Его тайна

Пять лет спустя... — Ар-р-р! — зарычала Сабрина. — Я большой и страшный черный волк и в поросятах знаю толк! Худая рыжеволосая девчушка со сбитыми коленками, перебирая своими длинными ножками, юрко увернулась от рук Эспер и с разбега прыгнула на отца, крепко обняв его и повалив на землю. — Я тебя съем, поросенок! Р-р-р! — Это я-то поросенок?! Николас нежно сгреб дочку в охапку и начал щекотать. — Мама! Мама! Спаси меня!.. — сквозь смех визжала Сабрина, изо все сил пытаясь выкрутиться и покатилась по траве, марая и так уже заляпанное полосатое платьишко. Эспер громко засмеялась и, подхватив дочку на руки, начала ее крутить вокруг себя, отчего Сабрина завизжала еще сильнее. — Ма-а-ама-а-а! — Хватит, Эспер, — протянул Ник, продолжая валяться на траве. — Ее же сейчас стошнит. — Когда ты уже прекратишь меня контролировать, а? Доктор Хотман! — шутливо прыснула Эспер, но все-таки поставила дочку на землю. — Ничего ей не будет! Как будто тебя в детстве родители на руках не крутили. — Почему ты называешь папу доктором, мама? — чуть пошатываясь на месте, спросила Сабрина. — Он что людей лечит? — Калечит, — тихо прыснула Эспер, обернувшись к Нику. — Доктор это не только… — Буэ, — тем временем многозначительно высказалась Кэсси, наблюдая за идеалистической картиной семейных посиделок Хотманов, сидя напару с Джаредом Грантом в уютной беседке неподалеку. — Меня саму сейчас стошнит! Джаред приехал в город, когда Эспер с Ником, наконец, решились осуществить давний план и провести обряд отмены, а затем последующий — восстановления баланса. Эксперимент прошел на удивление удачно: часть магии Эспер благополучно перекочевала из ее тела — в тело Кэсси. Кровь Колина, как и предполагалось, помогла никому из участников магического сеанса не умереть. Эспер осталась лишь оборотнем, но совсем не переживала по этому поводу и даже не надеялась, что ведьмовская сила когда-нибудь к ней вернется. Считала сотворенный ритуал — чудом и явно не смела просить от жизни большего. В тот счастливый для четы Хотманов день Джаред и познакомился с Кэсси. Точнее узнал ее заново. Хоть он и помнил, что у Ника есть дочь, но толком ее не видел и впервые поговорил с красоткой, когда той стукнуло уже двадцать три, и приятно удивился, мигом поддавшись на ее поистине змеиное очарование. Хотя сейчас своим притворным недовольством она больше напоминала ему фырчащего колючего, но абсолютно милого ежика. Тот миг, когда они впервые встретились, Джаред помнил, как наяву. Вернуться в Сэнди Лейк его заставила, что удивительно, просьба Ника. Ангус, старый моралист, внезапно оказался против того, чтобы сделать из Эспер нового вампира и пополнить их клыкастую братию, если во время обряда вдруг что-то пойдет не так. А Джаред без раздумий согласился. Крайне не хотел ее терять, хоть по-настоящему и никогда не любил, но ценил теплоту их привязанности и нежные чувства, которые Эспер когда-то к нему испытывала. Возможно, где-то в глубине его мертвого тела еще осталось то, что принято пафосно называть сердцем? Но скорее… он сделал это ради себя. Стоило признать, что и до превращения в вампира он был тем еще себялюбивым засранцем. Таким и остался, но все-таки всегда хотел казаться себе лучше, чем есть. А помочь в случае проблем Эспер ему ничего не стоило. Глупых моральных принципов Ангуса он был начисто лишен и не считал, что плодить лишнюю нежить — такое уж нехорошее занятие. Особенно, если спасаешь от полного исчезновения хорошего друга. Подругу в его случае. Джаред по привычке протяжно вздохнул, хотя дышать ему особенно и не требовалось. Истинная причина его поступка скрывалась в том, что слишком уж мало у него осталось по-настоящему человеческого в его ныне бессмертной жизни. Вот взять хотя бы чувства к Кэсси. Мог ли он подумать о том, что еще раз сумеет ощутить нечто похожее на влюбленность после своей смерти? Нет. Джаред не верил. Считал себя своеобразной куклой вуду без хозяина или застывшим в янтаре жуком. Разве это возможно? Всем было известно, что вампиры застревали в ловушке призраков, родом из своей прошлой жизни. Вечность варились в этом адском котелке из человеческих страстей, о которых у них осталась лишь память. Такова и была суть их проклятия. Но сейчас, сидя рядом с Кэсси, он совсем не думал о своей извечной проблеме — одержимой любви к Мэри МакСойл. Хотя еще пару месяцев назад ему хотелось глубоко вонзить кол поглубже себе в сердце — настолько безответная любовь пропахла горчащей безысходностью. Но вот в его посмертной жизни вдруг появилась новая ведьма и графитная реальность снова заиграла давно забытыми оттенками ярких цветов. Впрочем, как выяснилось, не он один такой неправильный вампир. Таких было еще минимум двое. Старина Ангус вот уж третий год отлично проводил время в компании Кэтрин, которая быстренько прибрала к своим рукам его поместье и теперь активно хозяйничала там, словно заботливая женушка из какого-нибудь глупого ситкома про домохозяек, пекущих пироги и ухаживающих за лужайкой. Джаред лишь диву давался, почему этот тухлый ирландец с огромным пунктиком на контроле позволяет ей себя так вести? Ник считал, что Ангус коварно воспользовался уязвимостью Кэтрин после смерти Ренато, но сам Джаред справедливо считал Кэндлберн той еще стервой, которая сама кем хочешь воспользуется. Поэтому крайне удивлялся этой крайне долгой игре в мистера и миссис Смит, которую вела пара этих долбанутых кровососов. А их забавы тем времением никак не кончались. — И что они друг в друге нашли? — вслух высказал свои мысли Джаред. — Вот и я о том! — буркнула Кэсси, а Джаред запоздало вспомнил, что они сейчас обсуждают вовсе не интрижку МакСойла и Кэт, а мини-стайку Хотманов, которые в данный момент дурачились на траве, словно настоящие хвостатые волчата. Вот кому личная кара ни капли не помешала обрести счастье. Джаред всегда немного завидовал оборотням. До боли несправедливо, но проклятие Луны было лучше. Со всех сторон проще и гуманнее, чем то, которое досталось кровососам. Волки, хоть и не обладали бессмертием, но продолжали жить в своих детях. Если не теряли контроль и не сходили с ума от жажды крови или боли в очередное полнолуние, разумеется. Наверно, в простой зависти к возможности продолжить род и крылась непримиримая тысячелетняя вражда между их видами. Но сейчас наступило иное время, считал Джаред. Он сам ненависти никогда не испытывал. Вероятно, еще и потому, что никогда не мог понять эту зависть, ведь так и не захотел иметь детей. Его любимая Мэри принадлежала другому, была счастлива в браке и почти уже не помнила даже о факте его существования. К тому же глупо вечно воевать с теми, кто также, если по-честному, прозебает на дне ямы, как и вампиры. Оборотни оказались заперты в тисках вечного природного цикла и личных страданий не меньше, чем они. Да и остальная нечисть волей простых людей и сочувствующих им магов уже почти стала частью Красной книги Сверхъестественного, поэтому старые распри и казались эдаким пережитком прошлого. Особенно Джареду, не успевшему с момента своего превращения прожить и одну человеческую жизнь. Ангус обещал, что к концу первого столетия он окончательно потеряет веру в людей и себя и пропитается цинизмом насквозь. Но то — Ангус, ирландец, чьи предки в своей время вдоволь хлебнули горя от англичан. Джаред хотел верить, что он другой, а значит его ждет иная участь. Да и кто в итоге может точно знать, что случится через полвека?.. — О чем судачите с такими кислыми рожами? — спросила Эспер. Ник укачивал утомившуюся Сабрину на руках. — Да так, — протянул Грант, небрежно махнув кончиками пальцев. — Вы счастливая семья. — А как иначе? — улыбнулась Эспер, чмокнув дочку в макушку. Ник приобнял ее за талию. — А вы двое неплохо смотритесь вместе... — Только через мой труп, — фыркнула Кэсси, гаденько ухмыльнувшись, но в то же время провела кончиком своей туфли по его ноге под столом. Интересно... — Я всегда могу это устроить, — согласно кивнул Джаред, вернув ведьме милую улыбочку, а потом увидел гневно сверкнувшие глаза Ника и поспешно добавил: — Шучу-шучу!

КОНЕЦ