Фокусировка

Длинные ряды книжного похожи на другой мир — старинный, совершенно иначе мыслящий, со своими недостижимыми законами. Людей в утро воскресенья мало, отчего магазин выглядит слегка пустынно, но Питер думает лишь о возможности многократного выбора. Опасного, безумно важного, но такого неопределенного. Сейчас он ходит по кафельным улочкам между стеллажами, разглядывает яркие детские книжки, улавливая в глянцевом отражении свои очертания, невесомо скользит пальцами по твердым переплетам классики английской литературы. Шекспир. Очень и очень много Шекспира. Мысли с каждым шагом смывают уставшие вдохи и выдохи сосредоченных друзей, идущих за ним — след в след, таких серьезных, чуть пыхтящих, с особенно внимательными лицами. Нэд и ЭмДжей следят за каждым его движением, словно руки Питера небрежно трогают провода тикающей бомбы. — Чувак, — неловко начинает Нэд с нотками искреннего беспокойства, — ты уже полтора часа просто так ходишь по магазину. И я, и ЭмДжей уже с ног валиться готовы. ЭмДжей согласно кивает, но на лице ее скучающее выражение. Она ходит с ним неустанно терпеливо, почти не размыкая рта. Как друг Мишель слишком уж молчалива, но преданность в ней почти как у рыцаря круглого стола. ЭмДжей встречает любопытствующий взгляд бесстрастно, почти индифферентно. Единственное, что она себе позволяет — это слегка выгнуть бровь. Да, Мишель похожа на рыцаря, иногда проскальзывает в мыслях Паркера, но иногда она похожа на матёрого убийцу на пенсии. Пятьдесят на пятьдесят. — Я сам ещё не знаю, что ищу, — выходит чуть расстроенно, — сам не знаю, что можно подарить. Питер двигается дальше, к рассаднику бесполезной макулатуры из журналов и прочих неудачных попыток выжить стареющих консервативных редакторов. — Для Старка? — почти вопросительно тянет ЭмДжей, встаёт рядом, бездумно перебирает стопки газет, ища что-то понятное только ей. Питер даже не скрывает обречённость в согласном мычании. — У Тони все есть, — говорит он, — я даже не представляю что можно подарить миллиардеру. Рядом сочувственно сопит Лидс, и что-то выискивает на прилавке. Что полезного можно найти в газетах и журналах в век сетевой освещенности, Питер решительно не понимает. — Не заливай мне тут, Паркер, — не оборачиваясь на друга, вдруг цокает Мишель. Она уже как секунд тридцать пытается аккуратно вытащить из груды газет одну единственную, — Раз мы пришли сюда, в конкретное место, то ты уже выбрал, что будешь дарить. С этим даже спорить не хочется. Потом ЭмДжей фыркает уж очень язвительно, пробежавшись глазами по передовице наконец отвоеванной у стопки газеты, и скашивает на Питера донельзя выразительный взгляд. — Смотри, — с весельем тыкает она в чернильные сроки, — Даже газета для пенсионеров пишет про тебя. Питер даже почти удивляется, читая заголовок. «Бойфренд Тони Старка или честолюбивый лицемер — кто стоит по ту сторону объектива?». Питеру и горько, и смешно — его разрывает внезапный истерический смех изнутри, душит злая ирония, рвущаяся с ядовитыми уточнениями, но Питер лишь поглубже вздыхает и безмятежно улыбается. По крайней мере, он пытается. Говорит с явной, прозрачной, полушутливой угрозой: — В того, кто следующим назовёт меня его бойфрендом, я запущу рюкзак с кирпичами. Мишель неопределенно хмыкает, но и подобной реакции хватает. — Быстрее выходи из бронированного шкафа, Паркер, ибо чем дальше, тем все будет намного хуже. Если не поторопиться, то в конце ты будешь не бойфрендом, а честолюбивой лицемерной сукой не только для старых ретроградов. Чем больше людей узнаю́т, тем сильнее тебя опошлят*. Ну естественно. Питер с детства не любит Шопенгауэра, но вполне понимает отсылку Мишель. ЭмДжей вообще иногда разговаривает цитатами. Паркер устало прикрывает глаза, считает до десяти, чтобы не потерять самообладание, и пытается удержать на лице спокойствие. Ни к чему сейчас злится, лишь нервы себе попортит. Да, тут не поспоришь, ситуация задевает Питера, задевает при чтении редких, но ужасающе мерзких комментариев в профиле, задевает растущая всеобщая уверенность в корыстное чувство, но… Питер остервенело мотает головой и отходит от язвительно шепчущей в пустоту Мишель, читающей эту жёлтую газетку. Глаза натыкаются прямо на стеллаж с пособиями, самоучителями и сборниками советов и рекомендаций на любой вкус. Судьба, будто бы смеясь, подсовывает на расстоянии полуметра крупную толстую книгу с лаконичным самоназванием. «Кулинарная книга для чайников». Поверхность рокового издания почти не блестит, на ней нет ярких красок, но книга иррационально притягивает взгляд. Будто бы под названием она прячет замок, скрывает секрет за блеклыми обычными буквами небольшого размера. Ужасно хочется схулиганить и подарить этот персональный для Старка «ужас» чисто посмотреть реакцию, но план, возникший вчера так внезапно, выстроенный из смеси сомнений и странно-твердой уверенности, деликатно напоминает о себе неслышным зудом где-то под сердцем. Там, откуда берут начала все безумные идеи Человека-Паука. Питеру в этом году исполняется двадцать. За всю жизнь он успевает один раз почти потерять свой смысл, едва не утратить мир, что только чудом остановил свой крах на паре трещин, и насмерть влюбиться в мужчину. Ох, а количество убитых нервных клеток вообще не стоит озвучивать. Питер прикасается к книге без какого-либо пиетета, но все внутри содрогается. Левый задний карман свободных джинсов жжёт на протяжении всего утра, а сам Питер едва скрывает дрожь — так хочется, просто до рези в глазах хочется открыть этот крошечный подарок, покоящийся в невзрачном дешёвом оформлении, полюбоваться, чувствуя как утихомиривается без устали штурмующая душа. Идея возникает почти без промедления. Книга теперь предстает в совершенно ином свете. Питер размышляет так долго, что ЭмДжей успевает пройти к научной литературе, а Нэд отходит к стеллажу с открытками. В голове сейчас творится форменный хаос, но Питер все же решается — торопливо хватает темно-синюю кулинарную книгу, чтобы в спешке дойти до кассы, коротко окликает отдалившихся друзей. И думает, думает, думает. Последняя мысль перед покупкой отдает азартом, безумным желанием увидеть реакцию прямо сейчас, но Паркер тремя мысленными оплеухами успокаивает себя. До дня рождения Тони ещё неделя. Очень, очень долгая неделя. *** Завтра у Тони день рождения, а Питер совершенно не понимает, где он потерял терпение. — Боже, дай мне сил… В машине слишком тепло, пахнет хвоей, и салон медленно наполняется вялотекущей паникой, но Питер мужественно сцепляет зубы. За окном кипит жизнь, все куда-то спешат, разговаривают, смеются так заливисто, что даже через усиленную звукоизоляцию до Питера доносится слабая вибрация. Старкфон же сходит с ума. Прямо как Питер сейчас. — Вы что-то сказали, сэр? — глухо уточняет очередной водитель от СИ. Паркер, если уж начистоту, задолбался менять личных водителей из-за ревнующих приступов паранойи мужчины. Ей богу, легче было бы напрячь Хэппи с его вечным ворчанием, чем это. Питер отмахивается и бросает вибрирующий телефон на сидение рядом. Что ж. Этого стоило ожидать, учитывая, что ту самую фотографию, с белоснежным пухом и отдающую лёгкой эротикой, он подписал как «Ждите сюрприз на день рождения Тони». Машина набирает скорость, ловко виляет в пробке, вызывая приятное удивление мастерством водителя, и Питер все открывает профиль. В последнее время он даже не заглядывает в комментарии, предпочитая держать некую дистанцию с фанатами, но уже завтра всё изменится. «Мы ждём, мы ждём». «Я не могу, какой горячий мужчина Тони Старк. Как же этому таинственному человеку повезло!». «Я думаю, что на юбилее Старка будет что-то грандиозное, серьезно». И ещё куча подобных комментариев. Тысячи и тысячи. Конца края не видно. Голова начинает болеть почти мгновенно. В ногах лежит рюкзак с той самой книгой, завёрнутой в праздничную упаковку. На душе царит беспокойство, его внутреннее море расходится неуверенными волнами сомнения, так непривычно долго, что это сбивает с толку. Питер буквально видит перед глазами это волшебное выражение лица, хочет выжечь этот момент в памяти до самой смерти, выковать в потёмках души памятник как напоминание. Именно то выражение, когда Тони поймёт: книга не подарок. Она лишь внешний слой. *** Питер находит Тони на крыше, объятого вечерними рыжими лучами заходящего солнца. Издалека его фигура кажется хрупче, отчего сердце болезненно ёкает. Тони грустит. Питер подходит осторожно, шаг за шагом, будто подкрадываясь к дикому зверю. Сильные порывы ветра доносят запах алкоголя, но лишь слегка. Пара бокалов, не больше. Старк уже не заливает все проблемы алкоголем и это тихо радует весь близкий круг Железного Человека без исключения. Волосы мужчины на ветру как будто олицетворяют ведь тот хаос, сопровождающий жизнь Тони Старка, и Питеру в первые не хочется фотографировать. Тони сейчас слишком уязвим. Это похоже на предательство. Только подойдя к Старку вплотную, Тони наконец замечает его. Его невесомо целуют в лоб, отчего поцелуй кажется печальным, треплют волосы и обнимают. Крепко, близко. Тони всегда греет его, даже зная, что модифицированный иммунитет не позволит заболеть. — Привет. — Привет, — тихо здоровается Паркер, — Почему ты пил? Тони горячий и тело у него твердое. Опираться на него всегда комфортно. Накатывает спокойствие. Чувство безопасности. — СМИ докопались. Все пытались вызнать кто ты и почему фотографируешь. — И что ты им ответил? В объятиях Тони почти жарко. Питер чувствует ленивое тепло рыжего солнца, яркие блики зеркальных высоток почти ослепляют, но сейчас ему иррационально очень комфортно. Голос Старка полнится такими любимыми ехидными нотками. — Что они могут поцеловать меня в зад. И что ты откроешься только, когда точно будешь готов. На это ответить нечего. Абсолютная правда, но Паркер все равно благодарно сжимает пальцы мужчины, откидывает голову на плечо и здесь, на высоте восьмидесятого этажа звучит лишь ветер. — Завтра твой день рождения. Тони отчётливо фыркает и Питер готов поклясться — только что он закатил глаза. — Ага. Ещё на один год старше. Скоро песок будет сыпаться. — Не говори так. Меня вон, все твоим бойфрендом зовут. Выходит почти обиженно, но Паучку плевать. Это неожиданно задевает его за живое. — И что в этом плохого? — Не знаю. Просто ощущение, будто это у нас несерьёзно. Типа развлечения. Мужчина выдыхает прямо в ухо, щекоча кожу и вызывая мурашки по всему телу. Руки начинают медленно, но явственно заползать под рубашку. — А у нас все бо-о-олее, чем серьезно?.. — Если это был вопрос, то вы охренели в край, мистер Старк. — Ой, да ладно. Шучу. Все у нас серьезнее некуда. Они снова замолкают, слушая завывания ветра. Питер устраивается поудобнее в сильных руках своего мужчины и с наслаждением слушает размеренное сердцебиение. — Что бы ты хотел получить? Я вообще, не только про подарок на день рождения. Старк молчит пару секунд, а после расплывается в слабой улыбке. От Тони исходит что-то странное, чуть печальное, но определенно прекрасное. Чутье затрудняется с определением, но Паучок уже не обращает внимания. — У меня уже это есть, — довольно говорит Тони. — Что? — Я про семью, — он слегка сжимает объятия, — Ты, Хэппи, Мэй, Роуди. Мстители. Мы уже не просто кучка супергероев с шилом в заднице, а скооперированная команда. — Семья… — отрешённо повторяет мальчишка. Старк слегка встряхивает Питера, размыкает руки и тянет своего Паучка к дверям. — Пошли. Скоро придет Наташа. Надо ей отдать новое снаряжение.