Время перемен

Рассвет в Форксе был влажным и серым, будто сама природа разделяла тяжесть, давившую на сердца обитателей дома Свонов. Гарри ушел еще затемно. Ему требовалось пространство, чтобы выпустить пар, который клокотал внутри, угрожая разорвать его пополам. Далеко в чащобе, куда не доносились даже отголоски городской жизни, воздух загудел низкой частотой. Магия вырвалась из Гарри неконтролируемым вихрем, сметая все на своем пути. Молодые ели ломались с сухим треском, вековые сосны стонали, пронзаемые невидимыми кинжалами. А потом пришел огонь. Не красный и теплый, как в камине, а темно-синий, холодный и всепоглощающий. Он не горел — он испепелял. Деревья обращались в мелкий пепел, не успев даже задымиться. Земля под ногами Гарри стекленела, плавясь в причудливые узоры. Гарри стоял среди выжженного круга и тяжело дышал. В ушах шумело. Перед глазами снова и снова стояла она — дрожащая Белла, вцепившаяся в его футболку, вся сжавшаяся в комок, с глазами, полными непролитых слез. И эти ублюдки... эти пьяные твари посмели к ней прикоснуться. Посмели причинить ей боль. В его памяти всплывали образы пыток, почерпнутые из воспоминаний Тома Риддла — изощренные, мучительные. Он физически чувствовал, как его пальцы сжимают рукоять волшебной палочки, готовой извергнуть самое темное, самое болезненное заклинание. «Схватить их... Заставить плакать, молить о пощаде... Заставить их ПОНЯТЬ...» Гарри с силой выдохнул, пытаясь вытолкнуть из себя эту черноту. Нет. Он не был Волан-де-Мортом. Он не был жестоким мучителем. Гарри Поттер — герой. Пусть даже это звание иногда тяготило его своей тяжестью, оно было его сутью, его моральным компасом. Магия медленно пошла на убыль, оставив после себя лунный пейзаж — выжженный круг с ним в центре. Он опустился на колени, касаясь руками обугленной земли. Он даст Чарли шанс. Шанс на справедливость, а не на месть. Он позволит закону свершить правосудие. Если закон окажется бессилен, он найдёт другой способ. Не убьёт. Не станет Томом. Но заставит их запомнить: его семью трогать нельзя. --- Тем временем на кухне дома Свонов царило неловкое затишье. Гарри оставил на столе идеально пропеченные круассаны, воздушный омлет и записку: «Скоро буду. Не волнуйтесь.» — И как это понимать? — Белла отодвинула тарелку, ее взгляд блуждал где-то за окном. — Надеюсь, он не поехал... туда. Гермиона, сидевшая напротив, покачала головой, разглядывая изображения необычного мышонка на своей кружке. — Думаю, нет. Он, конечно, импульсивный, но на такое не пойдет. Скорее всего, просто убежал выпустить пар. Выпустить... все это. — Она широко взмахнула рукой, словно обозначая всю накопленную за последние дни ярость, страх и напряжение. Джейкоб, сидевший между ними, старался молчать. Его собственный разум был полной катастрофой. Вчерашний вечер перевернул все с ног на голову. Он всегда думал, что тянется к Белле. Но почему тогда именно Гермиона так легко выводила его из равновесия? Почему её победы в спорах бесили и восхищали одновременно? Почему вчера, когда она не отвечала, у него будто земля ушла из-под ног? Эта мысль была обескураживающей, обезоруживающей и... странно освобождающей. Она ставила все на свои места. В итоге Джей решил пока просто подумать. Просто понаблюдать. Гермиона же была смущена до глубины души. Вчерашний поцелуй Джейкоба... легкий, стремительный, ни к чему не обязывающий, совершённый явно чтобы просто вывести ее из ступора... он все равно перевернул что-то внутри. И сейчас, сидя за столом с ним и сестрой, почти как в старые добрые времена, воспоминания о нем медленно накатывали, заставляя кровь приливать к щекам. Чтобы взять себя в руки, она решила помыть свою кружку. Но пальцы предательски дрожали. Фарфор выскользнул, упал на пол и разбился с оглушительным, пронзительным звонком на тысячу ослепительно белых осколков. — Гермиона! — первым вскочил Джейкоб, опередив Беллу. Девушка застыла, глядя на осколки, ее дыхание перехватило. — Н-ничего... Все нормально. Просто не удержала. Простите, — в голосе слышались слезы. — Тш-ш-ш, — его голос был мягким. Он подошел и осторожно взял ее за локоть, отводя от осколков. — Все в порядке. Такое бывает. Он не стал отпускать ее руку, а вместо этого мягко, но настойчиво подвел к дивану. — Дыши, — прошептал он, усаживаясь рядом. — Глубоко. Вот так. Медленно. Гермиона закрыла глаза, пытаясь следовать его инструкциям. Белла, наблюдала за ними со стороны. Девушку сильно удивила открывшаяся перед ней картина. — Как думаешь, когда они поймут? — тихо спросил знакомый голос. Белла резко обернулась: — Гарри! Черт возьми, не пугай так! — выдохнула она. — Ты... ты знал? Про них. Он медленно кивнул, подходя к столу и ставя на него увесистый пакет с фруктами. — Догадывался. Но они сами должны во всем разобраться. Думаю, сегодняшнее утро — это пока лишь маленький шаг. Он метнул взгляд в сторону гостиной, где Джейкоб все так же тихо что-то говорил Гермионе, а потом жестом предложил Белле подойти, оставив пару наедине. — Как ты себя чувствуешь? — его голос снова стал тихим и внимательным. Он начал выкладывать из пакета фрукты: яблоки, бананы, апельсины. — Я забежал в супермаркет по дороге. И виноград купил. Зеленый. Без косточек. Белла смотрела на него с растущим изумлением. — Откуда ты... знаешь? — прошептала она, глядя на ее любимый сорт винограда. Гарри позволил себе короткую, теплую улыбку. — Я наблюдательный, — просто сказал он. — Так как? Самочувствие? Девушка опустила взгляд, ее пальцы потянулись к грозди винограда, касаясь прохладных ягод. — В целом... лучше, — тихо призналась она, и в этих словах слышалось облегчение от возможности сказать это кому-то, кто понимает. — Спасибо. За фрукты. И... за все. Гарри хитро улыбнулся, взял гроздь винограда, быстро помыл несколько ягод, а потом отделил одну и поднес к губам Беллы. Та завороженно следила за ним. Но в самый последний момент, когда она уже хотела прикусить виноградинку, Гарри отдернул руку и отправил ее себе в рот. — Ах так? — прошептала она, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек. Она приняла вызов. Вместо того чтобы ждать, Белла сама сорвала ягоду и, глядя ему прямо в глаза, медленно поднесла ее к своим губам. Гарри сузил глаза, приблизился почти вплотную и... нежно чмокнул ее в нос, а ягоду легким движением пальца протолкнул ей в уже приоткрытый от удивления рот. Затем его пальцы мягко сплелись с ее пальцами. — Не бойся, — тихо прошептал он. И снова она почувствовала то самое тепло, тот приятный свет, который окутывал, словно пуховое одеяло. В ту же секунду осколки разбитой кружки на полу пришли в движение, собравшись воедино с тихим звоном. И вот уже на столе стояла целая, абсолютно чистая кружка, но теперь уже с веселым изображением Микки Мауса. — Это волшебно, — прошептала девушка, не в силах отвести взгляд от преображенной кружки и от его сияющих глаз. Гарри смотрел только на девушку, совершенно не обращая внимания на происходящие вокруг:  — Мне нравится, когда ты улыбаешься, Белла. Ты прекрасна. Сердце Беллы сбилось с ритма. Ей вдруг очень не хотелось, чтобы этот миг заканчивался. Но в дверь позвонили. Чары момента рассеялись. Однако воспоминание об этом волшебном миге навсегда сохранилось в памяти обоих.