Время перемен

      Хотя Форкс и считался дождливым городом, уже неделю стояла совершенно необычная погода: температура замерла на отметке 25 градусов по Цельсию, а небо было абсолютно ясным. По такому поводу многие семьи отправились в местечко под названием Ла-Пуш — подышать морским воздухом, позагорать и, конечно, поплавать. Местные жители ловили момент, стараясь не засиживаться дома: пройдет аномальная для Форкса жара, и небо вновь затянется тучами. И только одна семья не разделяла всеобщей радости и веселья. Как и в любом американском городке, кладбище в Форксе было самым тихим и безлюдным местом. Лишь изредка сюда заглядывали живые. Около одной из могильных плит стояли двое: мужчина в полицейской форме и девушка в черном платье. Девушка, обнимая его, горько плакала: — Это я виновата. Если бы не я, они бы никогда не полетели... — ее голос сорвался. — Тш-ш-ш, Гермиона, — тихо произнес мужчина, смахнув со щеки одинокую слезинку. — Это не твоя вина. Ты и предположить не могла, что так выйдет. — Но они не собирались лететь на том самолете! Это я их уговорила! — сквозь рыдания не унималась она. Чарли Свон, а именно так звали мужчину, не знал, как утешить племянницу. Ему нередко приходилось видеть слезы родственников погибших. В Форксе редко происходили убийства, но частые нападения диких животных порой заканчивались трагедией. Однако одно дело — чужие люди, и совсем другое — родная кровь, тем более когда сам еще не оправился от потери сестры и ее мужа. — Не плачь, Гермиона. Твои родители не хотели бы видеть тебя в таком отчаянии. Ты же у нас боец. Нужно двигаться вперед, — сказал Чарли, успокаивающе поглаживая ее по спине. — Пойдем лучше домой. Твой друг Гарри, скорее всего, уже весь извелся от волнения. Боюсь, в моем холодильнике не хватит места для всех блюд, что он наготовит, пытаясь отвлечься. Гермиона подняла на него взгляд и вымученно улыбнулась. От слез глаза покраснели, кожа на лице казалась стянутой, и она была уверена, что щеки покрылись некрасивыми красными пятнами. Когда пришла весть о том, что родители погибли в авиакатастрофе, лишь Гарри вызвался поехать с ней в Форкс. Ей было невыносимо страшно, но еще хуже — от чувства вины, которое разрывало ее изнутри. Гарри взял на себя все: оформление документов, покупку билетов, сборы. Он просто был рядом. При первой же встрече Чарли наградил Гарри тяжелым взглядом, и их отношения оставались натянутыми до тех пор, пока дядя не понял, что Гарри — не парень Гермионы, а просто преданный друг. Возможно, сыграло роль и то, что Гарри прекрасно готовил. Чарли был отличным шерифом, но повар из него был никудышный, и Гермиона знала это прекрасно. Шерифу быстро стало ясно, что Гарри начинает готовить, когда нервничает; для самой Гермионы же это стало неожиданным открытием. Гермиона вытерла слезы и, убедившись, что вокруг никого нет, наколдовала небольшой венок из белых цветов и опустила его на могильную плиту. Потом она взяла дядю под руку, и они направились к выходу, где ждала служебная машина Чарли. — Ты прав, дядя, пора возвращаться. Мы и правда не сможем столько съесть. Придется поделиться с соседкой. Чарли скривился. Рядом с его домом жила вечно недовольная миссис Драп. Более невыносимой женщины во всем Форксе было не сыскать. Она по десять раз на дню приходила к Чарли с жалобами буквально на все: на свет, на воду, на деревья, на соседа с собакой, на водопроводчика, молочника, мясника, на погоду, на самого Чарли и даже на правительство... А уж сколько раз она звонила в полицию — и не сосчитать. Пользуясь служебным положением, Чарли отправлял к ней исключительно новичков и практикантов: ему и так хватало того, что он жил по соседству и видел ее каждый день. — НИ ЗА ЧТО! Да я лучше съезжу в резервацию и отдам все лишнее Билли Блэку! С ним и то приятнее общаться!