Его тайна

Полгода спустя… Наручные часы на левой руке Николаса Хотмана показывали без десяти двенадцать. Преодолев широкую лестницу, он быстрым шагом миновал длинный полутемный коридор и остановился перед дверью в комнату Эспер. Пальцы застыли в паре сантиметров от дверной ручки. Сквозь небольшую щель возле порога просачивалась голубая полоска света из окна, будто хозяйка комнаты и не думала отмечать. «Неужели решила проспать канун Рождества?!» — с недоумением подумал Ник, повертев в руках пару блестящих коробочек, что он притащил с собой — подарки от его бывшей жены. Один для него — наверняка галстук, как обычно… А вот другой неведомый презент предназначался девчонке Нэро. Кэтрин была неумолима в своей целеустремленности. Дважды отказавшись, на третий раз он все же пообещал ей передать его Эспер, хотя старался избегать дочку Черного волка всеми силами. С той ноябрьской ночи они ни разу больше толком не поговорили. Да и о чем им было говорить? Отношения не сложились с самого знакомства. Ник по-прежнему не мог избавиться от чувства, что сквозь синие глаза Эспер не него смотрит проклятый оборотень Ренато, настолько они были похожи, и буквально заставлял себя проявлять вежливость. Впрочем, сама Эспер совершенно не утруждалась подобным и постоянно грубила в ответ… Всем подряд. Студенты сразу невзлюбили новенькую. Честно говоря, Хотмана это сильно тревожило, ведь совет попечителей не погладит его по голове за лишние конфликты в кампусе. Не говоря уж о том, что он вообще той самой головы лишится, если вдруг кто-нибудь умрет. А Эспер, учитывая ее историю, могла бы этому поспособствовать. Первую неделю Ник втайне ждал повода отчислить неудобную особу. Внимательно следил за каждым ее шагом, желая отыскать весомый предлог для Кэт, чтобы избавиться от навязанных ему обязательств. Но за полтора месяца в стенах Солинари мисс Нэро не натворила ничего особенного. Ничего, что бы сделал Ренато, будь он на ее месте. Кэт оказалась права. По характеру девчонка Нэро больше походила на свою мать, на Элен, а не на отца. Случались, конечно, ссоры и конфликты, но в них была виновата даже не Эспер, а ее черная фамилия и скверная репутация клана «Вааца». Многие в сверхъестественном сообществе знали о жестоком папаше, и о том, что он, с парочкой своих верных волков, пару десятков лет творил в Италии, а сплетни распространялись очень быстро. О последней из проклятого клана академия не умолкала целый месяц. Ник же видел медную макушку Эспер только на занятиях, где она предпочитала прятаться на дальних партах и отмалчиваться. А он старательно не замечал ее присутствие. Пытался отстраниться от лишних воспоминаний, которые она невольно вызывала. Стремился смириться с фактом ее существования и быть профессионалом своего дела. Обо всех проблемах, связанных с новенькой, он узнавал со слов Сары, которая как-то сумела найти с Эспер общий язык. А проблем, к досаде, имелся целый рой… В свое время Ренато Нэро насолил многим, оставив дочери в наследство богатую коллекцию врагов ее прославленной фамилии. Наблюдая за Эспер со стороны, Ник множество раз обещал себе не ввязываться в чужие дела, относиться к ней так же, как к любой другой студентке. К сожалению, держаться подальше, притворяясь, будто они не знакомы вовсе, не получилось. Кэтрин знала, как он обожает дарить подарки, и нагло воспользовалась секретными данными, отлично понимая, что он попросту не сумеет отказать себе в маленькой радости. Честно говоря, Ник даже и не пытался сопротивляться ее манипуляциям, отнекиваясь только для виду… Праздник ведь на дворе, как ни крути. Время творить добро и веселиться, чем он и занимался: гулял по академии в позорном костюме оленя Рудольфа. Причем не по принуждению, а по собственной инициативе. Иногда очень хотелось сбросить с себя тяжкий груз ответственности, окунуться в детство и просто предаваться светлой радости, а Рождество подходило для этого занятия лучше всего. Последние пару дней Хотман откровенно наслаждался беззаботной атмосферой, установившейся в кампусе, а сегодня оторвался по полной. С раннего утра нацепил большой красный нос, ободок с рогами, бесформенный мягкий свитер на пару размеров больше и джинсы, вместо традиционных для него галстука и костюма, от которых уже тошнило. Наверное, каждый студент, оставшийся на праздник в стенах «Солинари», успел подколоть его какой-нибудь шуточкой, а обнаглевшие старшекурсники развлекались тем, что дергали за нос или рога. Ник, не тая обиды, позволял им любые подколки, ведь они отлично знали, что «пора чудес» рано или поздно закончится и все вернется на круги своя. Но пуще всех, конечно же, наслаждалась Рождеством семилетняя Кэсси, которую он полдня возил на своей спине. К вечеру она так умаялась, что уснула прямо на диване посреди гостиной, рядом с теплым камином, невзирая на суматоху и шум вокруг. И только уложив ее спать, Ник вспомнил, что уже пару дней совсем не видел синьорину Нэро, которая явно не упустила бы такой прекрасной возможности сказать в его адрес какую-нибудь едкую язвительную колкость. Сколько гадостей позволяли придумать одни только оленьи рога… Прождав целых два часа в теплой шумной гостиной, когда Эспер соизволит-таки спуститься, Ник почувствовал укол совести от того, что ведет себя слишком инфантильно для человека, которому через неделю стукнет тридцать… один, и решил сам позвать девчонку отпраздновать вместе с остальными. Ведь, возможно, ее даже никто не пригласил? А он обещал Кэтрин присмотреть за ней. Стоя перед закрытой дверью Ник в последний раз взглянул на часы и решил, что Эспер вряд ли спит, поэтому требовательно постучал. — Уже без десяти минут двенадцать, мисс Нэро! Никто ему не ответил. Ник чуть подождал и постучал громче. — Пропустите Рождество и не получите свой подарок! И вновь раздражающая тишина в ответ. — Мне передала его Кэтрин… Презент прямо из Италии. Я не знаю, что внутри, но, думаю, вам точно понравится. И снова невыносимое беззвучие… Николас терпеть не мог, когда его игнорируют, а еще нянчиться с подростками. Всеми своими заморочками и обидками они сами себе портили жизнь, а ему создавали совершенно ненужные проблемы. — Все уже давно внизу и не хватает только вас! — недовольно выкрикнул Ник, устав ждать ответа. Близилась заветная полночь. Часы показывали уже без семи минут. Нервно походив рядом с дверью из стороны в сторону, он почти надумал развернуться и уйти, но надоедливый голосок совести опять не позволил откосить. — Нужно было предупреждать о своем нежелании участвовать в празднике, мисс Нэро. Таковы порядки в нашей академии, — холодно процедил Ник. — Теперь я просто обязан узнать, не случилось ли что-то. Советую соизволить открыть свой рот и ответить словами, ведь у меня, к вашему сведению, имеется ключ, заколдованный открывать любую дверь в кампусе. И… опять молчание. «Да сколько можно!» — в сердцах воскликнул Ник, бросив коробки с подарками себе под ноги. Часы показывали уже без пяти минут двенадцать, а Эспер по-прежнему не отвечала, хотя вроде бы находилась в комнате: слышались тихие шаги. Желая успокоиться, Ник тяжко втянул ноздрями большую порцию воздуха и привалился лбом к холодной двери. Хотелось пару-тройку раз долбануться о нее головой, а ведь еще несколько часов назад день казался идеальным! В такие моменты он буквально физически ощущал ненависть к своей работе. Даже Рождество не обошлось без лишней драмы… Обернувшись, он облокотился спиной о створку и начал торопливо искать по карманам ключи. Нашлись только от машины, его кабинета и спальни… Черт! Как назло связка с универсальным ключом, видимо, осталась пылиться на столе в общей комнате отдыха преподавателей, ведь в канун Рождества он настроился верить в лучшее и даже не подумал взять ее с собой. — Со мной все в порядке! — внезапно воскликнула Эспер. Наверное, решила, что он скоро откроет дверь, не выдержала и сдалась. — Тогда спускайтесь вниз. — Нет! Я не пойду. Проваливайте! — ее голос прозвучал так высоко и надломлено, будто она весь день только и делала, что плакала… А остальные, включая него, в это время веселились. Николас протяжно выдохнул и тяжело сполз по двери вниз, усевшись на пол. Наручные часы показывали уже без трех минут. Вот только слез и истерики ему еще не хватало! Но ведь кто-то же довел ее до такого состояния? Или, может, она сама постаралась?.. Внутри острыми кошачьими когтями вдруг заскреблось неприятное сочувствие. Не мог он уйти, когда девчонка явно сильно расстроена. Стоило все выяснить. — Вас не позвали на праздник? — Я не хочу праздновать, отвалите и дайте мне поспать! — Нельзя найти друзей, не выходя из комнаты, — ответил Ник, взглядом продолжая гипнотизировать стрелку часов на руке. — Можно, если вы не идиот, который не умеет пользоваться интернетом, — парировала Эспер. — Вижу, вам уже лучше! До Рождества осталась пара минут… — Я никуда не пойду! — перебила его Эспер. — И мне не нужны друзья. Все, кто был мне нужен, вся моя стая… Все мертвы! Ник тяжело вздохнул, покачав головой. Лимит чудес ограничен. Кое-что он не в силах изменить. Никто не в силах… Рождество — семейный праздник. Он был счастлив целый день провести с Кэсси, а у Эспер не осталось совсем никого. — Мне правда жаль, — протянул он, проведя ладонями по лицу. — Не буду врать, о смерти Ренато я не скорблю и никогда не буду, но я знал Элен. И мне по-настоящему жаль… Я сам потерял родителей. И долго не мог жить дальше, пока однажды не встретил Кэтрин. И у вас есть шанс обрести здесь новую стаю. Или не стаю. Ведьмы с удовольствием возьмут вас к себе под крыло. Элен была доброй и талантливой, и многим сумела помочь, когда жила в наших краях. Здесь помнят о ней лишь хорошее. Вы так похожи на нее. И легко найдете себе компанию по душе, если, конечно, перестанете грубить налево и направо. Эспер промолчала, но Ник и не рассчитывал услышать ответ. Наверняка Сара уже неоднократно говорила ей эти слова, но теперь его совесть чиста. Он попытался. Тем временем часы отсчитывали последние секунды до нового дня. Три. Две. Одна. — С Рождеством! — с толикой грусти произнес Ник, когда обе стрелки слились в одну вертикальную линию. Из гостиной послышались громкие крики и визги студентов, звуки разрывающихся хлопушек и топот ног. Вот и свершилось! Если бы в прошлом году кто-нибудь ему сказал, что следующее Рождество он проведет, сидя под дверью, за которой заперлась дочка Ренато, он бы точно громко расхохотался. Бред! — С Рождеством… — еле слышно пробурчала Эспер в ответ, громко шмыгнув носом. — Не хотите узнать, что вам подарила Кэтрин? — спросил Ник, желая хоть как-то отвлечь ее от слез. — Мне же не четыре года! — А очень похоже, — фыркнул Николас и потянулся к своему подарку, заранее зная, что будет внутри. Неторопливо похрустев оберткой, он достал из коробки полосатый кусочек ткани. — Мне достался галстук, — он грустно улыбнулся. — Черно-желтый, хотя скорее желто-черный. — Какой по счету… Десятый? — иронично хмыкнула за дверью Эспер, словно прочитав его мысли. — Хотя вам, наверное, по нраву, ведь вы их никогда не снимаете. Ставлю свой подарок на то, что один вы даже сейчас нацепили. — А вот и мимо! Сегодня я в костюме Рудольфа, мисс Нэро. — Вы шутите! — недоверчиво воскликнула Эспер. — Но… Но я не стану открывать дверь, чтобы проверить. «Больно надо», — Ник закатил глаза, одновременно порадовавшись, что его метод отвлечения сработал. — Откуда вообще такое внимание к моему гардеробу? — спросил он, обдумывая ее язвительный комментарий. — Мне очень скучно на ваших лекциях. Я их не слушаю, если честно. Обычно вы носите галстуки разных оттенков скорби и унылости, но некоторые — особенно уродливы. — Потому что мне их подарила Кэтрин, — согласно ухмыльнулся Ник, решив не вестись на откровенную провокацию. — Я получаю галстуки на Рождество и ко дню Рождения вот уже восемь лет. Это было правдой. Каждый подарок Кэтрин отличался отвратительным сочетанием цветов, но иногда «классика» надоедала и он носил «уродцев», потому что и ему самому порой бывало скучно. А кому не бывает? — Сочувствую, — бесцветно ответила Эспер, а затем спросила, громко зевнув: — А мне тоже достался галстук? — Не скажу, — сухо ответил он, поднимаясь на ноги. Наверняка Эспер за день вымоталась не меньше, чем Кэсси, хоть и сидела в своей комнате… Сидела и плакала. Пора ей спать, решил он. — Я ухожу праздновать вместе с остальными, чего и вам советую. В первую очередь проверю пунш. Говорят, туда долили виски с ромом. Эспер резко открыла дверь, но всего лишь на десять сантиметров, но и этого было достаточно — Ник ловко закинул подарок Кэт ей в комнату. — И правда олень Рудольф! — ошарашено воскликнула она, осмотрев его изумленным взглядом с ног до головы, а потом к ней вернулась естественная язвительность: — Костюм отражает внутреннюю суть, мистер Хотман? Николас развернулся спиной, закатив глаза. — Да! Но только потому, что порой мне кажется, будто лишь я один тяну эти сани! Спокойной ночи, синьорина! Спускаясь по лестнице, он уже открыто улыбался. Все-таки Рождество прошло не так уж плохо…