Верю

      «Там безопасно», уверенно говорит Сергей, пока их автомобиль плавно скользит по мокрому асфальту вдоль лесополосы, и Паше хочется уточнить, кому именно — ему самому или окружающим. Но Паша проглатывает этот вопрос.       

Они едут нарочито медленно, кажется, уже целую вечность. Вид за окном не меняется уже минут этак сорок: сплошной лес, обочина, редкие дорожные знаки. Ночь, свет фар и рассеянный туман после дождя, картина маслом. В салоне тихо играет радио и передаёт московские новости. Паша не всматривается в дорогу, витая в своих мыслях и полностью доверяя маршрут Сергею, но уверен, что они уже давно выехали за пределы Москвы.       Тревожных мыслей в голове хватало, хоть отбавляй. После того, как еле получилось выцепить ребят из рук сотрудников охраны и по совместительству головорезов Глобал Кинтек, каждого из пятерых по отдельности по приказу Костенко было решено развезти по разным конспиративным квартирам с приставленной охраной. «Защита свидетелей», вспомнил Паша подходящее на такой случай выражение, так часто звучащее в типичных американских сериалах. 

       Сергей сказал, что это временные меры, и что всё закончится очень скоро, сразу как только Киняева возьмут под арест. Паша поверил. С друзьями он расставался с каждым по порядку: сначала надёжные, как сказал сам Сергей, люди увезли в негласном направлении Настю, и Лёша готов был рвать и метать, подняв своими недовольными и не совсем цензурными криками на уши всю Лубянку. Потом эти милые, но не особо сговорчивые люди увезли и его. Затем настала очередь Ани, с которой особенно не хотелось расставаться, а буквально вчера забрали и Гошу. Паше было смешно, что его словно оставили на десерт. Несложно было догадаться, что именно он больше других нужен Киняеву. И теперь, когда Сергея без подробностей тоже немного посвятили во все эти мутные дела, Паша мог рассчитывать на штамп «совершенно секретно» в своём личном деле. Паша это досье не видел, но был уверен, что такое у фсбшников точно имеется.       Вершинин нервно ждал, когда же в дверь кабинета, где ему велели оставаться, постучат те самые надёжные ребята с неприметными лицами и вежливо попросят следовать за ними. Он прождал целый день, но никто так и не объявился. На улице стемнело, через приоткрытое окно врывался прохладный воздух. Решёток, кстати говоря, на окнах не было. Паша вспомнил здание КГБ, где решётки были повсюду, и сделал вывод, что либо этот кабинет здесь такой один исключительный, либо местные госслужащие побегов из здания не боятся. Впрочем, даже если бы Паша хотел сбежать, то с третьего этажа выпрыгивать бы не стал. Ему хватило опыта прыжков с крыши в Припяти. 

       Ни одной, даже самой примитивной штуковины с выходом в интернет ему не дали, объяснив это мерами предосторожности от утечки данных, а потому в ожидании Паша успел проинспектировать весь кабинет вдоль и поперёк: измерил его шагами, протёр рукавом пыль на полках с книгами, полистал сами книги, полил цветок на подоконнике из бутылки с водой, заботливо оставленной рядом, внимательно просмотрел все углы на наличие скрытых камер, но не обнаружил. Наверно они были очень скрытыми. Паша даже представил, как прямо сейчас по камерам за его действиями наблюдает какой-нибудь дежурный за пультом управления. Но раз его никто не останавливал, значит можно было и продолжать. В конце концов, ему не говорили здесь ничего не трогать. 

       Уже больше получаса Паша сверлил взглядом громоздкий шкаф у стены и разрывался между своим любопытством и порядочностью, которая обязывала его не лазить по чужим шкафам. Особенно если это фсбшные шкафы и за это влетит. Часы над дверью пробили девять часов вечера, и Паша сдался. Он воровато огляделся, приблизился к шкафу и дёрнул за ручку дверцы. Дверца не поддалась. Паша грустно выдохнул: он так долго спорил со своей совестью о том, стоит ли лезть в этот шкаф, а тот и вовсе оказался закрыт. Мог и догадаться. Для достоверности он дёрнул ручку ещё раз и в этот момент услышал деликатное покашливание у себя за спиной. 

       — Тебя не учили не трогать чужое? — Сергей не выглядел рассерженным, но слова прозвучали строго. Паша от неожиданности чуть не подпрыгнул и так и остался стоять у шкафа, держась за несчастную ручку запертой дверцы. Он не слышал, когда Костенко успел так бесшумно войти. Наверно, таким приёмам в ФСБ и учат. — Пойдём, — тихо говорит Сергей, и Паша следует за ним.       По коридору они идут молча, мимо проходящие офицеры и дежурные отдают генерал-майору честь, и Паша ощущает себя здесь лишним. Когда они спускаются на нижний уровень в гараж и остаются наедине, настаёт час расплаты, потому что Костенко оборачивается и насмешливо спрашивает:       — Ну и что ты там хотел найти в шкафу? — А после паузы продолжает, — на столе скрепка наверняка была. Что, даже не попробовал вскрыть ею замочную скважину? — Сергей усмехается, а Паша чувствует жар своих пылающих от стыда ушей.       На выходе их уже ждёт автомобиль в комплекте с машиной сопровождения и крепкими парнями в штатском. Сергей сам садится за руль, Паша устраивается рядом на переднем. Ему заботливо напоминают пристегнуться, после чего обе иномарки трогаются.       — Куда мы? — Не выдерживая нарастающей тишины, спрашивает Вершинин.       — Всё-то тебе расскажи, — загадочно отвечает Сергей, не отрывая взгляда от дороги. Паша доверяет ему, но мурашки по спине всё равно проносятся синхронно.