Планета безволосых обезьян

      Мне трудно было отслеживать течение времени, двигаясь над водной поверхностью. По моим субъективным ощущениям мы летели где-то четвёртую часть дня, прежде чем впереди снова замаячила твёрдая поверхность. Если это так, то получается что ширина водного пространства не меньше ширины горного массива. Если, конечно, птицы всё это время летели по прямой. Интересно, каким образом они определяли направление посреди пустого пространства, лишённого всяких ориентиров? Для меня там все направления были равнозначны. Судя по тому, что суша появилась у нас прямо по курсу, птицы знали, куда им надо лететь. Получается, они видели эту сушу с самого начала. Иначе, они бы отклонились от прямого маршрута и, возможно, вообще бы заблудились. Удивительно дальнобойное у них восприятие. Ведь даже мой друг, чьи сородичи путешествуют между звёзд, не видел землю по ту сторону воды! Тогда, получается, они должны видеть и солнце, и звёзды, и, может быть, ещё какие-то космические сущности, о которых даже мой друг не подозревает. Возможно, они тоже могут совершать межзвёздные перелёты? А если даже они этого не делают, то причина не в отсутствии у них такой возможности, а просто в отсутствии желания? Зачем им лететь куда-то так далеко, если их и тут всё устраивает? Я так и не понял из объяснений моего друга, зачем разумные летают с планеты на планету. Все животные, которых я до сих пор наблюдал, предпочитали жить на той территории, на которой они возникли. Я и сам не горю желанием улетать куда-то очень далеко от места моего возникновения. Всё-таки со временем возникает некоторое сродство с землёй, на которой ты возник. Чувство, что здесь ты свой, здесь твои друзья. Где-то далеко, может, живётся не хуже, но зачем тебе туда лететь? Там живут другие существа. Ты им там не нужен. Неужто разумным хочется болтаться туда-сюда как неприкаянным? Скорее всего нет. Тогда, значит, их кто-то заставил сняться с насиженного места. Кто-то изгнал их с их первоначальной территории. Кто-то более могущественный чем они. Может, тигры? Вопросы, вопросы ...       Граница суши тем временем приближалась. Немного не долетев до неё, птицы переменили направление движения и ушли вбок, в сторону, где я мог различить устье реки, втекающей в большую воду. Я предоставил их самим себе, а сам полетел прямо, туда, где вдалеке над землёй висела какая-то странная желтовато-коричневатая мгла. Подо мной проплыли группы невысоких деревьев, заросли кустов, какие-то торчащие из земли скалы. Всё как обычно, пока я не вошёл в зону желтоватой мглы. К этому моменту растительность на земле несколько поредела. Деревья стали выглядеть какими-то не такими сочными, как будто их присыпало пылью. Наконец, я увидел первый признак цивилизации — ровную узкую, но длинную полоску поверхности, покрытую какой-то твёрдой на вид тёмно-серой землёй без каких бы то ни было признаков растительности. Это было именно тем, что мой друг мне описывал и называл словом «дорога» — искусственное образование, созданное разумными, для облегчения передвижения механических сущностей, называемых словом «машина». Самих этих машин на дороге я не обнаружил. Дорога заканчивалась возле прямоугольного участка размером с озеро средней величины. По краям участок был окружён преградой где-то в два роста моего друга, состоящей из одинаковых квадратных каменных плит. Я опустился с внешней стороны этой преграды и стал разглядывать образующие её камни. Меня поразила не столько их квадратная форма. О любви разумных ко всему квадратному и прямоугольному я к тому времени уже был наслышан. Больше всего меня поразила одинаковость этих камней. Все они были точными копиями друг друга. Прямо как те рыбы в мега-организме.       Я уже знал по общению со своим цивилизованным другом, что подобные преграды в мире разумных не являются редкостью. Это сооружения, которые разумные возводят в местах своего обитания в большом количестве. Их назначение — защита территории от посягательств со стороны разумных из другой общины, клана, города или ещё какой-то группы, так как разумные ведут групповой образ жизни, и отдельные группы могут враждовать друг с другом. Такими преградами обычно защищают либо места обитания разумных, либо места скопления их ценностей. У разумных очень хорошо развит инстинкт владения. Если большинство живых существ использует слово «мой» только по отношению к своему телу, то разумные называют так не только свои тела, но и вообще всё что угодно, любой материальный объект, попавшийся им на глаза. Если этот объект не находится на территории, защищённой преградой, любой нашедший его разумный будет считать его своим, или, иначе говоря, своей собственностью. Обнаружив такой «ничейный» объект, разумный стремится переместить его на защищённую территорию. Поскольку за той преградой, возле которой я приземлился, никакие разумные не обитали, я сделал вывод, что это должно быть как раз одним из таких скоплений ценностей.       Проникновение посторонних на защищённую территорию обычно плохо воспринимается разумным, считающим эту территорию своей, и может вызвать агрессию с его стороны. Агрессия со стороны разумных меня не пугала, да их и не было нигде видно, так что я прошёл сквозь преграду и очутился на защищённой территории. Друг упоминал, что некоторые разумные склонны к накоплению богатства, и что таким всегда кажется что его у них недостаточно, но таких масштабов накопительства я от них всё равно никак не ожидал! Это были в буквальном смысле горы всевозможных объектов. Если уж не горы, то холмы точно. Чего тут только не было! Я вспомнил, как мой друг дорожил одной своей фляжкой. Тут были мириады аналогичных объектов! У меня глаза разбежались от такого изобилия. Фляжки всевозможных форм и цветов. Большие фляжки, маленькие фляжки, фляжки, которые могут вместить в себя воды буквально на один глоток. Фляжки с крышками и фляжки без крышек, фляжки с нанесенными на них изображениями и фляжки как у моего друга — без всяких изображений. И не следует думать, что все эти холмы драгоценностей состояли исключительно из одних только фляжек. Там было великое множество всевозможных объектов, но у моего друга таких объектов не было, так что об их предназначении я мог только догадываться.       Побродив по нагромождениям всяких ценностей, которые для меня, впрочем, ценности не представляли, я подивился ненасытной жадности того разумного, который всё это здесь собрал. Во истину жадность ослепляет! Кажется, не требуется много ума чтобы понять, что одна фляжка это полезная в хозяйстве вещь, две может быть тоже ещё могут пригодиться, но не такое же астрономическое количество? Да ни один разумный столько фляжек на себе не утащит, даже если они будут пустыми, а ведь фляжки предназначаются, чтобы наливать в них воду. Интересно, чем сейчас занимается владелец всего этого изобилия? Счастлив ли он от владения всем этим? Или же он сейчас сидит и переживает, как бы за его преграду кто не пробрался и не умыкнул какую-нибудь особо ценную фляжку? Судя по тому, что никакой охраны нигде поблизости я не обнаружил, другим разумным он не доверяет. Боюсь, всё это богатство на самом деле не принесло ему счастья, одни только беспокойства. Впрочем, это его дело. Если ему надоест чахнуть над своим богатством, никто не мешает ему раздать всё это бедным.       Я думал, не прихватить ли мне что-нибудь из этого в подарок для моего друга? Он ведь скучает по цивилизации там на другой стороне моря, но уж больно лень мне было связываться с материальными предметами. Таскать их с собой — такая обуза! Ну их нафиг. Если удастся как-то переправить его на эту сторону, тогда я его сюда отведу. Пусть сам выберет себе предмет по вкусу, а мне надо двигаться дальше, на поиски поселения разумных.       Поселение найти оказалось совсем не сложно. Дорога привела меня прямо к нему. Как и описывал это мой друг, поселение разумных представляло из себя немаленькую территорию, утыканную прямоугольными каменными домами. Если сравнить эту территорию с охотничьими владениями моей знакомой тигрицы, то по моему первому ощущению её площадь была раз так в десять больше тигриных владений. Я осматривал поселение с максимально возможной для себя высоты. С этой высоты его структура прослеживалась плохо. Я определил, что в центре поселения дома имеют в целом большую высоту, чем на периферии. Пролетев к центру поселения, я использовал один из наиболее высоких домов как подпорку, чтобы подняться ещё выше. Оттуда открылся наилучший вид на окружающие дома и дороги, проложенные повсюду вокруг них. Дома почти все до единого были строго прямоугольными. Это заставило меня задуматься о причине такого однообразия форм. Для моего глаза, привыкшего к природному многообразию, всё это казалось неестественным и каким-то неполным, как будто что-то важное отсутствовало в этом прямоугольном окружении. А отсутствовало там всё, к чему я привык — заросли деревьев, кустов, трава в рост моего друга, стрекочущие насекомые, гомонящие птицы, вообще какие-либо животные кроме разумных. Разумные мне попадались в больших количествах. Все они перемещались по дорогам промеж домов. Некоторые двигались на своих ногах, другие перемещались в машинах. Друг рассказывал, что разумные используют свои машины чтобы развивать скорость, недоступную для их ног. Я, естественно, предполагал, что большая скорость нужна им для охоты на быстроногую добычу вроде горных козлов. Раз уж на них самих в городах никто не охотится, зачем живому существу быстро двигаться? Тут на дорогах я видел множество машин, но ничего похожего на охоту не наблюдалось. Машины просто ползали по дорогам туда-сюда. То же самое делали пешие разумные. Время от времени я видел, как некоторые сворачивают со своих прямых дорог, подходят к домам и исчезают внутри, проходя сквозь прямоугольные отверстия в стенах. Почему же всё вокруг такое прямоугольное? Я поначалу подумал, что может быть прямоугольные дома создавать проще? Думал я так до тех пор, пока не увидел рядом со входом в один такой дом два одинаковых куста строго шарообразной формы. Сначала я вообще не признал в них кусты, но когда сумел разглядеть листья, то сильно удивился. Я спустился к этим кустам и принялся внимательно их осматривать. Круглая форма не характерна для кустов. Осмотр показал, что и эти два растения не родились такими круглыми. Круглыми их сделали разумные, применив к ним свои инструменты. Зачем они это сделали? Гипотеза о том, что так им проще, отпала сама собой. Проще ничего не делать с кустами. Придание кустам шарообразной формы требует усилий и специальных инструментов. Почему разумные предприняли эти усилия? Может быть это результат какого-то недоразумения, и все остальные кусты в поселении не подвергались обработке? Я принялся летать вдоль дорог, осматривая немногочисленную местную растительность. Мне попадались обычные кусты, но и обработанных было немало. Случайностью всё это быть не могло. А ведь любое растение должно сопротивляться попыткам придать ему неестественную форму. Со временем оно должно нарушать её и снова принимать свою нормальную природную форму. Значит, разумные не оставляют единожды обработанные кусты в покое и продолжают обрабатывать их снова и снова. Что заставляет их это делать? Я терялся в догадках. В конечном счёте, я объяснил это для себя так. Эти разумные зародились не на этой планете. Как и мой друг, они прилетели сюда на своих космических кораблях. Зародились же они где-то в другом месте, и это место, по всей видимости, выглядело не так как эта планета. Вероятно, там у них всё было прямоугольным либо круглым. Круглые кусты покрывали прямоугольные утёсы, о которых разбивались прямоугольные волны прямоугольных морей. Прямоугольные тигры гонялись по прямоугольным полям за прямоугольными оленями, и единственное, что там было непрямоугольного, это сами разумные. Если это действительно было так, тогда нечего удивляться любви разумных ко всему круглому и прямоугольному. Эта любовь должна сидеть глубоко в их подсознании. Странно только, почему сами эти разумные получились не прямоугольными? Какой-то каприз природы? Вероятно. А что должны чувствовать неправильные существа посреди правильного прямоугольного мира? Думаю, они должны чувствовать свою неполноценность. Возможно, именно это ощущение собственной неполноценности заставило предков нынешних разумных сняться с насиженного места и начать свои скитания от планеты к планете?       Я решил поспрашивать при случае своего многознающего друга о месте зарождения первых разумных, сейчас же следовало подумать о том, как можно переправить его через море. Для дальних путешествий разумные используют космические корабли. Как они выглядят, я, естественно, не имел понятия. Это должно быть чем-то летающим по небу. Со своего наблюдательного пункта я ничего такого не видел, так что я снялся оттуда и отправился осматривать окрестности поселения.       Вскоре я обнаружил источник жёлто-коричневой дымки, висящей над поселением и его окрестностями. Это оказалась огромная яма в земле, на дне которой двигались машины разумных, ковыряя землю своими металлическими когтями. Другие машины потом вытаскивали эту землю на своих спинах из ямы и катились к группе невысоких домов на окраине поселения. Всё пространство между ямой и этой группой домов представляло собой лишенную растительности сухую пустошь, с поверхности которой машины поднимали облака коричневой пыли, утрамбовывая её своими круглыми конечностями. В каждой машине сидело по одному разумному. Их назначение, как я понял, было направлять катящиеся машины со дна ямы до дома, в который привезённую землю ссыпали со спин машин. После этого машины катили обратно к яме. Я наблюдал за этим движением довольно долго, но оно всё продолжалось и продолжалось без изменения. Всё происходящее не поддавалось никакому объяснению. Зачем разумным такая большая яма? На нору, в которой можно жить, эта яма совсем не была похожа, да и не живут разумные в норах. Может быть рытье ям — их любимое времяпрепровождение? Я посмотрел внимательнее на разумных, сидящих в громыхающих и пылящих машинах. У них на лицах не было заметно восторга от того, что они делали. Напротив, лица были угрюмые, потные и перемазанные в грязи. Такого выражения я ни разу не встречал на лицах животных. Что-то неправильное было в выражении их лиц. Что-то болезненное и отталкивающее. Тогда я в первый раз заподозрил, что с этими разумными не всё в порядке. Что-то заставляло их совершать бессмысленные действия, не приносящие им никакой радости, но что это могло быть? Ответа не было, и я переместился к группе домов, к которой машины тащили свою неподъёмную ношу. Там с этой землёй происходило что-то непонятное. Что-то там громыхало, скреблось и гудело. Видимо, где-то внутри одного из домов горел огонь, потому что над домом поднимались клубы дыма. Я привык к запаху костра, в котором друг подготавливал тела своей добычи к поеданию. Это был приятный запах. Он прибавлял мне сил. Тут же я не почувствовал ничего подобного. Залетев в клубы дыма, я поспешил убраться оттуда подальше. Нюхать это у меня никакого желания не возникло. Не похоже также, чтобы сами разумные были в восторге от этого дыма. Они озабоченно перемещались по огороженной территории от одного дома к другому, а на результат своей активности на небе вообще старались не смотреть. Вопрос — зачем производить столько дыма, если нет желания ни смотреть на него, ни нюхать его? Конечно, можно было просто спросить об этом у самих разумных. То есть, я тогда думал, что их можно просто спросить. Потом оказалось, что спросить их не так-то просто, но тогда я этого ещё не знал, и решил сначала попробовать догадаться своим умом. Это ведь разумные, и я тоже разумен. Должны же разумные понимать мотивы поступков друг друга?       Я решил выяснить, куда в итоге девается вся эта земля из ямы? Ведь не сжигают же они её в огне? Земля, как известно, к огню совершенно равнодушна. Будь это не так, мне бы не пришлось носиться по горам в поисках сухих растений. Определить это оказалось совсем несложно. Я нашёл дом, из которого землю, ставшую к тому времени тёмно-серой, извлекали машины и на своих спинах тащили её за пределы огороженной территории, на площадку, на которой уже громоздились целые горы этой тёмно-серой земли. Как и всё, что создано разумными, эти горы имели правильную форму и были вытянуты в ровную линию. Если разумные пытались всем этим создать на своей стороне моря некий аналог гор, которые я видел на другой стороне, то старались они зря. В их самодельных горах не было того величия и красоты, которое покорило меня в настоящих горах. Их имитация выглядела жалкой халтурой по сравнению с оригиналом, хотя усилий на её создание, безусловно, пошло колоссальное количество. Я подумал, что и сами создатели рукотворных гор понимают, что их попытка потерпела неудачу, отсюда и их унылый и озабоченный вид. Я побродил немного по пыльным безжизненным склонам искусственных гор дивясь тому, на какую бессмысленную фигню столько разумных потратило столько сил. Если у них имеются летающие машины, как утверждал мой друг, что мешает им перелететь через море и поселиться возле настоящих гор? Или они пытаются превзойти природу? Всё это сильно смахивает на какой-то умственный недуг, которым в этом поселении, похоже, больны все поголовно.       Мимо меня прогромыхал ещё один металлический монстр с горой земли на спине. Разумный внутри выглядел таким крохотным, как букашка. Монстр опрокинул свой груз на плоской вершине горы и покатился вниз. Другой монстр стал толкать привезённую землю своим широким железным лбом к краю горы. Я подсел к тому разумному, который направлял первую машину на её пути с горы на равнину. Первым делом я, конечно, поздоровался и представился разумному, так как меня учил это делать мой друг. Разумный в ответ и ухом не повёл. Я повнимательнее вгляделся в его чумазое лицо и не обнаружил там никаких признаков интеллекта. По правде сказать, я вообще усомнился, что смотрю в лицо живого существа. Это больше походило на мёртвое тело, которое по необъяснимой причине продолжало двигаться. Мой друг был очень разговорчивым. Он постоянно болтал то со мной, то с самим собой. Этот разумный был каким-то заторможенным. Однообразные мысли в его голове ворочались медленно, а свои действия он вообще совершал неосознанно. У меня возникло стойкое чувство, что передо мной пустая материальная оболочка, двигающаяся под действием каких-то своих рефлексов, а собственно разум пребывает вовсе не здесь. Я помахал рукой у него перед лицом, покричал ему прямо в ухо, даже подёргал какую-то металлическую штуковину, торчащую из внутренностей машины. Разумный не заметил даже этого. Я прекратил свои попытки и в подавленном настроении вылетел из машины. Цивилизацию я нашёл, но это оказалась совсем не та цивилизация, которую разыскивал мой друг. Не может быть, чтобы он мечтал оказаться посреди этого пыльного громыхающего недоразумения. Оставалось понять, имеются ли у этих странных существ космические корабли?       ***       Я осматривал поселение разумных, не спеша перелетая от одного дома к другому, разыскивая что-то, что могло бы оказаться космическим кораблём. Всё, что мне было достоверно известно о такого рода сущностях, так это то, что это должно быть искусственным объектом, порождённым разумными, а значит, почти наверняка, это будет что-то прямоугольное. Вокруг меня громоздились прямоугольные каменные дома, но они не являлись космическими кораблями. Я понял, что должен искать что-то необычное, отличающееся от каменных прямоугольников с окнами. Это значительно сузило круг поисков.       Наконец, я нашёл нечто весьма необычное. Это была железная сущность, состоящая из соединённых друг с другом прямых железных палок, каждая размером со ствол небольшого дерева. Снизу под эту сущность были подложены большие прямоугольные камни, видимо, для того, чтобы эта штуковина не упала. Сама она была тонкой и очень высокой. Выше чем большинство домов в поселении. Она стояла на своих прямоугольных камнях вертикально, устремлённая прямо в космос и, казалось, готова была в любой миг оторваться от земли и взмыть в небо. Ощущение стремительности несколько портила горизонтальная перекладина не маленьких размеров, собранная из таких же железных палок и приделанная к вертикальному стволу высоко над землёй, вблизи его вершины. С одного конца этой перекладины свисала железная лиана, на конце которой болталось нечто, чему мне трудно подобрать сравнение. Это была железная сущность, но не прямоугольная и даже не круглая. Чем-то она напомнила мне клык хищника, только не прямой, а сильно изогнутый. Под перекладиной к стволу железной сущности была приделана небольшая прямоугольная железная комната с окнами во все стороны. Внутри комнаты я обнаружил подставку, рассчитанную на задницу одного разумного. Кроме того, там я нашёл всевозможные железные палочки и какие-то круглые бугорки или выступы из железа, напоминающие по виду бородавки, только большие. То же самое я видел внутри машины, перевозящей землю. Там разумный дёргал за палочки и надавливал на бородавки, таким образом направляя машину на её пути от ямы к горе и от горы к яме. Очевидно, и тут эти объекты служили той же цели — направлять космический корабль от одной планеты к другой. Я, разумеется, не имел понятия, на что тут надо надавить и за что дёрнуть, чтобы эта длинная конструкция полетела. Никого из разумных поблизости не было. Обратиться за помощью было не к кому. Я уселся на место, предназначенное для разумного, и стал осматривать палочки и бородавки. Их было много, но не так много, чтобы я не мог по нажимать и по дёргать их все. Я попробовал нажать на одну круглую бородавку. Это у меня получилось без особого труда. Я огляделся и прислушался. Железная конструкция продолжала стоять на земле. Желаемого не произошло, но и страшного тоже ничего не случилось. Я решил, что бояться мне нечего. Если не удастся поднять корабль в воздух, я ничего не потеряю. Если он взлетит, но полетит в противоположную от моря сторону, я просто выскользну из комнаты наружу. Тоненькие железные стенки для меня не преграда. С чувством уверенности в своих силах я принялся нажимать и дёргать всё подряд. Некоторое время ничего не происходило, пока я наконец не нашёл правильную бородавку. Когда я надавил на неё, что-то там внутри машины загудело, а некоторые бородавки, которые я принимал за сломанные, так как они не нажимались, начали вдруг испускать свечение. От неожиданности я слегка испугался и тут же выскочил наружу из комнаты. Мне показалось, что корабль уже взлетает. Подождав немного снаружи, я понял, что одной этой бородавки недостаточно. Железная махина продолжала твёрдо стоять на своих камнях.       Я вернулся обратно в комнату и принялся разглядывать излучающие свет бородавки. С таким феноменом я до сих пор ещё нигде не сталкивался. Само явление свечения было мне знакомо по пламени костра, но в данном случае я пламени не наблюдал. Покрутившись вокруг этих странных бородавок и так, и сяк, я всё равно ничего не понял. По крайней мере, это свечение мне ничем не угрожало и дальнейшим опытам не препятствовало. Я взялся за одну из палок и дёрнул её на себя. Немедленно послышалось какое-то странное гудение. Я повертел головой, соображая, что бы это могло означать? Потом догадался взглянуть наружу. Тут только я заметил, что зуб на лиане опускается всё ниже и ниже. Больше ничего не произошло. Конструкция не сдвинулась с места. Я наблюдал, как зуб опускается всё ниже. Наконец, он достиг верхушки дома, стоявшего рядом с железной конструкцией, стукнулся о камень и остановился. Лиана ещё какое-то время продолжала удлиняться, ложась на камне витками вокруг зуба. Потом вдруг гудение прекратилось, лиана перестала удлиняться, всё застыло в неподвижности. Я наблюдал, что же теперь будет? К моему сожалению больше ничего не произошло. Я выбрал неправильную палку. Возможно, заставить космический корабль полететь сложнее, чем я предполагал. Впрочем, не беда. Я взялся за следующую палку и тоже потянул её на себя. Опять раздалось гудение, но на этот раз оно шло откуда-то издалека снизу. Я присмотрелся. Вся железная конструкция вместе с перекладиной медленно поворачивалась вокруг центрального ствола. Это уже был значительный успех! Я стремительно соображал, что может означать этот поворот? Наверняка он как-то связан с направлением полёта, но как именно? Наиболее естественным было предположить, что корабль полетит туда, куда смотрит переднее окно комнаты и перекладина с зубом на лиане. Мне надо лететь в сторону моря, а это значит, что я должен продолжать поворачивать корабль дальше. Некоторое время всё у меня шло гладко, но потом возникла проблема, и всё из-за того что проклятый зуб был скрюченным, а не прямым. Этой своей закорючкой он зацепился за окно в доме, на верхушку которого он перед этим приземлился. Надо сказать, что и дом был не совсем обычным. У всех домов верхушки были гладкие, а у этого боковины с окнами продолжались над плоской верхушкой. В итоге, за одно из этих окон зуб и зацепился. Лиана натянулась и вращение всей конструкции замедлилось. Правда, оно не прекратилось полностью. Гудение внизу продолжалось, а конструкция стала крениться к земле. Я почувствовал, что что-то, кажется, идёт не так. Снизу до меня донёсся какой-то резкий звук, вся конструкция дёрнулась, а потом начала стремительно заваливаться на бок. Я успел эвакуироваться из терпящего бедствие корабля как раз перед тем, как комната вместе со стволом и перекладиной с жутким грохотом ударились о землю. На земле у основания конструкции стояли маленькие железные домики. К счастью эти домики не задело, потому что в них обитали разумные. Рядом с одним из них грохнулся прямоугольный камень с окном, за который зацепился злополучный зуб. Камень разлетелся на куски, а из домиков высыпали обитавшие в них разумные. Поначалу они впали в некий ступор, но скоро отошли от него и разразились криками, из которых почти все слова были мне не понятны. Я только понял, что их сильно расстроило всё это происшествие.       Понаблюдав немного за царящей внизу суетой, я пришёл к выводу, что этот корабль уже точно никуда не полетит в ближайшее время. Прямые до этого железные палки погнулись. В одном месте ствол вообще переломился пополам. Железная комнатка оторвалась от ствола и валялась теперь в стороне уже не такая прямоугольная как раньше. Мне стало неловко от того, что я тут устроил, но как-то выправить ситуацию я был не в силах, поэтому покинул место происшествия и отправился дальше.       ***       Длинная железная конструкция, которая опрокинулась из-за моих неумелых действий, не была единственной в своём роде. В стороне я заметил ещё одну такую же и направился к ней. Забравшись в комнату управления, я принялся искать ту бородавку, с которой у меня в прошлый раз начало хоть что-то получаться. Вдруг я услышал какой-то гул, при том что я ещё ничего не успел сделать. Гул нарастал и шёл откуда-то извне. Я высунулся наружу и осмотрелся. Довольно высоко в небе я увидел летящий космический корабль. Я сразу догадался, что это именно он, хотя по форме он совсем не напоминал ту штуку, в которой я сидел. Это была железная сущность явно искусственного происхождения, и она летела по воздуху. Пролетев в стороне от города, она замедлила движение и стала опускаться на землю. Я бросился в ту сторону, стараясь не потерять её из вида.       Вскоре я достиг обширной ровной площадки, застланной прямоугольными каменными плитами и напрочь лишённой всякой растительности. С краю площадки примостилось несколько небольших каменных домов, из крыши одного из которых вверх торчало несколько прямых железных палок. От этой группы домов до поселения вела дорога, как и большинство других покрытая слоем тёмно-серой каменистой земли. В остальном площадка была пуста за исключением двух металлических штуковин, в одной из которых я распознал только что пролетевший мимо меня космический корабль.       Я приблизился к нему, но внутрь проникать пока не стал, решив сначала осмотреть машину со стороны. Она не выглядела как типичное порождение разумных в том смысле, что имела довольно замысловатую форму. Я долго прикидывал, с чем это можно сравнить. Если представить себе копыто оленя отдельно от собственно оленя, то какое-то сходство с этим космическим кораблём у него будет, но довольно отдалённое.       Пока я размышлял и разглядывал необычную штуковину, она вдруг негромко загудела, и снизу у неё оттопырился кусок железа, образовав проход внутрь. Из прохода выглянул разумный очень похожий на забрака, только рогов у него на голове не было. Вместо этого верхняя часть его головы была покрыта не очень густой шерстью. С чувством собственного достоинства он спустился по куску железа на камень площадки и огляделся. Я тут же приземлился с ним рядом. Разумный никак не отреагировал на моё появление, но этому я уже даже не удивился. Он что-то негромко бормотал. Я понял только, что он ожидает прихода другого разумного, которого он, однако, видеть совсем не хочет. Потом разумный заявил, что для того чтобы скоротать время ожидания, ему имеет смысл «покурить». Тут я решил подать голос, подошёл к нему вплотную и представился. Разумный опять никак на меня не отреагировал. Вместо этого он полез в карман своей одежды, вытащил оттуда небольшую коробочку из мягкого материала и запустил в неё пальцы. Подобные коробочки я уже видел на том складе ценностей, с которого я начал своё знакомство с цивилизацией. Тогда я не знал, какой цели они служат. Теперь я увидел, что разумный вытащил из коробочки палочку длиной в палец, но более тонкую. Палочку он сунул себе в рот, но глотать не стал, а коробочку убрал обратно в карман. Потом он достал ещё один небольшой продолговатый предмет, так же знакомый мне по складу ценностей. С его помощью разумный породил пламя, к которому поднёс кончик торчащей у него изо рта палочки, и подержал его у пламени, пока тот не начал дымиться. Всего один такой пламя-порождающий предмет мог бы избавить моего друга от массы хлопот, а ведь на том складе они должны храниться просто в астрономических количествах!       Разумный, тем временем, принялся пускать изо рта дым. Это занятие, похоже, принесло ему некоторое удовлетворение, и я решил попробовать обратиться к нему со своей проблемой. Я обратился, но, увы, моя речь была проигнорирована. Я заподозрил, что и этот, нормальный вроде бы на вид разумный, меня просто не слышит. На всякий случай я провёл эксперимент — назвал его несколькими словами, которые время от времени мой друг применял ко мне, когда ему казалось, что я делаю что-то не очень умное. Мой друг всегда живо реагировал на эти слова. Этот же разумный никак не отреагировал. Получается, что и он меня не воспринимает никаким образом. Это уже начинало напоминать серьёзную проблему. Я сумел-таки отыскать поселение разумных, но у меня не получается вступить с ними в контакт, а чтобы самому справиться с их машинами, мне не хватает знаний.       Я оставил разумного дымить у входа в корабль и болтать с самим собой, а сам отправился осматривать внутренности корабля. Он весь внутри был железный, как и тот, что я пытался самостоятельно поднять в воздух ранее. Имея уже некоторый опыт обращения с техникой, я по крайней мере примерно знал, что искать. Преодолев железный проход, я оказался в комнате управления, очень похожей на ту, в которой мне уже довелось посидеть. Отличия, впрочем, всё же имелись. Там у меня была только одна подставка под задницу. Тут их было сразу четыре. Вставал вопрос — которая из четырёх мне нужна? Возле каждой подставки из железных стен комнаты торчали круглые разноцветные бородавки и множество мелких железных палочек. Я удивился количеству этих бородавок и палочек. Предыдущий космический корабль обходился значительно меньшим количеством. Для какой цели тут такое изобилие? Любому разумному существу должно быть понятно, что чем меньше в космическом корабле всяких штучек-дрючек, тем проще управлять таким космическим кораблём. Даже для меня с моим небольшим опытом работы с космическими кораблями, это уже было вполне очевидно. Похоже, этот космический корабль придуман менее разумными существами чем тот первый. Там я — полный профан практически сразу добился серьёзных успехов. Я нашёл способ повернуть корабль в сторону цели. Оставалось только заставить его полететь в выбранном направлении, но эта задача уже не выглядела такой уж сложной. Я уверен, если бы ни этот дурацкий скрюченный зуб, у меня бы быстро всё получилось. Может быть у меня потом возникли бы ещё какие-нибудь трудности. Скажем, у меня могло не получиться с первого раза посадить его на землю, ничего в нём не сломав. На этот случай у меня бы остался запасной корабль. Если бы ни этот дурацкий зуб! Неужели нельзя было придумать корабль без зуба? Кстати, на этом корабле зуба нет. Это его плюс. Возможно, этот корабль больше подходит для таких новичков как я? Вот только, какая подставка является правильной?       Я сосредоточенно размышлял над этим вопросом. Правильный выбор подставки — залог дальнейшего успеха. Если я выберу не ту подставку, любые мои дальнейшие действия скорее всего не дадут желаемого результата. Было бы очень просто, если бы все четыре подставки были равнозначны друг другу, но они не были равнозначны. Возле каждой располагался уникальный набор бородавок и палочек. Сомнительно, чтобы космический корабль имел четыре разных способа управления, хотя, кто знает? Ведь пристрастия у всех разные. Кому-то больше нравится управлять кораблём двигая одну большую палку. Кому-то другому может больше прийтись по вкусу много маленьких палочек. Я решил довериться своему вкусу и стал оценивать подставки и их окружение с чисто эстетических позиций. Мне сразу больше понравились те две подставки, которые стояли ближе к переднему окну. Отличались они друг от друга по большому счёту лишь тем, что перед одной из них из внутренностей корабля торчала большая железная палка с разветвлением наверху, а перед другой торчала палка поменьше, украшенная сверху маленькой красной бородавкой. Я смотрел на то и на другое и пытался принять решение. В конечном счёте, меня пленила маленькая красная бородавка. Она как-то особенно мило выглядела и, в отличии от всех других бородавок, была сверху накрыта маленькой прозрачной крышечкой, которую можно было откинуть вперёд, а можно было накрыть ей красную бородавку. Я так понял, что это какая-то особенно ценная бородавка, раз для её защиты предусмотрена специальная крышечка. Подвигав крышечку туда-сюда, я перевёл её в откинутое состояние и осторожно нажал на ценную красную бородавку. Я был готов ко всему, но всё же вздрогнул, когда услышал резкий свистящий звук, который, впрочем, быстро затих. Почти сразу же откуда-то издалека спереди до меня донесся другой резкий звук. Что-то похожее я слышал в лесу, когда сильный ветер переломил ствол старого дерева, и оно упало. Деревьев впереди я не видел, но над ближайшим холмом поднялось небольшое облачко дыма или пыли. Я уже собирался повторить эксперимент и ещё раз нажать на красную бородавку, когда у меня за спиной послышался быстро приближающийся топот, и в комнату влетел разумный, которого я оставил дымить снаружи. Вид у него был какой-то ошалелый. Покрутив головой из стороны в сторону, он дёрнул какую-то железку на боковой стене, от чего во всей комнате враз погасли все светящиеся бородавки. Потом он стал осматривать палку с красной бородавкой, обнаружил откинутую крышечку и очень удивился. Накрыв красную бородавку крышечкой, он принялся разглядывать палку со всех сторон, потом полез куда-то под железо, из которого она торчала, постоянно что-то про себя бормоча.       Я сидел на соседней подставке и молча наблюдал за его увлечённой вознёй. Мне было ясно, что пока этот разумный здесь, он не даст мне практиковаться в управлении этим кораблём.       Моё бездействие не продлилось долго. Вскоре снаружи послышалось приближающееся гудение и чей-то недовольный голос. Копавшийся в железе разумный выбрался из под него, сказал «блядь!» и пошёл к выходу. Я тоже последовал за ним, посмотреть, кто это ещё к нам пожаловал.       Снаружи я увидел две машины, одну большую и одну маленькую. Большая состояла в основном из ровной пустой площадки, к которой спереди крепилась небольшая железная комнатка с окном и двумя дверями по бокам. Когда я вышел на открытое пространство, из этих дверей вылезали два низкорослых неуклюжих железных разумных. Я открыл рот от изумления, так как железных разумных встретил в первый раз. Все предыдущие состояли из той же материи, что и все прочие материальные существа. Эти двое коротышек не были похожи на забраков, хотя у них тоже было по две руки, две ноги и по одной голове. Хвостов у них так же не было, но на этом их сходство с забраками заканчивалось. Пока я их разглядывал, двое протопали несколько шагов и остановились за спиной обычного разумного, который приехал на маленькой машине. Тот в это время общался с разумным, прилетевшим на космическом корабле. В руке он держал какой-то прямоугольник раза в два больший чем фляжка моего друга и примерно такой же по толщине. Вдвоём эти разумные отправились в космический корабль, а двое железных остались стоять на месте совершенно неподвижные как пеньки.       Я подошёл к этим двоим и пожелал им здравствовать. Ответа не последовало. Я стоял перед ними и с интересом разглядывал их железные тела, как вдруг осознал, что чего-то не хватает в этой картинке. Оба разумных молчали! Они молчали не миг, не два, они молчали всё время. Я ещё ни разу не встречал разумного, который бы ни бормотал постоянно какую-нибудь чепуху. Я приблизился к ним вплотную и прислушался. В их головах царила полнейшая тишина. Все мои чувства единодушно утверждали, что передо мной находится неживая материя. Оба крепыша были мертвы. Как странно. Я даже не заметил, как это произошло. И как печально. Остались ли ещё в мире железные разумные, или эти двое были последними?       Я не мог ничем помочь этим двоим. Лечение явно запоздало. Я отправился в корабль посмотреть, чем там занимаются двое обычных разумных. Они стояли возле каких-то железных прямоугольников, установленных друг на друга и как обычно что-то негромко бормотали. Приехавший на машине разумный при этом ещё и тыкал пальцем в прямоугольник, который держал в руках. Потом он стал не спеша разглядывать символы, изображённые на железных прямоугольниках. Я прислушался к их монотонному бормотанию. Прилетевший на корабле разумный говорил, что главное, чтобы этот «ебучий хер» не докопался до «наркоты». Ебучим Хером он называл разумного, приехавшего на машине. Тот в свою очередь раз за разом высказывал одну и ту же мысль, что этому «молокососу» пора бы уже сообразить, что он будет его мурыжить до тех пор, пока тот ему не даст на лапу. Если потребуется, то хоть до вечера. Странно, что ни Ебучий Хер, ни Молокосос никак не реагировали на слова друг друга. Ебучий Хер не пытался ни до чего докапываться, стоял на одном месте, тяжко вздыхал и тыкал пальцем в прямоугольник с видом, как будто Молокосос заставляет его этим заниматься. Молокосос же так и не сообразил дать что-нибудь на лапу Ебучему Херу. Я наблюдал за этим представлением, пытаясь понять причины странного поведения разумных. Вдруг мне пришла в голову шальная мысль — они не слышат друг друга! Сначала я просто отбросил её как совершенно несуразную. Ладно я, нематериальная сущность, но эти-то двое принадлежат к одному виду, оба материальные. Как могут два однотипных существа не слышать друг друга? Не доверяя больше своему восприятию я уставился на эту парочку. Молокосос всё больше терял терпение и нервничал. Наконец он попросил Ебучего Хера пойти в жопу. Тот никуда не пошёл и даже не поинтересовался в чью жопу его просят пойти. Мне вот стало очень интересно, какому существу может принадлежать жопа, в которую может пойти такой упитанный разумный как Ебучий Хер? Если бы он куда-нибудь пошёл, я бы обязательно за ним проследил, но он никуда не пошёл. Он остался стоять и мерно бубнить. Я почувствовал, что с меня на сегодня достаточно открытий, и вышел наружу к двум безвременно почившим железным разумным.       Я стоял рядом с ними и размышлял о том, какие удивительные вещи иногда способна породить природа. Интересно, чем должны питаться железные существа? Очевидно железом, чем же ещё? А ведь железо почти не встречается в природе. У моего друга был железный зуб — нож, но он был создан разумными где-то очень далеко отсюда. Фактически, только в этом поселении я впервые увидел большие скопления железа. Не удивительно, что и железные разумные попались мне только здесь. Может, они приехали сюда, чтобы насытиться железом, из которого сделан космический корабль? Может быть, они голодали до этого, и совсем немного сил не хватило им, чтобы добраться до заветной цели. Буквально несколько шагов. Как жаль. Хотя, они ведь ехали сюда в железной машине. Почему они не отгрызли кусок от неё? Опять одни вопросы …       Пока я думал да гадал, из внутренностей корабля показался Ебучий Хер, за которым следом вышел довольный Молокосос. Ебучий Хер повернулся к двум мёртвым железным телам и без всякого сострадания довольно грубым тоном начал отдавать им указания.       - Начнёте разгрузку с контейнеров с маркировкой «Прайм Партс», - вещал он им походя, - Их следует доставить к четвёртому терминалу в первую очередь. Потом перейдёте к тем, что помечены «Терра Сидс». Эти выгружайте под навес шестого терминала, так чтобы на них не попала влага. Потом грузовик на парковку, отчёт в журнал, а сами на склад на свои места, и ожидайте дальнейших указаний.       Проговорив всё это скороговоркой, разумный протопал переваливаясь к маленькой машине, на которой он сюда приехал, и стал кряхтя забираться внутрь. Он даже не заметил, что разговаривал с мёртвыми телами! Я только собрался высказать вслух всё, что я об этом думаю, как вдруг подпрыгнул от неожиданности. Мёртвые железные тела пришли в движение и как ни в чём не бывало направились внутрь корабля! Что со мной сегодня происходит? Я вижу то, чего нет? Этого ведь не может происходить в реальности? Жизнь не возвращается в мёртвые тела. Я никогда до этого такого не наблюдал. Неужели я не могу отличить живое от неживого? Не может этого быть! Я бросился вслед за ожившими телами внутрь корабля.       Найти их было совсем не сложно. Железные конечности тел (не могу назвать их существами) создавали достаточно шума, ступая по железному полу. Я догнал тела и сосредоточил на них всё своё внимание. Я давно научился отличать живое от неживого. Я легко могу отличить ещё живое дерево от засохшего, хотя и то, и другое снаружи может выглядеть одинаково. В этих телах не было жизни! Совсем! Ни малейшего сомнения на этот счёт у меня не возникло. И тем не менее они продолжали двигаться, очевидно, исполняя волю Ебучего Хера.       Я проследил перемещение тел до той комнаты, заполненной железными контейнерами, в которой происходило общение двух разумных. Я постепенно начал понимать, что тут происходит, и мне не очень нравилось всё это. Воля Ебучего Хера продолжала гнать вперёд эти безвольные железные тела. Где-то в глубине моей памяти что-то шевельнулось. Я даже не смог понять что это. Из каких-то ранее недоступных пластов памяти выплыло некое знание. Когда я мог его приобрести и моё ли это знание на самом деле, я не мог ответить, но на поверхность из тёмных глубин выплыло два слова «колдовство» и «магия».       И то, и другое имело отношение к тому, что сейчас происходило перед моими глазами — подавление существом с более сильной волей существ с более слабой волей. Подчинение их себе. В данном случае мёртвые тела вообще не обладали своей волей, так как воля это аспект сознания. Неживая материя не обладает волей. Тем не менее, существо с достаточно сильной волей может временно подчинить себе даже неживую материю, что я и наблюдал. Я не мог точно ответить на вопрос, почему всё это вызывает у меня в душе внутренний протест, но это именно то, что со мной происходило. Что-то есть в этом сильно неправильное, в навязывании своей воли другим существам, даже их уже мёртвым телам. Нельзя так поступать. Тело дано природой своему владельцу. Он и должен им распоряжаться. Нарушение этого природного закона наверняка приведёт к последствиям. Не знаю точно к каким, но наверняка к очень неприятным. Не стал бы я на месте Ебучего Хера заниматься такими вещами, ох не стал бы!       Железные контейнеры в комнате были довольно большие. По высоте они дошли бы моему другу до груди. Они были все строго одинаковой формы и размера и отличались только нанесенными на них символами. Лежали они не как попало, а строго упорядоченно, стеночка к стеночке в несколько слоёв. Те, что лежали в верхнем слое, находились высоко над полом. Низеньким, коренастым железным покойникам было до них не достать. И конечно же именно те далёкие контейнеры и привлекли их внимание. Покойники зашли в комнату и остановились, молча воздев очи к контейнерам на самом верху. Взглянув в их железные лица, не выражавшие сейчас ни сомнений, ни колебаний, я понял, что эти двое не остановятся ни перед чем. Если будет нужно, они разнесут корабль в клочья, но доберутся до тех железных квадратов. Я не мог позволить им что-то сделать с кораблём, ведь он был нужен мне самому. Пока эти двое чего-нибудь не придумали, я решил сам им помочь.       Взлетев на самый верх, я собрался с силами и попытался поднять один из контейнеров. Он оказался ужасно тяжёлым. Как я не напрягался, я не смог оторвать его от того, на чём он стоял. Двое внизу пришли в движение. Как я и ожидал, получив задание мастера, они не могли долго бездействовать. Я понял, что времени на раздумья у меня больше нет, поднапрягся что было сил и стал сдвигать контейнер по направлению к краю. Медленно, со скрипом контейнер начал смещаться в нужную сторону. Ещё одно отчаянное усилие, и неподъёмный контейнер полетел на пол. Раздался жуткий грохот и звон. Я выглянул из-за края контейнера, на котором сидел. Упавший контейнер от удара об пол раскололся. Одна его квадратная грань отлетела в сторону, и изнутри контейнера высыпалось великое множество маленьких железных кругляшков с зазубринами по краям. Эти кругляшки покатились тарахтя по полу и попадали кто где, усеяв собой весь пол комнаты. Оба покойника повернулись к упавшему контейнеру и замерли. Я спустился и заглянул внутрь. Контейнер был внутри пустым. Он состоял всего лишь из тонких железных стенок. Очевидно, всё его внутреннее пространство раньше было заполнено железными кругляшками, отчего он и был таким тяжёлым. Сейчас я без труда смог поднять его и поставить на пол открытой стороной вверх.       Я наблюдал за покойниками. Они сделали несколько шагов к контейнеру и остановились. Никто из них не попытался взять его в руки. Видимо, лишившись своего содержимого, контейнер перестал представлять для них ценность. Я надеялся, что они теперь начнут собирать кругляшки и класть их обратно в контейнер, но такое поведение, очевидно, не было заложено в них управляющим сознанием.       Я не знал, как мне теперь поступить, но долго размышлять мне не дали. В комнату стремительно влетел Молокосос и остановился в дверях с открытым ртом.       - Кто из вас, болванов, это сделал?! - истошно завопил он вдруг.       Железные покойники полностью проигнорировали его вопль. Всё их внимание было поглощено пустым контейнером.       - Я спрашиваю, кто из вас, идиотов, это устроил?! - не унимался Молокосос, - Я вас сейчас обоих в кучи металлолома превращу!       Тут меня пронзила внезапная догадка — он же не понимает, с кем он разговаривает! Он думает, что перед ним сейчас обычные железные разумные, а не мёртвые тела, одержимые чужой волей! Я не знал, что такое эти его кучи металлолома, но не надо было быть очень чувствительным, чтобы понять, что Молокосос собирается проявить агрессию к железным телам. Ненормальный! Я не знаю, откуда я это знал, но я точно знал, что это очень плохая идея. Нельзя становиться на пути у одержимых! Это смерть!       Молокосос, тем временем, кажется, уже искал подходящую железную палку, чтобы наброситься на железных покойников, которые пока ещё не обращали на него никакого внимания.       - Дурак, не лезь к ним! - закричал я в отчаянии, - Они убьют тебя, если ты попытаешься им помешать! В них нет ни жалости, ни сострадания! Они мертвы!!       Конечно же, никто меня не услышал. Молокосос не нашёл подходящей палки и, похоже, уже собирался пнуть ногой ближайшего покойника, стоявшего к нему спиной. Я понял, что должен срочно спасать этого ненормального. Охватив своим вниманием возможно большее число железных кругляшков, я заставил их подняться в воздух и направиться внутрь пустого контейнера. Не прошло много времени, как все эти кругляшки снова оказались в контейнере, наполнив его до верху. Я приладил сверху отлетевшую грань, и контейнер принял свой первоначальный вид. Сразу после этого один из покойников подошёл к нему, обхватил с боков своими железными клешнями, без видимого усилия оторвал от пола и понёс к выходу из комнаты. Я проводил взглядом это порождение чёрной магии и подумал, как бы хрустела в его железной клешне глупая черепушка Молокососа, не успей я вмешаться вовремя.       Другой покойник тем временем тоже не стоял без дела. Он подошёл к небольшой железной коробочке с несколькими бородавками, выпиравшей в одном месте из стены комнаты, и что-то на ней нажал. Вверху под потолком пришла в движение длинная железная перекладина, протянувшаяся от одной стены до другой. Перекладина подъехала к границе горы из контейнеров и остановилась. Вдоль по ней стала двигаться ещё какая-то железная штуковина с болтающейся под ней железной клешнёй. В итоге, эта клешня ухватила один из верхних контейнеров, подняла его, перенесла по воздуху и поставила на пол. Покойник поднял контейнер и тоже направился с ним проч из комнаты. Мы с Молокососом остались в комнате одни.       Я посмотрел на разумного, которого я только что избавил от страшной участи. Он конечно же ничего не понял. Обхватив руками лицо, он стоял, облокотившись спиной о стену. Потом отвалился от стены и пошёл покачиваясь в коридор. Я последовал за ним, чтобы удостовериться, что его агрессивный порыв закончился.       Разумный зашёл в небольшую тесную комнатку и закрыл за собой дверь. В комнатке, как это обычно бывает у разумных, обнаружилась подставка под задницу. Здесь она, правда, имела какую-то необычную форму с дыркой посередине. Никаких бородавок или железных палочек перед этой подставкой не оказалось. Только на верхушке толстой железной спинки торчала одинокая круглая бородавка, большая и блестящая. Я сделал для себя заметку — проверить действие этой бородавки, когда разумного не окажется поблизости.       Помимо подставки, в комнатке оказался ещё один предмет, который я тоже поначалу принял за подставку под задницу, но он был приделан к стене на довольно большой высоте от пола. Разумный подошёл к этому предмету, сунул голову в его центральное углубление, нажал на что-то рукой, и ему на голову полился тоненький ручеёк воды из блестящей полой железной палочки. Он постоял так какое-то время, потом тряхнул головой, забрызгав стены комнатки водой, и уставился на тонкий прямоугольник, висевший на стене прямо над водяным источником. Он долго сверлил этот прямоугольник ничего не выражающим взглядом. Я поневоле тоже заинтересовался им. На первый взгляд прямоугольник был совершенно обыкновенный. На нём не было ни символов, ни изображений. Поверхность была совершенно гладкой и пустой. Только когда я вгляделся внутрь этого прямоугольника, я понял, в чём заключалась его необычность. Он состоял из материала, из которого разумные делают окна в своих домах и космических кораблях. Он чем-то похож на воду, только твёрдую и неподвижную. Странность была в том, что в данном случае по другую сторону от этого окна находилась стена, через которую разумный ничего увидеть не мог. Тем не менее, он всё стоял и вглядывался куда-то через это странное окно. Прислушавшись к его сбивчивой болтовне, я понял, что его сейчас почему-то интересует размер зрачков его глаз. Я бы посоветовал ему побеспокоиться не о глазах, а о другом органе, участвующем в восприятии окружающей реальности — о мозгах. С ними у него явно было что-то не в порядке.       Закончив сверлить взглядом стену, разумный выбрался из комнатки и двинулся по коридору к выходу из корабля. Встретив в коридоре одного из покойников, деловито шагавшего за очередным контейнером, он не обратил на него никакого внимания, вышел на открытое пространство и снова принялся пускать дым изо рта. Потом он двинулся в направлении домов на границе пустой площадки.       Я порадовался тому, что он наконец решил пойти куда-нибудь с корабля. Мне хотелось продолжить свои эксперименты без постороннего присутствия, но пока ещё на корабле оставались двое покойников, и я чувствовал, что пока они не закончат свою работу, они не дадут мне спокойно заниматься моей. Покойники работали сосредоточенно, как и полагается одержимым. Гора контейнеров быстро уменьшалась, но всё ещё оставалась довольно внушительной. Я решил ещё какое-то время переждать и пошёл вслед за разумным.