Его тайна

Полгода спустя… — Мисс Нэро вас вызывает доктор Хотман! — зазвенел женский голос где-то прямо над ухом. — А?! — воскликнула Эспер, резко распахивая глаза. — Что? — отлепив щеку от последней парты, она рассеяно осмотрелась вокруг. Нет… Ей не приснилось. Хотя обе пары литературы и правда, промелькнули, как сон. Сандра и Мэйдан, местные ведьмы-королевы, испепеляли ее взглядом, наряду с ее новоприобретенной соседкой по парте — Розамунд Блэйкер. Да… мир-дружба-жвачка длились недолго. И двадцать четыре часа не прошло, как она вновь стала объектом всеобщей ненависти. — Тебя ректор вызывает, — прошипела Розамунд с толикой паники, а после больно ущипнула ее за плечо. — Поторапливайся! И… — она не договорила, но Эспер сумела расшифровать посыл с одной буквы. Гадина приказала молчать о вчерашнем. Остальные студенты скопом сразу же развернулись к ним, желая узнать, в чем же Нэро провинилась на этот раз. История ее «грешков» тянулась с момента прибытия в академию. А с тех пор минуло ни много ни мало — целых восемь месяцев. Эспер быстро надоело выслушивать постоянные оскорбления в адрес своего клана, себя и отца, и она начала использовать магию, перешедшую ей в наследство от матери. Весьма эффективно, стоит заметить, — все уродцы живо отвяли, некоторые стали ее бояться, другие — уважать. Впрочем, большая часть обывателей предпочла и вовсе не выбирать сторону, а просто стала держаться на расстоянии. Поначалу Эспер думала поступить проще, ведь ее клан был самым древним, а значит, она имела право претендовать на звание вожака стаи в академии, как самая сильная волчица. Проблема заключалась в том, что она лишь подтвердила бы их лживые слова, на полнолуние разорвав кому-то глотку в порыве праведного гнева. А Хотман бы тотчас выкинул ее на улицу. Поэтому Эспер выбрала второй, более «гуманный» вариант расплаты — старые добрые заклинания, которые, впрочем, не помогли избежать заслуженной кары. Оказывается огонь, даже фальшивый, локальные взрывы и заклинания зашивания рта уже давно запрещены правилами академии. Вот жалость! «Но сегодня-то виновата не только она, так почему вызывают ее?» В синих глазах вмиг разгорелось пламя праведной мести, а по венам заискрились знакомые магические импульсы. Розамунд, Сандра и Мэйдан нервно переглянулись. Видимо, наконец почуяли, кому посмели угрожать. Резко выдохнув, чтобы немного успокоиться, Эспер спешно вскочила на ноги, не удостоив недавних подруг и взглядом. Дверь аудитории оглушительно захлопнулась за ее спиной, пока она в красках представляла, с какой с радостью прикончит ту самку собаки, что предательски сдала ее Хотману. Вчера вечером эти темные феи, верно поклоняющиеся самому тупому из всех существующих богов, попросили ее стать пятым связующим звеном в заклинании вызова. А она, идиотка-добрая-душа, согласилась, ведь обычно с ней никто даже не разговаривал. Последние месяцы стали лютым, невыносимым дерьмом. Эспер отчаялась найти хоть кроху понимания, сочувствия или неравнодушия, и буквально была готова выть во все горло от пронизывающего до костей одиночества. Причем в любую фазу луны. Тяжело привыкнуть просыпаться одной, когда целую жизнь прожила бок о бок со своей стаей. Когда общения с родными, друзьями и близкими было столько, что хватало с излишком, а порой даже переливалось за края терпения. В прошлом Эспер постоянно сбегала из лагеря в лес, желая отдохнуть от пустой болтовни, нравоучений или наказов. Стремилась побыть в одиночестве, бесцельно посидеть в тишине, слушая шепот ручья, ошибочно именуемого рекой. Или уходила вглубь чащи, чтобы поваляться на большом мшистом камне, часами разглядывая переменчивое небо под музыку в наушниках. Но сейчас собственное поведение казалось тошнотворным. Ведь бывшие докучатели мертвы и больше не проронят ни слова. Больше не станут заботливо лезть в ее жизнь. Больше не будут шуметь и настойчиво будить по утрам… Эспер тонула в тоске, поэтому без раздумий согласилась, вдруг услышав приглашение присоединиться к «мини-шабашу» вместо очередной едкой шпильки. Увы, радость длилась недолго: уже к концу дня она жестоко пожалела о поспешном решении. Шабаш, мягко говоря, не удался. Да и оказался совсем не тем милым девчачьим междусобойчиком с ванильной колой, грушевым недопивом и глупыми ромкомами, на который наивно рассчитывала Эспер, слушая их беззаботный треп. Тупицы устроили реальный ведьмовской шабаш! Раз. Причем, задумали вызвать не абы кого, а сразу огненного элементаля из спящего неподалеку вулканического источника! Два. Но совсем не подготовились заранее, не говоря уж о том, что это был темно-магический, а значит, запрещенный обряд! Три… «На счет три всегда стоит уходить. Иногда даже раньше. Стоит запомнить. Или сделать тату». Эспер каким-то чудом спасла их юные недоразвитые интеллектуально тушки, а заодно и ни в чем не повинную академию, вовремя вспомнив о существовании противовеса. Брыкающееся адово отродье, истекающее лавой, в долю секунды покрылось непроницаемой коркой льда, после чего вполне разумный, стоит заметить, элементаль соизволил вернуться обратно в тепленькие недра своего спящего вулкана. Теперь уже вставшего. Ха! И было бы очень смешно, если бы красочно подгорели задницы этих куропаток, но нет… Достанется-то ей! — Дьявол! — себе под нос прошипела Эспер, остановившись перед кабинетом ректора. Когда она впервые посещала цитадель мистера Зануды, конструктивный диалог у них опять не сложился. Темно-вишневая дверца с красивой латунной табличкой «Н.Р. Хотман» сверкала магазинной новизной. Старая, видимо, восстановлению не подлежала, превратившись после ее визита в щепки. Хотман за «накопившиеся промахи» в тот раз обрадовал ее новостью, что коллективным решением мисс Нэро переводится на курс ниже. Якобы это делается с целью научить ее лучше владеть врожденными способностями. Не то, чтобы совсем несправедливо, но все равно обидно. Всего ведь малость не удержалась — легким движением руки вынесла стекла окон на этаже, в ответ на очередное оскорбление. Для честности нужно отметить: был канун полнолуния. Энергии внутри бурлило много, а терпение, напротив, было на исходе. К тому же она сделала хорошее дело: древние окна достали всех своим мерзким скрипом по ночам. Но, в целом, да… Чуточку облажалась. С кем не бывает?.. Посчитали ли эти факторы смягчающими ее вину? Разумеется, нет. Лимит терпения имеется у каждого. Хотман, как выяснилось, тоже умел злиться. Может, сейчас ее вообще выпрут из академии? Догадка нисколько не обнадеживала. Эспер отлично помнила, что за ней еще охотятся, да и обвыкла почти за год. Человеческий мир за окном казался не очень дружелюбным местом для молодой девушки без особых знаний, навыков, а главное — личных средств к существованию. Счета ее отца, матери и общак клана, ввиду ее мнимой смерти, пока оставались недоступными. Сейчас она жила за счет Кэтрин, обещая себе отплатить ей за помощь, когда только станет возможно. Одернув напоследок юбку и убрав волосы в хвост, чтобы выглядеть максимально аккуратно и безвинно, Эспер постучалась и зашла в кабинет. Обитель зла никак не изменилась с прошлого визита. Та же пара болотного цвета бархатных кресел перед большим тяжелым деревянным столом, отполированный до блеска журнальный столик, темно-синие портьеры. Вдоль стен высокие стеллажи с книгами, в углу стеклянная витрина с какими-то артефактами, и наконец — большой террариум с сонной игуаной. Будто уже недостаточно скучно и уныло! Интерьер кабинета доктора Хотмана, начиная с однотонного ковра и заканчивая классической лампой на потолке, имел какой-то до одури правильный и аккуратный вид. Как и он сам. Это всегда жутко раздражало Эспер. Даже сотни книг, и те расставлены по группам и в четком алфавитном порядке. Гр-р-р! Мистер… то есть доктор Хотман полусидел на столе, скрестив руки на груди, и выглядел весьма сердитым. Быстро оценив степень угрозы, как «очень высокую», Эспер решила притвориться воплощением святости. — Вызывали, доктор Хотман? — остановившись на пороге, максимально спокойно спросила она. Честно говоря, доводить оленя в галстуке язвительными комментариями и бессмысленными спорами было ее тайным хобби, но сейчас развлекаться явно не стоило. — Проходите, мисс Нэро, — ответил ректор, приглашающе поманив к себе. — Присаживайтесь. Голос его звучал бесцветно и почти равнодушно, хотя за сдержанными интонациями чудилось много невысказанных претензий. Очень много! Стиснув губы, Эспер заставила себя неторопливо прошагать внутрь и присесть на краешек кресла, выпрямив спину и расправив плечи, как истинная пай-девочка. Непривычная поза была до одури неудобной. Хотман испытующе сверлил ее цепкими зелеными глазами, отчего внезапно захотелось почесать нос. Проклятье! Молчание затягивалось. Эспер разглядывала свои руки, смирно лежащие на коленях, и слушала неторопливое тиканье часов. Короткая стрелка, будто бы, с каждой секундой двигалась все медленнее и медленнее, а нос чесался сильнее и сильнее. Через пару минут Эспер не выдержала внутреннего напряжения и подняла глаза. Доктор Хотман по-прежнему глядел на нее сверху вниз с каким-то оценивающим прищуром. Внимательно изучал, но молчал. А еще хмурился. Эспер вздернула подбородок и нарочито прямо посмотрела на него в ответ, терзаясь страхом и одновременно почувствовав прилив абсолютно неуместной в ее положении вредности. «Молчит? Вот зачем так себя вести? Если хочет выгнать — пускай говорит прямо!» — Я вас слушаю, доктор Хотман. Вы что-то хотели? Не выдержав, Эспер все-таки потерла противно зудящий кончик носа. Стало легче. Приступ накатившей вредности тоже прошел. Остались только затаившиеся где-то в глубине опасения. Доктор Хотман протяжно выдохнул и, расцепив руки, обошел свой стол, а затем устало рухнул в директорское кресло и потер ладонями лицо. — Это я вас слушаю, мисс Нэро, — недовольно пробурчал он на глубоком выдохе. — Говорите. И… второй раунд гляделок пошел. Эспер с трудом подавила навязчивое желание фыркнуть вслух. Что за глупые игры? — Нам не о чем говорить. — Точно? Подумайте еще? — Хотман откинулся на спинку кресла, вновь сложив руки на груди в восьмерку, и еще больше прищурился. — Наверняка, вы что-то хотите мне рассказать? — Сказку, — недолго думая выплюнула Эспер, а потом прокляла себя за длинный язык. Опять все пошло не по плану! Пай-девочки так себя не ведут. Они сидят тихо, кивают, держат острый язык за зубами и покорно хлопают глазками. Пожалуй, косплей не удался. Эспер не могла ничего с собой поделать. Ректор стабильно выбешивал ее одним своим видом. Их перепалки начались с первой встречи и так, наверное, никогда не закончатся… — Хо-ро-шо, — по слогам медленно произнес Хотман, одновременно постукивая пальцами по плечам, — расскажите мне сказку о глупой ведьме и огненном элементале. — Такую не знаю, mi scusi, — Эспер отзеркалила его позу, недружелюбно оскалившись. — У вас отвратительные кресла. Может, их тоже стоило сменить вместе с дверью? — вальяжно откинувшись на спинку, она сложила грязные пятки ботинок на чистейший журнальный столик. Картина «Бунтарка». Масло. Холст… — А я уверен, что знаете, — Хотман и бровью не повел в ответ на ее вызывающее поведение. — Тогда, может, вы мне расскажете, мистер Хотман? — холодно процедила Эспер, на автомате притворившись оскорбленной. Так постоянно случалось. В стрессовых ситуациях воображаемый рычажок «защита» сам переключался на «нападение». — Я? — Да, расскажите, зачем я здесь? Не насмотрелись на меня на парах? Давайте я скину вам свою фотку? Будете любоваться каждый день. Мне не жалко! И я даже никому не скажу! Вот и прощай прекрасная иллюзия. Образ «святоши» явно не для нее. Родные клыки и хвост как-то привычнее. Доктор Хотман шумно наполнил воздухом легкие и, расцепив наконец руки, положил ладони на стол, проигнорировав ее провокацию. Но потом все-таки ответил, каким-то чересчур усталым тоном: — Когда я советовал вам найти себе компанию, то совсем не ожидал, что вы решите поискать ее среди опасных… крайне опасных духов! Я уже молчу про использование темной магии! А привлекать для несогласованных экспериментов других студентов уже выходит за все разумные рамки, мисс Нэро. Подобное пренебрежение правилами академии ведет к исключению. «Ведет к исключению»… Сердце на краткий миг замерло, а потом стрелой ухнуло в груди. «Он, что… считает, только я во всем виновата?» — Кто проболтался?! — требовательно воскликнула Эспер, вскакивая с кресла. Злость кислотой вскипела внутри. Магия волнами побежала по венам, требуя выхода. Не хватало только вылететь из единственного места, где ее приютили, из-за одной из этих дур! Несколько раз вздохнув, чтобы успокоиться, она подняла взгляд на доктора Хотмана и увидела, что он почему-то улыбается. А значит… она в очередной раз облажалась. По полной. «Вот же… хитрый черт!» — Риторический вопрос, — с толикой самодовольства заявил Хотман. — А теперь рассказывайте с самого начала, мисс Нэро. Если, конечно, не хотите лишиться крыши над головой. С протяжным стоном Эспер плюхнулась обратно на кресло, искренне повеселив тем самым доктора Хотмана. А затем ему назло снова водрузила пятки пыльных сапог на журнальный столик и, обречено вздохнув, все рассказала. Хотя нет… Не все, конечно, а в основном пожаловалась на нелегкую судьбу. Поныла о том, как стала невольной жертвой собственной недальновидности. И наивности, конечно же. Что она ни в чем не виновата и никакими незаконными экспериментами не занималась. Доктор Хотман терпеливо выслушал поток несвязного бреда, который она на эмоциях навешала ему на уши. И, видимо, сделал некие выводы. Надолго замолчав и вновь нахмурившись, он снова окинул ее сверлящим взглядом. В этот раз в нем промелькнула какая-то непонятная эмоция. Неужели сочувствие?.. Или же осуждение?.. Или разочарование?.. Эспер сжала пальцами подлокотники, нервно поерзав на сидении из стороны в сторону, ощущая себя пришпиленной мухой под микроскопом. Неприятное чувство. — Как вы догадались, что я была не одна? — спросила она, желая поскорей прервать воцарившуюся тишину. — Нужно много сил, чтобы остановить огненного элементаля. Существо подобного плана для усмирения требует магической энергии гораздо больше, чем способна выдать юная ведьма, — ответил Хотман, наконец перестав сверлить ее зеленью глаз. — Но я вспомнил, что однажды некая Эсперанса Нэро в одиночку спалила половину леса. Во всей академии только у вас достаточно сильный магический резерв. К тому же вы привыкли прибегать к нему для защиты в момент опасности. — Сочту за комплимент, — грустно хмыкнула Эспер, а после вздохнула с облегчением. Судя по всему, ей повезло. Сегодня ее не выкинут на улицу. — Могу я идти? — Нет, — сухо отрезал Хотман. — И это был не комплимент. С сегодняшнего дня вам запрещено использовать магию, кроме как на практических занятиях. Услышав приговор, Эспер прищурилась и зло сжала зубы, но прикусила язык. Оказалось, это еще не конец… — Считаете, я несправедлив? Нет. Остальные участники получат такое же наказание, если вы сообщите их имена. — Еще чего! — пробурчала Эспер. — Чтобы на меня потом проклятия посыпались?! Обойдетесь… — Обойдусь, конечно, — беззлобно улыбнулся доктор Хотман. — Ведь я уже вычислил всех участников вашего шабаша самоубийц. В академии есть только одна книга с описанием обряда, и ее брала Розамунд, а остальные трое — это Клара, Сандра и Мэйдан, ее вечные спутницы. Я же прав? — Вот дура! — прошипела Эспер, сгорая от стыда за чужую глупость. — Взять книгу в библиотеке, да еще и на свое имя! После вчерашнего я, конечно, догадалась, что она тупая, но не настолько же! — Сочувствую, — ухмыльнувшись, ответил Хотман абсолютно без тени сочувствия, а затем вновь стал серьезен. — Из-за вас проснулся давно спящий вулкан. Наш маленький городок впервые за пятьдесят лет привлек внимание общественности. Подобного больше нельзя допускать. Я был обязан сообщить совету попечителей о случившемся, но не стал. Вас бы мгновенно исключили, предварительно лишив способностей, но я обещал Кэтрин позаботиться… — Не стоит! — перебила его Эспер. — Кэтрин мне не мать! Она — никто для меня! И я снимаю с вас обещание. Вы мне ничего не должны. — Это не в вашей власти, — сухо заметил Хотман. — Решено. Вы должны научиться контролю. С завтрашнего дня будете заниматься рукопашным боем вместе со мной. И напомню — никакой магии! — Что?! Почему?! За что? Я не буду! — Тогда собирайте вещи прямо сейчас, — категорично заявил Хотман. — Я уже устал от постоянных жалоб, мисс Нэро. На тренировках вместе с оборотнями вы применяете магию, а если тренируетесь с ведьмами — пользуетесь своей волчьей силой. Вы никогда не думали, что мухлюя, не научитесь нормально защищаться? Глупое и недальновидное поведение для той, кто считает себя умнее всех. Ведь вы и сами знаете, какое множество существует способов отнять силу у оборотня или магию у ведьмы. Что тогда будете делать? На вас ведь до сих пор могут охотиться. Желаете стать легкой добычей для тех, кто без толики сомнений расстрелял весь ваш клан? Они не будут церемониться. Не дадут второго шанса. Эспер недовольно скрипнула зубами и нехотя кивнула. «Чертов Хотман, как всегда, прав». — А теперь, можете идти. Свободны, мисс Нэро, какое бы решение вы ни приняли, — он поднялся из кресла и подошел к окну, развернувшись к ней спиной. Разговор явно был окончен. Уходя, Эспер посмотрела на свое отражение в аквариумном стекле, за которым мирно сопела игуана, и вдруг остановилась, как вкопанная. Сознанием целиком завладела совершенно безумная мысль… Хотман по-прежнему смотрел куда-то вдаль. «В последний раз!», — пообещала себе Эспер и, легко взмахнув кончиками пальцев, перекрасила однотонную зелененькую игуану в черно-желтую полоску. Теперь существо стало настоящим украшением неимоверно скучного кабинета. Быстро оценив результат своих трудов, как «ужасно-удовлетворительный», Эспер поспешила поскорее скрыться с места преступления. Ухмылка растеклась по ее лицу от уха до уха, стоило ей только выйти за двери. «Даже не надейтесь, что меня можно исправить!»