Лимонную дольку?

Обычно выпускной ассоциировался с новой страницей в жизни, с надеждами и перспективами, с предвкушением чего-то лучшего. Но не в этом году. Среди школьников слухи распространялись с ужасающей скоростью, несмотря на все запреты и предостережения преподавателей. Вас пытались заверить, что побег Грин-де-Вальда — это ещё не катастрофа, что Министерство магии держит ситуацию под контролем, что случившееся в Париже ни за что не повторится в Великобритании… Но подрастающее поколение волшебников не собиралось сидеть сложа руки. Вы бурно обсуждали происходящее, вы создавали кружки, вы усердно тренировались, предчувствуя, что тёмные времена вот-вот наступят — если уже не наступили. Вместе с тем, вы по-прежнему оставались девушками и юношами, с трепетом ожидающими выпускного бала. Миссис Эйленс обучала вас танцам, и чем ближе к лету, тем усерднее вы занимались на её уроках, надеясь освоить это искусство в совершенстве. Последнее занятие перед балом воодушевило тебя: миссис Эйленс попросила всех облачиться в костюмы и платья, которые вы подготовили для выпускного. Она считала, что вам нужно привыкнуть двигаться именно в этих нарядах. Зал, залитый мерцающим светом свечей, полный вальсирующих фигур — о, это было волшебное зрелище, пусть никто и не колдовал! Отсюда не хотелось уходить. Ты задержалась после окончания урока, попросив разрешения ещё раз отрепетировать танец самостоятельно. Миссис Эйленс благодушно кивнула, и вскоре ты осталась в помещении одна. Граммофон едва слышно потрескивал, звуки музыки лились плавно и неспешно, поднимаясь к высокому потолку. Твоё тёмное платье, расшитое серебристыми нитями, отражалось в зеркалах, лёгкий подол кружился, повторяя твои движения. Когда мелодия стихла вместе с твоим реверансом, знаменующим завершение танца, ты распрямилась и оглядела зал — слегка растерянно, вдруг исполнившись тихой печалью. Родные стены Хогвартса, видевшие твои взлёты и падения, твои первые робкие шаги в мир магии, твои страхи и мечты, твои секреты и переживания… Неужели совсем скоро замок станет лишь воспоминанием? Поддавшись порыву, ты провела ладонью по каменной кладке — тебя обуревали неясные, сумбурные чувства, и сердце заныло, откликаясь на них. — Хогвартс всегда будет домом, куда вы можете вернуться, мисс Т/Ф. Дамблдор! Опять он появился незаметно — и опять будто услышал твои мысли, отвечая на мучавший тебя вопрос. — Как давно вы наблюдаете за мной? — стушевалась ты, обхватывая себя руками, словно в попытке защититься от его пронзительного взгляда. — Я услышал музыку и решил узнать, почему миссис Эйленс не выключила граммофон после урока. Для тебя эта фраза прозвучала иначе. «Я видел, как вы танцуете». Казалось бы, что в этом такого? Но ты взволнованно задышала, ты не ожидала столкнуться с Дамблдором сейчас, когда твоя душа, будто замершая на перепутье, была особенно уязвимой. Хотя девушка, влюблённая безответно, всегда уязвима перед тем, кого любит. — Я лишь хотела порепетировать ещё, и миссис Эйленс позволила мне, — отчеканила ты, силясь скрыть слабость, которую он всегда вызывал в тебе. — Я очень рад это слышать, мисс Т/Ф. Рад, что вы направили свои усилия в нужное русло. Ты тут же вспыхнула, поняв его намёк. Дамблдор был тем, кто раскрыл существование маленького объединения, основанного семикурсниками Когтеврана, объединения, к которому позже примкнули и ребята с других факультетов. Вы собиралась выступить против Грин-де-Вальда — не в открытом бою, конечно, на это у студентов не хватило бы мощи, здесь иллюзий вы не питали, — а собирая информацию о его планах, срывая его злодейства и выводя на чистую воду тех, кто шпионил для него. Дамблдор, пусть и не наказал вас, но распустил кружок, весьма строго разъяснив, что вы выбрали себе слишком страшного противника. — То, что я надеюсь хорошо выступить на выпускном, не значит, что я сосредоточилась на одних лишь танцах. — Жаль, ведь танцуете вы восхитительно. Ты зарделась, на миг представив себе, что вы могли бы танцевать вдвоём. Всегда стройный и непринуждённо грациозный, в своей неизменной щегольской жилетке, Дамблдор наверняка был превосходным кавалером. О, Мерлин! Он опять играючи заставил думать о том, о чём думать не следовало, отвлекая от важного. — Благодарю вас, сэр. Однако мои намерения неизменны, я буду бороться против Грин-де-Вальда, что бы вы ни говорили. — Ну, с вашими намерениями я ничего не смогу поделать, я ведь директор, а не бог, — легко согласился он, показывая, что твой выпад не сделал тебя победительницей, просто потому, что Дамблдор вообще не собирался с тобой воевать. Ты и сама это знала — ты уже давно проиграла ему, ещё тогда, когда твоё преклонение перед ним, как перед учителем, переросло в восхищение им, как мужчиной. — Всё, что происходит в Хогвартсе, происходит с вашего ведома, — из упрямства заметила ты. — Я слишком хорошо успела вас изучить, чтобы понять: даже если творится форменное безобразие, вы дали на это добро. Или по крайней мере согласились закрыть на это глаза. Он улыбнулся одними кончиками губ, словно признавая, что и этот аргумент опровергнуть не сможет. Ты отвела взгляд от его лица, такого красивого, что долго смотреть на него становилось невыносимо. — Но то, что происходит сейчас, касается уже не Хогвартса — касается всего мира! — твой голос, звеня, разносился эхом по залу. — Мы не можем отсидеться здесь, за надёжными стенами школы, мы выходим в открытый мир, а над ним нависла страшная угроза. Зачем было говорить всё это? Зачем говорить то, что Дамблдору и так известно куда лучше тебя? Но он молчал, и поэтому ты продолжала, распаляясь всё сильнее. — Вы можете прятать голову в песок, если боитесь теней прошлого, — это было очень жестоко, и ты почувствовала, что, будь ты старше, постаралась бы смягчить свои слова. Но тебе едва исполнилось семнадцать. — Я же ни за что не останусь в стороне. Вы не сможете запретить мне, я совсем скоро перестану быть вашей ученицей. — Т/И, — Дамблдор одарил тебя мудрой, всепонимающей улыбкой. Если сказанное и задело его, то он не подал вида. — Я не могу ничего запретить тебе даже сейчас, несмотря на то, что пока ещё являюсь твоим учителем. — Намекаете на мой своевольный характер? — Намекаю на то, что не хочу запрещать. Он вёл себя так, будто являлся обычным наставником, готовым к тому, что его подопечные выросли и стараются проявить самостоятельность. Оттого лишь обиднее было осознавать, что на самом деле Дамблдор по-прежнему оставался главным кукловодом — ох, как же это порой раздражало, как же хотелось сделать что-то, что разрушило бы тщательно выстроенную им картину! И, кажется, кое-что ты действительно могла сделать. — Ни одного запрета? Уверены? На лице Дамблдора на миг проступила озадаченность. Ты возликовала — даже ему не догадаться, что пришло тебе в голову! — Станцуете со мной? Дамблдор молчал, словно взвешивая в уме все варианты ответа. Сложно было понять, получилось ли вывести его из равновесия. Ты замерла, ожидая, какую отговорку он озвучит, ничуть не сомневаясь в том, что в любом случае последует отказ. Но улыбка Дамблдора стала нежнее, он сделал несколько шагов к тебе и галантно поклонился. Музыка зазвучала вновь, повинуясь невербальному заклинанию. Не веря собственным ощущениям, ты стыдливо опустила глаза, когда его рука осторожно легла на твою талию. Пальцы другой руки мягко переплелись с твоими. — Отчего же нет? — шепнул он, хотя ответ уже и так был очевиден. Ноги едва повиновались тебе, и только мастерство Дамблдора, ведущего вас плавно, но уверенно, позволяло танцу не прерываться. Ты никогда прежде не оказывалась так близко к Дамблдору и сейчас с трепетом вдыхала аромат его парфюма, обволакивающий, тонкий, с лёгким оттенком корицы. Теперь ты знала, каким был бы запах у приготовленной для тебя Амортенции. Теперь ты знала, что ладони у Дамблдора тёплые и слегка шершавые. Теперь ты знала, что его присутствие дурманит и кружит голову. Впрочем, последнее как раз новостью не было. Он негромко мурлыкал себе под нос мелодию танца, будто ничего особенного не происходило. И когда она подошла к концу, он без всякого замешательства поклонился и поцеловал твою руку, вынудив сердце пуститься в галоп. О, Дамблдору почти удалось заставить тебя забыть о том, что ты так пламенно пыталась ему доказать! Почти. — Простите, но я не отступлюсь, — тихо проговорила ты, глядя прямо в его глаза, ласковые и непроницаемые одновременно. — Простите, что разочаровываю, но я не смогу бездействовать, когда столько людей в опасности. — Ты никогда меня не разочаровывала, — так же тихо ответил Дамблдор. — Должно быть, это я разочаровываю тебя. Ты не собиралась выводить его на откровенность — и так была наслышана о том, что с Грин-де-Вальдом его объединяет какая-то трагическая история, — и поэтому отрицательно мотнула головой. — Ваше решение — это ваше решение. Просто моё будет другим. С этими словами ты слегка поклонилась и поспешила прочь, испытывая жгучую потребность остаться одной и привести чувства в порядок. — Т/И, — послышалось вслед. Ты обернулась. Дамблдор, небрежно оперевшись локтем о колонну, печально улыбался. — Если ты выступишь против Грин-де-Вальда, я при всём желании не смогу держать нейтралитет. Кто-то ведь должен будет приглядывать за тобой. — Вы уже не будете за меня в ответе, — напомнила ты, но внутри у тебя всё встрепенулось. — В самом деле? — усмехнулся Дамблдор. Хотел ли он сказать, что ты для него значишь больше, чем остальные ученики? Что он не простит себе, если ты пострадаешь? С Дамблдором нельзя было ничего утверждать наверняка. Зато одно ты знала точно — сегодня он дал тебе повод для волнующих грёз на долгие месяцы вперёд.