла вырвался слабый стон, и это был первый звук, который он издал за последнее время. Если точнее — с самого инцидента. Брюс чуть из кресла не выпал, не в силах поверить, но заставил себя сидеть и … продолжать заниматься тем, чем занимался, то есть держать Тони за руку и говорить с ним.       Тёмные, аккуратно подстриженные брови нахмурились, из горла вырвался ещё один звук, а грудь выгнулась в глубоком вдохе и опала, и ещё раз, и наконец распахнулись карие глаза, скользнули по его лицу, почти не фокусируясь. Брови так и остались нахмуренными, вероятно, от растерянности и боли.       — Самое время, — буркнул Брюс.       Всё ещё хмурясь, Тони с трудом приподнял голову, оглядывая себя.       Брюс потянулся за чашкой, хотя вообще-то это была его чашка, пусть он не припоминал, чтобы сам пил оттуда с тех пор, как принёс её, но Тони всё это знать было не нужно. Брюс предложил ему глотнуть, чтобы прочистить и смочить горло. Тони дёрнул челюстью, будто проверяя, не застряло ли что в зубах.       — Как себя чувствуешь? — спросил Брюс, стараясь сохранять профессиональный тон, но после столь долгого ожидания не был уверен в том, что должен чувствовать сам. Возможно, облегчение.       — Палладий, — первым делом сказал Тони.       — Ну, я… понятия не имею, как воссоздать твой новый элемент, так что сделал это, — защищаясь, ответил Брюс. — Как ты догадался?       — Мерзкий вкус, — чуть свободнее сказал Тони. Ещё немного себя порассматривал и уставился на Брюса. — Я тебя разозлил.       — Ты разозлил другого парня, — уточнил Брюс. — Больше так не делай.       — Придётся улучшить броню…       Ну конечно, ответ в стиле Тони. Не злить Большого парня? Вот ещё. Тони Старк не ищет лёгких путей, что бы он там ни говорил.       — Тебе придётся хорошенько постараться в следующий раз, — сказал Тони, и Брюс не очень понял, что конкретно тот имеет в виду.       — Чтоб ты знал, я и так неплохо постарался, — начал он, полагая, что это достаточно правдиво как для попытки убить Тони, так и для попытки всё исправить.       — Ага, я в курсе… но реактору нужен апгрейд.       — Ну, значит, тебе придётся мне с этим помочь, — возвёл глаза к потолку Брюс.       Тони улыбнулся — слабая, болезненная, но тем не менее улыбка.       — Вообще-то это мой проект, — напомнил он.       — Безусловно.       — Но я разрешу тебе с ним поиграть.       Брюсу захотелось снова закатить глаза… или просто вздохнуть… или, что более вероятно, расплакаться от переполняющей его радости, но он лишь откинулся в кресле, всё ещё удерживая руку Тони в своей и глядя, как тот снова отключается. Но теперь Брюс был уверен, что тот лишь засыпает и точно вскорости проснётся, и, возможно, даже отнесётся с почтением к тому, что Брюс спас ему жизнь — хотя Брюс всё же не торопился бы ставить деньги на подобные радикальные перемены в характере.       Ну, как минимум, пока он жив.