Верю

      Они ехали глубокой ночью. Паша, почти всю дорогу проведший в полудрёме, оживился сразу же, когда почувствовал, как колёса грубо наехали на грунтовку. Автомобиль свернул с главной дороги и теперь катился куда-то во тьму, фонари по пути появлялись всё реже, а тёмный лес пугающе приближался. Вершинин подумал, что как в плохом фильме про бандитов, его в ночи завезут в этот самый лес, чтобы без свидетелей. Стало не по себе, и Паша краем глаза взглянул на Костенко: тот выглядел вымотанным, но при этом таким же сосредоточенным как и всегда. Этот маршрут генералу явно был знаком.
       Паша вздрогнул от холода после пробуждения, хотя в салоне было тепло. Это не ускользнуло от внимания Сергея.       — Почти приехали, — заботливо произнёс он, — как спалось?       Паша даже не знал, что на это ответить. Он с трудом помнил, когда последний раз спал на нормальной кровати, и вообще не помнил, когда у него последний раз был здоровый сон часов хотя бы на семь.       — Лучше, чем в отделении, — честно признался Паша. Костенко едва заметно улыбнулся.       
Вершинина напрягало то, что за всю совместную поездку у него ничего не спросили: прежде Сергей всеми силами пытался разговорить его и ребят, и отчасти у него даже получалось. А сейчас ничего — Паша не верил, что после всех новых сведений, что получил генерал, ему стало неинтересно. Может, кто-то из ребят ему всё рассказал? А может, Костенко ничего не спрашивает, потому что и вовсе не верит Паше? Ком подкатил к горлу от обиды. Паша не врал Сергею. Паша хотел, чтобы ему верили. 
       Впереди в темноте Вершинин разглядел здание.       — Поживёшь здесь, пока всё не утрясётся, — говорит Сергей, подъезжая к воротам.       Чёрный забор в ночи кажется ещё чернее и будто огибает со всех сторон. В темноте сложно увидеть, где он заканчивается. Автомобиль вместе с машиной сопровождения въезжает на территорию. Небольшой садовый фонарь перед домом приветственно моргает блёклым жёлтым светом. Костенко выходит, Вершинин следом за ним.       Паша бросает быстрый взгляд кругом по участку и задерживает внимание на фасаде дома:       — Да, чего-то такого я и ожидал, — равнодушно заключает он.       Костенко с вопрошающим видом оборачивается на парня:       — Это чего же?       Паша медлит пару секунд и просто смотрит на генерала, растерянно хлопая глазами. Его удивляет то, что Сергей сам этого не понимает.       — Ну вот этого, — неуверенно начинает он, взмахивая рукой, — высокого забора, охраны, леса неподалёку. Типично для таких ребят, как ты.       — Как я? — Насмешливо переспрашивает Сергей. Паша закатывает глаза.       — Отсюда до ближайших соседей два часа пути, — бубнит Паша себе под нос, когда Костенко гостеприимно пропускает его вперёд.       Внутри всё выглядит таким же, как и снаружи — сине-чёрная гамма стен и меблировки. Паша уверен, что даже в самую солнечную погоду и при включенном искусственном освещении здесь будет так же мрачно.       Они проходят на кухню, просторную и на удивление довольно уютную, Паша даже начинает думать, что это должно быть лучшее место во всём доме.       Сергей ставит чайник и любезно интересуется у Паши, что тот больше предпочитает — чай или кофе. «Виски», отвечает парень и тут же получает неодобрительный взгляд.       — Маловат ещё для этого, — поясняет генерал, пристально рассматривая его так, будто видит впервые.       — Мне есть восемнадцать, — хмуро напоминает Паша.       — Всё равно, — не сдаётся Сергей, ставя на стол перед парнем чашку чая. Вершинин смотрит на напиток и всерьёз размышляет о том, что нечто покрепче сейчас пришлось бы как нельзя кстати. От мыслей его отрывает Костенко. «Спальня на втором этаже, справа от лестницы», сообщает он, попутно развязывая свой галстук. Уставший после дороги Паша и не замечает, как невольно залипает на это зрелище, зато замечает Сергей.       — Паша, — произносит он таким тоном, будто разговаривает с пятилетним, — ты сам найдёшь?       Вершинин судорожно моргает, отрывает взгляд и понимает, что всё прослушал.       — Я говорю, ты сам найдёшь спальню? — Терпеливо повторяет генерал, и парень в ответ кивает.       — А ты? — Следует тихий вопрос.       — А я, — размышляет Сергей, вздыхая, — пожалуй останусь здесь и уеду с рассветом. Вымотали вы меня.       Костенко пытается улыбнуться, но последние слова звучат настолько обременительно, что Паша чувствует себя виноватым. Каждый раз, когда он и его команда появляются на горизонте, у Сергея всё идёт наперекосяк. И теперь всё снова повторяется.