Совратитель Хван

Хёнджин сжимает длинными аристократичными пальцами сосок младшего, а Чонин, кажется, перестаёт дышать. Он зажмуривает глаза, дрожа и шумно сглатывая, и боится пошевелиться. Хёнджин ведёт мокрыми дорожками от шеи к ключицам, свободной рукой щекоча талию и живот младшего, заставляя его поджиматься. Поцелуи становятся грубее, а на коже начинают краснеть метки собственности. Чонин теряется в ощущениях, чувствует, как кружится голова, и хочет делать что-то в ответ. Он обвивает руками шею Хёнджина и тянется к губам, получая поцелуй и улыбку старшего в нём. Хёнджин осторожно покусывает губы младшего, открывая новый общий фетиш, а потом углубляет поцелуй, заставляя Чонина прижаться ближе. Старший сам вжимает Яна в кровать, а у Чонина голова кружится и щёки горят от такой близости. Хёнджин скользит ладонью по телу младшего, спускаясь вниз, проходится по бедру и сжимает ягодицу. Чонин прикусывает губу и проглатывает стон, сжимая ладошки на плечах Хвана. — Ах, Иен-и, ты такой милый, — лепечет Хёнджин, выглядя при этом чересчур довольным, немного отстраняется и тянет футболку младшего вверх, снимая. Прохладный воздух резко контрастирует с горячей кожей, пуская по ней мурашки, и Чонин закрывает ладошками лицо. Но лучше бы закрывал ими тело, потому что Хёнджин начинает его целовать. Начиная с груди, постепенно опускается вниз, покрывает мелкими поцелуями напрягшийся животик и просит младшего убрать руки от лица. Чонин отрицательно мотает головой, а Хёнджин, смеясь, щекотит чувствительную кожу живота кончиками пальцев. Чонин тут же старается перехватить чужие руки, но старший прижимает его запястья к кровати и нависает сверху. Глаза младшего плотно закрыты, а дыхание сбито. — Иен-и, посмотри на меня, — отрицательный кивок. — Ну же, малыш. Чонин медленно открывает один глаз, глядя на старшего и видит его тёплую улыбку со слегка прищуренными глазами. Хёнджин опускается ниже, вовлекая Чонина в поцелуй, и развязывает шнурки на шортах. Он скользит ладонью по пояснице младшего и запускает руку под резинку шорт, с нездоровым удовольствием сжимая ягодицу. А потом приподнимается и стягивает ненужную вещь, оставляя Чонина в одном нижнем белье. Хёнджин смотрит на полуголого Чонина и демонически улыбается, а младший отводит взгляд в сторону и мычит что-то вроде: — Так не честно, Хёнджин… А потом дёргает за край футболки, намекая, что старшему тоже было бы неплохо раздеться. Хёнджин усмехается и в момент избавляется от своей футболки, тут же нависая над младшим и затягивая в поцелуй. Чонин оплетает руками чужую шею и отвечает, а потом сжимает ладошки на плечах Хвана, но Хёнджин перехватывает руку и опускает её на свою грудь. — Будь смелее, малыш, — снова усмехается и снова целует. Чонин дрожащей ладонью осторожно проводит по чужой груди, спускаясь ниже и чувствуя под пальцами подкачанные мышцы. Хёнджин тоже ведёт ладонью по торсу младшего вниз, поглаживает живот и кончиками пальцев осторожно заползает под боксеры, чуть оттягивая резинку. Чонин замирает и, кажется, снова перестаёт дышать. — Не бойся, ладно? — Чонин дрожит от переполняющих новых ощущений, но коротко кивает в ответ, после чего Хёнджин стягивает с него последний элемент одежды и подушечками пальцев ведёт по коже от коленей к внутренней стороне бедра. А потом аккуратно обхватывает сочащийся смазкой член и смело несколько раз проводит вверх-вниз. Чонин сразу отзывается тихим сдавленным стоном, но тут же зажимает рот ладонью. — Эй, малыш, не смей сейчас сдерживаться, — Хёнджин подмигивает и снимает с себя штаны, и даже сквозь тонкую ткань нижнего белья видно, насколько старший возбуждён. Чонин теряется в мыслях. Знать, что ты кого-то так возбуждаешь — дико смущающе, но в то же время так приятно и даже… заразительно? Хёнджин тянется рукой к прикроватной тумбочке, доставая из ящика небольшой бутылёк и блестящий квадратик. А Чонин замечает дрожь в его руках, и чёрт… Старший же тоже волнуется. Чёртов самоуверенный Хван Хёнджин — чуть ли не секс-символ всего университета, волнуется перед первой близостью со своим парнем. Младший наблюдает за тем, как Хёнджин выдавливает немного смазки, размазывает по пальцам, согревая, и облизывается, опуская руку. — Приподними ножки, солнце, — Чонин послушно выполняет просьбу, чувствует, что морально уже готов, но всё равно вздрагивает от прикосновения пальцев к анусу. — Расслабься. Хёнджин осторожно проталкивает один палец, оглаживая тёплые стенки, и, слыша, как шумно и часто дышит младший, целует, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Чуть позже добавляет второй палец, тщательно смазывая и растягивая, чтобы потом было не так больно, исследует новые для себя территории тела своего малыша. Чонин прерывает поцелуй, чтобы отдышаться, а Хёнджин опускается губами на шею, снова оставляя следы. Завтра младший будет проклинать его за это и за ещё кое-что, но кого это сейчас волнует? Третий палец проходит трудно, Чонин издаёт сдавленный звук с примесью боли, но тут же стонет, широко распахнув глаза, когда чувствует губы на своём члене. Хёнджин играется с ним языком, и смотрит младшему в глаза взглядом, полным желания, заглатывает глубже, проходясь языком по самым чувствительным местам, и улыбается, слыша несдержанные стоны. Хёнджин сгибает пальцы внутри, оглаживая стенки, и Чонин вдруг резко вздрагивает, тихо поскуливая и сжимая ладошками покрывало. — Сделай так ещё раз, — срывается с его губ, а старший раскрывает рот от удивления, но продолжает посасывать головку члена и поглаживать пальцами внутри. Чонин выгибается в спине, а Хёнджин думает, что это превосходит все его ожидания. Он отстраняется, вытаскивая пальцы и давая младшему отдышаться. Торопясь, снимает боксеры и надевает презерватив, добавляет смазки и, поглаживая чужие бёдра, спрашивает: — Всё хорошо? Мы продолжаем? — Чонин кивает. — Будет немного больно… — Я знаю, Хёнджин, давай уже. Хёнджин удивлён уверенности (или перевозбуждению?) младшего. Он аккуратно толкается вперёд, придерживая Чонина за ягодицы, а тот закусывает губу и зажмуривает глаза. Старший даёт немного привыкнуть, целует, беря за руку и переплетая пальцы. Входит глубже, заставляя младшего издать тихий стон. Чонин обнимает, притянув Хёнджина ближе к себе, обхватывает его ногами, скрещивая их за его спиной и позволяя сделать ещё один осторожный толчок. Между ягодицами жжёт, но всё не так плохо, как боялся Чонин. Да, он не раз представлял, как это будет (с таким парнем попробуй не представить), но ни одна фантазия не оправдалась настолько. Старший снова толкается, на этот раз чуть смелее, но последующие слова заставляют его застыть: — Хёнджин, пожалуйста… О чём он просит? Прекратить всё или ускориться? Чонин дрожит, и кажется, не особо может контролировать себя, а Хёнджина хватает только на глупое «Что?» — Быстрее… Чонину даже с переполняющим возбуждением ужасно стыдно, но старший просьбу исполняет, увеличивая темп, и шепчет на ухо: — Меня никто не возбуждал так сильно, как ты… — потом прикусывает мочку уха и тихо стонет, продолжая движения. А Чонину льстит, он краснеет сильнее, хотя казалось бы, куда уже. Хёнджин целует своего парня в губы, а потом чуть отстраняется, чтобы закинуть его ноги себе на плечи, и начинает толкаться более резко и глубоко, заставляя Чонина вскрикнуть и закусить собственное запястье, чтобы не привлекать бешеного внимания соседей. Хёнджин оставляет поцелуй на коленке, глядя на полное удовольствия лицо младшего, и с каждым толчком задевает ту чувствительную точку внутри, а Чонин дрожит, подаётся навстречу и неконтролируемо стонет, доставляя этим огромное удовольствие старшему, который сжимает бедро и думает, что никто в мире не стонет красивее, чем его парень. — Хёнджин… Я… скоро… уже… — Хёнджин и сам чувствует, что близок к разрядке, а потому ещё больше учащает движения, наклоняется, обхватывая губы Чонина, и сделав несколько резких движений рукой по его члену, ловит губами громкий стон и чувствует в ладони влагу. Чонин содрогается, не переставая стонать, и сжимается вокруг члена старшего, затрудняя толчки. Хёнджин изливается следом через несколько секунд, так же постанывая младшему в губы. Оба тяжело дышат, но продолжают целоваться. Чуть позже Хёнджин осторожно выходит, снимая презерватив и кидая в мусорку у стола. Заметив лежащую на полу тетрадь по философии, тихо смеётся, вытирая влажной салфеткой живот младшего, и ложится рядом, обнимая. — Ты в порядке? — спустя минуту тишины спрашивает старший. — Угу. Но сил нет даже говорить… — лениво отвечает Чонин. — О даа, это утомляет. Останешься у меня? — Я не в состоянии сейчас куда-то идти, о чём ты? — Только из-за этого? — Нет. Чонин усмехается, поворачиваясь лицом к старшему и целуя. — Я представлял это иначе, — честно признаётся он, глядя в потолок. — Думал, я буду более груб? — Чонин именно так и думал, но сейчас боится в этом признаться, вдруг Хёнджин обидится? Он молчит какое-то время, а потом выдаёт: — Да, наверное… — То, как всё было сегодня, будет не всегда. — Хёнджин несдержанно улыбается. — Мы попробуем ещё много всего, если хочешь, конечно. — Извращенец, — Чонин отворачивается, чтобы скрыть краснеющие щёки. — А то ты не знал, — Хёнджин смеётся и целует в щёку, прикрывая глаза. А чуть позже, засыпая, лепечет «Люблю тебя», но младший, кажется, уже спит.