Его тайна

Дверь шумно распахнулась и в проеме показалась спина МакСойла, который вез за собой тележку с кастрюлей на подносе. Ник невольно задумался: какого дьявола вампиру понадобилось возиться с едой? За все время их знакомства он ни разу не видел Ангуса даже вблизи кухни. Максимум, смахивающим пыль с бесчисленных бутылок вина в своем погребе. Испробовать шедевр его новоприобретенного кулинарного мастерства — последнее, чего бы ему сейчас хотелось. — Ты решил использовать нас, как бесплатных дегустаторов для своего варева? — поинтересовался Ник, приподнимая крышку с огромной вычурной серебряной кастрюли в форме гуся, лежащего лапками кверху. — Лучшего времени не нашел?! В нос ударил аромат жаркого. Нормального, обычного тушеного с овощами мяса. Но… черт! Вряд ли ему кусок в горло залезет, когда он сядет за стол рядом с Ренато. Да и собрались они здесь, судя по всему, только из-за проклятого клинка. — Готовил не я. И знай, впредь ты и крошки хлеба от меня не получишь! — оскорбленно процедил Ангус, карикатурно приложив руку к груди и закатив глаза. — Прости, мон ами, но я все равно откажусь, — хмыкнул Ник, а потом смутно припомнил, что вампир пробормотал перед своим исчезновением. — Стоп, я не ослышался? Ты сказал, что обед на шестерых? Нас пятеро вместе с тобой, кто шестой? Свет в комнате мигнул, лампочки в огромной люстре громко затрещали и замерцали, заставив всех собравшихся в комнате нервно подскочить на месте. — Я уж было подумал, что вы обо мне и не вспомните, — воскликнул Кверакор, материализовавшись из пустоты. — Простите, мое появление — выглядит таким клише. Но что имеем, как говорится. Не придумал, как добраться быстрее. Некромант неторопливо расправил лацканы своего вычурного камзола (на этот раз нового и чистого, явно сшитого на заказ) и занял самое большое кресло в гостиной. Закинув ногу на ногу, он невозмутимо продолжил: — Чувствую, клинок Баланара больше не скрыт чарами Солинари и сейчас находится в этой комнате. Кто из вас, глупцов, притащил его сюда и с какой целью? Ник обратил внимание, что Кверакор теперь выглядит намного лучше, чем когда они впервые встретились. Лицо темного существа больше не походило на уродливую гротескную маску. Теперь он выглядел как обычный человек, хоть и смертельно больной: тускло-серая кожа, впалые глаза, потрескавшиеся губы, только глаза горели живыми огоньками. — О, передо мной знаменитый Кверакор! — Ангус театрально раскланялся, заставив Ника помолиться про себя, чтобы некромант не почуял сарказма, иначе… Неизвестно, что будет, а проверять на своей шкуре он крайне не хотел. — Добро пожаловать в мое поместье. Если коротко, я — Ангус МакСойл, а это знакомые вам Николас Хотман и Ренато Нэро, мисс Кэтрин Кэнделберн, его невеста, а это Эсперанса — его дочь от первого, кхм, брака. А теперь, когда все мы познакомились, прошу к столу. Обсудим, так сказать, в приятной обстановке цель вашего визита. — Право, не стоило так стараться, — сухие губы Кверакора криво растянулись в подобии улыбки, тонкие пальцы выстукивали по подлокотникам кресла ритм неизвестной мелодии. — Пища… какой бы потрясающей она не оказалась, увы, не способна меня насытить. Быть нежитью, хоть и привилегия для избранных, знаете ли, но имеет свои недостатки, не правда ли, сеньор Нэро? Ренато резко вскинул подбородок, впившись в некроманта цепким взглядом своих холодных синих глаз, и сжал руки в кулаки, но промолчал. Кэтрин, словно бы, не знала куда себя деть, и суетливо моталась по комнате из стороны в сторону, гулко топая по скрипучим половицам своими высокими каблуками. Эспер замерла на месте, обняв собственные плечи. — О чем он говорит, папа? — воскликнула она. Услышав затаенную боль, сквозившую в ее голосе, Ник вдруг понял ситуацию целиком. Узрел происходящее без лишней шелухи. Как же он ошибался! Ангус пригласил их всех на трапезу, но не сказал, что обед — прощальный. Ренато нужен был клинок не для того, чтобы угрожать Кверакору и возродить свой клан, как он было предположил. Нэро, видимо, собирался снять с себя заклинание некроманта и умереть, но зачем?.. Ник не мог понять, как бы ни пытался поставить себя на его место. С каждой секундой размышлений гнев все сильнее разгорался у него внутри. Зачем бросать мир, в который он так удачно вернулся?.. Зачем лишаться единственного шанса дожить свою никчемную жизнь? И почему Кэтрин помогает ему? Она ведь всегда любила только его?.. Как он смеет вновь бросать Эспер? Как посмел даже подумать о том, чтобы снова причинить ей боль? Видимо, возникшие в голове вопросы явственно отразились на его лице. Или же Кверакор был неимоверно сильным древним магом и смог прочитать его мысли, потому как в следующий миг он ответил: — Кажется, Николас наконец получил возможность свершить долгожданную месть. Увы, не своими руками, но существенна ли разница? Твой отец, ведь именно за этим пригласил твоего… любимого, — уже обращаясь к Эспер, протянул Кверакор, и уродливо оскалился, выдержав паузу. — Ты оказалась здесь случайно, так? Какая трагикомедия! Бедняжка! Жаль, что скоро все закончится. Я был бы готов вечность наблюдать за этим спектаклем в духе Древней Греции! — рассмеялся он. Ник в три быстрых шага оказался рядом с Эспер и крепко обнял ее из-за спины, желая помочь и согреть, и одновременно удержать от любых глупостей, которые она решит сделать, как только правда дойдет до ее сознания. — Кэтрин! — вдруг прошипел Нэро. — Хватит. Вампирша резко остановилась, перестав мельтешить. Назойливый стук каблуков стих и в комнате воцарилась неуютная тишина. — Прости меня, котенок, — прошептал Ренато, шагнув к Эспер. Впервые за весь день он, казалось, смог найти в себе силы посмотреть в глаза дочери. — Я не хотел, чтобы ты узнала, какое я чудовище. Каким чудовищем стал. Кверакор напряженно склонился в своем кресле, внимательно наблюдая за происходящим. Ник окинул его презрительным взглядом. Да… Хоть некромант и выглядел живым, сердце его иссохло уже давно. Сочувствие для него — не больше, чем ненужная грязь под ногтями… Когтями, в его случае. Эспер, словно бы, еще больше сжалась от напряжения в объятиях Ника. Каждая секунда молчания Ренато заставляла ее балансировать на грани. Вот-вот и она заплачет, или сорвется и разнесет поместье Ангуса на кирпичики до самого основания, и вместе с ним и всех собравшихся. — Это как-то связано с твоим возрождением? — сухо поинтересовался Ник, вновь переводя взгляд на Ренато, хотя уже знал ответ. Ему просто нужно было, чтобы Эспер услышала правду именно от своего отца. Никто другой не сможет заставить ее понять, отпустить и перестать чувствовать боль и вину из-за его новой, будущей смерти. — У всего есть своя цена, — довольно ухмыльнулся Кверакор, глядя на Эспер. — Ты должна была давно понять это, ведь сама отняла так много жизней. Эспер продолжала молчать, судорожно хватая губами воздух. Ник почувствовал, как ее тело содрогается от едва сдерживаемых рыданий. — Папа… — слезы все-таки скатились по ее щекам, капли упали на руки. — Прости, Эспер, волчонок, прости. Я не могу так больше, — чуть ли не взвыл Ренато, и рухнул перед дочкой на колени. Ник нехотя отпустил любимую и отошел, почувствовав, что сейчас лишь мешает. — Почему?! — сквозь слезы прошептала Эспер. — Кто-то расплачивается за каждый день моей новой жизни, — признался Нэро, прижавшись своим лбом к ее ладоням. — Во сне я вижу их смерти… Смерти тех, кого темная магия проклятия забирает в расплату за мою жизнь. Нельзя возродить тело без каких-либо последствий. Поначалу и я наивно верил, что обрел второй шанс, поэтому долгое время не понимал, что со мной происходит. Думал, что медленно схожу с ума… Считал, что это мое наказание за то, что я совершил в прошлом, и мне нужно искупить вину перед своим кланом, и тогда кошмары пройдут. Но однажды, проснувшись утром, я вспомнил человека из своего сна. Простой бармен из забегаловки в одном из бесчисленных городков, которые я посетил, пытаясь добраться до него, — Ренато махнул рукой в сторону некроманта, а потом с упреком взглянул на Кэтрин, заставив вампиршу съежиться под взглядом своих колючих, как острые льдинки, глаз. — Если бы я только знал, что найти его так просто!.. — Значит, все это время ты скрывала правду! — внезапно вспылил Ник, обратившись к Кэтрин. — Тогда скажи мне… Почему он, а не ты, чувствует себя чудовищем?! Молчишь? — Не смей обвинять меня! — прошипела в ответ Кэтрин. — Как поступил бы ты сам на моем месте?.. Впрочем, не отвечай. Ты не меньший лицемер, чем я. Долгое время я ничего не знала, потом — не желала поверить и просто боялась его вновь потерять, да!.. Но если кто и виноват во всем случившемся, так это ты сам, Ник! Без тебя Кверакор никогда бы не появился в нашей жизни, как и все это проклятое поместье Солинари со своими тайнами! Да-да-да… Расскажи, наконец, всем. Признайся, откуда в музее клинок Баланара. Он ведь был надежно запечатан в потайной комнате в подвале. Хранился в сундуке под замком, надежно скрытый несколькими магическими печатями, но ты ведь посчитал себя умнее всех, магистр оккультных наук, — презрительно выплюнула она, — хотя я и другие ведьмы были против! — Я не мог позволить хранить в подвале академии какой-то неизвестный артефакт! — в ответ почти прорычал Ник. Гребаный клинок был вечной темой их споров еще до рождении Кэсси. — Его бы рано или поздно нашли студенты и тогда… — Ты решил распечатать ловушку с древним демоном сам?! Чудесное решение, Николас, — весело произнес Ангус, которого сложившаяся ситуация, видимо, немало забавляла, и похлопал в ладоши. — Прими мои поздравления! — Ведьмы не обнаружили на клинке никакой магии, — в свое оправдание сказал Ник. — Они бы и не смогли, — язвительно сообщил Кверакор, перекладывая ногу на ногу. — Вся земля, на которой стоит Солинари, тоже укрыта древним заклинанием. Никому из вас, — он перевел взгляд на Кэтрин, — ничтожных современных чаровниц, играющихся со смертью, не знаком особенный вкус и запах магии из далекого прошлого… В отличии от меня. — Благодарю за комплимент, — в ответ ядовито процедила Кэтрин. — Лучше я побуду ничтожной современной чаровницей, обернувшейся в вампира, чем уродцем, которым ты стал! Пока они перебрасывались обвинениями, Ник пропустил момент, когда Ренато отвел Эспер на балкон, видимо, чтобы попрощаться лично. Сейчас оттуда доносились тихие звуки их голосов, то и дело прерывающиеся всхлипами. Вскоре оборотень вернется и попросит Кверакора разрушить собственное заклинание… и некромант, разумеется, согласится. Сердце Ника обливалось кровью от одной только мысли, что из-за него, — а в случившемся действительно была и часть его вины, — Эспер заново переживет смерть Ренато. Глубоко в груди ядовитым облаком поднялось какое-то неясное чувство. Чем сильнее Ник думал, тем четче осознавал, что до зубного скрежета желает немедленно исправить собственную ошибку, отомстить за страдания, которые принес Кверакор. Отомстить за всех тех людей, которые умерли от его темного проклятия. Прошли долгие годы с момента возрождения Ренато, и каждый день кто-то расплачивался целой жизнью за какие-то жалкие двадцать четыре часа его существования. Больше тысячи смертей, и все на совести существа, беззаботно сидящего сейчас в кресле прямо перед ним. Да. Ник не мог упустить своего шанса «расплатиться по счетам», и в его кармане так удобно оказалась ловушка, способная запрятать Кверакора обратно в «персональный котел», где ему самое место. Ник глубоко вздохнул и отвернулся, не желая случайно выдать некроманту свои убийственные мысли. Нужно лишь набраться терпения… Еще не время. Кверакор, впрочем, даже не заметил его внутренних метаний — так увлеченно подслушивал личный разговор Ренато и Эспер, что явно не замечал ничего вокруг себя. «Наверное, это тоже печальная особенность нежити, — предположил Ник. — Может, некроманты вроде него способны вспомнить чувства, лишь наблюдая их со стороны?» Тем временем Ангус подошел к нему ближе и, проследив за его взглядом до своего «почетного гостя», беззвучно выговорил одними губами: — Урод. Кэтрин же, наплевав на все и всех, открыла одну из бутылок вина, которые МакСойл притащил на тележке с едой и выхлебала ее всю без остатка, и уже потянулась к следующей, но в этот момент в комнату вернулся Ренато, заставив ее отвлечься. Сказав ей пару слов, он кратко ее обнял, поцеловал в уголок губ, и направился прямиком к Нику. — Я достану тебя с того света, если с ней что-то случится, — угрожающе прошептал он, кивнув в сторону Эспер. Ник уже открыл было рот, желая выплюнуть в ответ какую-нибудь колкость, но Ренато явно не намеревался его слушать — оскалился, словно волк, шагнул ближе и воинственно расправил плечи. Синие глаза холодно резанули желтыми огоньками. — У меня остались друзья, которые будут следить за тобой и убьют, не задумываясь, если почуют хоть что-то неладное. Ник испытывал неимоверное желание сбить всю спесь с его лица, но ради Эспер промолчал, крепко сжав челюсти. — И ты позволишь ей самой выбрать имя ребенка, когда он появится, — добавил Нэро напоследок. Круто развернувшись, он стремительно направился к Кэтрин, не сказав больше ни слова. «Неужели, это такое своеобразное благословение?!» — про себя изумился Ник, и спешно кинул ему в спину: — Спасибо… и прощай, Ренато. Надеюсь, на этот раз навсегда. Не оборачиваясь, старый оборотень ушел на балкон к Эспер. Девушка сама кинулась в его объятья и беззвучно рыдала, пока он нежно гладил ее по спине. Медленно текли минуты, через некоторое время она перестала плакать, видимо, просто больше не осталось сил. Он усадил ее на скамью с мягкими подушками, укрыл собственной курткой и крепко обнял. Так они просидели минут двадцать, а потом Ник заметил, что Эспер заснула, и решил вернуться в столовую. Когда он зашел в комнату, то заметил, что Ренато Нэро уже не было. Оборотень исчез так же внезапно и стремительно, как и появился однажды. Кверакор продолжал вальяжно восседать на кресле, покачивая ногой и потягивая вино… или то, что им казалось. Кэтрин, отвернувшись ко всем спиной, молча рыдала, опираясь на высокую полку камина. Ангус немного нервно натирал тряпкой серебряный кубок, один из огромного сервиза, стоящего в серванте неподалеку от камина. Заметив Ника, он недовольно произнес: — Когда-нибудь я заставлю вас всех пообедать со мной! Уже двести лет я храню этот сервиз, но еще ни разу не использовал по назначению! — В другой раз, мон ами, — грустно хмыкнул Ник, похлопав его по плечу. — И, прошу, найди повод получше, чем сегодня. Пока он болтал с Ангусом, то незаметно оказался позади кресла Кверакора. Некромант, не отрываясь, жадно смотрел на плачущую навзрыд Кэтрин, словно питаясь ее искренним горем. Лучшего шанса могло не представиться. Выхватив клинок из-за спины, Ник быстро шагнул к креслу и одним молниеносным движением пронзил грудь Кверакора. Некромант не успел даже шелохнуться, как его тело вдруг объяло пламя, и в следующий миг он уже рассыпался пеплом. Металлическое лезвие раскалилось добела, и упало на сидение. Дорогая шелковая обивка испачкалась и задымилась, наполнив комнату едким запахом гари. Ник глубоко выдохнул с облегчением, а потом — сильно закашлялся. — Ты что творишь?! — истерично взвизгнул Ангус, и с вампирской скоростью схватил со стола прихватку, желая поскорей убрать клинок. — Это кресло викторианской эпохи! — Спасибо, — благодарно прошептала Кэт, утирая слезы. — У меня самой уже руки зудели его прикончить. — Мечтаешь умереть окончательно? — сквозь кашель прохрипел Ник. — Не думай, будто я не хотела… — Так! Умолкли оба. Вы превысили лимит гостеприимства, поэтому с сегодняшнего дня в моем доме вступают в силу новые правила! — гневно воскликнул МакСойл, вооружившись клинком Баланара. — Никаких древних демонов! Никаких убийств! И никаких смертей в этих стенах! Все понятно?! — Я согласен, — беззаботно ответил Ник, и ушел на балкон, забрать, наконец, Эспер и отвезти ее домой.