Психолог Мин Юнги и полоумный самоубийца

      Юнги готовился к этому событию очень тщательно: стерильно чистые туфли, выглаженная белая рубашка с чёрными джинсами: все это было очень важно для Юнги, так же, как и для Чимина в чёрной рубашке и обтягивающих кожаных штанах: в месте, где он «жил» не было особых приспособлений для чистки обуви и глажке рубашек, но была тряпка и какой-то древний утюг, который больше напоминал ржавый чайник — поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть.       В кафе они оба сидели довольные: Юн со своим почти допитым латте, и Чим с рожком шоколадного мороженого. Казалось бы, что может испортить этот дружеский (казалось бы) диалог и приятную обстановку? А вот кто: Чонгук.       Тот, кто снится нашему бедному Чимину в кошмарах и наяву превращал эти кошмары в реальность, заходит в заведение вместе с тем, кто снится ему в самых лучших снах и так же воплощал эти сны наяву. Его лучший друг ТэТэ. Пока Тэхен заказывает кофе, Чонгук надвигается прямо на Юнги. — О-па, Шугарь! — парень даже не замечает Чима — А ты что тут делаешь? — Да так. Перекусить зашел — Чим уже не остается незамеченным — А ты что, девушку себе завел? — Чонгук уже показно смеется (ржёт) — Если ты не понял, то он мой друг, а то, вижу своих растерял — Друзей мне достаточно. Чего ты, кстати, бухать с нами перестал — Чон не стеснялся в выражениях на всё кафе. — Мне это неинтересно. —А тогда ты думал по-другому. Чимин переводит взгляд с одного собеседника на другого. — Я был вашим собутыльником всего пару раз. У меня были трудные времена. Зачем ты пришел? — Пару раз, в клубе — с усмешкой съязвил Гук — я тут тоже с «другом» — на последнем слове Чон поставил пальцами кавычки в воздухе. — С кем же? — А это уже не твое дело.       К Чонгуку подходит его сегодняшняя «пара» с кофе в руках. От всего происходящего Чимин не выдержал. Казалось бы, на что способен дрыщавенький, пухлощёкий паренек? Но состояние эффекта действует на всех одинаково: кулак со свистом полетел Чонгуку в нос, тем самым разбив его. За ним и кофе Тэ и мороженое «ломоносово»       Чон на тот момент был просто красавец писаный: фиолетовый нос с стекающей из него кровью, рубашка в стиле «дизайнера» Чимина с оттенками кофе, мороженного, и крови. Стекающее по брюкам кофе так же не остаётся без внимания. Пока на драку сходились другие люди и охрана здания, в гневе закрылась входная дверь заведения.

***

      В комнате парень плакал. Нет, рыдал. Рыдал, как самая настоящая девчонка. Он проклинал себя за «дружбу» с Тэхеном, за доверие (хоть и недолгое) к Юнги. Это то чувство, когда хочется просто пропасть без вести. Чтобы убежать от всех проблем, мыслей, связей. На пол полетела подушка, потом одеяло, а потом и Чимин… (а потом он всё поднял) Неизвестно, как долго бы Чимин потихоньку колотил кровать, которая уже трещала от того, как сильно он прыгнул на нее, будучи в отчаянии, если бы не гость за дверью. — Можно? — Уходи. — Нам надо поговорить. — Говори с Чонгуком. — Мне надо с тобой. Мин зашел в комнату. Он осторожно присел на кровать рядом с Чимином. Тот тихонько плакал в подушку, лежа на боку. Рука психолога скользнула по щеке — «она у него такая мягкая, гладкая». Вдруг шлепок. Чим остановил руку Юнги — У. Хо. Ди. — Но я… — Нет! Ни слова. Просто уйди. Они и не заметили, как дверь приоткрылась — Мистер Юн, вы можете идти. Я позабочусь о больном сама. Юнги хотел что-то сказать, но его опять перебили: — Это приказ вышестоящего начальства. Без лишних слов психолог покинул комнату. Чуть позже Чим отправил Тэхену лишь одно сообщение — «ты мне врал».

2 недели спустя — Юнги-хён, можно твой номер телефона?