Проблемы

             Это было странно чувствовать себя живым. Его мозг не мог обработать эту информацию… Ох, как все было проще в прошлом, когда Вэриан не знал ничего о магии, считал, что все это неправда. Теперь отрицать это было сложно, даже невозможно. И самое противное это то, что мозг требовал вернуться в свое правильное состояние — мертвое.       Он как будто не мог понять, что произошло с ним. Да, конечно, вы скажите, что это полный бред. Однако голубые глаза все время застывали на окне, с которого можно было бы легко спрыгнуть вниз, разбившись о землю. «Ну, что за херня!» — подумал брюнет, давая себе пинок.       Его мысли постоянно уходили не туда, куда нужно бы. Его интерес не задерживался надолго, снова возвращаясь к тому моменту. Это, наверное, прозвучит смешно, но голубоглазый не хотел умирать. Но его тянула эта пустота, словно он был рожден для нее, а она для него.       Честно, после смерти его мозг иссох. Или так оправдывал себя алхимик, странно поглядывая на шторы в лазарете. Окно было накрепко закрыто, чтобы Вэриан не смог его открыть. Но вот ткань, из которой он мог бы сделать хорошенькую такую петлю — никто не отменял. Однако кто-то точно был против его, ведь через миг дверь отворилась, впуская «милую» принцессу внутрь.

Господи, его по видимому просто ненавидят.

      Блондинка неловко улыбалась, пытаясь успокоить себя, но на нее потуги ему было плевать. Она просто стояла у него на пути, хотя сама не понимала, что делает. Это бесило. Рапунцель была дурой, которая не понимала того, что испытал Вэриан. Никто из них не понимал его. Это чувство тепла и защиты, которые давала темнота, словно мать, обнимающая своего ребенка, которого она наконец нашла. Темноволосый принадлежал тому миру. Не этому.       Солнце не грело так, а свобода была за стенами замка, но она так же не привлекала его. То, что держало парня здесь, были лишь адреналин и желание. Сейчас это ушло, а тепло, которое он впервые испытал за столько лет, проведенных в одиночестве без родительского тепла.       Блондинка не понимала этого, ведь она никогда до этого не теряла родителей, любящих её. Она была забрана у них в слишком маленьком возрасте, чтобы помнить их. Рапунцель даже не знала о них, жила своей жизнью. А Вэриан с самого начала был рожден в семье, отобранной у него.

Это было нечестно.

      Однако почему она не могла понять его… Зачем принцесса сделала это с ним? Ему было так хорошо, как не было долгое время. Словно его побег и первый вдох на свободе, где он не был очень долгое время. Свет луны в темном небе, завораживающий его, словно Вэриан никогда не видел этого в своей жизни.       После побега он часто находился на улице, на воздухе, игнорируя помещения, в которых его могли заточить. Темноволосый продолжал дышать и смотреть в небо, смотря на созвездия, которые заиграли новыми красками перед ним. Что уж таить, весь мир стал другим. Более ярким, цветным, контрастным. А создание химикатов? Это могло считаться искусством, как один цвет переходил в другой, меняя свои свойства.              Его мысли опять ушли куда-то далеко. Скорее всего, виноваты те таблетки, которые ему дали. Он не мог нормально сосредоточиться на одной мысли, не уйдя в другую. Как он перешел от темы самоубийства к краскам, а от них — к химикатам? В любом случае, Вэриан уже не помнил этого. — Эм. Вэриан? — робко спросила принцесса. «Заткнись.» — подумал он, закрывая свои глаза.