В глубине

— Ну, в общем, — говорит Куроо, закидывая в рот жменьку мармеладовых мишек — после этого речь его становится не совсем разборчивой, — ходят всякие слухи по городу… Кенма закатывает глаза и возвращается к игре. Ну сколько можно, каждый день одно и то же. Слухи ходят, видите ли. У Козуме уже глаза устали закатываться — Тецуро был невыносим, когда дело доходило до всяких слухов, мистических историй, таинственных случаев с исчезновением скота или людей… Будто в прошлом веке живёт. — Нет, ну ты только послушай! — он всплескивает руками, заставляя бедного Кенму вздрогнуть и едва не уронить телефон. — Господи, Куро, — ворчит он и, цокнув, всё же не удерживается и закатывает глаза. — Ладно, рассказывай уже свои слухи. Тецуро победно усмехается и поудобнее устраивается в накрытом пледом кресле. В комнате царит полумрак, единственный источник света — горящие гирлянды. Создаётся ощущение уюта и спокойствия. — Ну, это не то чтобы слухи, — Куроо чешет затылок и усмехается про себя. Кенма хочет сказать ему: «Нет, чёрт тебя дери, не говори ни слова», — но ему ужасно лень шевелить губами, пытаться спорить и так далее. На самом деле ему уже хочется спать, а не слушать всякий бред. Пауза немного затягивается, так что Козуме всё же прерывает её, кашлянув и пробормотав: — Так что не так со слухами? Они жили в небольшом городке, где любое брошенное тобой слово расползалось по округе, и вот уже через какие-то пару часов об этом мог узнать каждый заинтересованный и не очень. Все друг друга знали, а, значит, не могло быть того, кто не слышал эту потрясающую историю, но вот он, перед вами — Козуме Кенма собственной персоной. — Детишки, в общем, бегали недавно на поляне с кукурузой, — Куроо неопределённо рассекает рукой воздух, — и заметили это, ну, знаешь, пугало, что ли… Не особо помню, но эта штука реально жуткая. Ещё вороны вокруг летают, нагнетают атмосферу. А дети глупые были, как начали пугало это бить палками, а оно — бам — и упало на одного из них. Остальные перепугались очень, достать друга своего пытались, но не вышло: силёнок маловато. Толкать его пытаются, а всё равно не выходит. Кричат все, паникуют, а достать парня никак не могут. А тут мимо дальнобойщик проезжает, останавливается рядом, говорит, мол, чего вы тут разорались, случилось что? Дети кинулись к нему, ревут. Ну и спустя несколько минут мужик-таки понял, что случилось, поднял пугало, поставил обратно, а пацана-то под ним и нет. Куроо замолкает и смотрит куда-то в окно. Он сидит, облокотившись на свои колени и подперев кулаком подбородок, лицо серьёзное, взгляд — задумчивый. Он не говорит больше ничего, и Кенма понимает: тот хочет, чтобы младший сам подумал, что было дальше. Или же ждёт хоть какой-то реакции. В общем, не выдержав, Козуме спрашивает: — Ребёнка-то нашли? Тецуро разворачивается к нему, и его глаза блестят в свете гирлянд. Он отрицательно качает головой, и у Кенмы по спине пробегают мурашки. — В смысле? Куро, что за страшилки на ночь глядя? Ему ничего не отвечают, лишь усмехаются немного криво и вновь откидываются на кресло — оно поскрипывает. У Кенмы ни единой мысли на этот счёт нет, если честно. Не мог же мальчик исчезнуть прямо перед носом своих друзей и того дальнобойщика. Это было бы совсем неправдоподобно. Младший морщится, когда бубнит: — Ты уж закончи, раз начал. — Ну, если коротко, то это история о том, как я набрёл на твой дом. Помнишь? Кенма молчит несколько секунд. А потом ему хочется врезать Куроо, но лень берёт своё, и он так и остаётся сидеть на месте. — Совсем идиот? Ты же сказал «недавно». И как это вяжется? Не помню, чтобы хоть кто-то это обсуждал. — А ты думал, что я из этого города? — Тецуро усмехается, наблюдая за недовольной миной своего друга. — Да брось, клёвая же история вышла. Даже в газете была когда-то. «Мальчик пропал при загадочных обстоятельствах». Руками он показывает огромный газетный заголовок, а ухмылка так и не сползает с губ. — И всё же не вяжется. Куда ты делся, пока детишки объясняли мужику, что произошло? — Сбежал. Я был тот ещё бунтарь. — Куро. — Надоело мне всё. А сюда меня будто тянуло, что ли. — Ну да, — говорит Кенма, вставая из-за стола и тут же падая в кровать. — Я же как раз перед твоим приходом попросил друга.