Тряпочный город

Стоя на пыльной дороге, слушая хриплые крики воронов в безмолвном дрожащем небе, он пытается вспомнить, воедино собрать в памяти обрывки событий. Тающее на холодных пальцах тепло его плеча. Мазок крови на ладони. Боль, раздирающая сердце. Его пускают в камеру на десять минут — он меняет это время на тридцать серебряных монет. Джей Си, сидящий на полу, затылком к холодным мокрым камням, исписанным похабными словами. Иуда падает на колени между его раскинутых ног, опускает голову и ждёт, и тёплая ладонь касается его щеки, и голос: посмотри на меня. И он смотрит в тёмные глаза, в которых и любовь, и прощение. А потом подаётся вперёд и целует сухие губы, замыкая своё предательство. Джей Си не отвечает. Позволяет коснуться себя, но не двигается, молчит. А потом говорит: «Ты сделал всё, что посчитал нужным. Это моя плата за всё то время, что я был с вами. С тобой». Когда Иуду выводят из камеры, Джей Си не отпускает его взгляда до самого конца. А потом… Потом была пыль, шарканье босых ног, крики зевак, крылатая тень креста, распластанная по земле. Белый шар солнца в зените. Мария в красном платье, рвущаяся из рук Павла и Иоанна. Они не видят его, затерянного в толпе, и он натягивает капюшон толстовки на голову, задыхаясь от жары. Речитатив приговора, звон кандалов, тихие голоса. Не закрывай глаза, как тогда, говорит он себе. Ты должен смотреть. Смотреть, как его укладывают на крест, раскидывая в стороны тонкие бледные руки. Смотреть, как палач обвивает верёвкой запястья и щиколотки, притягивая их к перекладинам. Смотреть, как его подручные приставляют к раскрытым ладоням толстые железные гвозди. И слушать лихорадочное биение его сердца. Это варварская, страшная казнь, но её почему-то всё еще устраивают на потеху публике, распиная воров и убийц. Джей Си не вор, не убийца, но им нужно, чтобы в памяти людей он остался таким. Уничтоженным, оплёванным, развенчанным королём. Иуда смотрит, как взлетают вверх два молота, как после глухих ударов с разницей в секунду выгибается и дрожит худое тело. Перестук, карканье воронья. Не закрывай глаза, ты не имеешь права закрывать глаза. Смотри, смотри, что они делают с ним — что они делают с ним, потому что ты этого захотел. Ты не знал? Не смеши. Ты всё знал, просто не хотел верить. Ты никогда никому не верил, и даже ему. Притворялся, восхищался, любил, но веры в тебе, Иуда, ни на грош, ни на сребреник. Крест вздымается в белые небеса. Джей Си висит на нём как сломанная кукла, и кровь стекает с пробитых ладоней и ступней, впитывается в бесплодную землю. Солдат приставляет лестницу, карабкается наверх и грубо опускает колючий терновый венок на склонённую голову. Красные капли срываются с игл. Мария кричит. Иуда падает на колени. На него смотрят с любопытством, толкают, хохочут. Кто здесь уже мёртв? Не ты ли, предатель? Их взгляды встречаются в последний миг — наполненные болью глаза из-под спутанных окровавленных волос смотрят на него, но даже сейчас в них нет ненависти. Иуда не понимает, как такое возможно. Как можно быть настолько… слабым, чтобы прощать на пороге смерти? Или это сила? Или безумие? Это любовь, Иуда. Он ползёт назад, спотыкаясь, встаёт, бежит прочь. Тень креста парит над ним как гигантский ворон. Дорога пуста, ветер гоняет по ней смятые бумажные стаканчики, обрывки тряпок, скомканные сигаретные пачки. Его никто не останавливает, не кричит вслед: «Предатель, ублюдок!». Никто не знает, что во всём этом — его вина. Кроме него самого. Дорога петляет между холмов, поросших низкими кривыми деревьями. Листья на них дрожат, хотя ветер стих. Шершавая кора царапает щёку. Ханна, Золтан, Симон, Избранные — все постепенно уходят из памяти, утекая в землю серыми песчинками. Вкус персиков на языке, тепло чужого тела, ладони в перчатках, холодные как лёд, скрип качелей, первое прикосновение мягких губ, шёпот, стон, вино в прозрачном стакане, сны, звон монет, ступени Синедриона, залитые солнцем и кровью. Всё уходит, стирается ветром и безмолвием. Тряпочный город внутри него рушится, истлевает в серую пыль, затихает музыка, замолкают песни и голоса, исчезают прикосновения. Где-то там, далеко, медленно закрываются тёмные глаза, последний выдох, последний удар сердца. И он остаётся один на один с собой. *** God! I'll never ever know why you chose me for your crime Your foul, bloody crime! You have murdered me! You have murdered me! ©