Планета безволосых обезьян

      Я поднялся с земли и побрёл в противоположном от поселения направлении. Сначала просто шёл, чтобы удалиться подальше от дерева моего нового знакомого. Я рассудил, что вблизи этого места деревья будут слишком привычны к нему и не захотят заводить знакомство со мной. Отойдя на почтительное расстояние, я стал останавливаться перед приглянувшимися мне деревьями, класть руку им на ствол и прислушиваться к своим ощущениям. Как правило я ничего не ощущал, или мне казалось, что я ощущаю какое-то недоверчивое внимание. Ничего удивительного, эти деревья воспринимали моё присутствие первый раз в жизни. Они не могли знать мою натуру, потому и не спешили доверять мне. Побродив так довольно долго, я понял, что для успешного отдыха мне сначала придётся обосноваться на достаточно долгий срок в каком-то одном месте. И вряд ли этим местом окажутся окрестности поселения разумных. На самом деле, я больше склонялся к тому, чтобы вернуться примерно туда, где я появился на свет. Я уже соскучился по тем непролазным зарослям, полным всяких мелких жизненных форм, и по нормальным хищникам. Не стоит мне сейчас вступать в близкие отношения с деревьями в этом районе. Не хочу, чтобы меня потом что-то удерживало здесь как ту нематериальную сущность. Да и дерево, если я с ним подружусь сейчас, возможно, будет потом по мне скучать. Я же не знаю, как устроено сознание у деревьев.       Устав бродить между деревьями, я нашёл одно, достаточно дружелюбное на мой взгляд, и не спеша опустился на землю у его подножия. Этим я решил и ограничиться, и просто сидел и размышлял о том, о сём, слушая негромкое шуршание мелких материальных сущностей в опавшей листве поблизости. Ни одна крупная материальная сущность за всю ночь так ни разу и не объявилась.       Когда я почувствовал наступление утра, я отправился разыскивать то дерево, возле которого мы с сущностью разговаривали прошлым вечером. Найдя его, я уселся на прежнее место и принялся ждать, когда она почувствует моё присутствие и появится. Наконец, она выглянула из ствола и заметила меня.       - Привет! - крикнул я и помахал ей рукой.       Сущность изобразила недовольство, выбралась из дерева и оказалась передо мной.       - Что, привет? - буркнула она, - Опять изображаешь из себя безволосого? Давай договоримся. Если тебе есть, что сказать мне, ты говоришь. Если тебе нечего мне сказать, ты молчишь.       - Ладно, ладно, договорились, - согласился я, - Ты обещал меня сегодня куда-то проводить.       Сущность сладко потянулась.       - Я уже успел пожалеть, что я чего-то там пообещал такому нетерпеливому типу как ты, - проворчала сущность, - Придётся теперь из-за тебя прервать свой отдых. Ну ладно. Обещал, так обещал. Полетели.       ***       Мы долетели до поселения разумных, и мой знакомый сопроводил меня к ничем не примечательному дому в три слоя комнат. По виду он был похож на тот дом, в котором я вчера оставил своего знакомого торговца. Только тут зелени вокруг было меньше.       Мы приземлились на кромку первого попавшегося окна в верхнем слою. За окном нас встретила большая комната, вся уставленная подставками, за которыми по-двое сидели дети по своему возрасту схожие с моим другом Такой. Было их там несколько десятков. Все они сидели, обратясь лицами в одну сторону, к одной из стен комнаты, на которой был приделан чёрный прямоугольник. Перед каждым ребёнком на подставке лежало прямоугольное окошечко, в которое он то и дело тыкал пальцем, поглядывая на чёрный прямоугольник на стене. Перед прямоугольником, на небольшом свободном пространстве прохаживался взрослый разумный-самец с палкой в одной руке и белым камушком в другой. Палкой он тыкал в чёрный прямоугольник на стене, на котором были изображены какие-то непонятные каракули. Мне не удалось отождествить их ни с чем из того, что я до этого видел в природе. При этом разумный что-то бормотал, но я не смог уловить в этом бормотании никакого смысла. Дети, что мне показалось странным, сидели тихо и почти неподвижно — очень необычная ситуация для такого скопления детей. Прежде чем я успел о чём-то спросить своего старшего товарища, он сам принялся вводить меня в курс дела.       - Итак, это у них называется словом «школа», - сказал он, встав рядом с одной из подставок, - То, на чём сидят эти дети, называется словом «парта». Безволосый самец у той стены - «учитель». Слово подразумевает, что он чему-то учит этих детей, и он действительно чему-то их учит, хотя в данном случае и трудно понять чему именно. Я провёл в этой школе достаточно времени, и я в итоге узнал тут кое-что интересное о взглядах безволосых на окружающий мир. Главное предназначение этого места, однако, не в обучении детей, а в превращении их в копии взрослых безволосых.       Пока он говорил, я всё продолжал наблюдать за неестественной, нездоровой тишиной, царящей в комнате, полной детей. Все продолжали сидеть на своих подставках, а если и переговаривались друг с другом, то делали это украдкой и шёпотом.       - Что происходит? - наконец не выдержал я, - Что не так с этими детьми? Почему они ведут себя так странно?       - Я как раз подходил к этому, - строго сказала сущность, - Ты меня слушаешь или нет? Главный смысл происходящего в этом доме — сделать нормальных детей такими же как их старшие сородичи. То есть ненормальными. Вот так безволосые этого добиваются. Эти дети находятся здесь вопреки их желанию. Безволосые применяют к ним насилие, заставляя вести себя таким неестественным образом. Постепенно они прививают им свой уродский образ мыслей, свои ценности и всё такое. В результате такой обработки из нормальных детей получается то, что ты мог видеть в яме возле города, если потрудился заглянуть в машины безволосых. Этакие шевелящиеся мертвецы, а не живые существа.       Я окинул взглядом несчастных детей в комнате и почувствовал себя очень не комфортно где-то внутри.       - Но почему этот самец так поступает с детьми? - удивился я, - И где их родители? Разве они не должны защищать своих детей от издевательств?       - Родители сами приложили ко всему этому руку, - заявила сущность, - Всё это происходит с их ведома. Ты должен сейчас понять одну вещь — безволосые не нормальны. Их ненормальность очевидна для нас, но она не очевидна для самих безволосых. Безволосые считают себя вершиной развития разума во вселенной. Это их собственные слова, которые означают, что они тут самые разумные, а у остальных разума нет вообще. У нас с тобой нет разума, - сущность печально усмехнулась, - Так вот, весь этот кретинизм, который тут происходит, это по их мнению вовсе не кретинизм, а проявление их необычайного разума. Короче, они считают, что именно так всё и должно быть. Они считают, что то, что они делают со своими детьми, они делают от большой к ним любви. Ты пойми, всех этих взрослых безволосых в детстве самих обрабатывали точно также. Они просто не знают, что бывает как-то по-другому.       - Хочешь сказать, они принимают своё насилие за проявление любви? - уточнил я, - Не слишком ли это ... даже для ненормальных?       - Получается, что не слишком, - подтвердила сущность, - Включи своё воображение и представь себя на месте детёныша безволосых. К тебе с самого детства родители применяли насилие, а когда ты начинал протестовать, заявляли тебе, что они это делают из-за большой к тебе любви. Естественно, со временем ты и сам поверишь, что родительское насилие есть их к тебе любовь. И своих детей потом будешь «любить» точно так же. У тебя просто шанса не будет на что-то другое.       - Нет, ну это ты уже загнул! - не согласился я, - Даже если я детёныш безволосых, и мои родители надо мной издеваются, я же могу видеть, как это происходит у других существ. Ведь никто кроме безволосых не проявляет свою любовь к потомству таким извращенским способом. Я бы сравнил и сделал для себя вывод.       - Ты бы сравнил, - кивнула сущность, - Это потому, что ты не вершина развития разума во вселенной. Поэтому ты можешь смотреть на то, как это происходит у остальных, и сравнивать. Вершина развития разума смотреть на остальных не может. Она же вершина! Все остальные вообще разума лишены, не забывай. Как же вершина может на них смотреть?       - Погоди, погоди, - прервал я его, - Пока я ещё не вершина. Я только-только родился. Мне ещё не успели вложить в голову это дерьмо. Я должен быть способен смотреть и сравнивать.       - Ты прав, - согласилась сущность, - В начале своего развития детёныш безволосых ещё способен к адекватному поведению и ясному мышлению. Возможно, именно поэтому безволосые ограждают своих маленьких детей от контактов с любыми другими формами жизни. Они делают вид, что боятся, как бы с физическим телом их ребёнка чего не стало, но подсознательно, возможно, боятся, что ребёнок впитает в себя что-то такое, из-за чего его потом не удастся успешно обработать. Что он узнает, что на самом деле такое эта любовь, и не захочет потом принимать родительские издевательства за проявления любви. Безволосые ведь и сами себя постарались оградить от любого возможного влияния со стороны других форм жизни. Много ты видишь в этом городе других форм жизни?       - Совсем немного, - вынужден был признать я, - На самом деле я не могу понять, как может такая большая популяция хищников существовать в таком вакууме. Везде, где мне приходилось бывать, популяцию хищников поддерживала значительно более многочисленная популяция травоядных. Чем питаются эти безволосые?       - Они довольно неразборчивы в пище, - ответила сущность, - Они едят многие растения, которые выращивают на полях вокруг города. Они также потребляют много мяса, но это мясо специфических травоядных животных, которых безволосые привезли с собой на своих машинах и теперь разводят там же, на полях вокруг города. Это очень тупые животные. Они всю жизнь подчиняются воле безволосых, а когда дорастают до определённого размера, безволосые просто убивают их и едят. Это даже охотой назвать нельзя. Это какое-то жуткое извращение.       - Я видел этих существ, - сказал я, - Мне они тоже показались очень странными. Ты не пробовал объяснить им, что их ждет в будущем?       - Пробовал, - хмыкнула сущность, - Они абсолютно тупые. Им совершенно невозможно что-то объяснить. Своими повадками они напоминают самих безволосых. Я даже думаю, что эти существа могли возникнуть от скрещивания самцов-безволосых с самками крупных травоядных. Потомство, как известно, наследует признаки обоих родителей. Это я тут узнал, в этой школе. Это то, чему безволосые учат своих детей.       В этот момент самец-разумный привлёк наше внимание. Стукнув своей палкой о ближайшую подставку, он потребовал в приказном порядке, чтобы один из детей перестал смотреть в окно, а смотрел бы на его чёрный прямоугольник на стене. Ребёнок молча подчинился.       - Побаиваюсь спрашивать, - осторожно осведомился я, - Какая кара ожидает этих детей в случае непослушания? Как безволосый умудрился добиться такого беспрекословного подчинения?       - Дело не в жестокости наказания, - ответила сущность, - Я ни разу не видел, чтобы взрослые безволосые здесь как-то серьёзно калечили детей. Дело в том, что этих детей приучают к подчинению с самого рождения. Первым делом за них берутся их родители. Они заставляют детей делать всякие неестественные вещи, например есть, не будучи голодными, спать, когда не хочется спать. Они пресекают их попытки заняться чем-то естественным для детей, например беготнёй или лазаньем по всяким подходящим штуковинам. Представь себе — детёнышу обезьяны не дают лазать! Разве из такого может получиться нормальная взрослая особь? И вот это продолжается сезон за сезоном. В конечном счёте обработка даёт свой результат, и у ребёнка появляются очень специфические представления о том, что он должен делать, а чего не должен. Когда подросший безволосый заканчивает проходить обработку в школе, он уже твёрдо знает, что он должен влачить убогое, неприятное, неестественное существование всю свою оставшуюся жизнь. Тогда он залезает в механическое чудище и отправляется на нём к той большой яме, к другим своим собратьям. На этом этапе всё это уже не вызывает у него внутреннего протеста. Его не надо заставлять этим заниматься. Отныне он сам будет себя заставлять, так как он теперь знает, что «такова жизнь». И он, естественно, будет передавать это своё знание жизни своим детям. Ему просто нечего больше им передать.       Я поразмыслил над этой странной ситуацией и понял, что мне крупно повезло в том, что я не оказался ребёнком разумных с материальным телом. Ведь то, что тут случилось с этими несчастными детьми, могло тогда случиться и со мной. На самом деле, это бы со мной случилось с полной гарантией. Я бы родился с нулевыми шансами на нормальную жизнь. Интересно, почему так получается, что кому-то везёт с рождением, а кому-то нет?       Самец-разумный потыкал палкой в свои закорючки, потом стёр их с доски и принялся рисовать новые.       - Эти закорючки на доске, - обратился я к сущности, - Они имеют какой-то смысл сами по себе, или это их разглядывание — просто бессмысленная работа для детей?       - Думаю, они имеют какой-то смысл, - отозвалась сущность, - Они должны быть как-то связаны с машинами безволосых. Я думаю, в этих закорючках ключ к пониманию, как эти машины устроены. Машины ведь появляются не сами по себе. Безволосые придумывают их и потом делают как-то где-то из чего-то.       - Машины, - понимающе кивнул я, - Безволосые очень ими гордятся. По-моему, они считают их доказательством своего превосходства над окружающими.       - Машины безволосых, это тема для отдельного большого разговора, - согласилась сущность, - Это не только предмет их гордости, но и причина их конкурентоспособности в борьбе за жизненное пространство с другими видами. Давай переберёмся куда-нибудь в более спокойное место, а то этот безволосый учитель меня раздражает своей болтовнёй. Если хочешь, я расскажу тебе о том, откуда появились машины, и что из этого может получиться в будущем.       - Хочу, - уверенно сказал я.       ***       Мы вылетели за границу поселения. Огромные железные чудища разумных всё продолжали катиться там от поселения к яме и от ямы к поселению. Сущность сочла это подходящим антуражем для рассказа о машинах.       - Безволосые — довольно специфический вид существ, - начала она свой рассказ, - Их эволюция пошла не так, как это происходит у всех остальных обладателей материальных тел. Если у всех других средства выживания заключены в самих их телах — зубы у хищников, рога у травоядных, то у безволосых эти средства оказались отделены от их тел. Древние безволосые были самыми обычными обезьянами с небольшой так сказать экологической нишей. То есть им трудно было кого-то вытеснить с их места обитания. Они размножались настолько, насколько это позволяли им делать соседствующие виды. Охотники из них были никудышными, защитными приспособлениями их природа тоже обделила. Они лазили по деревьям и поедали фрукты, которые им оставались от более ловких любителей фруктов. Жили они тяжело и впроголодь. Возможно, эти существа давно бы вымерли, если бы не их способность придумывать всякие изобретения. За неимением лучших способов выжить, древние безволосые принялись изобретать способы побеждать более сильного и ловкого противника. Они поняли, что такового можно победить хитростью. Можно вырыть в земле яму, накрыть её ветками, и какое-нибудь животное эту яму не заметит и свалится в неё. Потом его можно будет, не подвергая себя особому риску, затыкать до смерти заострёнными палками. Где-то в те времена безволосые освоили поедание мяса. Их изобретательность дала им конкурентное преимущество, уникальное для этого вида, которому другие существа не могли ничего противопоставить, и численность безволосых пошла в гору. Благодаря своему изобретательству они получили хорошую возможность адаптироваться к разным условиям обитания и начали распространяться по миру, как ни одно другое существо до них.       - И, похоже, одними заострёнными палками дело не ограничилось, - заметил я, кивнув на громыхающего в отдалении железного монстра.       - Разумеется, не ограничилось, - подтвердила сущность, - Начав процесс изобретательства они не могли его остановить. Они изобретали всё более и более сложные приспособления. Эти приспособления давали им всё больше преимуществ. Со временем процесс усложнения дошёл до того, что мы сейчас можем наблюдать — до вот этих огромных железных штуковин, делающих в одиночку то, что не по силам целой толпе безволосых. С их помощью они покоряют мир. Безволосые ничего не значат сами по себе, в отрыве от своих машин. Без машин они немедленно вымрут.       Мы прошли немного молча, пока я раздумывал над сказанным. В принципе, во всём этом для меня было мало нового. Историю эволюции изобретений разумных от палки-копалки до космического корабля мне уже успел преподать мой друг.       - Думаю, безволосые позаботятся о том, чтобы не остаться без своих машин, - предположил я.       - Они полностью осознают свою от них зависимость, - добавила сущность, - Но есть вещи, более значительные, чем это их осознание. Существуют законы природы, которые никто не в силах нарушить. Возможно, один из этих законов скоро оставит безволосых без их машин.       - Что ты имеешь в виду? - не понял я, - Что, по-твоему, может случиться со всеми этими машинами?       - Не с конкретно этими машинами, - поправилась сущность, - Когда я говорю «скоро», это не означает «завтра» или даже «через десяток сезонов». Скоро в моём понимании. Может быть через десять тысяч сезонов. Конкретно эти машины к тому времени давно сгниют.       - Ты думаешь, что можешь предсказать, что произойдёт через десять тысяч лет? - удивился я.       - Не то чтобы точно предсказать, - уклончиво ответила сущность, - Просто, мне известен один фактор, который скоро начнёт влиять на ситуацию. К чему приведёт это влияние, я точно тебе сказать не могу, но, будучи мыслящим существом, я могу сделать обоснованное предположение.       - Что это за фактор? - поинтересовался я.       - Для ответа на твой вопрос, мне придётся начать издалека, - произнесла сущность, - Мы знаем, что безволосые являются стайным видом живых существ. Для любого стайного существа очень большое значение имеет его положение в стайной иерархии. Тебе должно быть известно, что в любой стае существует иерархия власти. На самом верху — вожак, под ним — его приближённые, внизу — все остальные. Поднятие на более высокий уровень в иерархии — мотивация огромной силы для любого стайного существа. Ради этого оно готово прикладывать большие усилия. Теперь посмотрим на то, кто становится вожаком в стае. У хищников типа волков с этим всё совсем просто — вожаком становится самый сильный и опытный самец. У обычных обезьян с этим уже посложнее. Не так-то легко порой понять, почему именно эта обезьяна оказалась в стае вожаком. Может быть, у неё есть какая-то уникальная способность, которой нет у остальных. Например, она умеет шевелить ушами как никто другой. С безволосыми всё ещё намного сложнее. У них очень малопонятная иерархия, и ни за что не догадаешься, почему этот безволосый отдает приказы, а другой ему подчиняется.       - Кстати, - перебил его я, - Я заметил, что вожаки в стаях — почему-то всегда самцы. Почему так получается, по-твоему?       - Да, это так, - согласилась сущность, - Это легко понять, если понаблюдать за процессом спаривания этих существ. При спаривании самец играет активную роль, а самка пассивную. Самец выбирает, с кем ему спариваться, если, конечно, вожак не против. Самка может только попробовать воспротивиться спариванию, и не факт, что у неё что-то из этого получится. Во всяком случае, самка не выбирает, с кем ей спариваться, поэтому у неё нет такой мотивации лезть на вершину иерархии как у самца. Подсознательное желание добиваться повышения своего уровня свойственно самкам в гораздо меньшей степени, а это влияет и на их поведение. Например, всё вот это, - сущность повела рукой в направлении громыхающих машин, - Всё это, скорее всего, было изобретено самцами. Самкам просто нет надобности забивать себе голову такими вещами.       - Интересная мысль, - пробормотал я, - Не думал, что какое-то спаривание может оказывать такое влияние ... Надо будет мне понаблюдать, как происходит спаривание у безволосых. Я, конечно, доверяю твоему опыту, но, знаешь, лучше самому один раз увидеть, чем услышать чей-то пересказ.       - Конечно, - согласилась сущность, - Я всё понимаю. На самом деле, настоящий исследователь и должен всё постигать на собственном опыте. Опыт, это такая штука, которую трудно передать словами. ... Так вот. На чём я там остановился? Ах, да! На стайной иерархии безволосых. ... Безволосые зависят от своих машин, и любой из них, кто умеет изобретать ещё более сложные машины, естественным образом оказывается вверху стайной иерархии. Если я могу изобрести машину, которая всех спасёт, а ты не можешь, кто из нас двоих важнее для стаи?       Я кивнул в знак понимания.       - Изобретение машин — дело непростое, - продолжила сущность, - Я тебе уже говорил, что безволосые, как и все остальные, ничего не делают ради «общего блага». Если они что-то делают, значит они ожидают получить от этого какое-то вознаграждение для себя. Понаблюдай за безволосыми, и ты увидишь, что своим изобретательством они занимаются ради повышения уровня в стайной иерархии. Других причин для этого я не нахожу. Этот процесс не доставляет физического удовольствия да и добыть себе пропитание можно более простым способом. Единственная причина — безволосые рассчитывают таким образом повысить свой авторитет в стае.       - Это, вроде, вполне естественно, - заметил я, - Что тут может пойти не так?       - А ты представь себя на месте безволосого изобретателя, - посоветовала сущность, - Ты изобрёл заострённую палку, и все тебя резко зауважали. Тебе это понравилось. Ты ещё немного поднапряг мозги и изобрёл лук — устройство для метания заострённых палок на большое расстояние. Тебя зауважали ещё больше. Пока всё нормально, да?       Я утвердительно кивнул.       - Теперь проходит десять поколений безволосых, и ты снова оказываешься безволосым изобретателем, - продолжила сущность, - Разница между предыдущим случаем и этим в том, что и заострённая палка, и лук уже давно изобретены, и тебе надо изобретать что-то существенно более сложное, чтобы получить желанное вознаграждение в виде продвижения вверх по стайной иерархии. Тебя отправляют в школу и там много сезонов грузят всем тем, что изобретатели до тебя уже успели изобрести. Это продолжается, скажем, десять сезонов, но ты очень хочешь продвинуться по иерархии и потому терпишь. Отмучившись десять сезонов в школе, ты обретаешь все необходимые знания, чтобы изобрести что-то новое и лучшее. Тебя начинают уважать. Ты доволен, но твой путь к удовлетворённости занял уже не день как раньше, а десять сезонов. Улавливаешь мысль?       Я неуверенно кивнул.       - Хочешь сказать, безволосые скоро дойдут до предела возможностей своих мозгов? - предположил я.       - Раньше, чем они дойдут до предела своих мозгов, они дойдут до предела своего терпения, - заявила сущность, - Если тебе надо полжизни насиловать свой мозг всякой лабудой, прежде чем ты сможешь получить желанное вознаграждение, ты уже не захочешь этим заниматься. Ведь зачем на самом деле стайному животному нужно высокое положение в иерархии? Оно ему нужно не просто так, а для доступа к лучшим самкам стаи. Вожак имеет возможность спариваться с любой самкой. Чем выше статус животного в стае, тем больше у него шансов спариться с хорошей, здоровой самкой и произвести жизнестойкое потомство. Если ты полжизни насиловал себе мозг лабудой, зачем тебе какая-то самка? Тебе уже никакая самка нужна не будет, и ты не будешь нужен никакой самке. Поэтому время ожидания вознаграждения для стайного животного не может быть очень большим. Несколько сезонов оно ещё согласно терпеть, но не более того.       - И что случится с безволосыми, когда они достигнут предела своего терпения? - спросил я.       - Они утратят интерес к данному способу повышения своего положения в стае и начнут искать другие пути, - ответила сущность, - Их сложные машины перестанут вызывать у них интерес. Они будут продолжать ими пользоваться, уже не понимая, как эти машины устроены. Вероятно, они будут какое-то время ещё продолжать производить эти сложные машины, но их эволюция застопорится. Остановка в эволюции рано или поздно приведёт к исчезновению сложных машин, ведь они утратят возможность меняться и приспосабливаться. Что произойдёт с безволосыми после этого — большой вопрос. Возможно, они постепенно упростят свои машины до какого-то более приемлемого для них уровня. Возможно, откатятся далеко назад обратно к заострённым палкам. Может быть, они даже полностью вымрут. В любом случае упрощение машин будет означать сокращение поголовья безволосых. Именно сложность машин даёт им возможность существовать сейчас в таком огромном количестве. Чем к более простым машинам придётся возвращаться безволосым, тем сильнее сократится их численность. Кстати, после того, как сложность машин уменьшится, и если безволосые совсем не вымрут, я думаю, они начнут снова двигаться в сторону всё более сложных машин. Это может быть многократно повторяющийся циклический процесс.       Я потратил некоторое время на обдумывание описанной теории. Какая-то логика в этом была, хотя мне трудно было представить себя на месте стайного животного, мечтающего о лучшей самке.       - Мне кажется, - задумчиво сказал я, - Безволосые могут что-то придумать, чтобы справиться с этим фактором недостаточного терпения. Скажем, вот я, молодой безволосый, заявляю, что хочу посвятить жизнь изобретению более сложных машин. Уже за одно это меня начинают уважать окружающие и сразу дают мне хорошую самку. Теперь я спокойно изучаю устройство машин хоть всю жизнь и может в самом конце ...       - Минуточку! - перебила меня сущность, - Если тебя уже вознаградили за то, чего ты ещё даже не начал делать, зачем тебе парить себе мозг какими-то машинами?       - А если я не буду его себе парить, у меня самку сразу отберут, - нашёлся я.       - Ну да, а потомство убьют, - ехидно добавила сущность, - Не забывай, что хитрость безволосых может быть направлена не только во благо стае, но и во вред. Они найдут способ изображать из себя усердных изобретателей, если их будут уважать за сам процесс запаривания своих мозгов, а не за конечный результат. Если ты мало что понимаешь в машинах, как ты определишь, что данный безволосый именно движется по пути к новым изобретениям, а не рисует на доске бессмысленные закорючки?       - Ну, не знаю, - сдался я, - Просто, если безволосые понимают, что без машин они вымрут, они должны что-то придумать.       - Ты опять предполагаешь, что безволосых волнует такая чепуха, как вымирание их вида, - возразила мне сущность, - Стайное животное не напрягается по таким поводам. Стая выживает по естественным причинам, а не потому, что так хотят отдельные её члены. Не станет такое животное приносить себя в жертву ради стаи. Даже безволосые для этого недостаточно ненормальны. Главная мотивация стайного животного — произвести жизнестойкое потомство. Принесение себя в жертву идет в разрез с этой основной мотивацией. Короче, ничего они делать не будут. С какой стати конкретному безволосому ложиться костьми ради «всех»? Ему что, больше всех надо?       - Ладно, ладно, - согласился я, - Ты знаешь больше моего, и ты меня сегодня уже изрядно загрузил. Экскурсия в школу оказалась познавательной. Не думаю, что меня волнуют машины безволосых, но вот то, что они делают со своими детьми, это мне полезно было узнать. Теперь я должен возвращаться к своему другу, о котором я тебе говорил. Попробую отговорить его от идеи перебраться на эту сторону моря. По-моему, ничего окромя проблем он тут не найдёт. Он, вроде, достаточно нормальный, чтобы не хотеть оказаться за партой в школе.       Сущность пожелала мне удачи, и я двинулся наконец в обратный путь через море.       ***       Полёт над морем происходил в благоприятных метеоусловиях. На небе присутствовали отдельные облака, по которым можно было выдерживать более-менее прямолинейный курс. Тем не менее суша всё не торопилась появляться на горизонте. Я уже начал серьёзно беспокоиться, не сбился ли я с пути. Спросить направление к берегу было не у кого. Утки, как на зло, ни разу не появились. В конечном итоге я всё-таки добрался до какого-то берега. Берег был замечен не прямо по курсу, а значительно правее, и я вообще не был уверен, тот ли это берег, который мне нужен, или я сделал крюк и вернулся к тому же берегу, с которого стартовал? Подлетев ближе, я обнаружил на горизонте горы. Со стороны поселения никаких гор не было, из чего я сделал вывод, что берег правильный, а я просто отклонился далеко влево. Я повернул вправо и пошёл на максимальной высоте вдоль кромки воды, выискивая знакомые очертания. Таким образом я в итоге добрался до места, где расстался со своим другом несколько дней назад.       На самом берегу моря друга, естественно, не оказалось. Я направился к ближайшей речке, так как материальные существа нуждаются в воде, а морская вода им почему-то не подходит. Возле этой речки мне удалось наконец ощутить знакомое присутствие, а вскоре я и увидел своего друга, мирно спавшего в зарослях кустов. Я приземлился с ним рядом и стал дожидаться его возвращения в осознающее состояние. Визуально друг выглядел вполне нормально, не хуже, чем когда я его видел в последний раз.       По моим наблюдениям день уже начал понемногу клониться к вечеру, когда друг наконец зашевелился и открыл глаза. Когда он принял сидячее положение, я решил, что пришло время мне заявить о себе.       - Привет, Така! - сказал я, - Вот я и вернулся.       Друг от неожиданности дернулся и врезался головой в ветви куста.       - Уришка! - рявкнул он, - Ты что меня пугаешь, гад такой? Ещё погромче крикнуть не мог?       Друг выбрался из зарослей и подозрительно огляделся.       - Извини, - смутился я, - Я, наверное, привык в поселении орать тамошним разумным. Они все такие глухие. Никто меня там вообще никак не воспринимал — ни визуально, ни на слух. Я перепробовал наверное несколько сотен разумных, и только один из них смог меня услышать. Видеть и он меня тоже не мог.       Друг поднял руку, призывая меня остановиться.       - Так! Давай-ка помедленнее, - велел он, - Ты нашёл разумных на той стороне моря?       - Да, я нашёл там целую огромную толпу разумных, - подтвердил я, - Там было два города — один большой и один поменьше.       - Стоп! - скомандовал друг, - Если ты нашёл там города, какого хера ты сразу не вернулся и не рассказал мне об этом? Я посылал тебя на разведку, а не для того, чтобы ты там знакомился с разумными.       - Эээ... - я смутился, - Я думал, разведка подразумевает изучение феноменов, с которыми я там могу столкнуться. Я обнаружил у разумных космические корабли, попытался даже сам поднять их в воздух. Сделал две попытки. Последняя оказалась частично успешной — корабль пролетел некоторое расстояние, правда, потом всё равно упал и взорвался. Потом я пытался заставить кого-то из разумных мне помочь с управлением космическим кораблем, но очень трудно это сделать, когда они никак тебя не воспринимают. Я нашёл одного упитанного разумного-самца, который мог меня слышать ...       - Погоди, - перебил меня друг, - Ты хочешь сказать, что кто-то кроме меня смог тебя услышать?       - Да, - подтвердил я свои слова, - Один упитанный самец. На самом деле, я не то что бы его сам нашёл. Скорее, это он меня поймал, заманив в бутылку, из которой я потом не мог сам выбраться. Разумный требовал, чтобы я поклялся ему в верности и стал ему служить. Он продержал меня в бутылке очень долго, несколько дней, наверное. Поэтому я не смог вернуться раньше.       Друг выглядел напряжённо соображающим и, похоже, меня почти не слушал.       - Но это значит, - сказал он наконец, - Что ты не моя слуховая галлюцинация, а реальное существо.       - Конечно, я — реальное существо, - подтвердил я, - Я всегда тебе это говорил. Я существую независимо от тебя.       - Тогда получается, что я не сходил с ума, - заключил друг, - Надо же! Я ещё думал, странно, что мой глюк исчез на целую неделю. Оказывается, ты вовсе не мой глюк. Кто же ты тогда на самом деле?       - Я — осознающая нематериальная сущность, - повторил я в очередной раз свои слова, - Если тебе не нравится это название, тот разумный, который меня поймал, называл меня словом «джин».       - Ах, вот оно что, - понимающе кивнул друг, - Джин! А я думал, это всё сказки для детей. И что, тот толстяк хотел, чтобы ты ему служил?       - Да, он хотел вынудить меня поклясться ему в верности, - сказал я, - Надо сказать, у него это почти получилось. В той бутылке было очень скучно, а разумный ещё и собирался подвергнуть меня дополнительным страданиям — заставить целыми днями выслушивать болтовню его самки. Я уже почти сломался, когда наконец мне повезло. Самка оказалась любопытной, пожелала заглянуть в мою бутылку, приоткрыла крышку, и я смог удрать.       - А если бы ты поклялся ему в верности, ты что, потом действительно стал бы ему служить? - недоверчиво спросил друг.       - Конечно, - подтвердил я, - А что бы мне ещё оставалось тогда делать?       - Как чего? Придушить говнюка и лететь ко мне, - выдал друг свой вариант решения проблемы.       - После того, как я ему поклялся? - удивился я.       - Конечно, - заявил друг, - Клятва, это просто слова, а слово, данное жирному говнюку, силы не имеет. Не понимаю, как ты сам за столько времени не догадался так сделать?       - Така, - строго сказал я, - Тебе известен смысл слова «клятва»? Клятва, это то, чего нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах. Даже простое обещание уважающее себя существо не будет нарушать, а клятва, это ещё сильнее чем обещание.       - Блин, Уришка, ну чего ты несёшь? - недовольно буркнул друг, - Клятва, обещание. Всё это просто слова. Это для лохов. Уважающее себя существо должно делать так, как ему выгодно, а не обращать внимание, кому чего оно успело пообещать.       - Да? И что о таком существе будут думать окружающие? - поинтересовался я.       - На окружающих уважающему себя существу должно быть глубоко насрать, - заявил друг, - По крайней мере на таких окружающих, которые насильно пытаются сделать его своим рабом. Не забывай, что ты вообще-то мой друг, и должен мне помогать, а не каким-то жирдяям на том берегу.       - А на тебя мне не должно быть глубоко насрать? - уточнил я.       - На меня нет. Я ведь твой друг, - поспешно ответил он, - Ладно, проехали. Расскажи лучше, что ты там сделал с этим жирным говнюком? Ты хоть убил его, надеюсь?       - Я не стал его убивать, - ответил я, - Я обратился к нему за помощью — попросил его помочь мне вывезти тебя отсюда на космическом корабле, но он, как оказалось, тоже не умеет управлять космическими кораблями. Он сказал, что для этого мне понадобится специальный разумный — пилот. А чтобы этот пилот стал мне помогать, ему надо дать денег. Я в итоге занялся вопросом добычи этих самых денег ...       - Да что же ты такой тупой? - перебил меня друг, - Этот жирный хер хотел сделать из тебя раба! Ты бы потом до самой его смерти все его хотелки исполнял! Надо было придушить суку на месте, а не просить его о чём-то.       - А ты бы на его месте как поступил? - парировал я, - Если бы я попался в твою бутылку, ты бы просто выпустил меня без всяких условий?       Друг смутился.       - А при чём тут я? - наконец ответил он, - Я — твой друг. Я не собираюсь делать из тебя своего раба. Но тот-то разумный был тебе вообще никто. Надо наказывать таких нахалов, чтобы остальным неповадно было. Ладно. Ты его попросил и что? Он послал тебя искать пилота и всё?       - Нет. Он послал меня искать деньги, - ответил я, - Он хотел, чтобы я натаскал ему побольше таких маленьких железных прямоугольничков жёлтого цвета. Потом он собирался часть отдать пилоту, а остальное оставить себе за труды.       - За труды? - опять перебил меня друг, - За какие труды? За то, что он тебя в бутылке несколько дней пленником продержал? И у него ещё наглости хватило денег с тебя требовать? Да я бы его прямо там на месте удавил! И что? Ты, конечно, принялся послушно таскать ему деньги?       - Какая мне разница, чего он там хочет? - пожал плечами я, - Меня волновало только, чтобы он мне помог, потому что другие разумные мне там в принципе помочь не могли. Они меня не слышали. Да, я собирался заняться поиском денег, но сперва решил потренироваться в их перетаскивании на деньгах самого этого разумного. Я успешно извлёк их из его сейфа и перетащил в лес недалеко от его дома, но потом что-то пошло не так. Когда я привёл разумного к месту в лесу, где я спрятал его деньги, их там не оказалось. Разумный воспринял их исчезновение очень болезненно, начал кричать и махать руками. Потом на него набросилась группа белых разумных, связала его и переправила в какой-то специальный дом. Там, как я понял, белые разумные собрались его от чего-то лечить.       - Понятно, его увезли в психушку, - подытожил друг, - Так жирному гаду и надо! А то денег он себе захотел за труды, тварь поскудная! Молодец, Уришка, правильно поступил. Но вопрос с космическим кораблём остаётся открытым. Как ты собираешься меня отсюда вывозить?       - Пока не знаю, - признался я, - На самом деле, я вообще не уверен, что это хорошая идея — переправлять тебя туда, к тем разумным. Они совершенно ненормальные. Мне ты кажешься порой не совсем нормальным, а те вообще конкретно больные на голову. Я наблюдал за их поведением. Я даже не знаю, как можно назвать такое поведение. Они занимаются какой-то неприятной, бесполезной хернёй вместо того, чтобы получать удовольствие от жизни. Они копают там какую-то огромную яму, возят землю на своих машинах к какому-то дому, там жгут её огнём, а потом сваливают её рядом с этим домом в здоровенные кучи. Никакого удовольствия они от этого не получают, но занимаются этим с утра до ночи каждый день как проклятые. Я никак не мог понять, почему они так себя ведут, пока не встретил древнюю нематериальную сущность, которая живёт в тех краях. Она мне объяснила, как разумные превращают своих детей в таких вот ненормальных существ. Ты что, тоже хочешь таким стать? Хочешь всю оставшуюся жизнь ездить на громыхающем железном чудище от ямы к куче и от кучи к яме?       Пфф! - фыркнул друг, - Это же просто неудачники, всякая шваль. Они не одарённые, и нечего меня с ними сравнивать. Они горбатятся на своей тупой работе как ишаки, потому что такова их лоховская судьба. Неудачники должны вкалывать, чтобы нормальные разумные могли жить достойной жизнью. Не волнуйся, я не собираюсь жить как они. Я одарённый, и я уж как-нибудь смогу сам о себе позаботиться. Ты, главное, меня туда доставь.       - Это ещё не всё, о чём я хотел тебя предупредить, - добавил я, - Там в поселении есть такой специальный дом, называется «школа». Разумные насильно загоняют в него своих детей и там над ними издеваются. Они заставляют их сидеть за партами и смотреть на доску на стене. Ни встать, ни лечь им не позволяется. Разговаривать друг с другом тоже запрещено. Даже посмотреть в окно и то нельзя. Ты рискуешь оказаться в этой школе, если присоединишься к своим собратьям разумным.       - Я знаю, что такое школа, - хмуро ответил друг, - Я почти целый год проходил в такую ещё на Иридонии, так что не надо мне рассказывать. В это паршивое место я точно не вернусь. Теперь у меня есть Сила, так что пусть те разумные лучше засунут свои школы себе в жопу. Я уж как-нибудь обойдусь без их школ. В школах учат лохов всякой херне. После школы, действительно, остаётся только всю жизнь пахать. Я вот подумал, и кое-что понял теперь. Я не собираюсь никому служить. Тот бывший джедай, который заслал меня на эту планету, пусть пойдёт в жопу. И вкалывать на какого-нибудь дядю всю жизнь я тоже не собираюсь. Я им не раб! В гробу я видел такое рабское существование. Я собираюсь продолжить изучать техники Силы, собираюсь стать крутым джедаем, и тогда я сам о себе позабочусь. Может быть даже сделаю потом этих людишек своими слугами. Пусть на меня работают. Какая разница лоху, на кого работать?       Слушая слова моего друга, я почувствовал большое облегчение. Значит, он всё-таки понимает опасность превращения его в ненормального, а значит, разумным не удастся его обработать.       - Я тебя полностью поддерживаю, - сказал я, - Рабство, служение — всё это херня, придуманная разумными. Уважающее себя существо никому не служит. Это унизительно и мерзко. Я только не понимаю, зачем тебе надо, чтобы тебе кто-то служил? Ты что, хочешь смотреть на эту мерзость? На слуг?       - Да это я так сказал, в запале, типа, - пояснил друг, - Мне пока ещё далеко до такой крутизны. Мне надо будет как-то пытаться искать в Голонете информацию по силовым техникам. Надеюсь, она там вообще есть. Сомневаюсь, что мне удастся найти себе живого учителя, типа того, который у меня был в лагере. Который бы не грузил меня всякой морально-нравственной хернёй. А слуги? Ну, конечно, на полных лохов я смотреть не хочу. Было бы здорово научиться крутым техникам и завести себе своих собственных учеников. Одарённых, разумеется. Я бы их понемножку учил, но так, чтобы они не стали в итоге мне конкурентами, разумеется. Просто, чтобы они могли надавать пиздюлей обычным не одарённым разумным. Ну, и девушку было бы неплохо себе найти со временем, тоже одарённую, но не слишком, чтобы против меня рыпнуться не могла.       Я предоставил своему другу возможность помечтать о будущем — любимое его занятие, а сам стал прикидывать возможные варианты. Вариантов мне виделось всего два — либо пытаться дальше использовать пленённого торговца, либо искать какого-то другого разумного. Торговец находится в плену у белых разумных и сделать, сидя в психушке, ничего не сможет. Надо либо ждать, пока его отпустят, либо пытаться устроить ему побег. Первое может занять много времени, второе вообще мало-реально, учитывая физическую форму торговца. Вероятно, придётся всё же искать другого разумного. Разумных на том берегу много. Должен же там быть ещё хоть один такой?       - Уришка! - вспомнил обо мне внезапно друг, - Вот тебе задание. Отправляйся обратно на ту сторону, найди этого жирного говнюка, возьми его за горло и потребуй тебе помочь. Никаких больше сделок с этим говном! Если начнёт артачиться и что-то для себя выбивать, души его, пока не согласится помогать без всяких условий. Понятно?       - Понятно-то понятно, но его же лишили свободы, - ответил я, - Он такой толстый и так плохо бегает, что, боюсь, мне трудно будет вытащить его из этой психушки.       - Ты можешь его поднять и выкинуть в окно? - поинтересовался друг, - На каком этаже он сидит?       - Второй слой комнат, если считать от земли, - сказал я, - Поднять я его не смогу, он слишком тяжёлый. Сам он не захочет прыгать. Его скелет не выдержит таких перегрузок. Можно попробовать попросить ту древнюю сущность мне помочь...       - Попроси ту древнюю сущность, - велел мне друг, - Мне этот жирдяй нужен на свободе. Только вот ещё что, Уришка. Ты там старайся всё делать по-тихому. Я не хочу, чтобы разумные в городе заподозрили неладное. Никаких фокусов с левитацией у них на глазах! Жирному про мою одарённость ни слова! Не хочу, чтобы в городе узнали, что у них теперь будет жить одарённый. Ещё начнут охотиться на меня. Мне таких проблем пока не надо. Если жирный спросит про меня, скажи ему, что я отстал от экскурсии и потерялся. Ни слова про то, что я джедай, одарённый и о лагере, про который я тебе рассказывал, тоже ни слова! Запомнил?       - Хорошо, хорошо. Постараюсь всё сделать по-тихому, - пообещал я, - Не очень понятно только, что собственно делать ... Ладно, задание понятно. Можно приступать?       - Приступай, - разрешил друг, - И побыстрее там. Я уже запарился сидеть тут один.       ***       В третий раз пересёк я море и вновь оказался в поселении разумных. Торговца я нашёл там, где в прошлый раз оставил. Он лежал на своей подставке и со скучающим видом пялился в прямоугольное окошечко, полное всяких символов. Он не был привязан к подставке, а окно в комнате было широко открыто. Тем не менее разумный не помышлял о побеге. Когда я попробовал с ним заговорить, он никак не отреагировал, даже не вздрогнул. Я покричал на него что было сил — ноль эффекта. Похоже, его тут уже успели вылечить от возможности слышать таких как я. Можно было, конечно, выдернуть у него из рук окошечко и врезать им ему по голове, но что толку, если он меня больше не слышит? Такой разумный для меня не лучше любого другого. Значит, всё-таки придётся искать кого-то ещё.       Первым делом я решил проконсультироваться у древней нематериальной сущности. Она наблюдает за местными разумными с самого их появления здесь. Возможно, у неё тут есть кто-то на примете? Я отправился к месту её обитания в лесу. Прилетел и принялся ждать возле дерева. Только через несколько часов она соизволила выглянуть из своего ствола, увидела меня и сделала усталое лицо.       - Ты мне дашь хоть немного отдохнуть? - пробурчала она, - Чего ты опять сюда прилетел? Я тебе ещё в прошлый раз рассказал всё, что тебе надо знать. Ищи себе подходящее дерево и тренируйся отдыхать.       - Я займусь этим сразу же, как только разберусь со своим другом, - пообещал я, - Он всё-таки хочет попасть на эту сторону моря, а как это сделать, я не знаю. У меня тут был один знакомый разумный... то есть безволосый, который мог меня слышать, но его поймали белые безволосые, отвезли в психушку и вылечили. Больше он меня не слышит. Ты живёшь здесь дольше чем я. Может тебе известны ещё безволосые, способные нас слышать?       Сущность с измученным видом выбралась из дерева и приземлилась на землю передо мной.       - Безволосые, способные нас слышать — большая редкость, - сказала она, - Я лично знал пару таких. Одного из них тоже вылечили его белые собратья, другой сам вылечился, выпрыгнув в окно с большой высоты. Я проводил с ним разъяснительные беседы по ночам на тему влияния безволосых на окружающую среду. Он очень болезненно воспринимал мои слова. Видишь ли, вершине развития разума во вселенной тяжело бывает воспринять объективное мнение о нём от кого-то со стороны. Как бы то ни было, эти двое тебе уже точно не помогут. Есть ещё одна молодая самка безволосых, но...       - Что, но? - не понял я.       - Ну... как бы мне выразиться? - замялась сущность, - Она мне как бы друг или подруга, если точнее. Мне бы не хотелось, чтобы ты её использовал как инструмент для помощи какому-то там своему безволосому.       - У тебя есть друзья среди безволосых? - удивился я, - Вот уж чего я от тебя не ожидал! После всего, что они тут устроили на твоей земле?       - Моя подруга лично ничего такого тут не устраивала, - насупилась сущность, - По сравнению с остальными, она очень даже ничего. Вообще, дети безволосых рождаются нормальными. Они не виноваты, что их придурошные родители потом с ними делают. Моей подруге в этом плане повезло больше остальных. Её родителям было на неё конкретно наплевать. Они, типа, очень занятые. У них времени на ребёнка не было. Так что подруга не сильно пострадала от их влияния. Ну и я старался по возможности заменять ей родителей. Она слышала меня с самого рождения. Я помогал ей знакомиться с окружающим миром. Мы вместе наблюдали за кошачьим семейством, которое обитает у них под домом... В общем, я постарался, чтобы она росла нормальной, и она более-менее нормальная, хотя в последнее время её горе-родители стали проявлять к ней какой-то нездоровый интерес. Особенно её мать. Не нравится мне эта самка что-то, совсем не нравится.       - Ого! - воскликнул я, - Так у нас с тобой, оказывается, есть много общего. Я тоже старался сделать своего друга нормальным, хотя я с ним познакомился всего полгода назад, когда ему уже было почти десять лет. Мне всё-таки кажется, что по сравнению с остальными он тоже довольно неплохо смотрится. Он говорит, что школа — голимое место, где из лохов делают ещё больших лохов. Или как-то так. Говорит, что ноги его там не будет. И работать он, между прочим, тоже не собирается. Работа, это тоже лоховское занятие по его мнению. Нормальные люди должны жить достойной жизнью, а не пахать как ишаки. Классный у меня друг, правда?       - Ну да, для безволосого довольно неплохо, - уважительно отозвалась сущность, - Может быть сгодится моей подруге в качестве партнера для спаривания? Пока ей ещё рано, конечно, этим заниматься. Ей сейчас только пять сезонов. Но вот ещё сезонов через десять...       - Ну ты и раскатал губу, - засмеялся я, - Мой друг разборчив и с кем попало спариваться не захочет. Он говорит, что хочет себе одарённую самку. Твоя подруга одарённая?       Сущность сделала недоумённое выражение лица.       - Она владеет какими-нибудь техниками Силы? - перефразировал я вопрос.       Выражение лица сущности стало ещё более недоумённым.       - Ну, она может, например, передвигать материальные предметы не касаясь их своим материальным телом? - пояснил я, - Она может вылавливать из воды рыб, не прикасаясь к ним? А разводить огонь трением одной деревяшки об другую она может?       Сущность отрицательно помотала головой.       - Тогда твоя подруга в пролёте, - подытожил я, - Одарённые могут всё это делать. Мой друг это может, потому что он сам одарённый. Только ты этого никому не говори. Друг просил не разбалтывать никому о его одарённости.       - Никогда не слышал о таких способностях, - хмыкнула сущность, - Зачем безволосому двигать предметы, не прикасаясь к ним? У него кисти рук специально так устроены, чтобы было удобно ими всё двигать. И зачем самке такие способности? По-моему, от самки требуются совсем другие способности — родить здоровых детей, давать им своё молоко, ну и любовь конечно тоже, чтобы они росли нормальными. Твой разборчивый друг ещё даже не видел моей подруги, а ты уже за него всё решил. Пусть они хоть посмотрят друг на друга сначала.       - Пусть посмотрят, хуже от этого никому не будет, - согласился я, - Только вот как это устроить, если они по разные стороны моря?       Сущность оценивающе смотрела на меня некоторое время.       - Хорошо, считай, что ты меня убедил, - наконец произнесла она, - Я провожу тебя к своей подруге, представлю ей и попрошу её тебе помочь. Но если она откажется помогать, я не буду её уговаривать. Разбирайся тогда со своим другом сам, как хочешь.       Меня такой вариант вполне устроил, и мы полетели в поселение к месту обитания подруги нематериальной сущности.