Саймон говорит

Свет был теплым, но каким-то чужим. Горели два окна на втором этаже — кухня. Сквозь легкие шторы угадывался болезненно худой силуэт, мелькающий то в одном, то в другом светлом прямоугольнике. — До завтра, mon capitaine! — Максвелл шутливо козырнул в зеркало заднего вида. Счастливый человек, считающий работу под прикрытием увлекательной прогулкой. Ребенок — одним словом. Все они были детьми до первого Круциатуса. Максвелл свой пока не словил. Он был другим — незапятнанным младшим помощником аврора Поттера, который трупы видел разве что на фотографиях, или уже в морге — аккуратно подшитые и наверняка уже раскрашенные к похоронам. Может, он даже считал, что «мертвые, они как будто спят» — большей глупости Гарри Поттер в жизни не слышал. Мертвые, они и есть мертвые. Никакой романтики. — До скорого, Чарли. Хлопнула дверца автомобиля. Поттер снова посмотрел туда, где за легкими занавесками маячила худосочная фигура. Руки дрожали от досады и злобы, которую непременно нужно было выплеснуть. Но он терпел до дома — нельзя же срываться на солнцеликого Максвелла? Ему еще достанется, этому бедолаге, потом. Таким, как Чарли Максвелл, всегда приходится несладко. На Гарри Поттере теперь болталось еще и три трупа, убитых неясным заклятием. Вообще, он был увешан делами, как Рождественская елка. И сегодня вот, видимо, в честь близящихся выходных, шеф радостно возвестил о еще одном «очень перспективном» деле. Сколько бы Поттер ни кричал, шеф оставался непреклонен. Конечно, его боялись. Гарри, то есть. Еще как боялись — поговаривали, что после войны Герой слетел с катушек. Частично это было так — с той лишь оговоркой, что Избранный прекрасно понимал свою ненормальность и бороться с ней не спешил. Наоборот — взращивал в себе вспыльчивость и злобу, подозрительность, тиранию. Это очень помогало в работе, а о личной жизни он забыл с тех пор, как выпотрошенный труп Джинни Уизли нашли у обочины. О да, его боялись и уважали. К Ужасу аврората мог подступиться разве что Чарли Максвелл — светло-рыженький новобранец, неуместно шебутной и развеселый, и оттого — очень и очень привлекательный. Но не в том смысле, в котором бы хотелось самому Поттеру. Аврор миновал витиеватую калитку и медленно, почти что торжественно, прошествовал по брусчатке. В темноте гулко отдавался стук его ботинок. Где-то вдалеке залаяла собака, и лай ее подхватила еще одна — подальше. Шуршала по газону вода из опрыскивателя — очередное благо магглов, которым пользовался аврор Поттер. В какой-то момент питательная жидкость подобралась слишком близко и, намочив ботинок хозяина дома, опять отправилась по кругу поливать газон. Поттер тихо выругался. Подобные мелочи бесили его чуть ли не больше толсторожего шефа. Оранжеватая штора отодвинулась и задернулась обратно. Как в кино — свет на кухне погас, зато зажглись панорамные окна на лестнице. Темный силуэт сбежал по ступенькам, и от глаз Гарри не укрылось, что его чуть заносило на поворотах. Нервничает. И правильно. Потом ниже, уже у самой двери, зажегся иллюминатор прихожей — спорное дизайнерское решение в резиденции Поттера, которое хозяин дома просто поленился переделывать. Перила на лестнице пора было снова покрасить белым, и Поттер уже знал, кто займется этим следующей ночью. В данный момент этот «кто-то» притаился за дверью — готовился встречать хозяина дома. Резиденция мистера Поттера была вехой в искусстве элитного коттеджного поселка. Стройный, покатый дом — никаких резких линий. Три этажа чистой роскоши — неясно только, для кого так много. Вычищенный до блеска паркет. Высокие потолки, и все — в приятно светлых тонах. Дом и снаружи был белым и выглядел превосходно. Чего только стоили панорамные окна на лестнице и в верхней гостиной — гостиная, правда, выходила на двор и наслаждаться ее убранством соседям не доводилось. Не успел Поттер занести руку, чтобы стукнуть в дверь, как раздался щелчок замка. Дверь распахнулась — в мягком свете прихожей стоял с натянутой улыбкой Северус Снейп. — Убери эту мерзость с лица, без тебя тошно, — Поттер остервенело расстегивал пуговицы строгого черного пальто, чуть ли не вырывая их с мясом. Когда он снова взглянул на Снейпа, тот уже не улыбался. Он смотрел в пол и крутил в пальцах торчащую нитку рукава своего темного свитера. — Что-то хочешь сказать? — Я не ждал Вас так рано, — Северус обращался скорее к полу, чем к Гарри, но правильно понял настроение аврора и сразу перешел на «Вы». — Узнал только десять минут назад, и… — Заткнись. Снейп тут же осекся и молча принял у аврора пальто. Одной пуговицы не хватало, он зашарил взглядом по полу и наконец нашел, что искал. Опустился, потянулся за маленьким кружочком латуни, и тут же взвыл от боли — Поттер наступил ему на руку своим лакированным ботинком. Снейп попытался выдернуть кисть, но аврор надавил сильнее. — У тебя же две руки, правда? — Поттер улыбнулся. Эти гадские форменные ботинки, до крови стершие ему ноги, наконец-то хоть на что-то сгодились. — Ну? Северус кивнул и быстро сжал пуговицу в свободной руке. У него горели щеки, хотя казалось — должен был привыкнуть, за такое-то время. Рука немела. Где-то наверху зашкворчало. — У нас там ужин подгорает, — сбивчиво произнес Снейп. — Можно мне… — У тебя, — осадил Поттер и тоже вслушался в шипение масла. — Что готовишь? Северус прерывисто вздохнул. Ситуация к светской беседе явно не располагала, но он все-таки ответил: — Мясо по-пекински и тушеные овощи. Поттер одобрительно кивнул и, помедлив, усмехнулся: — Теперь, полагаю, это угольки и зола? — В перспективе — да, — Северус с тоской посмотрел на свою руку. Кажется, под напором хрустнула пястная кость. — Почему именно такое меню? — Хотел Вам угодить, — невесело улыбнулся зельевар, хотя хотелось кричать от боли. Северус закусил щеку с внутренней стороны. — Не получилось? — Как видите, — Снейп больше не поднимал глаз, потому что там, сверху, холодно скалились. Это пугало, и значить могло только одно. — У тебя полчаса, пока я составлю отчет, — Гарри отступил в сторону. Стянул, наконец, несчастные ботинки — кое-где на подкладке остались красноватые пятна. И правда — до крови. — Ты знаешь, что будет, если твоя стряпня мне не понравится. Он, больше не взглянув на Снейпа, направился в кабинет. Пробило три часа ночи. Или утра, но для Поттера это скорее был такой себе вечер рабочего дня. Аврор откинулся в кресле, уставившись в потолок с вмонтированной дорожкой подсветки. Отчет был, наконец, закончен. Со второго этажа пахло просто превосходно, но даже это не скрасило скверное настроение Гарри Поттера. — Почему стол не накрыт? — аврор уселся за стол в теплом свете кухни. Снейп выключил гудящую вытяжку. — Что Вы сказали? — обеспокоенно спросил он, прижимая искалеченную руку к груди. — Стол. Не накрыт, — процедил Поттер. — Вас не было полтора часа. Оно бы все тут остыло, — попытался оправдаться Снейп, попутно отметив, что это он зря — аврор явно был не в духе. Но Поттер только презрительно скривился: — Махнул бы согревающим. — У меня нет палочки. — Не беси меня. — Прошу прощения. — Просить будешь чуть позже, — Поттер с удовольствием отметил вспыхнувшие щеки зельевара, пока тот суетился у стола. Снейп открыл бутылку красного полусладкого, и почему-то, вопреки обычной привычке, стал наливать в бокал, уже стоящий на столе. Больной, ноющей рукой он держал бутылку — и это стало вторым решающим фактором. Пальцы как-то странно свело, боль прострелила до самого локтя. Бутылка опрокинулась на стол, покатилась, и в следующий миг отборная ругань Поттера возвестила, что вино таки достигло цели — залило дорогие брюки аврора. — Ублюдок криворукий! — Поттер вскочил, и Снейп инстинктивно рванулся от него. Он зацепился ногой за ножку стула и рухнул на пол с жутким грохотом — стул свалился тоже. Северус порывался встать и помочь хоть чем-то, хотя бы подхватить медленно скатывающуюся к краю бутылку, но Поттер заорал на него: — Сидеть! — и скрылся по направлению к ванной. А зельевару осталось только трястись и гадать — что будет? Спасти остатки вина он не смог. В гнетущей тишине дома осколки по кухне разлетелись особенно громко. Северус сильно вздрогнул и зажал уши руками. В зеркале отразилось озлобленное лицо — старший аврор собственной персоной, с окровавленными ногами и залитыми вином брюками. Холодная вода приводила мысли в относительный порядок, не давала сорваться и колошматить ни в чем не повинную стену. Из ванной Гарри вышел в халате и в контролируемой холодной ярости. Крушить уже не хотелось, да и стрелки на часах медленно, но упорно, ползли к четырем. — И чего ты тут? — Гарри поглядел на бардак в кухне и на сжавшегося на полу зельевара. — Вы велели мне сидеть, — заплетающимся языком ответил Снейп, видимо уже успевший повоображать, что с ним сделает аврор за вино. — А теперь я велю тебе убрать весь этот пиздец. Только, — тут он усмехнулся, — осколки будешь собирать голыми руками. Вино на полу и столе сменилось кровью из порезанных пальцев, но и ее Северус быстро стер. Он все никак не мог поднять взгляд на Поттера, который стоял тут же, у стены. Гарри же любовался, как корчится его зельевар. Когда с уборкой было покончено, Северус неуверенно посмотрел ему в глаза: — Что-то еще? — Да нет, — Гарри оторвался от стены, приобнял Снейпа за талию и зашептал на ухо: — Представляешь, сегодня Чарли предположил, что у меня кто-то есть. Хороший он парень — этот Чарли. А почему он так решил, не знаешь? — Гарри взял многострадальную руку Снейпа в свою, переплетая пальцы, и сжал. — Сказал, видел кого-то на участке. Северус зажмурился, чтобы не разрыдаться от бессилия. Нервы сдавали. Рука Поттера скользнула под черный свитер. — Ты выходил из дома сегодня? — Мне нужно следить за садом. Ты сам сказал, что… — За газоном, то есть? Сад на заднем дворе. Впрочем, — Поттер внезапно отпустил его руку, — можешь не отвечать. Если такое еще раз повторится, я отберу у тебя ключи. Это понятно? Северус кивнул. — Вот и хорошо, — Поттер прижался ближе и усмехнулся в шею зельевара. Он знал, что за поднятым воротом свитера тот прячет засосы и синяки. Непонятно только — от кого. Уж не от самого ли себя? Они стояли так какое-то время. Гарри слышал, как бешено колотится сердце Снейпа. Это льстило. Неужели он все-таки научил экс-профессора бояться себя? — Пойдем, — он потянул зельевара на третий этаж. Тот поплелся следом, попутно выключая свет во всем доме. Спальня в резиденции Поттера, его личная, а не две другие, гостевые, была отделана красно-черным и свет не впускала. Шторы всегда были плотно задернуты, полог широкой кровати опущен. И почему-то в ней все еще было холодно, особенно сейчас, ближе к четырем часам утра, когда небо уже остыло после долгого дня, и зияло синим в ожидании рассветных сумерек. Гарри без стеснения скинул халат — под ним аврор оказался обнаженным — и забрался в постель. Снейп неуверенно мялся в дверях — он уже как-то отвык жить без прямых и точных указаний, и в подобной ситуации просто ловил небольшие приступы паники. Поттер явно раздумывал, что с ним сделать, — это он смог различить и за плотной тканью полога. Все-таки какие-то крохи магии у него остались и без палочки — легилименция, например, случалась непроизвольно, вот как и сейчас. Но в голове гриффиндорца царил такой кромешный ад, что Северус поспешил скорее оттуда убраться. А то, чего доброго, еще и за это накажет — Поттер на расправу был скор. Еще через минуту полог отодвинулся сам, подгоняемый магией. — Переоденься и приходи. Если хочешь. «Хорошая формулировка» — подумал Снейп, распахивая платяной шкаф, — «Если хочешь». Он не хотел, но судя по интонации Поттера, выбор ему не предоставляли. Пижама была очень стыдная и, скорее всего, женская — черная майка на бретельках и шорты. Все было черное, с кошмарным цветочным узором, но, слава Мерлину, без кружев и прочей дребедени. Не то чтобы хозяину дома так сильно нравилась такая одежда, но однозначно — ему нравилось ее снимать. Поттер хотя бы не заставлял расхаживать в женском белье, как тех мальчиков, что иногда водил в дом. Однако мальчики и сами были не против. В такие дни Поттер делал вид, что живет один, и запирал дальнюю гостевую спальню, ту, что с санузлом. Северус чувствовал себя прокаженным больным, неудобной тайной, которую хранят под замком. Такое отношение ему нравилось куда больше, в дни своих любовных исканий Поттер немного забывал о Снейпе. Иногда даже забывал всерьез и не приносил еду, но зельевару было не привыкать. Из огромного зеркала в ванной Героя, как и всегда, смотрел нервный мужчина с засосами на шее, ключицах и плечах. С синяками по всему телу и очень-очень несчастными глазами. Мужчина не был красив, но, кажется, Великий Поттер считал иначе. Пальцы горели от боли, и Снейп мог порадоваться разве что тому, что не носит рубашек с их бесконечными пуговицами. От воспоминаний о пальто его передернуло. Нужно будет починить, вот только времени катастрофически мало. Завтра утром Поттер накажет его за то, что аки многорукий Шива, Снейп не пришил ему пуговицу одновременно с готовкой завтрака. Плитка неприятно холодила босые ноги, и Северус старался как можно быстрее шагнуть на мягкий ворс ковра. Он неловко замер у кровати — в этой дурацкой пижаме Снейп чувствовал себя дважды обнаженным. — Хорошо смотришься, — усмехнулся Поттер и хлопнул по месту рядом. Точно собаку подзывал. Северус забрался на свежие простыни. В спальне опять было очень холодно, и когда Поттер взял его руки в свои, прикосновение показалось обжигающим. — Нужно залечить это, — он направил палочку на изувеченные кисти, которые все еще неприятно пульсировали. Заклинание чуть укололо ладонь, и Снейп непроизвольно дернулся. — Не бойся, — доверительно произнес Поттер. Северусу захотелось рассмеяться ему в лицо, или плюнуть — тоже неплохо. Но он только сосредоточился на ощущениях — чары были невербальными и незнакомыми. — Переломов нет, только несколько трещин, — аврор развернул его руку и ткнул палочку в центр ладони. — Тебе больно? — Нет. — А так? — А так больно. — Это правильно. Снейп не успел спросить, что именно правильно, потому что вдруг стало просто невыносимо. Миг — и все прошло, даже вчерашние синяки на запястье потускнели. Кажется, за последнее время колдомедицина шагнула далеко вперед. Или это было профессионально-аврорское заклинание? — Ты снова хочешь что-то сказать, — Поттер рухнул на подушки и закинул руки за голову. — Говори, пока я не занял твой рот чем-то поинтереснее. Снейп спрятал лицо в ладонях и глухо спросил: — Что это были за чары? — Впечатляет? — Гарри повернул голову на Северуса. Тот все еще смотрел сквозь расставленные пальцы. Но ответил: — Скажу, что да. Это как костерост, только… — Только не зелье, — пожал плечами Поттер. — Моя разработка. Я должен быть оскорблен тем, как сильно ты сейчас удивился? Вообще, у меня еще много таких. Работа располагает. — Ясно, — Снейп совсем не хотел знать, зачем именно Поттеру так много лечебных заклинаний. Но догадывался, что явно не для себя любимого. Это было любопытно — то, что Поттер сам смог придумать нечто подобное. — Так ты отсосешь мне? — Гарри вопросительно приподнял бровь. Северус чуть не подавился — слишком внезапно вполне себе приличный диалог перешел во что-то совсем иное. Поттер даже тон не сменил. — А у меня есть выбор? В смысле — это не прямой приказ. — Знаю, — Поттер сладко потянулся и улегся на бок. — Просто проверял тебя. Ты так уже попался, но я тебе не сказал. Снейп вскинулся. — Когда это?! — Тихо-тихо, — Гарри протянул руку, схватил край черной майки в цветочек и потянул на себя. — Ложи-ись, — сонно произнес он. Снейп повиновался. Он забрался под тяжелое одеяло и чуть отодвинулся. Зельевар все еще не был уверен, что нужно сделать, и нужно ли делать что-то вообще. Этой ночью Поттер простил ему слишком многое, и здесь явно чувствовался подвох. Снейп мысленно перебирал все реплики аврора за ближайшие дни и пытался понять — где он мог ошибиться. — Ты очень громко думаешь, — пожаловался Гарри, протянул руку под одеялом и положил на впалый живот. Повел в сторону, ощупывая выпирающие тазовые кости, забрался под майку. — Ты ел сегодня? Северус замер, и даже дышать стал тише. Зашептал растерянно: — Ты приказал, и я ел. Три раза и нормальными порциями — если тебя это так интересует. — Хорошо, — Гарри продолжал поглаживать его живот и талию, и потом притянул к себе так внезапно, что Снейп шумно охнул. — Ты не можешь умереть, пока связан со мной зельем. Знаешь об этом? — Знаю, — Северус осторожно положил руку на руку Поттера. Не ощущать боль при каждом движении пальцами было приятно. Зельевар слегка подрагивал. Гарри прижал его ближе, горячо выдохнул в шею: — Почему ты плачешь? Снейп полуосознанно погладил руку аврора. Рассказать ему про все свои неудавшиеся попытки суицида? Бред. Он прерывисто выдохнул, пытаясь успокоиться и еле заметно дрогнувшим голосом произнес: — Это не важно.