Его тайна

Маленький пульсирующий огонек постепенно светлел, увеличивался, разрастался, пока не заполнил мутную бесконечность яркими и слепящими лучами, пронизывающими словно рентген. Ник плутал на границе сна и реальности, но трепыхающееся где-то глубоко внутри чувство паники постепенно привело его в сознание. Неясные образы мельтешили под веками, тени скреблись когтями, выползая одна за другой из кошмара, суть которого он никак не мог вспомнить. Что-то стучало, звенело набатом в ушах... Нечто мерзкое, тревожное засело ядовитым шипом промеж ребер, удушающим дымом забилось в легкие и мешало глубоко вздохнуть. Обрывки воспоминаний пронеслись ракетной вспышкой, ударив рикошетом по вискам. Боль и страх захлестнули Ника с головой, липкой пленкой осели на коже. Резко раскрыв глаза, он с шумом вдохнул огромную порцию воздуха и чуть не захлебнулся собственной рвотой, пытаясь откашляться. Рот закрывал кляп, который не получалось выплюнуть. Кружилась голова, гудело в ушах, а ресницы слипались от крови, горчащий вкус которой ощущался даже на пересохшем языке. Кругом стояла густая полутьма, пахло сыростью, плесенью и... ржавчиной. Ник никак не мог разобрать, где он, до конца понять что произошло. Но одно он знал точно — Эспер была в опасности, а он не смог этому помешать, ведь сам оказался в плену. Связанные руки и ноги онемели, плечи сводила судорога. Ноющие от напряжения мышцы не давали сосредоточиться. Кровь скопилась в перетянутых веревками венах, причиняя острую боль с каждым новым ударом сердца. Постепенно тьма вокруг стала проясняться, мутные очертания обретали ясность. Реальность с каждой секундой набирала цвет, но слегка пошатывалась из стороны в сторону, как от головокружения. Судорожно втягивая ноздрями воздух, Ник подобрался и наконец смог разглядеть окружающее пространство. Он оказался привязан к какой-то балке по центру крохотной комнаты. Тусклые лучи искусственного света едва пробивались сквозь мутное оконце в металлической двери, которая напоминала люк каюты на корабле. Душный воздух насыщенно пах горечью, железом, застарелой пылью и нечистотами. Где-то за стеной монотонно гудел мотор. Теперь стало понятно, отчего его мутит — он очутился на судне, раскачивающимся на морских волнах. Ник застыл, не в силах даже вздохнуть. На спине выступил холодный пот, а ноги стали ватными. С огромным трудом подавив очередную волну страха и бессилия, он заставил себя взглянуть вниз. Толстая грубая бечевка опоясывала запястья рук, болезненно перетягивала живот и щиколотки. Борясь с пульсирующей болью в затылке, он повернул голову, и смог разглядеть во тьме краешек женской ладошки и медную россыпь волос. Эспер привязали к соседней опоре, спиной к нему. — Эспер! — вместо крика получился лишь сдавленный стон, больше похожий на приглушенное мычание. Но Эспер все же услышала, повернула голову и пошевелила кончиками пальцев. Вероятно, ей также запихали в рот кляп. Ник на секунду испытал облегчение, узнав, что любимая еще жива. Вальктор, которого все считали мертвецом уже семь лет, воскрес до ужаса внезапно. О мерзком охотничьем сброде под его эгидой давно ничего не было слышно. Ник справедливо считал, что главарь подох вместе со своими шестерками, когда Эспер спалила лагерь. Оказалось, Вальктор сумел выжить, и теперь еще сильнее соответствует кличке «урод». Внешность бесчувственного палача в полной мере сровнялась с гнилым нутром. Упиваясь злым удовлетворением, Ник припомнил Вальктора, которого знал раньше. Сейчас охотник едва ли напоминал прошлого себя. Обожженное, перекосившееся лицо. Нет, даже не человеческое лицо, а карикатурная восковая маска. Но Ник не испытывал к нему и капли жалости. Красно-белые паутины шрамов и розоватые рубцы — самое меньшее, чего был достоин монстр в человеческом обличии, после того, как приказал истребить целиком клан «Вааца». Мысли Ника невольно затянуло в водоворот памяти. В те ненавистные дни, когда он погряз в безумной жажде мести и всеми силами желал убить Ренато. Тогда он сам нашел шайку Вальктора. Искал помощи, чтобы восстановить справедливость и наказать преступника. Но пожив месяц с охотниками, понял, что в одержимом стремлении начисто истребить всех существ, они мало чем отличались от неонацистов, а в своих методах борьбы проявляли не меньшую злобу и невероятную жестокость: пытали, истязали, ставили опыты и могли годами держать в заточении. Но для несчастного, попавшего в плен, не оставалось и шанса вновь обрести свободу. Муки неизменно кончались смертью. Рано или поздно каждого ждала одна лишь участь, неважно был ли он в чем-то виновен, или же нет... Увиденное глубоко шокировало Ника и, словно мерзкий запах нашатыря, быстро прочистило ему мозги. Намереваясь поскорее сбежать от Вальктора, он наплел кучу нелепых глупостей, не терпящих разумной критики, но его и не искали… Охотники отпустили простого мальчишку, сочли слабаком и трусом, а Ник зарекся никогда не повторять подобную ошибку. Он считал себя человеком, и больше не мог оставаться с «людьми», которые в стремлении избавить мир от монстров, сами превратились в нечто худшее. Гораздо страшнее тех, с кем они боролись… Его тягостные размышления вдруг прервало приглушенное мычание. Эспер указывала пальцем куда-то в темный угол. Ник упорно щурился, но никак не мог разглядеть, что скрывают неясные тени. Через пару минут глаза достаточно привыкли к темноте и он увидел... Сердце болезненно сжалось в груди, а тело окатила новая волна страха. Изогнувшись в неестественной позе на полу неподвижно лежала Дана. Вместо глаз горгоны зияли две пустые дыры. Потоки крови черными полосами окрасили темно-зеленый шифон платья. Вокруг изуродованного тела валялись длинные пряди волнистых волос, похожие на шкурки освежеванных змей. Дана была мертва. Исход, который ожидает его и Эспер, если они не сумеют выбраться. Ник с трудом заставил себя отвести взгляд от истерзанной девушки, и закрыл глаза. Дана ничем не заслужила подобного. Просто хотела выжить, скрывалась и защищалась. И была хорошим человеком. Могла помочь Кэсси. Теперь Нику стало понятно, как они с Эспер здесь оказались. Охотники следили за Даной. Наверное, надеялись, что горгона укажет путь к родным, выдаст место, где прятался остальной клубок. Планировали убить всех «змеиных сестер» скопом, истребить без остатка целый род существ. Знакомая тактика. Именно так охотники вышли на лагерь «Вааца» в прошлом. Наблюдали за раскрывшим себя волком, отлично понимая, что оборотни не способны долго существовать в одиночестве. Рано или поздно жертва сама бы привела их к родной стае. Ник глубоко вздохнул, в жалкой попытке наконец сосредоточиться. Нужно было немедля выбираться. Вальктор, вдоволь утолив кровавую жажду на потеху стайке своих прихлебателей, несомненно прикажет убить наскучивших пленников. К тому времени сил бороться у них уже не останется. Смерть будет казаться единственно возможным решением. Самым правильным выходом. Ник постарался вырваться из пут. Изо всех сил поочередно напрягал мышцы рук и ног, чтобы натянуть веревки, но грубая бечевка лишь до крови срезала кожу и ни на миллиметр не поддавалась. Жаль, полнолуние еще очень не скоро. Увеличенные силы оборотня сейчас бы пригодились. Вдруг металлическая дверь открылась, и в комнату вальяжно прошествовал Вальктор. Ботинки с укрепленными носками громко застучали по полу. С каждым его шагом Ник все сильнее сжимал челюсти, желая перекусить кляп пополам, чтобы смачно плюнуть подонку в лицо, но увидев в его руках газовую горелку, ощутил новый приступ отчаяния и начал отчаянно вырываться. Выбранное оружие значило лишь одно — Вальктор пришел пытать их, — времени почти не осталось. — Никки! — язвительно произнес Вальктор сквозь едва приоткрытые губы. — Сколько лет прошло? Не думал, что мы вновь встретимся. Особенно при подобных обстоятельствах. Помню, ты подавал огромные надежды — так искренне ненавидел сверхъестественных выродков… Признаюсь, я даже подумывал, что однажды ты станешь моей правой рукой! Вместо ответа Ник яростно взглянул в серые холодные глаза главаря охотников. Зрачки выглядели узкими черными точками на фоне неестественно светлой радужки. Взгляд голодного падальщика. Гриф — вот кого напоминал Вальктор. После магического ожога кожа истончилась и почти просвечивала, свисая дряхлыми бордовыми складками. Чувствовал ли он боль? Ник искренне надеялся, что сильную и постоянно. — Что изменилось, Никки? Какая-то молоденькая шлюха раздвинула перед тобой ноги и сразу стала тебе дороже отца и матери? — презрительно спросил Вальктор, размеренно отстукивая железными носками по полу. — Ты разочаровал меня. Но предал ты даже не меня… а своих родителей. Ник неописуемо захотел ударить урода по лицу. Веревки держали слишком крепко. — Ты ничтожество и бельмо на глазу человеческой расы, — выплюнул Вальктор, а затем включил газовую горелку. — Обещаю, ты почувствуешь насколько сильно я огорчен, но позже… Монотонное шипение воздуха, выходящего из баллончика, резало слух Ника словно ржавый скальпель, скользящий вдоль вены. Вальктор молча чиркнул спичкой и поджег горелку, комната озарилась ярким светом. Тени, судорожно подрагивая, скелетами прыгали по стенам. Ник увидел на стене, как искаженный силуэт медленно приближается к Эспер. По телу волной прокатилась нервная дрожь, а кожа покрылась холодной испариной. Нехорошее предчувствие тисками сдавило грудь, тошнота подкатила к горлу, когда он услышал первый сдавленный крик Эспер. Вальктор даже не стал с ней говорить, сразу перешел к любимому делу. Сердце ухнуло в груди и болезненно сжалось. «Нет! Нет! Боже!» — Ник зажмурился и вновь начал брыкаться в веревках, до мяса сдирая собственную кожу. Слышать, как плачет Эспер — самая настоящая пытка. Наверняка Вальктор догадывался, что причиняет невыносимую боль обоим. Обезображенное лицо перекосилось в уродливом оскале. Ник давно не ощущал такой ненависти, какую чувствовал сейчас… и такой глубины отчаяния. «Справится… Справится… Она выдержит», — Ник изо всех сил пытался убедить себе перестать думать об Эспер. Чувства и страх просто сведут его с ума и не принесут ничего полезного. Только способность трезво мыслить — единственная возможность выбраться для обоих. Через минуту, когда голос Эспер стих, а Ник почти захлебывался от беззвучных рыданий, Вальктор хрипло процедил: — Надеюсь, ты вспомнила, Эсперанса? Вспомнила, как заставила меня молить о смерти посреди вашего грязного лагеря, вместе с кучей дохлых волков. А я не забыл, не забыл... Ты. Именно ты убила двадцать трех моих братьев. Я помню каждое имя… Ты будешь страдать долго! Двадцать три дня ты будешь чувствовать боль, которую испытали перед смертью они, и только потом я позволю тебе подохнуть. Ник же думал о том, что Вальктор не обратит на него внимание, пока упивается долгожданной местью. Он должен успеть незаметно освободиться и напасть первым - это единственный шанс на спасение. «Но как? Как?» — простого ответа не находилось. Вальктор тем временем выключил горелку и, подойдя вплотную к Эспер, сильно сжал ее обожженную руку. Эспер сдавленно вскрикнула, а Ник прикрыл глаза и тяжело выдохнул, молясь про себя всем богам, чтобы они подарили им возможность обрести свободу.