—С днём рождения, Лань Хуань.

Шум и гам заполнили просторные улицы деревушки в Гу Су. Множество людей, снующих туда-сюда, начиная от малых детишек и заканчивая скрученными стариками, толкались и громко обсуждали предстоящие события в людском быту. Не смотря на то, что на улице была осень, было довольно тепло. Глава Ордена Цзян, кому так посчастливилось оказаться в самом сердце этого безумства, источал явные лучи недовольства. То и дело раздраженно фыркая каждому прохожему, что случайно задевал его, Цзян Чен всей душой силился понять, что он здесь вообще забыл. Одна из прихожан, активно жестикулировала руками, едва не задев самого Главу, рассказывала своей спутнице о предстоящем пиршестве в Ордене Гу Су Лань. — Слышала, у Первого Нефрита, что правит на месте Главы, сегодня день рождения, — заморгав изумрудными глазками, хлопая пышными ресницами, словно намеренно кидая быстрые взгляды в сторону молодого юноши в фиолетовых одеждах, она продолжала щебетать, — Созваны все Главы Орденов! Представляешь? Мило шушукаясь в сторонке, посылая короткие взгляды в сторону Цзян Чена, девушки хихикали, прикрывая улыбки рукавами своих пёстрых нарядов. Тот, не обращая никого внимания, небрежно махнул на них рукой, направляясь в сторону прилавков. В этой деревне недаром хвалили разнообразие продукции на рынках — там и сям было множество ярких стендов, что были увешаны самыми различными товарами. Где оружие, где травы, одежды и еда, красивые украшения и прекрасные изделия из дерева, металла и прочего. Каждый шатёр словно впитал в себя все краски мира, собрал самые лучшие дары природы и преподнес их на блюдце с золотой каемкой. Горестно вздохнув внутри, А-Чен серебряными глазами скакал от одного прилавка к другому, ища, что может понравиться Главе Ордена Лань. Да, вы не ошиблись. Он действительно ищет подарок на чей-то день рождения. Да, вы не ослышались. Он действительно ищет подарок для Лань Си Ченя. Как и было сказано ранее, на пиршество пригласили всех Глав Ордеров. И Цзян Чен не был бы Главой, если бы отказался и пошатнул свой авторитет в чужих глазах. Заранее представляя разочарование и толику обиды в родных омутах ореховых глаз, заставляли его вновь проклинать весь чертов мир и продолжать поиски подарка. Он должен быть грандиозным, запоминающимися. Способный извиниться за прошлые подношения. Даже малейшие напоминания о прошлых днях рождениях Первого Нефрита, и то, что он ему дарил, казалось очень смущающим и глупым. Размышляя о прошлых праздниках Главы ордена Лань, Цзян Чэн ненароком вспомнил, как первый раз попал на подобное торжество... Цзян Чен, как наследник ордена Цзян, был приглашён на праздник в честь дня рождения Первого Нефрита. Конечно, с подарком возникла небольшая проблема, хотя всё-таки большая проблема. Иными словами он не представлял, что подарить такому, по мнению Цзян Чена, прекрасному, сильному, умному, превосходному, светлому Нефриту. Поразмыслив оставшиеся два дня о подарке, не исключая мыслей о побеге способом Вей Ина, но всё же позорить свой орден он не решился, ибо матушка бы, в прямом смысле этого слова, казнила, а точнее познакомила бы с Цзыдянем. Встречи с ним Цзян Чен жаждал меньше всего, и поразмыслив немного отправился в деревушку в Гу Су. Побродив туда-сюда, налюбовавшись красочными прилавками, он так и не нашёл подходящий подарок, и уже почти отчаявшись, он остановился у одного. Его взгляд привлекла отнюдь не милая девушка, стоявшая там, а серебрянная, как гладь воды в лунную ночь, шпилька. Да, банально дарить мужчине женскую шпильку, но она бы отлично подошла к бело-голубым одеждам. Сам того не заметив он купил её, не обращяя внимание на заигрывания девушки, в его голове было только представление о первом господине Лане не с той обычной, а с его недавно купленной шпилькой. Уже дойдя до отведённой ему на время обучения комнаты, он осознал, что всё-таки купил её и жутко покраснел. Ну, деваться некуда, торжество уже примерно через час, ничего сделать он уже не успеет. Пришлось отправиться с таким постыдным подарком. Матушка точно его убьёт, если узнает... И вот сейчас он стоит в торжественном зале, гости поздравляют первого господина Ланя, высказывают свои пожелания, целуют тыльную сторону ладони, некоторые высокопоставленные личности даже обнимали. С Си ченем они не так дружны, да и до торжества виделись всего пару-тройку раз. Конечно, они болтали ни о чём, и Вань Инь иногда даже забывал, чем он занимался до этого, но всё же он считал себя недостойным присутствия на этом торжестве. Пришёл его момент поздравлять, он жутко волновался. Вот он сейчас стоит перед Сиченем, сердце билось так, словно вот-вот проломит рёбра и унесётся в дальний скач. Произнося свои пожелания, Вань Инь молился всем ему известным богам, чтобы случайно не заикнутся. Ну как можно при виде этого божества не занервничать?! Когда его пожелания подошли к концу, Сичень протягивает свою большую, явно больше чем у него, фарфоровую, словно выточенную из нефрита ладонь. Сглотнув Цзян Чен мягко берёт её в свою, наклоняется и мягко, чуть касаясь, целует костяшки его пальцев. Кожа Первого Нефрита мягкая и нежная, словно лепестки ранее не известного ему цветка. Вань Инь вовремя успел отпустить столь прекрасную руку,  когда заметил, что целует её дольше положенного. С неохотой, но всё же отпустив эту прекрасную руку, он поднимает взгляд на старшего: —Удачного вам праздника, Цзеу Цзюнь— произносит он, слегка поклонившись. Тот издаёт небольшой смешок и отвечает: —Боюсь праздник уже подходит к концу— в подтверждение его слов звучит колокол, оповещающий, скорое время отбоя, да уж праздник немного затянулся. Вань Инь немного краснеет, понимая, что не заметил течение времени и весь праздник смотрел только на Первого Нефрита. Гости постепенно начали благодарить Сиченя за праздник и уходить с торжества, оставляя их наедине. —Разрешишь увидеть твой подарок?— спрашивает старший заклинатель с привычной улыбкой, за которой скрыл печаль, ему так хотелось ощутить мягкие объятья а-Чена. Скрывать эмоции у него однако выходило очень хорошо, годы практики дают о себе знать. Вань Инь вздрогнул, но протянул наспех сделанный свёрток. А-Хуань кивнул и взял свёрток, развернув его, взгляд упал на, что очень странно, женскую, но серебряную, как и глаза Вань Иня, украшенную небольшой резьбой в виде спирали, шпильку. На ней не было дорогих украшений или каких-либо ещё брюлек, обычная женская шпилька, иными словами минимализм. А-Чен в этот момент покраснел ещё сильнее и устремил взгляд в пол, ему было очень стыдно. Он подарил ему шпильку. Шпильку. Как для какой-то девицы. О небеса, как можно так опозориться. Но Лань Хуань улыбнулся. —Спасибо— отвечает старший Нефрит спустя  некоторое время. Вань Инь поднимает взгляд и видит, что в волосах Первого Нефрита, статного, благоверного, любимца девичьих сердец, та самая шпилька, которую он подарил. Его глаза округлились, но Нефрит не переставал смотреть прямо в них с искренней улыбкой. —Цзян Чен— неожиданно произнёс Лань Хуань, нарушая тишину. —А?— прийдя в себя, произнёс Цзян Чен. —Спасибо —Ты уже это говорил—пробурчал он себе под нос, скрестив руки на груди и опустив взгляд в пол, на его щеках покоился уже слабый румянец. Сичень хихикнул, выставив руки для объятий, и обнял ничего не подозревающего Цзян Чена. Тот в свою очередь остался в ступоре. —Э-эй, эт-то же т-т-твой де-ень рож-д-де-ения т-ты не должен об-бнимать м-е-еня— еле выговорил юноша в фиолетовых одеждах, заливаясь краской, и попытался мягко оттолкнуть старшего заклинателя, но тот крепко сжал его в своих объятьях, не желая отпускать. —Ты не обнял меня сегодня, мне стало грустно — с наигранно печальным тоном ответил Сичень. Он будет ждать хоть вечность, когда же эта бука обнимет его в ответ. —Н-но...— попытался возразить Цзян Чен, на что его сжали ещё сильнее. —Никаких "но". Я жду— с более веселым тоном ответил заклинатель в траурных одеждах. На улице ночь давала о себе знать, заливая улицу непроглядной тьмой, только свет звёзд и ночных фонарей, поставленных явно недавно, освещали узкую тропинку. Цзян Чен так и стоял в ступоре, упираясь взглядом в плечо, облачённое белыми одеждами, не понимая, что от него хочет Первый Нефрит. Терпение Лань Хуаня было подобно бездонной бочке с водой, но и бездна имеет свой конец, и ему приходится терпеливо ждать ответного жеста, кусая свои бледные губы, но пока ничего не происходило. И вот Вань Инь с сомнением тянет руки, чтоб обнять его, вот оно счастье, но по закону подлости в дверях появился Лань Ван Цзы. —Брат... — только и произнёс обладатель золотисто-ледяного взгляда, держа красный фонарь в своих музыкальных руках, Цзян Чен мигом вывернулся из объятий потерявшего бдительность Лань Хуаня, при этом покраснев так, что стал похож на этот фонарь. —Прошу прощения, и спасибо за вечер!— быстро произнёс юньменовец и поспешил моментально удалится. Вот он только что был здесь и краснел, как маковый цвет, от каждого лёгкого касания, и вот его уже нет, а чувство холода осталось. Именинник, не сдержав опечаленного вздоха, проводил его взглядом, пока силуэт прекрасного юнца не растворился в темноте ночи. —Прости— произнёс Хань Гуань Цзюнь, понимая, что он ЯВНО не вовремя. —Ничего страшного, Ван Цзи, видимо ещё пока рановато— с тоской в голосе и печально улыбнувшись произнёс Сичень. Из воспоминаний о его первом путешествии на праздник Лань Сиченя его вырывает тот самый прилавок, где он когда-то в юности купил самый, по его мнению, постыдный подарок для предмета своего воздыхания. Да, он уже тогда был тайно влюблён в этого добряка. Только в этот раз за ним стоит не та прекрасная и юная дева, а молодая и довольно привлекательная мамочка, со свёртком за спиной. Да, вы не ослышались, она показалась ему красивой, но свою верность Первому Нефриту он хранит. Здесь всё так же лежат разные украшения, теперь не только женские безделушки, но и мужские перстни, на них он собственно и обратил в первую очередь внимание. Точнее на перстень с выточенным на нём символом Гу Су, а точнее с облаком. Но в этот раз он не сглупит и не купит нечто столько позорное. Посмотрев немного в бок он видит также перстни с символами Лань Лина, Цин Хе и Юнь Мэня. Это собственно его удивило, тут прям "пахнет" влиянием главы Лань, да что уж там, "несёт". Девушка, а точнее уже женщина, как и тогда пыталась с ним заигрывать и флиртовать, интересоваться предпочтениями. Кольцо на её руке поблёскивало от солнечного света, давая понять, что красавица занята, ну это и по отпрыску за её спиной понятно. Своё внимание Цзян Чен отдал украшениям, а не кривляниям молодой мамочки, которая всё пыталась показать свой интерес к главе Цзян. То грудь выпятит, то показывая товар "случайно" коснётся его руки, но он, как будто не видит этого, спрашивает только по теме, просматривая перстни. Как бы невзначай он вспомнил о том, что он с Лань Хуанем состоит хоть и в тайном, но законном браке, а колец они так и не имеют, даже этот долбанный Вей Усянь постоянно хвастается своей замужней жизнью, постоянно спрашивая это надоедливое: —Чен-чен, а когда вы со старшим братцем Ланем свадебку-то сыграете, а? И это бесило, при том очень, хотелось наорать, что собственно он и делал, хотелось крикнуть, что они уже состоят в браке и это не его дело, но молчал, уходя от темы. Вот и идея для подарка подкатила. Он всё равно долго ждал кольца, как символа их брака, но просто задолбался ждать. Выбор не заставил себя долго ждать— два кольца, одно с облаком, как символ Гу Су, другое с лотосом, как символ Юнь Мэн. И вот выбранный товар вместе с двумя серебряными цепочками уже был завёрнут в платок для большей надёжности, а то вдруг потеряет, был спрятан за пазухой. К его сожалению, женщина не хотела его отпускать, всё болтала и болтала, но тактично намекнув, дав понять, что она ему не интересна, Цзян Чен направился в обратном направлении, а точнее к ступеням, ведущим в Облачные Глубины. Но закон подлости ждал его и здесь, те две девицы, что он видел ранее утром, появились из-за угла здания начали его доставать тонной вопросов про праздник главы Лань. Первая, что была с тёмно-каштановыми волосами и вырезом на груди нежно-розового ханьфу, представилась, как Денг Сюин*, вторая же, со светло-чёрными волосами и в более закрытом бледно-красном почти белом ханьфу, как Хао Чанчунь**. Самое странное они между вопросами о празднике умудрялись задавать вопросы о личной жизни самого Саньду Шеншоу. Короче они просто флиртовали с ним, давая понять свою заинтересованность, Денг Сюин даже встала с провокационную позу, подперев грудь рукой и, немного прогнувшись в спине, выпятила зад. Хао Чанчунь была чуть-чуть ниже своей подруги, но двигала руками в такт своим словам, то покажет на цветущее дерево, говоря как оно прекрасно, то при вопросе о колокольчиках Юнь Мэня, прикоснулась к нему. Цзян Чену это не нравилось, очень не нравилось, мало того, что ему приходиться слушать их болтовню, так ещё и велик шанс опоздать. Конечно, праздник будет только вечером, но всё же ему хотелось появиться раньше и провести немного времени с виновником предстоящего торжества. Как будто специально Хао Чанчунь, спрашивая о красителе, используемом при покраске фиолетовых одежд, прислонила руку к фиолетовой части одежд в области сердца, и Денг Сюин тоже не отставла, уже встав на носки готовилась подарить свой поцелуй Цзян Чену. Закон подлости решил сыграть с главой Цзян злую шутку дважды хах, из неоткуда появился именинник собственной персоной, излучая полное недовольство и негодование, иными словами ревнуя. —Глава Цзян, вы можете опоздать, если будете так долго прогуливаться по городу— не своим более холодным голосом, но с улыбкой на губах, произнёс Цзеу Цзюнь. Схватив Цзян Чена за руку с ноткой явной злости произнёс: —Идёмте, я вас сопровожу, а то будет нехорошо если вы опоздаете— с этими словами он прямиком направился в Облачные Глубины, тащя за собой Цзян Чена, который уже понял, что нарвался на неприятности. Девушки же остались в полном недоумении. Всю дорогу Сичень молчал, только иногда хмурился, размышляя о чём-то, при этом сильнее сжимая руку Цзян Чена. В какой-то момент он сильно сжал её, и тот вскрикнул. Лань Хуань на это не никак не отреагировал, только ускорил шаг. У стены правил дежурили двое адептов ордена Лань— Сычжуй и Цзинъи, эти двое так изменились, а всего-то прошло два года с тех пор, как Вей Усянь стал законным мужем Хань Гуань Цзюня. Они в каком-то роде являлись друзьями молодого главы Цзинь. —С возвращением глава Лань!— в один голос произнесли они. От холодного и гневного взгляда Сиченя и растерянного Вань Иня, у обоих прошёлся холодок по спине и они заметно вздрогнули. Оставив их позади они продолжили свой путь, не обращая внимания на людей, которые непонимающе смотрели на поведение именинника. —Глава Лань, отпустите! Все же смотрят!— не выдержал Цзян Чен и попытался вырвать руку: —Нет— только и ответил Сичень и сильнее сжал его руку. —Ай! Отпусти! Мне больно!— не выдержал Вань Инь, было и правда больно, кажется, даже синяки останутся. Они шли по тропинке и неожиданно Сичень завернул и прижал Саньду Шеншоу к стене. —А думаешь мне не больно— Сичень прошептал это у самого уха, опаляя горячим дыханием и пройдясь кончиком языка по нему. Сжав руками его довольно тонкую для мужчины талию и оставив мимолётный поцелуй на виске, он опускается мокрыми поцелуями-укусами от кадыка до основания шеи, попутно развязывая пояс фиолетовых одежд. —С-Сичень, ост-остановись, мы же Облачных Глубин.. Ах!— попытался возразить Цзян Чен, но внезапный укус в плечо заставил его сорваться на стон. Даже через одежду укус приносил удовольствие и небольшую боль. —Не важно, дай мне войти в твои глубины~—Эта смена с ревнивого собственника на пошлого соблазнителя всегда пугала Вань Иня, это всегда заканчивалось тем, что ему приходилось терпеть ужасную боль в пояснице и заднице, а также прятать большое количество собственнических меток. Разобравшись с поясом, Лань Хуань стянул с него фиолетовую мантию, при этом что-то упало вместе с ней, и развязав верхнюю, а вскоре и нижнюю рубахи, припал губами к маленькой выступающей бусинке. Всасывая и слегка покусывая нежную кожу соска, проходясь языком в разном направлении по маленькой выпуклости, он ласкал свободной рукой второй сосок, другой же рукой всё сильнее сжимал его талию. Цзян Чен закусил губу так, что металлический вкус крови ощущался на языке, и впился руками в плечи Первого Нефрита, сжимая в руках белые, траурные одежды, опуская их всё ниже и ниже, пока мантия не повисла в области локтей. Сичень остановился на минуту и поднял взгляд на это уже не милое, а взрослое лицо, на этот серебряный с фиолетовыми искрами омут полный желания, желания продолжать, дойти до конца, желания отдаться ЕМУ. И Лань Хуань срывается, злостно рыкнув, он смыкает зубы, кусая мягкую и нежную кожу. Несдержанный стон Цзян Чена окончательно свёл его с ума, он скинул с себя мантию Гу Су и уже хотел примкнуть губами к шее, как Вань Инь быстро чмокнув Сиченя в губы, распахнул его верхние одежды. Под разочарованный вздох Цзеу Цзюня, тот прижимается губами к ключицам, оставляя искусанными губами налитую синими красками метку. Проходясь поцелуями по груди, прессу Саньду Шеншоу медленно опускался на колени. Кажется, Лань Хуань не понимал к чему он клонит, опустив голову, он непонимающим взглядом смотрел на действия своего возлюбленного. Когда же до него дошло было уже поздно, Цзян Чен выудил из штанов стоявший колом член, проведя рукой по стволу будто удостоверяясь в желании главы Лань и услышал сдавленный стон сверху, вобрал головку в рот. Чтобы не привлечь внимание к  шуму, доносящемуся из-за этого угла, Сичень закусил кисть своей руки. Проведя языком по уретре, Цзян Чен стал плавными движениями вбирать всё глубже и глубже, от этого именинник закусил руку сильнее, пытаясь скрыть стоны удовольствия. —В-Вань Инь.., оста-остановись, я на.... Я скоро... Я сейчас— попытался вставить Лань Хуань, ему не хотелось опять кончать ему прямо в рот. Вань Инь не послушал его и ускорился, ему нравилось, когда тот кончал ему в рот, ему нравилось ощущение спермы во рту, он любил её жевать, демонстрируя свои действия любовнику, тот же от этого заливался краской до самой шеи. Вот и сейчас всё повторилось, как только сперма заполнила его рот, он не торопился её глотать, а медленно жевал. Сичень опустился на колени и схватил его за подбородок. —Ох, ты опять это делаешь?— произнёс тот, на что Цзян Чен, хитро улыбнувшись, продемонстрировал свои старания, открыв рот, который был полон семени главы Лань. Сичень, что очень странно, почти не покраснел и, натянув улыбку, поднял его подбородок и не отпустил, пока тот всё не проглотил. Цзян Чен уже собирался встать и начать готовить к торжеству, но не тут то было. Лань Хуань закидывает его ноги к себе на плечи, одну руку положил на поясницу, а другую чуть выше талии. —Что за...А?!— не успел договорить он, как тот начал вставать, и рука, что была на талии, опустилась ниже, схватившись за резинку штанов, снимая их. Будто бы случайно Сичень провёл рукой по ягодице и бедру, поднимая верхние и нижние штаны до колена. Чтобы не упасть, Цзян Чен впился руками в уже оголённые плечи нефрита, ханьфу которого упало до локтей. —Ты думал, что я на этом закончу?— прошептал Цзеу Цзюнь и запустил в его нутро сразу два, не понятно когда успел, смазанных пальца. Тот вскрикнул и впился маленькими ногтями в бледную кожу плеч, оставляя на ней красные полосы. Ощущения не были неприятными, просто эта поза не позволяла подразнить—сжать эти длинные музыкальные пальцы. Ускорив темп, Сичень добавил третий палец и намеренно не задевал этот маленький комочек нервов, который доставит его избраннику удовольствие. С губ Цзян Чена почти сорвался стон удовольствия, но Сичень поймал его губами, вовлекая в страстный поцелуй. Ворвавшись языком в горячий рот, он проходил языком по щекам, нёбу и наконец сплёлся с таким же нетерпением языком. Войдя пальцами особенно глубоко, он вытащил их, схватившись рукой за бедро, и разорвал поцелуй. —...Л-Лань Хуа-а-ань...— проговорил Вань Инь с заметным нетерпением и желанием. —Вань Инь, ты так прекрасен~— второй рукой, которая была на талии, он провёл по его щеке. —Агрх... Давай у..— Начал было возражать глава Цзян, но глава Лань не дал ему продолжить, резко войдя. Протяжный стон был прерван заклятием молчания. Предупредительный взгляд Лань Хуаня, в котором явно читалось "тише, нас могут услышать", заставил Цзян Чена кивнуть в знак понимания, и заклятие спало. Сичень начал медленными толчками входить в разгорячённое тело, слишком нежно, это заставило Вань Иня закусить губу. По его лицу мужчина понял, что его парнёру не нравится вся эта нежность, или как он говорит "сопливая ересь", и ускорился, попадая прямо по чувствительной точке. Саньду Шесоу пронзила, словно током, волна удовольствия, Цзеу Цзюнь стал проходиться именно по ней. Стена была не лучшим местом опоры, спина проходила по шершавой поверхности, член внутри него двигался всё быстрее и быстрее, ноги с плеч съехали на угол между плечом и предплечием. Ха-ха кто бы знал, что именно в этот момент закон подлости снова проявит себя. Третий раз за день между прочем. Послышались юные голоса, где-то поблизости. —Эй, юная госпожа, хватит злиться, я же не знал, что это письмо для Сычжуя— как мог просил прощения Лань Цзинъи. —Я не юная госпожа! И не прикидывайся, ты специально взял его!— злился молодой глава Цзинь. Он написал письмо с признанием для Лань Юаня, но по чистой случайности перепутал кровати и письмо вместо а-Юаня получил этот грёбанный Цзинъи. —Да успокойся ты, сейчас всё исправим, тут есть один "тайный" проходик через переулок, через который можно пройти к твоему возлюбленному незаметно.— подмигнув Лань начал приближаться к этому проходу, не подозревая чем там занимаются главы двух великих именных орденов. Цзян Чен зажал свой рот рукой, по голосу поняв, что это его любимый племянник. Если А-Лин узнает об этом, то вероятней разочаруется в нём. Будет очень неудобно: великий и могучий глава ордена Цзян, известный всем, как плач заклинателей, был нагнут мужчиной, притом тоже главой другого ордена. Одарив Вань Иня зверинным взглядом, Сичень рыкнул и ускорился. —Правда?— с нескрываемой надеждой в голосе спросил Цзин Лин, ему очень хотелось исправить эту ошибку. —Абсолютно— уверенно заявил Лань Цзинъи. Подойдя ближе, они заметили колокольчик—символ ордена Юн Мэн Цзян, мирно поблёскивающий на светете дневного солнца. —Что за..?— Жулань первый заметил колокольчик, и уже хотел приблизиться и подобрать его. Ну всё теперь Вань Иню конец, племянник точно возненавидит его, а ведь он единственный живой единокровный родственник. Предательские слёзы покатились с его глаз, Сичень, увидев это, припал губами к уголкам глаз, забирая их. —Молодой глава Цзинь, Цзинъи, здесь нельзя находиться— неожиданно руку молодого главы хватают и немного отводят от переулка. —Ч-что? Сычжуй?!— внезапное появление предмета своего воздывания явно удивило Цзинь Лина. —Это ещё почему?— вставил свой вопрос Цзинъи. —Это сад Цин Хен Цзюня— прошлого главы ордена Лань, Хань Гуань Цзюнь и Цзеу Цзюнь очень дорожат этим местом, поэтому сюда нельзя приходить.— не отпуская его руку, произнёс Лань Сычжуй. Цзян Чен был в полном шоке и недоумённо склонил голову в бок, на что Лань Хуань улыбнулся и вовлёк его в нежный, а потом уже и страстный поцелуй. —Ааааа точно, прости, забыл— виновато почесав затылок, ответил юный Лань. —...П-прости...— еле выдавил из себя Цзин Лин, склонив голову, чтобы скрыть смущённое лицо. —Ох, нет, я же должен переписывать правила—  подстроенно виноватым тоном произнёс Лань Цзинъи.— Не скучайте, а мне пора, до встречи— и убежал. —Не бегай, это запрещено— предупредил его Сычжуй, но был проигнорирован. —Л-Лань Юань я...я..я..— Цзин Лин попытался поднять взгляд и наконец признаться, но смелости ему не хватило. Лань Юань отпустил его руку и взял его лицо в чашу из ладоней и запечатлел протяжный поцелуй в любимые губы. —Цзинь Лин, я тоже тебя люблю— тот в шоке поднял взгляд на Сычжуя и встретился с тёплой улыбкой и радостным фиалковым взглядом. —Ч-что? Н-но ка-как?— заикаясь от неимоверного смущения произнёс Жулань. —По твоему Цзинъи мне ничего не рассказал?— с доброй насмешкой произнёс Лань, тот охнул и ничего не ответил.— Пошли отсюда, пока никто нас не увидел. Он взял а-Лина за обе руки, вместо ответа Жулань кивнул, и они уходят. —А-ах!— Цзян Чен не мог сдержаться и кончил без посторонней помощи. Сичень тоже толго не продержался и кончил во второй раз. Опустившись на колени, он отпустил затёкшие ноги любимого, попутно поцелевав его в переносицу. —Чёрт! Сичень, у меня из-за тебя ноги болят!— возмущался Вань Инь. —Прости, не смог сдержаться— мило улыбнувшись он снова поцеловал это мужественное лицо, тот от этого действия расслабился.— Кстати, Вань Инь, что это было такое? —А? Ты про что?— недоумевал глава Цзян. —Я про то, что упало вместе с твоей мантией— в подтверждение своих слов глава Лань показал на платок, в который был завёрнут подарок. —Эт-то п-подар-ок— склонив голову произнёс тот, и потянулся за ним. Взяв его, Цзян Чен протянул маленький кулёк. Сичень смотрел, то на него, то на "подарок" , но все же взял и развернул. Его глаза приняли форму пиал, на платке лежали два кольца и две металлические цепочки. —Мы сочетались браком, но так и не имеем колец...— начал а-Чен—... Так что я решил подарить тебе это. —Спасибо. Сичень надел оба кольца на цепочки и надев свою потянулся к Вань Инь, от прикосновения тот вздрогнул и поднял взгляд. Приблизившись он дал одеть на себя цепочку с кольцом с символом Гу Су. Он мягко поцеловал именинника. —Сичень... —Да?

—С днём рождения, Лань Хуань.