Планета безволосых обезьян

      Разумный дотопал до одного из каменных домов, бросил на песок остаток своей дымящейся палочки, наступил на неё ногой и направился к двери. Сразу за дверью нас встретили громкий шум и клубы сизого дыма. Мы оказались в обширной комнате, где на специальных подставках сидели разумные. Бегло оглядев комнату я насчитал их около двадцати штук. Большинство сидело, упершись локтями в специальные подставки, более высокие чем подставки под задницу. Некоторые использовали их как подставки под голову, что мне показалось не очень удобным. Только один разумный удобно устроился на полу возле стены и, похоже, пребывал в бессознательном состоянии. На высоких подставках тут и там стояли фляжки из прозрачного материала, в которых была налита какая-то жидкость. Это не была вода, так как вода не имеет цвета, а эти жидкости были цветными. Судя по цвету, в некоторых фляжках была налита моча. По поводу других я не мог сказать что-то определённое. По идее, у здоровых существ моча не бывает таких цветов, но эти разумные и не выглядели такими уж здоровыми.       В центре комнаты пол с потолком соединяло нечто наподобие толстого квадратного столба, все стенки которого были уставлены фляжками с разноцветными жидкостями. От остальной части комнаты этот столб отделяла невысокая преграда, выглядевшая довольно ненадёжной. Между преградой и столбом прохаживался массивный четверорукий разумный, поглядывая из-за преграды на остальных разумных. По-видимому, в его задачу входила охрана столба, так как я заметил, что многие разумные в комнате кидали на этот столб алчные взгляды.       Разумные, населявшие комнату, были в массе своей похожи на забраков. Правда, я ни у одного из них не увидел на голове рожек, как у моего друга. В основном, вместо рожек у этих на головах росла шерсть и иногда длинные кожистые отростки. Обстановка выглядела вполне мирно, хотя комната была заполнена одними самцами. Ни одной самки я почему-то не заметил.       В комнате стоял неутихающий гомон множества голосов, в котором невозможно было что-то разобрать, а поверх этого гомона накладывались резкие неприятные звуки, издаваемые небольшой кучкой разумных в углу комнаты. Я прислушался, но никакой информации в этих звуках не уловил. Это можно было сравнить разве что со звуками, издаваемыми особо шумными видами птиц в период их брачного сезона. Если те разумные пытались таким образом привлечь к себе внимание остальных, у них это совсем не получалось. Никто не глядел в их сторону, что и не удивительно, ведь ни одной самки, как я сказал, в комнате видно не было. Разумные, однако, не сдавались, и спустя немного времени их усилия возымели эффект. В комнате появилась самка разумных, сразу привлекшая к себе внимание самцов. Она тоже была похожа на забрака без рогов, но с двумя длинными кожистыми отростками, доходившими ей до пояса. Самка принялась совершать телодвижения явно рассчитанные на привлечение внимания самцов, придерживаясь за блестящую железную палку, торчавшую из возвышения, на котором она находилась. Я, естественно, ожидал, что та кучка разумных перестанет теперь издавать свои противные звуки, побросает инструменты и бросится к самке, и был немало удивлён, когда увидел, что они вовсе не собираются этого делать. Они продолжали увлечённо дуть в свои инструменты, а самке уделяли едва ли не меньше внимания чем все остальные.       Я продолжал наблюдать за этой странной сценой. Самка явно очень старалась привлечь к себе внимание, постепенно освобождаясь от одежды. Не надо было быть очень сообразительным, чтобы понять, на что она этим намекает. Никто из самцов в комнате, однако, не двинулся с места. Все глазели на неё возбуждёнными глазами, явно хотели заняться спариванием, но ничего не предпринимали. В любом нормальном сообществе в такой ситуации самцы немедленно бы затеяли драку из-за самки. Я много раз видел подобные драки. Что же тут случилось с этими разумными? Кто вывихнул им мозги таким образом, что они теперь занимаются какой-то бессмысленной неприятной фигнёй и отказывают себе в том, что все нормальные материальные существа считают нужным и важным? И ведь не спросишь ни у кого! Я даже пытаться не стал тут с кем-то заговаривать. По одному виду разумных было понятно, что они сейчас обладают крайне малой степенью осознавания. Я подумал, может так оно и лучше? Это выглядело как достойный вызов моему интеллекту. Хотелось попробовать самому раскрыть эту тайну природы.       Самка, тем временем, так и не добившись своего, собрала с пола свою одежду, помахала самцам ручкой и направилась проч из комнаты. Я даже не заметил, чтобы она была сильно расстроена своим провалом. Самцы сопроводили её уход радостными воплями и взялись за фляжки с жидкостями.       Когда эмоциональная обстановка в комнате нормализовалась, я вспомнил про своего знакомого разумного и стал выискивать его среди остальных. Молокосос сидел рядом с одной из высоких подставок вместе с ещё одним разумным того же вида что и он сам. Они общались, и я решил приблизиться и выяснить, что они там обсуждают.       - Для человека у которого всё хорошо, ты чертовски плохо выглядишь, - заметил незнакомый мне собеседник Молокососа, когда я занял место рядом с их подставкой.       Молокосос в это время озабоченно вертел в руке небольшую прозрачную ёмкость с ярко зелёной жидкостью цвета свежей листвы. Услышав фразу своего собеседника он оставил ёмкость в покое.       - Всё на самом деле хорошо, Рам, - сказал он убеждённо, - Просто, я едва не вляпался, но всё обошлось. Теперь всё нормально.       Этот самый Рам продолжал тем временем молча сидеть, выжидательно глядя на Молокососа и постукивая по подставке пальцами. Молокосос помялся некоторое время, потом продолжил.       - Понимаешь, - виновато сказал он, - Я попробовал немного дури пока летел в гипере. Совсем чуть-чуть, просто чтобы развлечься. Вроде, всё было нормально поначалу. Я уже думал, что всё закончилось. А потом, когда я уже приземлился, как началось ...       Молокосос бросил извиняющийся взгляд на своего собеседника. Тот продолжал сидеть с ничего не выражающим лицом.       - Я такого вообще не ожидал, - забормотал Молокосос дальше, - Какие-то летающие шестерёнки ... Жесть! Это уж чересчур для меня.       - Словил приход? - его собеседник понимающе ухмыльнулся, - Дядюшка Джо не торгует второсортным товаром, - и добавил с нажимом, нагнувшись вперёд и снова став серьёзным, - Никогда так не делай.       Молокосос убеждённо кивнул.       - Да я уж и сам понял, - ответил он, - Не думал, что может так торкнуть с такой малой дозы. Хорошо, что таможенник к тому времени уже ушёл. Страшно подумать, если бы меня при нём ... того ...       Молокосос вылил в рот жидкость из прозрачной ёмкости и глубоко вздохнул.       - Когда ты заедешь за грузом? - наконец спросил он.       - Завтра утром в шесть-ноль-ноль, - деловым тоном ответил его собеседник, - Надеюсь, к тому времени твои шестерёнки уже встанут на место.       После этого он не спеша поднялся с подставки.       - На твоём месте я бы не сидел тут слишком долго в таком состоянии, - бросил он напоследок и пошёл к выходу из комнаты.       Молокосос проводил его взглядом до двери, потом потянулся к фляжке и стал переливать из неё зелёную жидкость в маленькую ёмкость. Насколько я понял последние слова Рама, он посоветовал Молокососу побыстрее возвращаться на корабль. Я не знал, сколько у меня есть времени для экспериментов и решил не терять оставшееся время попусту. Весь этот шум и пульсирующий свет меня уже изрядно утомили, так что я с большим удовольствием вернулся на свежий воздух и направился к кораблю.       ***       По дороге туда мимо меня проехала большая машина с плоской спиной, вся уставленная контейнерами. Оба одержимых покойника сидели в ней. Корабль выглядел целым, только кусок железа, по которому разумные и покойники входили в корабль, уже не был оттопырен. Мне это было только на руку. Я не хотел, чтобы во время моих экспериментов в корабль проникли какие-нибудь материальные существа, учитывая, чем завершились мои эксперименты с предыдущим кораблём.       Оказавшись в комнате управления, я первым делом передвинул железную палочку на боковой стене в то положение, в котором она находилась во время моих экспериментов с ценной красной бородавкой. Я запомнил, которую из палочек дёрнул Молокосос, когда ворвался в комнату, и теперь вернул её в исходное положение. Некоторые бородавки у переднего окна снова начали испускать свечение. Я подумал, что с правой подставкой я уже до некоторой степени разобрался в прошлый раз. Раз ценная бородавка не заставляет корабль полететь, вероятно, с правой стороны вообще нет того, что мне сейчас нужно.       Я уселся на левую переднюю подставку и взялся за большую железную палку, торчавшую из железа прямо перед ней и заканчивающуюся сверху чем-то вроде рогатины. Я определил, что большая палка может наклоняться вперёд и назад. При этом она двигалась в прорези в железе, из которого торчала. Рогатина сверху могла поворачиваться на некоторый угол вправо и влево. Я испробовал все возможные движения, но не добился никакого эффекта. Впрочем, я не потерял надежды на успех. Мой предыдущий опыт говорил о том, что разумные зачастую выбирают довольно замысловатые решения. Скажем, в прошлый раз, прежде чем двигание палок начало давать эффект, мне пришлось нажать на какую-то непримечательную бородавку. Я и здесь ожидал чего-то подобного, поэтому, не добившись эффекта от двигания палок, обратил своё внимание к бородавкам. Их было много, и мне приходилось нажимать на них одну за другой, а потом ещё прислушиваться и приглядываться, пытаясь обнаружить ощутимый эффект. В большинстве случаев эффекта я не обнаруживал. В некоторых случаях он был, но не существенный. Иногда от моих нажатий на передней стене вспыхивали или гасли некоторые бородавки. Один раз я добился того, что большой нарост из прозрачной материи на внешней железной поверхности корабля стал испускать пульсирующее свечение. Я мог видеть его через боковое окно комнаты, но смысл этой пульсации остался неясен.       Потратив массу времени попусту, я наконец добрался до правильной бородавки. Разумные постарались упрятать её подальше. Я нашёл её сразу за большой железной палкой внизу под основной массой бородавок. Эту конкретную штуковину у меня не получилось нажать, зато получилось повернуть. Когда я это сделал, на передней стене вспыхнули сразу несколько бородавок, которые до тех пор не проявляли активности, и кроме того я услышал откуда-то сзади монотонный гул. Я знал по опыту, что такой звук в космическом корабле — признак его готовности к полёту.       Я снова принялся раскачивать взад и вперёд большую железную палку перед собой и поворачивать рогатину сверху. К сожалению, и на этот раз эффекта я не обнаружил. Здравый смысл подсказывал мне, что такая большая палка не может торчать тут из пола просто так. Она должна служить какой-то цели. Наверняка, разумный, который её создал, потратил массу сил и времени. Неужели и эта его работа была бессмысленной? Я бросил взгляд на видневшиеся в отдалении серые конусы искусственных гор и покачал головой. С такими разумными ничего нельзя было полностью исключать.       Оставив в покое большую железную палку, я взялся за палку поменьше, одну из нескольких, торчавших справа от подставки. Двинув её вперёд, я почувствовал, что гул, доносившийся до меня сзади, стал громче. Я двинул палку назад — гул ослаб. Я снова двинул палку вперёд — гул усилился. Налицо однозначная зависимость. Но какой мне толк от этого гула? Я вспомнил, что когда этот корабль пролетал по небу мимо меня, он тогда гудел примерно так же как и сейчас. Видимо, гул необходим для полёта. Но почему тогда сейчас корабль не летит? Может быть надо ещё усилить этот гул? Я взялся за палку и стал понемногу толкать её дальше вперёд. Гул нарастал, но корабль не отрывался от земли. Я почувствовал, что вся его железная конструкция начала мелко дрожать. Наконец, когда палка уже почти упёрлась в дальнюю границу своей прорези, корабль соизволил таки сдвинуться с места. Резко дёрнувшись, он начал медленно ползти вперёд, постепенно поворачивая влево. При этом его всего трясло. Где-то снизу раздавался противный скрежет и лязг. Я довёл палку, отвечавшую за громкость гула, до упора, но результат всё равно был неудовлетворительный. Корабль двигался медленно и всё время заворачивал в левую сторону. А если мне, допустим, надо двигаться направо? Большая железная палка всё ещё не давала никакого эффекта. Скорость была совершенно мизерной. На такой скорости мой друг смог бы меня обогнать пешком. И, главное, корабль полз по земле, а не летел по воздуху.       Я размышлял над достигнутым результатом, пока наконец передо мной в окне не возникли каменные дома. Тут я вспомнил про Молокососа, который сейчас должен был сидеть где-то там в одном из этих домов. Как бы он не услышал весь этот шум и не примчался сюда? Надеюсь, та кучка разумных в углу комнаты всё ещё продолжает оглашать её своими трелями? Я передвинул палку назад, чтобы уменьшить гул так, чтобы он перестал меня раздражать. Корабль застыл на месте, и грохот и лязг прекратились. Делать гул совсем тихим я не стал, так как чувствовал, что какое-то отношение к полёту он иметь должен.       Я взялся за другую палку, торчавшую слева от моей подставки. Только начав сдвигать её вперёд, я сразу заметил нечто странное. Такое ощущение, что снаружи корабля поднялся ветер и поднял с площадки облако пыли вокруг корабля. Неужели это как-то связано с этой левой палкой? Или это случайное совпадение? Я быстро вернул палку обратно. Ветер тут же стих, и пыль начала оседать обратно на камни площадки. Вот это да! Я осторожно принялся снова двигать палку вперёд. Ветер снова погнал пыль проч от корабля. Я продолжал свой эксперимент. Пыль скоро всю унесло, и я её больше уже не видел. Зато я отчетливо слышал нарастающий свист ветра снаружи. Когда палка дошла примерно до середины своей прорези, я снова услышал лязг и скрежет снизу и почувствовал, что корабль медленно двинулся вперёд. У меня получается! Я нашёл правильную палку! Теперь ещё немного вперёд и ...       Я взлетел! Я совершенно чётко ощутил, что корабль больше не касается земли. Противный скрежет исчез, остался только гул сзади, а корабль, лишившись твёрдой опоры, стал слегка покачиваться. Именно так я себе и представлял космический полёт.       - Ура!!! Я лечу!!! - завопил я, опьянённый внезапным успехом.       Корабль поднялся на пару метров над землёй и постепенно прибавлял скорость. Вне себя от восторга я наблюдал, как каменные плиты площадки одна за другой скрываются под нижней границей моего переднего окна, всё быстрее и быстрее. Тут я взглянул вперёд и насторожился. Самый высокий из каменных домов, тот, из чьей верхушки торчали железные палки, приближался ко мне спереди, стоя прямо у меня на пути. Ой! Я же так врежусь в него! Что делать?       Сейчас-то я понимаю, что я мог тогда сделать как минимум две осмысленные вещи. Я мог двинуть назад палку слева от подставки. Раз её движение вперёд привело к тому, что корабль взлетел и начал ускоряться, обратное движение могло привести к замедлению и снижению. Кроме того, я мог дёрнуть за палку на боковой стенке, которую дёргал Молокосос, после чего все бородавки в комнате перестали светиться. Думаю, после этого корабль тоже не полетел бы дальше.       К сожалению, оказавшись в критической ситуации и не имея времени на размышления, я не смог поступить осмысленно. Видя перед собой стремительно приближающийся каменный дом, я инстинктивно схватился за торчащую передо мной большую палку с рогатиной и что есть силы потянул её назад, пытаясь таким образом остановить мчащуюся по воздуху железную махину. Зачастую, инстинктивные действия оказываются единственно правильными. Вот и на этот раз вышло так. Как только я потянул на себя большую палку, корабль начал задирать нос кверху и удаляться от земли. А ведь я до этого столько раз тягал эту палку и вперёд, и назад, и не было никакого эффекта! Каменный дом с его палками на верхушке скользнул под нижнюю границу окна и скрылся из вида. Теперь передо мной было только небо! Космос, со всеми его планетами!       - Еееей!!! - завопил я, когда осознал, что произошло, - Я лечу!!!       До чего же здорово себя чувствуешь, когда летишь! Я ещё никогда не достигал такой высоты! Я должно быть уже в глубоком космосе! Но что это? Нет! Я снова вижу впереди землю, и она стремительно приближается! Очень стремительно! Как же так? Ведь я тяну на себя палку изо всех сил! К сожалению, то ли действие палки к тому времени иссякло, то ли просто моё везение закончилось, но предотвратить катастрофу я не сумел. Сделав всё, что было в моих силах, за мгновение до удара об землю я эвакуировался из обречённого корабля. Потом был грохот, пламя, клубы удушливого дыма и летящие во все стороны фрагменты железного тела корабля. Увлекательное зрелище, хотя я предпочёл бы наблюдать его с более дальней дистанции. Осмотрев сверху дымящиеся останки, я понял, что кораблю нанесены критические повреждения. Вряд ли чему-то из этого суждено ещё раз полететь в космос.       Вдалеке раздался постепенно приближающийся вой, который то нарастал, то умолкал, то снова нарастал. Я удивился — какое животное может издавать такой странный вой? Это оказалось не животное, а ещё одна машина разумных. Подъехав к догорающим остаткам корабля, она обильно на них помочилась. Со стороны каменных домов сюда уже бежали разумные. Сейчас устроят тут свою обычную кутерьму.       В задумчивости я отлетел в сторону от дымящихся кусков, чтобы гомон разумных не мешал мне соображать. Эксперимент можно было признать частично успешным, но лишь частично. Я бросил задумчивый взгляд на второй и последний космический корабль, всё ещё стоящий на каменной площадке. Он был гораздо больше чем тот, что я только что сломал. Время от времени к нему подъезжали машины с большими контейнерами на спине. Каждый такой контейнер был размером с небольшой дом разумных. Контейнеры скрывались где-то в глубине корабля, и обратно машины ехали уже пустыми. Похоже, на том корабле жило много разумных. Сейчас некоторые из них высыпали на площадку и с интересом глазели на остатки маленького корабля. Я подумал, что больше мне так продолжать нельзя. Подход надо менять в корне. Я не могу рисковать жизнями разумных на том большом корабле, а риск, по всей видимости, был бы значительным. Да и сами эти корабли надо бы поберечь. Возможно, их количество у разумных ограничено? Если я переломаю их все, мой друг точно застрянет тут навсегда. Я понял, что учиться управлять кораблём методом проб и ошибок более непозволительно в моей ситуации. Мне требовалась помощь специалиста. Но как быть, если никто из этих разумных не воспринимает мои призывы о помощи? Значит, надо искать того, кто сможет их воспринять. Я перевел взгляд на торчавшие в отдалении дома поселения разумных.       ***       Дома в поселении были для меня все на одно лицо. Я начал осматривать их один за другим. Летал по комнатам и обращался к каждому встречному разумному с дежурной фразой, - «Здравствуй, разумный. Ты меня слышишь?». Я давно сбился со счёта и устал от бесконечного повторения одного и того же. Наконец, я убедился, что в этом поселении все разумные одинаково глухи и слепы. Я оставил их в покое, но поскольку делать всё равно что-то было надо, стал просто присматриваться к образу жизни местных разумных.       Дома, в которых они обитали, соединялись с внешним миром посредством прямоугольных дырок, загороженных кусками твёрдой материи. Это у них называлось дверьми. Ещё там были дырки поменьше, тоже прямоугольные и перегороженные прозрачной твёрдой материей — окна. С дверьми всё было более-менее понятно. Сквозь них разумные проникали в свои дома, ими же они потом отгораживались от опасностей внешнего мира. Мне повезло, что благодаря моей нематериальности, эти двери не являлись для меня препятствием, иначе мне было бы трудно наблюдать за жизнью разумных. Двери встречались буквально на каждом шагу и как правило оказывались заблокированы. Открыть их, как я понял, можно было только с помощью специального инструмента.       С окнами всё было не так очевидно. Я ни разу не наблюдал, чтобы разумные проникали в свои дома через эти дырки. Я даже не видел, чтобы они их открывали. Сперва я решил, что это просто запасные пути для отступления, в случае нападения хищника. Некоторые небольшие существа в джунглях, имевшие обыкновение обитать в норах под землёй, часто рыли свои норы таким образом, чтобы оттуда имелось несколько выходов. Пока хищник пытается добраться до существа, раскапывая один выход из норы, существо незаметно покидает нору через другой выход, спасая таким образом своё материальное тело от поедания. Я думал, что и с разумными тут та же история, но оказалось, что дело не в этом. У многих домов окна нижнего слоя комнат были заблокированы железными палками, поставленными крест на крест. Эти палки нельзя было бы отцепить от окна ни одним инструментом, который я мог себе вообразить. И уж точно, этого нельзя было бы сделать тихо и незаметно. Они были настолько прочными, что могли бы удержать тигра, не то что худосочного разумного. Взглянув на эти сплетения железных палок, я сразу понял, что их цель не в том, чтобы помочь атакованному разумному выжить. Напротив, палки должны были не дать ему выбраться наружу до тех пор, пока атакующий не доберётся до него через дверь. На окнах второго и более высоких слоёв комнат такие палки, что характерно, отсутствовали. Тот кто установил эти палки, похоже, считал, что спрыгнув с высоты второго или более высокого слоя, разумный получит достаточно серьёзные повреждения, чтобы его можно было без труда догнать. Значит, на этих разумных тут кто-то охотится, но кто? Какой хищник мог приделать к окнам эти железные палки? Это должно быть существо, с которым я до сих пор не сталкивался. Вероятно, оно не водится на той стороне моря, откуда я прилетел.       Я посмотрел повнимательнее на эти железные палки. Странно, что при всей своей изобретательности, разумные так и не нашли способа от них избавиться. Скорее, они просто не поняли, для чего служат эти палки у них на окнах. В это мне легче было поверить.       Я обследовал с десяток разных домов. Оказалось, что не все из них одинаково населены разумными. В некоторых из них плотность разумных была весьма высока. Буквально по нескольку штук на сотню квадратных метров. Это почти как в пасущемся стаде крупных травоядных. В этих домах преобладали в основном молодые особи. Старые и немощные там попадались довольно редко. Я не обратил бы на это внимания, так как в виденных мною стадах травоядных, да и в стаях хищников ситуация была та же. Старые и немощные особи быстро погибают либо в зубах хищника, либо от невозможности догнать быстроногую добычу. С разумными же всё обстояло немного по другому. Большое количество состарившихся существ этого вида было более-менее равномерно рассредоточено по большинству домов поселения, за исключением тех, что были густо населены более молодыми и активными особями. Я часто натыкался на этих жалких существ. Они с трудом передвигались по комнатам и большую часть времени проводили сидя на мягких подставках, без всяких признаков мыслительной деятельности взирая на какие-то прямоугольные штуковины. Откуда-то изнутри этих штуковин доносился шум и болтовня разумных, хотя никаких разумных внутри этих прямоугольников на самом деле не было. Они бы просто не поместились там. На одной из сторон этих прямоугольников происходила какая-то видимость движения. На самом деле на поверхности прямоугольников не было никакого движения, но если смотреть на такую поверхность примерно под прямым углом, возникало ощущение, будто смотришь в окно, ведущее в комнату с копошащимися разумными, видишь их копошение и даже слышишь звуки, которые они при этом издают.       Я подивился этому странному феномену, но наблюдать долго за разумными через эти странные окна не стал. Всё тоже самое я имел возможность наблюдать в соседних домах в реальности, а не в виде зрительной и слуховой иллюзии. Состарившиеся особи, однако, проводили много времени, вперивши взгляд в эти прямоугольники. Не могу сказать, что они наблюдали за вознёй в прямоугольниках с интересом. Скорее с тупым, скучающим выражением. Слово «интерес» было трудно применить к разумным вообще, а уж к их престарелым представителям и подавно. Не могу вспомнить, чтобы мне хоть раз доводилось видеть интерес на лице более-менее взрослого разумного. Скуку, озабоченность или тупое, отсутствующее выражение — сколько угодно, но не интерес. Вообще, с эмоциями у разумных было напряжённо. Сказывался недостаток осознавания. Они выглядели и, похоже, действительно находились не там, где пребывало в тот момент их физическое тело, а в каких-то своих иллюзорных мирах, рождённых их больным сознанием. До окружающей их реальности этим существам не было никакого дела. Их не удивляло и не интересовало ничто из того, что на самом деле окружало. Они это, похоже, вообще не замечали. А если ты не замечаешь реальность вокруг тебя, что тебя может заинтересовать? Твои собственные бредовые фантазии? Они все простые и понятные, не сложнее породившего их ума. Тут нечему удивляться и нечем интересоваться.       В общем, старые разумные произвели на меня гнетущее впечатление. Я просто не мог понять, как они умудрились дожить до такого убогого состояния? Любому хищнику даже не понадобится переходить с шага на бег, чтобы их поймать. Почему они этого до сих пор не сделали? Допустим, эти старые разумные предпочитают отсиживаться в своих домах, где их трудно достать хищнику, но ведь и более молодые особи не далеко от них ушли в плане внимательности и проворства. Даже если большую часть жизни они проводят в домах, отгородившись дверьми, они всё-таки иногда выходят на открытое пространство. Они во множестве ходят вдоль своих дорог. При этом они не то что не ждут нападения, они даже не утруждают себя тем, чтобы крутить головой из стороны в сторону и хоть что-то замечать. Хищнику нет необходимости подкрадываться к ним сзади. Он может просто встать на пути у разумного и терпеливо ждать. Разумный заметит его, только когда упрется в него носом.       Несмотря на это всё, разумные водились в поселении в огромном количестве. Я даже приблизительно не могу назвать их численность. Такими астрономическими величинами я пока ещё не научился оперировать. Из этого можно было сделать простой вывод — на этой стороне моря более-менее крупные хищники не обитали. Видимо, море продолжается очень далеко в обе стороны, и хищники с той стороны не могут его обойти.       Я решил выяснить, какие всё-таки существа обитают в поселении кроме разумных. Многого обнаружить не удалось. Пара видов птиц, приспособившихся к специфическим условиям поселения. Несколько видов грызунов. Изредка встречались мелкие кошки — крошечные подобия тех, что я встречал в джунглях. Для охоты на разумных они были слишком мелки.       Значительно чаще мне попадались другие хищники. Они были довольно разнообразны в плане своего размера, окраски и сложения, но в целом имели нечто общее с шакалом или даже с волком. Большинство из них было совсем крошечными даже в сравнении с взрослым шакалом. Некоторые были относительно крупными, хотя размеров полноценного волка никто из них не достигал. Всех их, вне зависимости от размера или окраски, объединяла одна общая черта. Я даже не знаю, как это правильно назвать. Суть в том, что они были лишены возможности свободно перемещаться. Разумные таскали их за собой, держа в руке лианы, которые другим своим концом охватывали шеи этих несчастных зверей. Когда я это в первый раз увидел, я просто открыл от изумления рот и не знал, что мне теперь делать. Ничего подобного в природе я до сих пор не наблюдал. Зачем разумному таскать за собой на лиане живое существо? Если он добыл его на охоте, почему он сразу не умертвил его и не съел? Может быть он был тогда не голоден? Но с полным желудком никто не охотится. Очень трудно быстро бегать с полным желудком. Тигрица никогда так не делала, а уж она-то кое-что понимала в охоте. Я даже видел, как группа травоядных спокойно паслась недалеко от места, где отдыхала моя тигрица, лёжа у всех на виду. Травоядные видели, что у неё сейчас полное брюхо, и почти не обращали на неё внимание.       Разумные, таскавшие за собой этих шакало-подобных животных, не выглядели хорошими бегунами. Я заподозрил, что они поймали своих пленников не так, как это делают все нормальные хищники. Наверняка они использовали какие-нибудь свои хитрости. Может быть даже правильнее будет сказать — подлости. На такие вещи у разумных как раз могло хватить их жалкого ума. И теперь пойманное животное должно мучиться от осознания своей скорой гибели! Тигры и прочие нормальные хищники не проявляли такой жестокости к своей добыче. Обычно не проявляли.       Тут я вспомнил об одной вещи, о которой мне как-то раз рассказала тигрица — о том, как тигрицы обучают своих детей охоте. Для этого они ловят детёныша травоядного, который слишком мал, чтобы насытить взрослую тигрицу, но она и не собирается его есть. Вместо того, чтобы умертвить детёныша на месте, тигрица лишь слегка сдавливает ему шею, чтобы тот потерял сознание от нервного шока или от удушья. Потом она несёт его своим детям и предлагает им в качестве живой игрушки. Детёныш травоядного приходит в чувства и обнаруживает себя в компании тигрицы и её тигрят. Сбежать от такой компании крайне проблематично, хотя иногда такое и случается. Чаще, однако, для детёныша травоядного всё это заканчивается плачевно. Тигрята практикуют на нём свои навыки атаки и удушения добычи, которые пока далеки от совершенства, так что мучиться детёнышу травоядного приходится долго. В конечном счёте осознающая сущность милосердно покидает истерзанное материальное тело детёныша, а тигрята начинают учиться потрошить и поедать свою собственную добычу. Выглядит довольно жестоко, но более эффективного способа готовить тигрят к самостоятельной жизни до сих пор не придумали.       Когда я это вспомнил, я наконец понял, зачем разумные таскают за собой на лианах небольших животных. Ну что же, их детям тоже надо готовиться к взрослой жизни. Только вот мне показалось странным, что все эти животные были сплошь хищниками, в большей или меньшей степени напоминавшими шакалов. Тигрица говорила, что охотиться следует только на травоядных. Тигру не следует опускаться до поедания мяса других хищников. Для этого существуют грифы, вороны и прочие падальщики. Хищнику не пристало подражать этой мерзости. Любой хищник об этом знает, а вот разумные, похоже, не брезгуют даже мясом шакала.       Тигрица говорила, что я слишком сентиментален. Возможно, так оно и есть, но таков уж я, и меня не переделать. Мне всегда становилось жалко тех несчастных пойманных детёнышей, которым выпало на долю послужить учебным пособием для детей хищника. Вот и этих шакалов-недомерков мне стало отчаянно жалко, и я понял, что не смогу дальше оставаться в согласии со своей совестью, если сейчас не попытаюсь спасти хоть кого-нибудь из них.       Я честно попытался, но, знаете ли, очень тяжело спасти того, кто сам себя спасать не хочет. Я, естественно, сначала решил помочь тем кто поменьше, ведь у них совсем мало шансов выстоять против ребёнка разумного. В итоге я только зря потратил время. Эти маленькие существа были напрочь лишены всякого интеллекта. Они напоминали новорождённого шакала не только размерами, но и в умственном плане. Они воспринимали меня и реагировали на мои попытки с ними заговорить, но никакой мысли в их реакции я не обнаружил. Они издавали резкие звуки, которые по видимому означали их раздражение от моего наличия поблизости. Ни единого осмысленного слова я от них так и не дождался и решил оставить их в покое. Отцеплять их от удерживающей их лианы было бесполезно. Они просто не осознавали своего бедственного положения. Даже сами разумные иногда отцепляли их от своих лиан, так как видели, что те не делают никаких попыток спастись бегством.       Тогда я попробовал приблизиться к более крупному существу, напоминающему короткошерстного белого волка, только поменьше и какого-то слишком уж неспортивного на вид. Его взгляд по крайней мере показался мне осмысленным.       Дело происходило в небольшом разреженном лесу, одном из немногих, произраставших в пределах поселения разумных. Существо было приковано лианой к подставке, рассчитанной на несколько задниц, на которой в данный момент никто не сидел. Владелец лианы в это время болтал с другим разумным, стоя в нескольких метрах от подставки. Под ногами у них вертелось маленькое продолговатое существо с вытянутой мордой и на коротких лапках. По виду — хищник, специализирующийся на охоте на мелких животных, живущих в норах. Оба разумных не следили за белым существом, так что мне было бы нетрудно организовать ему побег.       Я подлетел и приземлился рядом с существом. Оно обратило ко мне свою голову с беззаботным выражением на морде и вильнуло хвостом.       - Здравствуй, хищник! - поприветствовал его я, - Ты понимаешь, то что я тебе сейчас говорю?       Существо миролюбиво кивнуло в ответ.       - Здравствуй, незнакомец! - ответило оно вполне членораздельно, - Я понял, что ты сейчас со мной поздоровался, хотя слово «хищник» мне незнакомо. Меня зовут Лаки, а таких как я называют «собака». Я тебя здесь раньше не видел. Откуда ты?       Я слегка опешил. Этот Лаки был уже вполне взрослой особью. Как может взрослый хищник не знать слова «хищник»? Может, на этой стороне моря у них какой-то свой язык, и вещи имеют тут другие имена?       - Знаешь, Лаки, - сказал я, - Ты меня сейчас немного удивил. Слово «хищник» означает материальное живое существо, добывающее себе пропитание путём охоты на травоядных животных. Там, откуда я родом, все материальные существа делятся на травоядных и хищников. Травоядные питаются травой, а хищники ловят и поедают травоядных. У вас тут для этого, наверное, существуют какие-то другие слова?       Лаки выслушал меня с недоумением на морде и некоторое время не отвечал.       - Я никого не ловлю и не поедаю, - наконец сказал он.       - Не может быть! - воскликнул я, - Ты хочешь сказать, что ты питаешься травой? Я же видел у тебя клыки в пасти?       Лаки вытаращился на меня ещё сильнее.       - Конечно, я не питаюсь травой! - заявил он, - Как можно питаться травой? Она же несъедобная. Траву полезно есть, только когда шерсть попадает в горло. Ты, наверное, увидел собаку, щиплющую траву, и решил, что она ей питается? Никто не питается травой ... эээ ... Как ты сказал, тебя зовут?       Моя жалость к этому существу начала понемногу сменяться раздражением. Мало того, что этот горе-хищник не знает самого слова «хищник», так он ещё и взялся отрицать факт существования травоядных. Более того, этот ненормальный, похоже, считает, что он может меня чему-то научить! На этой стороне моря все ненормальные?       - Меня зовут Уришка, - представился я, - Знаешь что, Лаки, я не настолько не образован, чтобы не знать, зачем хищники иногда едят траву. Скажи-ка мне лучше, умник, чем ты сам питаешься, если не травой и не животными?       - Кормом, - невозмутимо ответила собака и замолчала, как будто это был исчерпывающий ответ.       - Кормом? - переспросил я, - И что же представляет собой твой корм?       - Корм, это такие маленькие коричневые катушки, - пояснила собака.       Тут уж я попросту выпал в осадок.       - Какие ещё катушки? Ты что, питаешься антилопьем говном?       Собака только глупо улыбнулась. Я не принадлежал к его биологическому виду, тем не менее я в тот момент ощутил жгучий стыд за всех других собак.       - Ты что, не в своём уме?! - закричал на него я, - Как ты можешь это есть? Это же отвратительно! Даже падальщики не едят чужое говно!       Я покачал головой, не до конца веря в то, что он мне сказал. Собаке, похоже, стало стыдно. Она поджала хвост и потупила морду.       - Хозяин даёт мне только это, - виновато сказала она, - Сам он, конечно, это не ест.       - Какой хозяин? - не понял я, - Что значит «хозяин»?       Лаки печально кивнул в сторону болтавшего с сородичем разумного.       - Вон мой хозяин, - сказал он.       Мне стало стыдно. Я ведь за нашим разговором успел забыть, что Лаки — существо пленённое. Теперь он во власти того разумного и не может выбирать, что ему есть. Может и я бы на его месте начал жрать говно, если единственная альтернатива этому — голодная смерть.       - Извини, - примирительно сказал я, - Я говорил о времени до того, как тебя пленили разумные. Ты ведь охотился тогда?       Собака опять сделала недоумённую морду.       - Никто меня не пленял, - заявила она, - Я всегда жил в семье этого человека.       - Ах вот оно что! - понял наконец я, - А я-то думал, что с тобой не так? Тебя похитили в раннем детстве. Ты этого даже не помнишь. Вот почему ты не слышал слова «хищник».       Собака наморщила лоб, видимо, силясь вспомнить, что произошло в её детстве.       - Я действительно не помню, чтобы меня кто-то похищал, - сказала она наконец, - Я так долго живу в этой семье. Я просто не помню, что было до этого.       - Ты не помнишь даже свою маму? - сочувственно спросил я.       - Я что-то помню, - пробормотала собака чуть слышно, - Кажется, я помню её. Я помню, как она меня облизывала ... но это было так давно. Я почти полностью забыл то время. Ты думаешь, меня кто-то похитил, когда я был маленьким?       - Я уверен в этом, - твёрдо сказал я, - Твоя мама не отдала бы тебя похитителю просто так. Она бы дралась за тебя насмерть. Скорее всего, этот твой хозяин убил её, а потом уже забрал тебя.       - Не может быть! - воскликнул Лаки, - Это мой друг, часть моей семьи! Он не мог убить мою маму!       Мне стало жалко эту несчастную собаку. Во всём произошедшем не было её вины. Что может сделать маленький новорождённый детёныш, когда с ним происходит такое?       - Лаки, - сказал я, - Ты хорошая собака. Ты честный и открытый. Я ненавижу говорить плохие вещи таким как ты. Но ты многого не знаешь. Тебя забрали от твоей мамы в таком раннем возрасте, что она просто не успела ещё тебя чему-то научить. Я знаю, как это происходит в природе. Если хочешь, я расскажу тебе о том, как живут настоящие собаки.       Лаки утвердительно кивнул и приготовился слушать. Конкретно с его биологическим видом я до этого не сталкивался, но опыт подсказывал мне, что образ жизни этого вида должен в общих чертах напоминать образ жизни волков.       - Настоящие собаки живут в лесах, - начал я, - Не в таком маленьком лесу как этот, а в настоящих больших лесах, где можно бежать весь день и так и не достигнуть границы леса.       Собака слушала с открытым ртом. Было заметно, что мой рассказ пробудил её воображение. Может, какая-нибудь память предков поможет ей сейчас представить то, о чём я говорю?       - Так вот, - продолжил я, - Собаки живут в лесах, и они живут там не поодиночке и не семьями. «Семья» это слово, которое я в первый раз услышал от разумного, а собаки живут стаями. В стае может быть несколько десятков взрослых собак, ну и подрастающее поколение. Они охотятся совместно. Они находят стадо травоядных. Это такие животные, для которых трава не является несъедобной как для тебя. Они бывают всякие. Некоторые только ненамного больше взрослой собаки, другие существенно больше. В несколько раз. Но общими усилиями стая может завалить даже такую крупную добычу. Естественно, нападать на такого здоровяка довольно опасно, и это требует силы и ловкости. Настоящие собаки сильнее и быстрее тебя. Но даже им требуется смелость, чтобы броситься на крупного травоядного зверя. Травоядные не безоружны. У них нет таких клыков как у хищников, но у них острые копыта, рога и сильные ноги. Одного удара копытом в бок достаточно, чтобы прикончить незадачливого хищника. Тем не менее, твои сородичи вступают в противоборство с этими существами и побеждают их. Отвага — непременная черта характера вожака, то есть лидера стаи. Он обычно атакует первым, и он пользуется большим уважением в стае. Вот так настоящие собаки добывают себе пропитание. ... А ты говоришь — антилопье говно.       Я сделал паузу. Взгляд собаки горел глубинным огнём. Должно быть, она представляла сейчас себя, смело идущего в атаку на грозное травоядное, ощетинившееся острыми копытами.       - К сожалению, ты оказался лишён всего этого, - сказал я в заключение, - Боюсь, для тебя уже слишком поздно. Вряд ли ты сможешь выжить в лесу сейчас. Твоя стая не признает тебя, даже если ты сможешь как-то её отыскать. Прошло слишком много лет. Да и вряд ли твоя мать успела представить тебя твоей стае. Ты бы это запомнил.       Лаки пригорюнился и молчал. Я дал ему немного времени на размышления.       - Я не могу гарантировать тебе выживание, - сказал я, - Но я могу дать тебе шанс прожить остаток дней как свободная собака и умереть с честью. Для этого я к тебе и обратился. Я хотел предложить тебе помощь. Я могу избавить тебя от этой лианы.       Огонь потух в собачьих глазах. На смену ему пришли нерешительность и сомнения.       - Я не верю, что мой хозяин мог это сделать, - проскулил Лаки, - Он заботился обо мне всё время. Может быть он и не любил меня как мама, но он всё-таки заботился обо мне. Да и куда я пойду? Я просто не знаю, куда мне идти.       Ну вот, начинается! Впрочем, на месте этого Лаки я вёл бы себя точно так же. Я не в праве его осуждать. Но я обязан открыть ему глаза на реальность.       - Ты когда-нибудь задумывался о том, почему этот твой хозяин заботится о тебе? Ты думаешь, он делает это просто так?       Собака отрицательно помотала головой.       - Тебе интересно узнать причину? - добавил я, намекая на то, что ему может не понравиться то, что я имею ему сказать.       Собака боязливо сжалась, но всё же утвердительно кивнула.       - Он собирается позволить своему ребёнку тебя растерзать, - жёстко сказал я.       Собака выпучила с перепугу глаза и, конечно же, принялась всё отрицать.       - Это невозможно! - запричитала она, - Этого просто не может быть! Я же часть его семьи. Я живу у них уже много лет.       - Как много? - поинтересовался я.       - Я не знаю. Я не умею считать, - скулила собака, - Но не меньше чем когтей у меня на лапе. Никто меня за столько лет не растерзал! Ты ошибаешься! Откуда ты знаешь?       Получается, этот Лаки пробыл в плену у разумного около пяти лет. Долгий срок. Я призадумался.       - Я знаю это оттуда, что я получил нормальное образование, в отличие от тебя, - пояснил я, - Я обучался у одной из лучших охотниц в мире, и я знаю, как хищники готовят своих детей к взрослой жизни. Они ловят какое-нибудь слабое существо, вроде тебя, и предлагают его своим детям, чтобы те практиковали свои охотничьи навыки. Дети под наблюдением взрослых учатся нападать на это существо, обездвиживать его и душить. Если этого не случилось с тобой до сих пор, это не значит, что этого не случится с тобой завтра. Ты же знаешь, как медленно развиваются дети разумных, а ты довольно крупный хищник, хоть и не слышал до сих пор этого слова. Очевидно, этот разумный дожидается, когда его ребёнок достаточно повзрослеет, чтобы управиться с тобой.       Собака представляла собой жалкое зрелище, съёжившись возле подставки. Не имея аргументов, чтобы возразить мне, она продолжала упрямо мотать головой, будто её несогласие с реальностью могло эту самую реальность как-то изменить.       - Это мой друг! - проскулила она, - Не может он так со мной поступить. Я в это не верю.       Увы! Отрицать реальность так же бесполезно как и злиться на неё.       - Скажи мне, Лаки, - сказал я, - Что это за штуковина у тебя на шее? Подарок от твоего «друга»?       Собака потупилась. Крыть ей было нечем.       - Может, он не хочет, чтобы ты от него сбежал?       Лаки уже, похоже, понял, что я говорю правду, но у него не хватало духа, чтобы принять эту правду и мою помощь. Собака залезла под подставку, положила голову на лапы и тихонько скулила. Я оставил его переваривать полученную информацию и молча сидел в стороне. Наконец «друг» Лаки закончил разводить ля-ля-ля с другим разумным и заметил наконец состояние собаки.       - Ты чего туда залез? - спросил он собаку, - Вылезай из под скамейки, пошли домой.       Потом, не дожидаясь ответа, он отвязал лиану от подставки и принялся тянуть за свой конец.       - Вылезай оттуда, я сказал! - раздражённо рявкнул он.       - Как это всё по-дружески, - промурлыкал я на ухо собаке.       Я всё ещё был готов оказать помощь, но собака так и не набралась духу, чтобы решиться. Она предпочла оставить всё как есть, вылезла из под подставки и поплелась понурая за разумным. Каких жалких существ производят эти разумные! В джунглях я такого унижения ни разу не наблюдал. Может быть, этот Лаки ещё наберётся духу и решится когда-нибудь потом? Беда в том, что я не могу сидеть тут и ждать, пока это произойдёт. Я должен помочь своему другу. Я и так уже потратил много времени впустую.       Я решил, что делать в этом городе мне больше нечего. Тут все ненормальные. Надо попробовать поискать снаружи поселения. Может быть там живут более нормальные разумные? Я поднялся над домами и полетел к краю поселения. Со стороны, противоположной той с которой я проник в поселение, из него торчала ещё одна дорога. Где-то в той стороне текла река. Я не спеша двинулся вдоль дороги, осматривая окрестности.       Вскоре окружающая поселение пустошь сменилась более густой растительностью — густой травой, кучками невысоких деревьев и кустарником. Я добрался до ровной линии, состоящей из высоких деревьев, за которой обнаружился ещё один признак цивилизации — поле. Это такой прямоугольный кусок степи, заросший одинаковыми растениями. Мой друг рассказывал, что изобретение таких прямоугольников явилось первым проявлением разумности его далёких предков — прото-разумных. Прото-разумные были обычными животными, разновидностью обезьян. Они жили в лесах, собирали всякие съедобные корешки и пытались ловить травоядных. Жизнь их была трудна, так как корешков попадалось мало, а охотники из прото-разумных были фиговые. Зато эти существа были склонны к размышлениям о природе вещей и к изобретательству всяких штучек. Какой-то сообразительный прото-разумный сначала изобрёл палку-копалку. С её помощью выкапывать корешки было легче, чем голыми руками. Изобретатели из числа прото-разумных оказались в авторитете, стали больше думать, развивая таким образом свои мозги. Наконец, одному из них пришла в голову блестящая идея. Зачем рыскать по всему лесу в поисках съедобных растений, если можно собрать их семена и посадить рядом со своим домом? Тогда не надо будет больше напрягаться и тратить силы. Всё что нужно будет расти прямо под рукой. Протянул руку, срывай и ешь. Таким образом в мире появился первый разумный. Он назвал своё изобретение — сельское хозяйство.       Мой друг рассказывал об этом первом разумном с большим уважением. Действительно, на первый взгляд его идея кажется здравой, но был один нюанс, который первый разумный не учёл или недооценил. Он не учёл, что его стая или племя не единственная в своём роде. Поблизости от его племени обитали другие племена прото-разумных, и в них тоже имелись особи, готовые перейти в разряд разумных. Они обнаружили изобретение первого разумного, посмотрели, как он пашет задницей кверху на своём первом сельскохозяйственном поле и принялись соображать. Можно было последовать примеру первого разумного, но они придумали кое-что ещё поинтересней. Они решили подождать, пока первый разумный вырастит свой первый урожай, а потом взять палки, прийти к нему ночью, когда он спит, тюкнуть его палкой в голову и съесть его урожай. Возможно, для этой цели они решили использовать другое своё изобретение — каменный топор. То есть кусок камня, привязанный к палке. Друг говорил, что разумные изобрели каменные топоры, чтобы рубить деревья и расчищать место под свои поля. Я предложил ему, чисто ради эксперимента, срубить хоть одно дерево камнем, привязанным к палке. Он отказался проверять свою теорию лично, но заявил, что древние разумные были крутыми, даже ещё круче чем он сам. И они были большими специалистами по каменным топорам. Мне трудно было себе представить крутого древнего разумного, долбящего дерево камнем на палке, когда где-то неподалёку другие уже обустроили своё поле. Мне было проще представить себе, как этот крутой разумный долбит своим топором тех других по головам. Проломить черепушку разумного всё-таки гораздо проще чем срубить дерево. Друг сказал, что им в школе рассказывали это так, как он мне это рассказал, а вообще, он не знает. Это было очень давно. Кто знает, как оно там было на самом деле?       Как бы оно там ни было, изобретя сельское хозяйство разумные решили одну свою проблему и создали другую. Теперь у них была под рукой еда, но эту еду у них в любой момент могли отнять. Надо было что-то придумывать, изобретать более совершенное оружие. Отношение к представителям окружающих племён изменилось, возникла подозрительность и недоброжелательность. Для обозначения этих окружающих племён разумные придумали слово «враг». С тех пор они борются с этим врагом, применяя всю свою изобретательность, но победить его, естественно, не могут, так как сами являются врагом с точки зрения окружающих.       Поля продолжались довольно долго, изредка перемежаясь полосками деревьев. Потом поверхность стала более холмистой и поля закончились, уступив место обычной траве с вкраплениями кустов и деревьев. У подножия одного из холмов я заметил группу крупных травоядных животных, жевавших траву. Сразу бросилась в глаза их крайняя беспечность и неспортивный внешний вид. Они даже не утруждали себя тем, чтобы периодически поднимать головы и осматриваться. Похоже, тут действительно не водятся никакие крупные хищники. Интересно, откуда разумные воруют собачьих детёнышей?       Я приблизился к стаду травоядных и осмотрелся. Молодой детёныш отбился от основной группы и беззаботно жевал траву в стороне от взрослых. Те не обращали на сей факт ни малейшего внимания. Тигрица не раз говорила, что на таких придурошных детёнышей надо обращать внимание в первую очередь. Взрослые особи представляют угрозу своими рогами и копытами, особенно если отказываются отступать и занимают оборонительную формацию. Против организованного стада выходить опасно даже такому профессионалу как она. Отбившийся детёныш, напротив, практически гарантированный обед, который никогда не следует игнорировать.       Я наблюдал за мирно пасущимися животными, пока не заметил угрожающую им опасность. Возле одного из кустов не очень далеко от стада из травы показались головы двух собак. Собаки наблюдали за стадом, а травоядные всё так же стояли на месте, уткнувшись мордами в землю. Хищники находились на дистанции броска, но продолжали сидеть неподвижно. Я кое-что знал о тактике охоты такого рода хищников. Эти двое, должно быть, только малая часть стаи. Остальные, скорее всего, расположились в засаде с другой стороны и ждут сигнала для атаки. Когда эти двое бросятся на стадо, возникнет хаос и паника. Если вожак стада не успеет навести порядок быстро, кто-то из его подопечных может броситься в противоположную от этой пары хищников сторону и попадёт под атаку основной части стаи.       Я терпеливо наблюдал за происходящим. Стадо медленно смещалось в сторону. Хищники не предпринимали никаких действий. Чего они выжидают? Наконец, я увидел, как одна из собак поднялась и неспешно отправилась в сторону стада. Вторая последовала за ней. По их расслабленным движениям я сразу понял, что они сейчас не охотятся. Видимо, ещё не расправились с добычей прошлой охоты. Приставать к хищникам во время охоты — плохая идея, но, раз сейчас они не охотятся, мне ничто не мешает с ними познакомиться.       Собаки приблизились к стаду и улеглись в траву. Я подлетел и приземлился рядом с ними.       - Доброй охоты, собаки! - поприветствовал их я.       Собаки приподняли головы с земли и взглянули на меня сонными глазами.       - Ты кто такой? - пробурчала одна.       - Какой ещё охоты? - буркнула другая, - Мы что, похожи на кошек, чтобы охотиться на мышей?       - Кто говорит о мышах? - не понял я, - Перед вами вполне достойная добыча. Что скажете вон о том детёныше справа от остальных?       Собаки нехотя поднялись на лапы и взглянули в сторону стада поверх травы.       - Этот дебильный телёнок все время пытается отстать и потеряться, - проворчала одна из них, - Мы уже устали гонять его к остальным.       Я решительно ничего не понял в их поведении.       - Что ты имеешь в виду? - пробормотал я, сбитый с толку.       - Что, что? Наша работа в том, чтобы не давать этим тупым коровам разбредаться и теряться, - заявила собака, - Что, по-твоему, мы тут делаем?       Меня резануло по ушам слово «работа». Я часто слышал его от разумных в поселении. Что оно точно означает, я не понял, но ощущение возникло такое, что разумные называют этим словом свою малопонятную возню. То, что они делали без желания это делать, называлось у них работой. И тут тоже самое!       - Вы что, понабрались этой херни от разумных? - догадался я.       Собаки недоумённо переглянулись.       - Почему херни? - спросила одна, - Мы делаем важное дело. За это хозяин нас кормит. У тебя какие-то проблемы с этим?       Опять разумные! Значит и эти собаки попались им в руки в щенячьем возрасте. Разумные загадили им мозги, так что адекватности от этих собак ожидать нечего.       - У меня нет проблем, - твёрдо ответил я, - Я не связывался с разумными. Во всяком случае, с теми ненормальными разумными, которые населяют эту территорию. Проблемы есть у вас. Вы ведь попали в лапы к разумным ещё щенками, не так ли?       Собаки уставились на меня недовольно. Одна даже негромко зарычала.       - Ну, допустим. И что с того? - угрюмо спросила другая.       - То, что они сделали вас такими же ненормальными как они сами, - сказал я, - Они срали вам в мозги с самого детства. Теперь вы делаете идиотскую, ненужную, противоестественную работу как они. Нормальные собаки охотятся на травоядных, а не следят за тем, чтобы они не разбредались и не терялись!       На собак моя речь произвела возбуждающий эффект. Обе вскочили на лапы и оскалились.       - Слушай ты, прозрачный! - рявкнула одна из них, - Шёл бы ты подальше со своими идеями. Предлагаешь нам охотиться на коров? Знаешь, что хозяин с нами сделает, если хоть с одной из них что-нибудь случиться? Он нам обоим головы оторвёт!       Меня их зубы совершенно не беспокоили, и я не собирался пока идти подальше.       - Ну конечно. Таким как вы недоноскам любой разумный может головы оторвать. А зубы вам на что? Что вы их тут вперёд выставили? Знаете, зачем настоящим собакам зубы? Ваш хозяин разумный вам это не рассказывал?       Боевой задор сошёл с собак. Они спрятали зубы и замялись.       - Ты что, предлагаешь нам напасть на хозяина? - испуганно поинтересовалась одна, оглянувшись, будто боялась, что их хозяин может её услышать.       - Я ничего вам не предлагаю, - ответил я, - Я только напоминаю вам, что вы оба хищники. Слышали такое слово? У вас есть ноги, у вас есть зубы. Чего ещё вам надо? Зачем вам этот ваш хозяин. Все нормальные хищники обходятся тем, что у вас есть. Никакой хозяин им не нужен. Они охотятся на того, на кого хотят, и они не забивают себе голову никакими идиотскими словечками вроде «работа». У вас есть стая, или у вас тут тоже семья?       Собаки чувствовали себя довольно неуютно.       - Вот моя стая, - кивнула одна из них на другую, - Это мой брат. Больше у меня никого нет. Нашу мать хозяин пристрелил уже год как. Отца я вообще не помню.       Мне не понравилось звучание слова «пристрелил».       - Что хозяин сделал с твоей матерью? - спросил я.       - Пристрелил. Ну, то есть убил, - пояснила собака, - Взял свою палку, которая плюётся огнём, приставил ей к голове и пристрелил.       - Почему? - поражённо выдохнул я.       - От неё больше не было пользы, - ответила собака, - Она стала старой, работать не могла. Хозяин решил, что кормить её дальше смысла нет.       Я был шокирован, когда до меня наконец дошёл смысл сказанного.       - Разумный убил члена твоей стаи, твою мать, и что же? - спросил я.       - Что, что, - пробормотала собака раздражённо, - А что я мог сделать? Он же всё-таки хозяин. Он нас обоих кормит. Без него мы бы давно с голоду подохли. Хозяин говорит, что кто не работает, тот не ест. По-моему, это правильно.       - Твой хозяин — свихнувшееся дерьмо! - выплюнул я ему прямо в морду, - А вы двое — ещё большее дерьмо! Он убивает ваших близких, а вы ему служите!       - Да все остальные ещё хуже чем он, - принялась защищаться собака, - У нас вон на соседнем участке кошка жила — противная такая, высокомерная маленькая дрянь. Как-то раз у меня получилось наконец подловить её на улице и придушить. Казалось бы, что плохого в убийстве кошки? Так человек с соседнего участка поднял такой визг! Потом схватил свою палку и принялся шмалять из неё по нам. Хорошо, что я видел уже до того такие палки и знал, чего от них следует ожидать. Мы успели тогда дать дёру. Меня не зацепило, а брату попало в ногу. Он потом месяц ковылял на трёх ногах. Вообще ни за что!       Я посмотрел на пострадавшую собаку. Она подтвердила слова собрата кивком головы.       - Да разве я призывал вас связываться с другим разумным? - сказал я, - Я вас спрашивал — зачем вам вообще нужны эти моральные уроды? Вы что, не можете послать их всех подальше? Вон лес! Бегите туда. Живите свободной жизнью.       Одна из собак тяжко вздохнула. Другая посмотрела на неё и понимающе покачала головой.       - А есть мы что будем в этом лесу? - спросила она, - Там нет никакой добычи. Разве что мы будем там за мышами гоняться. Это не вариант.       - Добычи предостаточно тут, на открытом пространстве, - заметил я, - Вон, перед вами стадо травоядных. Добыча не пуганная. Тот детёныш, к примеру, вполне должен быть вам двоим по зубам. Закончатся травоядные, в городе полным-полно разумных. Они все тоже так и просятся в пасть к хищнику. Жирненькие такие, неповоротливые. А после охоты вы можете скрываться в лесу, чтобы разумные со своими огненными палками вас не беспокоили. Они не догонят вас в лесу. Их машины там не пройдут, а ножками разумные не умеют быстро шевелить.       Собаки боязливо покосились на лес, темнеющий в отдалении.       - Мы никогда там не жили, - сказала одна, - Там может быть опасно. Да и охотиться на разумных, это тоже какой-то бред. Никто на них не охотится. У них их хлопающие палки, у них машины, их много. Лучше, мы будем жить, как жили. Так как-то привычнее. Все собаки так живут.       Собаки демонстративно улеглись на траву и положили морды на лапы, давая понять, что наш разговор окончен. Я не понимал их выбор, но это было их делом. Я не вправе навязывать кому-то свои идеи. Я попытался убедить этих двоих. Мне это не удалось. Пусть живут, как сами считают правильным.       - Ну что же, в таком случае, желаю вам не потерять своей полезности в глазах вашего хозяина, - сказал я им напоследок и двинулся дальше своей дорогой.       Меня серьёзно обеспокоило всё, что я увидел за последнее время. Эти собаки выглядели совершенно неправильно. Получается, что такое большое значение имеет то, в какие руки попадет детёныш сразу после рождения. Если у разумных получилось так изувечить сознание этим собакам, интересно, что будет, если отдать детёныша разумного на воспитание в приличное место? Скажем, в стаю настоящих собак? Я-то не гожусь на роль такого воспитателя. Я не смог бы охотиться для этого детёныша. Все-таки охота — это не моё. А так, кто знает, может из него можно было бы вырастить нормального, психически здорового разумного? К сожалению, чужие детёныши никому не нужны. У всех свои детёныши, которых надо растить. Так что помощи разумным ждать неоткуда.       Идя дальше по дороге, я тогда в первый раз подумал — а правильно ли я поступаю, пытаясь выполнить просьбу моего друга и помочь ему воссоединиться с другими разумными? Не глупость ли это? Может, мне лучше будет вернуться к нему обратно и сказать, что никаких следов цивилизации я тут не нашёл? Обмануть друга? Я шёл по дороге в задумчивости и пытался почувствовать правильный способ действий. Нет, обманывать друга я не хочу. У него есть свой разум, не такой уж и плохой в сравнении с его сородичами. Он имеет право принимать решения самостоятельно. Я только должен обеспечить его информацией для принятия решения. Я должен буду честно рассказать ему всё, с чем здесь столкнусь. Он провёл в обществе разумных почти десять лет и не лишился разума. Возможно, его ум выработал некий иммунитет к растлевающему воздействию разумных. В таком случае, пребывание в обществе разумных может даже пойти ему на пользу. Это может его закалить, усилить иммунитет. Но я должен быть поблизости, чтобы в трудный момент суметь поддержать, помочь советом. В общем, я решил продолжать действовать по плану. План в том, чтобы попытаться найти разумного, который бы мог меня хотя бы слышать. Если мне это удастся, я попробую заставить этого разумного мне помочь. Если не удастся, придётся обходиться своими силами.